— С какого рожна, Виталий Степанович?
— Сверху указиловка пришла.
— Ко мне что — претензии есть? Машину плохо вожу? Аварию где-то сотворил и сбег?
— Нет. Такого ничего не было.
— А что было?
Он оглядывается и встает со своего места. Подходит ближе:
— Не фиг выпендриваться было, Михал Петрович! Все кредиты вовремя отдают, процент положенный платят… а тебя куда понесло? Вот и делай выводы!
Всю эту хитрую механику мне чуть позже разъяснил Толян. Он вообще мужик умный, с головою дружит, и язык у него подвешен здорово.
Я очень хорошо помню, как впервые с ним познакомился…
— Восьмой, приготовиться! — пискнуло в наушнике радиостанции. — Четвертый, доложить о готовности!
— Четвертый готов! — нажимаю клавишу передатчика. — На позиции, объект вижу.
Мы все лежим в развалинах старого цеха. Полуразрушенные стены хорошо скрывают спрятавшихся в траве бойцов. Если смотреть со стороны, то заметить нас можно, только подойдя вплотную.
Хаотическая мешанина из обломков конструкций, пустых железных шкафов и каких-то старых механизмов кажется совершенно непроходимой. На первый взгляд здесь могут пролезть разве что заводские кошки. Их в данном месте великое множество самых разнообразных расцветок. Один из них, рыже-полосатый котище, сейчас сидит в нескольких метрах передо мной. Греется, злодей, на солнышке. А мы все под этим солнышком просто потом истекаем. И глядя на него, откровенно завидуем. Он ведь не просто так тут сидит: лежащий справа от меня Мишка Капустин периодически подбрасывает этому проглоту кусочки ветчины из вскрытой банки. Оттого-то он и не уходит: кормится. А заодно играет роль успокаивающего фактора. Сидящий с этой стороны на крыше боевик в нашу сторону даже не смотрит. Ежу понятно, что любой, кто рискнул бы пробраться к зданию с этого направления, неизбежно спугнул бы кота. Вот поэтому мы кормим этого рыжего обжору.
Чего ради мы здесь загораем?
Да просто всё. Мы лежим на территории городской станции водоснабжения. В здании перед нашим носом засели боевики. Их порядка двадцати человек. И они требуют, чтобы сюда доставили двоих их соратников, которых задержали пару дней назад при попытке установить мину на железной дороге. Схватить их удалось в буквальном смысле слова за руку прямо в момент закладки фугаса. Один из них оказался давно разыскиваемым злодеем, так сказать, их патриархом минного дела. Понятно, что проигнорировать его задержание и неизбежную пожизненную отсидку боевики просто не могли.
Вот и завалился их отряд на станцию водоочистки. Перебили немногочисленную охрану, как раз перед этим лишенную автоматического оружия по указу сверху, и заминировали баки с хлором, пообещав рвануть все это хозяйство и затопить ядовитым газом близлежащие жилые кварталы. Сейчас там потихоньку эвакуируют жителей из домов. Потихоньку из-за того, что на крыше цеха торчит боевик с биноклем, время от времени оглядывающий жилые дома. Они сразу предупредили: заметят вывод людей — взорвут баки немедленно. Вот и проявляют местные опера чудеса изворотливости, вытаскивая людей под прикрытием окрестных строений. Боевики, должно быть, немало бы удивились тому, что совсем недалеко от позиции их наблюдателя абсолютно аналогичным делом занимается и наш боец. Он тоже просматривает в бинокль окрестные дома, чтобы вовремя заметить мелькнувших где-то людей. Совсем нейтрализовать хождение мы не можем, это понимают и боевики. Как ни удерживай людей внутри помещений, но при получении известия о возможной газовой атаке они рванут напролом, и никакой кордон их не остановит. Опираясь на этот аргумент, руководство отказало боевикам в прибытии журналистов. Мол, пойдет информация в эфир, народ тут же ударится в бега. К чести боевиков, они этот довод восприняли правильно. Не стали орать и настаивать на своем требовании. На выполнение своего ультиматума они дали три часа. Именно столько времени заняла бы транспортировка самолетом задержанных лиц из областного центра.
А за это время нас подняли по тревоге. Отчего нас? Да не было рядом больше никого. Соответствующие специалисты еще только находились в пути. И прибыть они могли при самом лучшем раскладе не ранее чем через час.
Вот и подползаем осторожно, окружая здание цеха со всех сторон.
Но эта задача — не главная. Где-то там, скрытые от нас и от глаз боевиков густой травой, пробираются к своей цели саперы. Им предстоит обезвредить заряды — только после этого мы можем что-то сделать. Новичков среди нас нет, все понимают, что, как только прозвучат первые выстрелы, кто-то из окруженных тотчас же нажмет на кнопку подрывной машинки.
И тогда — кранты всем. Нам и боевикам, местным жителям, которых не успеют вовремя эвакуировать. Даже домашней живности. И этот рыжий проглот, пожирающий сейчас очередную порцию ветчины, он тоже никуда не уйдет.
Не завидую я саперам. Вот уж на чьем месте не захотел бы оказаться ни за какие коврижки! Одно неверное движение — и на твоей совести пара тысяч покойников! Жуть…
Саперы вышли на связь всего один раз. Доложили, что цели достигли, работу начали. И все, больше от них ни единого звука не последовало. Надо думать, рации выключили. И правильно, в общем-то, сделали.
Боевик на крыше устал сидеть в одной позе. Поднялся, поправил автомат и прошелся взад-вперед. Моцион у него, понимаете ли… Я б те, голубчик, устроил прогулку… в один конец! Но кое-какая польза от этого моциона все же имелась.
Когда наблюдатель, пройдясь по крыше, на некоторое время отвернулся в сторону, из-под остова старой автомашины, стоявшей неподалеку от стены, метнулась к зданию быстрая фигура. Кто-то из наших. Прижавшись к стене, он аккуратно ввинтился между балками, на которых возвышался над землей здоровенный бак.
Есть один!
Боевик вернулся на место. Осмотрелся и, ничего подозрительного не заметив, направился в обратный путь. Пользуясь этим, к дому просочился еще один боец.
Ожил наушник рации:
— Четвертый, на связь!
— В канале.
— По команде снимаете наблюдателя. Как понял?
— Понял.
— У них перекличка через четыре минуты. Сразу после нее даем отмашку — убираете всех, кто есть на крыше, и занимаете ее.
— Есть, занять крышу!
Ребята оживляются, слышу щелчки предохранителей.
Мучительно долго тянется время.
— Работаем!
Слева от меня щелкает «винторез» Палыча, и у боевика подламываются ноги. Он мешком оседает около парапета.
Прижавшийся к подпорной балке боец вскидывает руку. Не слышу щелчка, но знаю, что у него там линемет. Разумеется, не штатный корабельный, а специально нашими умельцами доработанный. Есть у нас и другая штука похожего назначения, она может зашвырнуть полуторакилограммовый якорь с линем аж на крышу девятиэтажного дома. Но — шумная машинка, использует штатные автоматные патроны, оттого в данном случае и неприменима. А этот заряжаем углекислым газом — стандартный пейнтбольный баллон. На девятиэтажку он якорь, понятное дело, не забросит, а вот на этот домик — в самый раз.
Сигнал!
С возмущенным мявом шарахается из-под ног рыжий обжора.
Извини, котище, но нам сейчас не до сантиментов.
Вот и стена цеха. Прижавшись к балке, караулит автоматным стволом парапет один из бойцов.
Рывок!
Ногами упираюсь в шершавый бетон. Стыки между плитами — здорово! Слегка вжикают по веревке «жумары».
А вот и край парапета…
Осторожно подтягиваюсь и приподнимаю голову над его краем. Пистолетным стволом обшариваю крышу.
Есть тут кто живой?
Есть.
Тот самый наблюдатель, что разглядывал из бинокля жилые дома.
Пуля пробила ему горло, и сейчас он полулежит у вентиляционной шахты, опираясь на нее спиной. Рядом на залитой битумом крыше валяется радиостанция. И к ней тянет он ослабевшую руку.
Дважды сухо кашляет мой АПСБ.
Не дотянулся…
А больше здесь никого не осталось. В смысле — живых не осталось, снайперы сработали грамотно.
Переваливаюсь через парапет и, распластавшись на теплой крыше, беру на прицел проход вниз.
Он не заперт, дверь на ветру чуть-чуть поскрипывает.
А в нескольких метрах от меня стоит на треноге камера наблюдения…
— «Вышка» — четвертому!
— На связи.
— Вижу камеру!
— Там еще три штуки должно быть — контролируют окрестности. Не трогайте их, мы уже позаботились на этот счет. По плану.
— Есть, по плану!
Так, это значит, что умники из РЭБ уже перехватили картинку, которую эти штучки передают куда-то. И теперь сидящий у монитора наблюдения боевик видит только то, что они ему покажут. Сильно! Далеко шагнула техника!
За моей спиной шорох и движение — группа поднялась наверх.
— Снаряжение снять!
Здесь нам обвязки и карабины более не нужны.
— Заяц, проверить дверь!
Мимо меня бесшумно проскальзывает боец. Секунда-другая, он уже лежит у двери, разглядывая порог. Осторожно просовывает туда зеркальце.
— Командир, площадка заминирована! — шепчет наушник радиостанции.
— Снимешь?
— Покумекаем…
И сапер бесшумно исчезает в проеме двери.
— Лихой, подстраховка!
Коренастый парень, подобравшись к проему, наводит туда ствол пистолета.
Однако!
Эту четверку тут что, помирать оставили? Раз заминировали путь вниз? Или какой-то вариант отхода все же предусмотрели и для них?
Осматриваю крышу.
Ага, вот и свернутая кольцом веревка. Стало быть, спускаться по лестнице они не собирались.
— Заяц — четвертому!
— Здесь я…
— Боевики собирались спускаться вниз не по лестнице! Мотай на ус, сюрприз может быть не один!
— Усек…
На связь выходит командир. Докладываю ему о произошедшем.
— Поаккуратнее там. Боевикам сообщили — самолет с их специалистом произвел посадку в аэропорту. Скинули им ролик — там видно, как его выводят. Минут через тридцать машина с ним должна подойти к станции. У тебя есть двадцать минут.
— Заяц, слышал?
— Укладываемся. Одну снял — обычная растяжка. Со второй… так просто не пойдет. Спускайтесь, буду помогать.