Собрали значит у народа в общей сложности 12 рублей с полтиной, плюс славин рупь и моя трешка — итого хватило на две Русских водки за 3,62 и 3 пузыря Агдама по 0,7 (портвеин на удивление там оказался аж 3-х видов — еще и Азербайджанский, и 3 топора стояли). В магазине продавщица покосилась на меня со Славиком не так, чтобы приветливо, но в продаже не отказала (а в 17 году паспорт бы поди спросили), так что закупленное до всей честной компании донесли мы без проблем. Еды решили не покупать, все равно ведь каждому в рюкзак чего-то родители положили, не пропадать же добру. Некоторое время думали, где рассесться, к единому решению не пришли, но тут я предложил как вариант пикник в форме опен-эйра (пришлось пояснить, что это за зверь) и все дружно потянулись в ближайшую рощицу, благо погода стояла отличная, бабье как-никак лето на дворе.
Пьянка прошла достаточно удачно, да, никто не нажрался сверх меры, никто не полез в драку, деревенские ребята тоже пока не докучали (а они ой как могут), водка была арзамасская, лучший по тем временам вариант, вот ветлужская это было что-то с чем-то, в народе ее сучком называли и сильно подозревали, что гонят ее из ветлужских опилок, в той стороне как раз много лесопилок стояло, и еще Сормово было, это был как бы промежуточный вариант, ну как английская команда Тоттенхэм, которая сейчас эталон для «ни то, ни сё». А Агдам Агдамыч (его тоже попробовал) оказался вовсе не той гадостью из анекдотов, а вполне пристойным продуктом с цветочно-виноградным таким послевкусием.
Я не высовывался выше других, зачем, только когда по кругу представлялись, это Жорик придумал, ну там как зовут, где учился, да пару слов про себя в свободном стиле, я вместо этих слов выдал пару рифмованных строк экспромтом, как-то так:
Я студент, зовусь Сережка,
Не смотрите на одежку,
У меня в кармане трешка
И да, среди нас неожиданно оказалась студентка 3 курса меда, звать Ириной, натуральная блондинка с короткой стрижкой, вызывающей жгучие эрогенные фантазии челкой и великолепной фигурой, которую не портил даже бесформенный ватник. Ее приставили к нашему отряду на случай если чего вдруг случится — ногу кто сломает или ОРЗ, оказывается была такая практика, а я уж и забыл. Короче выделялась она среди наших девочек как белоснежный орлан мать его белохвост в стае ворон. Ну какие девочки идут в технический вуз, вы наверно не хуже меня знаете, а тут значит такая модель… На Ирину все наше мужское население смотрело понятно как, только что язык набок не свесив, а женская половина смотрела тоже понятно как, но со знаком минус — с плохо скрываемым раздражением. Я смотрел примерно так же, как и все парни, язык только во рту держал, но в душе-то понимал конечно, что эта цыпа не про меня — в 17 лет разница в 2 года да еще в плюс это пропасть…
Картошка и музыка
Проснулся я от того, что меня толкал в бок Павлик, приговаривая, что пора мол, сельхоз-угодья ждут. Встал, на удивление ни грамма похмелья не почувствовав, и пошел совершать утренние процедуры. Потом сел на завалинку и пожалел, что не курю — самое бы время затянуться, но наверно не стоит начинать. Сидя и тупо смотря на черноземную грязь на дороге, внезапно пришел к решению заняться физической подготовкой, это ни разу не помешает в дальнейшей жизни, да, раньше-то я активно всяким разным спортом занимался. Хотя бы пробежку надо делать да несколько отжиманий-подтягиваний, если найду на чем, да растяжку подтянуть.
Через десяток минут подтянулся Валера, длинный такой и нескладный чувак с навечно приклеенной ухмылкой в углу рта. Нет, человек-то он был неплохой, но уж очень беззубый, постоять за себя с большим трудом мог. Потом появился грузинский грека Жорик и позвал завтракать, баба Катя уже типа все на стол поставила.
Завтрак состоял из мясного супа с картошкой (картошку на колхозном поле брали, видимо подразумевая, что все вокруг колхозное, все вокруг мое, а мясо ей специально выделял колхоз для нашей кормежки и еще денег приплачивал, так что тут за право приютить студентов немалые баталии разыгрывались, я так думаю). Суп был в большой 3-хлитровой миске и нам значит предлагалось хлебать его всем вместе, никакой индивидуальной посуды предусмотрено не было.
Ну это не дело, подумал я, гигиену и все такое надо как-то минимально соблюдать, и потом, что мы, свиньи что ли, хлебать из одной кормушки — надо будет купить в сельпо самых дешевых тарелок. Но на первый раз пойдет конечно и так. Забегая вперед, скажу, что все наше меню на протяжении предстоящего месяца будет состоять из этого супа утром, днем и вечером, только днем еще жареная картошка добавится. Нет, суп вкусный, вопросов нет, но разнообразить питание все же как-то надо, подумаю об этом попозже…
После завтрака выползли на улицу, тут ко мне подошел Витек и сказал:
— Хочешь прикол?
— Ну ясен перец хочу, прикалывай, — ответил я.
— Председателя нашего колхоза зовут Пугачев. Нет, не Емельян, Степан Андреич, — добавил он, предвидя мой вопрос. Быстрая соображалка у парня, молодец.
— Ну Пугачев так Пугачев… родственник Аллы Борисовны?
Этого, как видно, Витек не знал, поэтому ушел от ответа, а просто достал сигаретку и закурил, мне не предлагал, знал уже, что я к этому делу равнодушен.
— Что курим? — спросил я чисто в режиме поддержания диалога.
— Да вот… Прима… елецкая.
— Ага, знаю, Прима-Елец, покуришь и п. ц, — вспомнилась мне известная приговорка. — И еще знаю, что такое Золотое кольцо России, это Прима-Елец, Астра-Погар и Беломор-Усмань, можно такую рекламу забабахать, что закачаешься.
У меня в мозгу тут же проплыл возможный видеоряд к такой рекламе, наложенный на музыку допустим Богдана Титомира. Потряс головой, картинка рассыпалась — не время сейчас рекламы сочинять, меня ждут необозримые, как пустыня Кара-Кум, картофельные поля, труба так сказать зовет и ведет.
Через полчасика подъехал газон, на этот раз не 66-й, а 53-й, в кузове уже лежали наши орудия производства, ведра специальные оцинкованные объемом 12 литров, если не ошибаюсь. Залезли в кузов (это была не такая уж простая процедура, девочки только с нашей помощью туда смогли запрыгнуть), поехали на поля. По дороге мимо мелькнула ферма, закиданная навозом до крыши, потом небольшой прудик, я отметил, что здесь можно бы водные процедуры совершать, потом сразу картошка с морковкой пошла. Ехали минут 10–12, я сразу прикинул, что если это пешком одолевать, то полчаса затратишь, не страшно, если вдруг машина сломается.
Картошка была уже выкопана трактором, надо было собирать ее в ведра, а из них высыпать значит в кузов газона, пока он не переполнится, дело абсолютно нехитрое, но сука утомительно-однообразное… или однообразно-утомительное, с какой стороны подойти. Специальный обученный товарищ от колхоза определил нам фронт работ — махнул рукой, мол отсюда и дотуда, пока поле не кончится, а как кончится, новое вам найдем, а потом уехал на уазике по другим неотложным делам.
— Ну чо, вперед что ли, колхозники, — упавшим голосом сказал я и взялся за ведро.
Первый день тянулся страшно долго, обед нам привозили прямо на пашню, но многие даже есть не могли, так спина болела с непривычки. Сколько я помню, эти поясничные боли должны пройти не раньше, чем через 3 дня, а пока терпите, братья и сестры, терпите, как завещал нам понятно кто.
Зато голова была полностью свободна, так что было время пораскинуть так сказать мозгами. Я и пораскинул… будем по умолчанию считать, что завис я здесь капитально и надо как-то благоустраиваться в новом теле и новом времени… песенную карьеру я отмел сразу — слух какой-то у меня был, но голос откровенно козлиный, на баяне учился играть в музыкалке, но как-то эстрадой не проникся, хотя если напрячься, то вспомнить парочку шлягеров смогу конечно.
Еще чего? Пляски? Ну может быть, дело нехитрое, не будем пока задвигать на дальнюю полку в холодильнике… Литература? Этим делом я всегда живо интересовался. Сейчас, как я помню, в Союзе информационный голод, любую книжку любым тиражом (ну кроме идеологии конечно и речей Леонида Ильича) с прилавков разметают мигом. А есть еще такие книжные рынки, они же толчки, где за несколько номиналов можно все купить, за исключением откровенной антисоветчины конечно, за нее реально сажают, но это мне и неинтересно ни разу.
Вернулись по домам к 6 вечера, поели стандартный суп, и тут Витек врубил свой кассетный Романтик, а в Романтике был конечно же БониМ, ну что же еще — они же всю первую десятку советского хит-парада тогда занимали. Ро-ро-роспутина они еще кажется не сочинили к 77 году, но Санни, Дадди кул, Февер и Ма Бейкер у Витька были в наличии, да. Музыка у них зажигательная, не шедевр конечно, но в колхозе самое то…
Слушая в 3-й раз про мамашу Бейкер, я философски заметил в непобеленный потолок, что мол вот какие люди в Чикаго раньше водились, на что Витек попросил у меня объяснений:
— При чем тут Чикаго, там разве не про пекарей поется?
— Ну вообще-то бейкер это пекарь, правильно, но в этой песне это как бы совсем не профессия, а фамилия дамочки, а ма это сокращение от мамаши. Сколотила короче мамаша Бейкер там у себя в Чикаго бандформирование из себя и своих 4-х детишек и грабила чикагские банки несколько лет без перерыва. За что удостоилась от ФБР титула моуст вонтед или наиболее разыскиваемой по-нашему. Короче песня протеста это, ага. Говорят музыкальную основу Бониэмы переперли с какой-то народной песни, ну а текст их конечно.
— Слушай, откуда ты так хорошо английский знаешь?
— Да какое там хорошо, так, нахватался кое-чего по мелочи…
— Ну тогда и остальное переведи.
— Да не вопрос, делать все равно нечего. Начнем, с Дадди кул? Ну ставь, а я сурдопереводчиком поработаю. Она без ума от крутого дяди, я без ума от крутого дяди. Дядя, дядя крут. Далее сплошные повторы идут. Туповатая песня и с нехорошим подтекстом — дадди у них там называют пожилого содержателя юных девиц. Но заводная, так что сил нет, этого не отнять.