Тетя Зина сунулась в сумку — точно, была там сегодняшняя Тамбовская правда.
— А до этого у меня еще один сон был, — продолжил я, — в конце августа где-то, там я увидел, как грузовик с трамваем сталкивается как раз у нас под окнами на проспекте Кирова. А на следующий день все это и в самом деле произошло, и трамвай ехал, 12 номер, и грузовик сдуру налево повернул, не убедившись в безопасности маневра, так что трамвай его проволок по рельсам метров на 10, после чего грузовик загорелся. Никто не пострадал, но потом этот случай весь наш район обсуждал неделю. Ну сама посуди, что мне думать и делать надо было после второго такого сна?
— А добрался-то ты как, ты же должен был на картошке в деревне быть?
Тут я честно рассказал о своем захватывающем роад-муви по дорогам и полям черноземщины. Только про алкаша с гаечным ключом умолчал, зачем ей эти подробности.
Тетя Зина вроде прониклась, но задала последний наводящий вопрос насчет матери — мол в курсе она моих снов вообще и конкретно этой моей поездки в Тамбов?
Я ответил, что конечно в курсе, звонил и предупреждал, она дала добро. Добавил, что вот прям щас пойду на переговорный пункт и успокою ее.
— Ну давай, переговорная есть на почте, что по Дорожной улице, это рядом, — успокоенно сказала тетя Зина. А я таки попросил ее не говорить никому больше про мои сны, мол случайно проездом здесь оказался и случайно же помог дяде Мише и точка, а то хлопот потом не оберешься. А сам тем временем пошел на переговорный пункт, не чтоб позвонить, упаси бог, мать ж потом месяц успокаивать придется (вот вернусь домой, все и объясню), а чисто сделать вид, что позвонил.
Шел и радовался, а хорош же город Тамбов при тихой погоде, и люди здесь добрые и отзывчивые, можно сказать душевные, и выговор у них тут специфический, протяжный. Красота да и только… но вот где-то на полдороге на пути у меня попались три парнишки, разрушившие неземную красоту города.
— Эй, пацан, — сказал самый высокий и крепкий из них, — ты с какого району?
Из пацанов я вроде вышел, но рост у меня не особо выдающийся, да и телосложение хлипкое, так что по проканал я у них по графе пацанов. Оглядел я значит ребят, драться мне сегодня совсем не хотелось, а в кармане как-никак пара рублей осталась — отберут ведь за здорово живешь, решил действовать нестандартными методами.
— С девятого, а чо? — весело ответил я.
С ребятами тут приключился когнитивный диссонанс, про такой район они явно первый раз слышали, да и соперник не начал сходу канючить, так что…
— Чо за район такой?
— Это в Арзамасе-16 под Горьким, закрытый район, за колючкой живем.
— А здесь чо делаешь?
— К родственникам заехал на пару дней. Вон там, на Первом Садовом. Ребята, мне позвонить домой надо, подскажете, где переговорная?
Ребята хмуро переглянулись и тот самый старший ткнул пальцем в уже известную мне сторону, — туда иди, не ошибешься.
— Пасиб, кореша, — опять же весело ответил я, — хороший у вас город, мне нравится.
После якобы переговоров с Горьким вернулся к бабе Фене, тут подтянулся и дед Леша. Тут меня наконец накормили (окрошка и блины, охренеть, как вкусно) пришлось заново рассказывать свою сагу, о том, как я здесь оказался. Подкорректировал версию до ангела-хранителя — мол явился мне посреди ночи и сказал, что надо ехать спасать родственника. Вроде поверили.
Дом, надо сказать, у деда с бабой был купеческий, минимум со 100-летней историей, и стены у него были метровой толщины… ну может чуть меньше, но в дверном проеме например я с двумя своим сестрами убирался, когда маленький был, в прятки мы так играли. Весь дом этот был такой коренастый и вросший в землю, вниз надо было спускаться туда с огорода, культурный слой нарос за 100 лет. Когда в начале 40-х они переехали сюда из деревни, то денег у семьи хватило только на половину дома, поэтому хозяин перегородил его пополам кирпичной стенкой и вторую половину продал другой семье — сейчас там жила такая баба Катя, исключительно вредная старушонка, всю жизнь на меня ругалась из-за своей ограды по непонятным поводам, ну может она так тоску разгоняла, с родственниками у нее было не густо, и поговорить-то не с кем.
Вот в этом самом доме на кухне (она же столовая) меня и кормили. В окно был виден соседний двор с другой стороны, там исполнял свой традиционный послеобеденный концерт сосед Генка — до обеда его обычно не видно и не слышно было, а потом после принятия очередной дозы его значит пробивало на музыку. Пел он довольно неплохо, надо признаться, и гитара у него была отлично настроена. Исполнял он обычно блатняк и довоенные песни, иногда в процесс вмешивалась его жена Елена (все ее почему-то звали Елькой), она в основном матерно ругала Генку, и тогда генкины песни звучали особенно убедительно и жизненно. Генка был родом из Питера, поэтому немалую часть его выступлений составляли воспоминания о былой жизни во второй столице, местных жителей он при этом презрительно называл тамбовцами (хотя правильно вообще-то говорить тамбовчане). И еще он частенько продавал газеты — «2 копейки „Московская рабочая газета“, 3 копейки „Вечерний Ленинград“, налетай, покупай, пока не кончились», видимо в детстве он этим подрабатывал на жизнь. А так беззлобный был товарищ, только излишне разговорчивый.
— Генка-то живой значит еще? — спросил я, доедая блины.
— А что ему сделается, паразиту, песни играет, — отвечала бабушка. — Про тебя спрашивал, ты ли это с утра был и зачем приехал?
— Ну уж нет, с Генкой я по этому поводу говорить не хочу. Он кого хочешь заговорит.
После обеда пришла дочь дяди Миши, Алена, сказала мне, что отец зовет. Пошел с ней, да. Пока шли мимо мебельной фабрики, порасспросил Алену, как у нее дела. Оказалось, поступила она в институт культуры, будет специалистом-культурологом. Не знаю, как у нее там с культурологией сложится, но с ухажерами по-моему все в полном порядке будет — девка исключительной красоты…
Дядя Миша меня оказывается звал, чтобы подарить машину, ту самую желтенькую копейку — мол должен же он отблагодарить спасителя, а он сам на ней почти и не ездит. Жена его, Ольгой звать, смотрела на меня при этом совершеннейшим волком. Тамбовским. Я прикинул кое-что к носу и решил уполовинить так сказать подарочек — с говном же сожрут, если что.
— Не, дядьмиш, взять насовсем не могу, это слишком дорогой подарок выйдет, а вот во временное пользование, на полгода-год к примеру, это с удовольствием, ведь мне назад надо как-то добираться к своим студентам, тут твоя машина мне весьма пригодилась бы.
Ну решили, что так оно и будет, доверенность на меня он обещал завтра с утра сделать, остались кое-какие КГБ-ные связи-то, а там езжай куда хочешь, Сергуня. Перед выходом жена прошипела мне в спину что-то вроде «черти тебя принесли на нашу голову», на что я никак не прореагировал, но подумать подумал, что от такой жены не мудрено запить горькую… Да, и еще я посоветовал дядьмише сходить провериться к кардиологу… ну или к терапевту для начала… и снять ЭКГ, не помешает. Дядьмиша задумался, может действительно сходит, ведь неспроста же он тонуть-то начал.
Тамбов почти не виден
Утром наколол дров бабе Фене, поленья уже напилены были и сложены вдоль заборчика, за которым был внутренний дворик и собачья будка со старой уже и немощной собакой Сильвой (кто и почему назвал помесь овчарки с пуделем именем героини оперетты Кальмана, сказать сложно). Дрова были сухие, кололись замечательно, бабушка умиленно смотрела на меня, лузгая очередное колесо подсолнуха, Сильва в общем и целом тоже одобряла мои усилия, солнце било в правый глаз, но не так чтобы уж очень сильно, сентябрь все же на дворе, и все было прекрасно и удивительно… бывают такие дни, когда все хорошо, жаль, что редко.
Потом мне настала пора уезжать из Тамбова, сразу после обеда где-то — дядьмиша оказался человеком слова, дядьмиша в смысле сказал, он же и сделал, все формальности с машиной уладил в кратчайшие сроки. И вот я значит стою такой весь у своей блин машины в неполные блин 17 лет… охренеть не встать просто. В голове всплыл такой плакатик, висевший в сберкассах времен развитого социализма — «Накопил и машину купил», и счастливый мужик со сберкнижкой на нем, а я вот не копил и сберкнижка у меня хотя и имеется, но недоступная до 18 лет, а машина вот она, красивая и желтая, как цыпленок. Поневоле сочинилось:
Преподнесла судьба-индейка
Сергуне желтую копейку
Обошел раза три вокруг машины по часовой стрелке, приговаривая при этом — эх, копейка, ух, копейка, ох, копейка! В девичестве, как мне вспоминается, это был Фиат-124, доработанный напильником по контуру для советской действительности. Мечта пары поколений отечественной интеллигенции. Между прочим копейкой в те годы ее никто не называл, говорили первая или единичка. Потом появилась двойка, лучший наверно отечественный универсал, потом тройка, кагбэ люксовый вариант копейки с хромированными деталями и двойными передними фарами, потом 13 модель, но все это было немного не то и несколько не так — копейка оставалась недостижимым идеалом.
Радиоприемник, как я посмотрю, на месте, вроде как даже венгерский, с ДВ и КВ диапазонами, вот кстати голоса послушаю по дороге, их как будто сейчас и не глушат, разрядка же мать ее и общее потепление международной обстановки. На передней панели приклеен качающий головой кот, на задней полочке имитация футбольного мяча из плюша — годится, убирать ничего не буду.
Какие там проблемы были у первых жигулей, надо бы вспомнить… распредвалы кажется летели очень часто, потом с зажиганием очень часто траблы возникали, этот… бегунок что ли… пробивался почему-то очень часто, масло надо было часто подливать, подтекало, подвеска летела, а с запчастями была вечная проблема… да что там с запчастями, масло и сменную резину купить огромной проблемой было. Открыл капот (ну ё-моё, я и забыл, что он вперед открывается, сейчас такого не увидишь) — видимых потеков масла нет, уровень охлаждающей жидкости в норме, вытащил масляный щуп, и тут все ок. АБС и ЕРП с электрическими стеклоподъемниками конечно нет, не говоря уж о парктронике, кондиционере и круиз-контроле, ну и обойдемся, в первый раз что ли. Будем надеться, что до Анютина как-нибудь дотянем мы вдвоем с этой желтенькой копейкой, а там уж… бог как говорится не гнида, свинь