Здоровяк кивнул. Выдохнул. И коротким круговым движением подсек ноги Хохла. Бывший десантник ещё не успел упасть, а рядом с ним на ковер рухнуло тело Махмуда – удар босой пятки пришелся кавказцу в солнечное сплетение.
– Круто, – прокомментировал кто-то из зрителей.
Но это был ещё не конец. В следующую секунду огромный легионер завис над пытающимся подняться Хохлом и врезал ему коленом куда-то под сердце. Хрустнули ребра, и тело нарушителя дисциплины без движения распласталось посреди зала. Вслед за этим настала очередь кавказца, с которым Тайсон разделался так же спокойно и беспощадно...
– Становись!
Пока взвод выполнял команду, инструктор закатал лежащим веки и прощупал пульс:
– Все в порядке. Будут жить.
Затем он приказал Гюнтеру и ещё троим парням унести тела избитых товарищей в душевую:
– Помыть, привести в чувство и оказать необходимую медицинскую помощь. Поняли? Выполняйте.
Сержант вновь обернулся к строю:
– Домажь... Очень жаль! Но они сами виноваты. Не так ли?
Тайсон, которому был адресован вопрос, молча пожал плечами и почесал обрубок уха. Инструктор говорил, прохаживаясь вдоль шеренги:
– Продолжаем занятия. Задание прежнее, свободный рукопашный бой в парах... – он опять покосился на отошедшего под баскетбольное кольцо Тайсона и хмыкнул. – Да, кстати! Может быть, кто-то ещё желает поработать с этим легионером?
Взвод замер, пряча глаза и стараясь не встретиться взглядом ни с сержантом, ни со страшным здоровяком, который не говоря ни слова лениво и равномерно ворочал челюстью в углу:
– Ну? Нет желающих? Удивительно! – Развеселился инструктор. – Бьен. Тогда на первый-второй...
– Я готов. – Алексей признес эти слова по-французски – именно произнес, а не выкрикнул, как положено.
Тем не менее, его услышали:
– Выйти из строя!
Прятаться стало поздно, и Алексей сделал два шага вперед.
Конечно, ему было страшно. Честно говоря, Алексей и самому себе не смог бы ответить сейчас, зачем напрашивается на неприятности. Как и у остальных парней из взвода, перед его глазами стояла жуткая и кровавая картина, которая не оставляла иллюзий по поводу исходя предстоящего поединка, но... Но одновременно с этим откуда-то возникло непреодолимое, чисто мужское желание принять вызов.
Инструктор переспросил о чем-то с удивленной улыбкой, и Алексей почувствовал спасительный прилив холодной злобы:
– Я готов, – повторил он, и выполняя приказ пошел под то баскетбольное кольцо, у которого ждал Тайсон.
Приблизившись, Алексей заметил в глазах легионера некое подобие снисходительного интереса, и от этого озверел окончательно:
– Ладно, коз-зел! Сейчас посмотрим...
– А вот за козла – ответишь.
Алексей не сразу понял, что ответ прозвучал по-русски. А когда понял, времени удивляться уже не осталось.
Сержант распределил взвод по парам вдоль стен так, чтобы посреди спортивного зала возникло свободное пространство размером с боксерский ринг. Отрывисто прозвучала команда – на этот раз она адресовалась непосредственно легионеру по прозвищу Тайсон и Алексею. Противники вышли на центр ковра, и бой начался.
Привычного обмена рукопожатиями не было. Алексей сделал несколько пружинистых шагов в стороны, нащупывая оптимальную дистанцию для удара, но видимой бреши в обороне противника не почувствовал.
– Давай, Леха! – Крикнул кто-то из соотечественников.
– Мочи его! Давай!
Обманным движением Алексей заставил Тайсона раскрыть корпус и провел правый прямой. Получилось хлестко, но не слишком точно – кулак прошел вскользь, едва задев ребра. Зато расплата за дерзость не заставила себя ждать: от первого удара ответной серии Алексею удалось увернуться, но второй и третий попали в цель.
На миг Алексей потерял ориентацию во времени и пространстве, а когда пришел в себя, оказался отброшенным на ковер у самого края "ринга". Тренированное тело, не дожидаясь команды, перекатилось влево – как раз вовремя, потому что в то место, где оно перед этим лежало, с лету впечаталась пятка Тайсона.
Следовало встать, и как можно быстрее. Алексей дотянулся ногой до колена противника, вложив в удар всю оставшуюся силу – и выиграл несколько драгоценных мгновений.
Тайсону, вероятно, было очень больно... Именно поэтому Алексей успел даже принять боевую стойку, прежде чем его запястье оказалось намертво стиснутым в чужой ладони. Рука противника резко, размашисто, с проворотом опустилась вниз, хрустнул сустав, и ноги Алексея оторвало от пола.
Падая на ковер, Алексей успел услышать короткий звериный вой – и прежде чем окончательно лишиться сознания от удара понял, что вой этот издает он сам...
На следующий день Алексея оставили дежурным по казарме. Очередь заступать в наряд была не его, но после вчерашнего спарринга с Тайсоном ни о каких занятиях не могло идти и речи – голова казалась тяжелой, гудела как чугунное ведро, а любое движение отзывалось резкой, пронзительной болью в висках. К тому же, немного ныло запястье и дышать приходилось вполсилы очевидно, не все было в порядке и с грудной клеткой.
Впрочем, никаких повреждений жизненно важных органов не обнаружилось, серьезных увечий тоже, поэтому госпитализировать Алексея не стали. Привычный ко всему доктор в выглядывающей из-под халата офицерской форме профессионально ощупал неудачливого бойца, сделал ему какой-то укол, выдал банку вонючей мази и потрепав по плечу отправил отлеживаться до утра.
С Хохлом и Махмудом все оказалось несколько серьезнее – в расположение своего учебного взвода за ближайшие несколько суток они так и не появились. Обоих штрафников пришлось оставить в медсанчасти, причем Гюнтер впоследствии передал приятелям-легионерам содержание случайно подслушанного разговора.
– Они что, попали под грузовик? – Поинтересовался тогда врач, закончив осмотр пациентов и раскрывая регистрационную книгу.
– Почти, – невесело хмыкнул сержант-инструктор. Чувствовалось, что ему самому немного не по себе. – В воспитательных целях.
– Смотрите, времена меняются. Сейчас во французской армии порядки уже не те, что лет десять назад...
– Мой лейтенант, мы все-таки служим в Легионе. Сюда попадает разный сброд, с которым по другому просто нельзя.
– И все же, впредь будьте поосторожнее, – доктор взял ручку:
– Тре бьен, запишем как обычно: несчастный случай, травма на полосе препятствий. Только вот что! Вы передайте этому вашему... "грузовику" или "автобусу", чтобы в следующий раз ездил поаккруатнее. А то рано или поздно задавит кого-нибудь насмерть.
– Обязательно, мой лейтенант!
...Гюнтеру можно было доверять. Даже если он не дословно передал реплики врача и инструктора, все равно – суть их разговора от этого не изменилась. Ясно, что уже не впервые под видом обычной тренировки нарушителей дисциплины в лагере просто-напросто мордовали до полусмерти, чтоб другим неповадно было.
Но, собственно, чему удивляться? Чего ожидать? Легион – не школа гуманизма и не институт благородных девиц, что бы там ни писали в рекламных брошюрках французского Министерства обороны. Здесь готовят самых, наверное, элитных в мире солдат, убийц, готовых в любой момент точно и беспрекословно выполнить приказ командира.
– Черт! – Мокрая швабра задела за ножку кровати, и это неловкое движение сразу отозвалось у Алексея под ребрами. Резкая боль оборвала неторопливый ход мыслей, Алексей застонал и даже присел, держась за отбитый бок:
– С-сука. Вот ведь, гад!
Отчетливо представилось: бритый череп вчерашнего здоровяка-легионера, обрубок на месте уха, огромные кулачищи и равнодушно-презрительный взгляд.
– Как его, Тайсон? Да, кажется...
Швабра упала на пол казармы, глухо ударившись обо что-то пластиковым наконечником.
– Мизерабля... бля, мать его, – выругался на диковатом русско-французском жаргоне Алексей.
А с другой стороны – кто виноват? Чего обижаться? Сам ведь напросился, сам полез "под грузовик", на ковер. Подумаешь, самолюбие взыграло... Вот и сиди теперь, харкай кровью.
Со стороны лестницы послышались шаги и голоса. Алексей еле успел вскочить с чьей-то кровати, прежде чем на пороге спальни появился худощавый, высокий офицер, дежурный по лагерю, в сопровождении целой процессии сержантов и капралов.
Кто-то подал команду, и Алексей вытянулся в струнку.
Видимо, он смотрелся достаточно нелепо с прижатой к бедру мокрой шваброй, потому что офицер оглядел его с головы до ног, оскалился и бросил что-то веселое через плечо, сопровождающим.
Алексей почти не понял, о чем речь, но все вокруг соответственно воинским званиям захихикали и заржали, поэтому и он изобразил на лице некий намек на улыбку.
– Вольно! – Начальство двинулось-таки дальше, заканчивать обход казарменных помещений. А Алексей снова оказался в одиночестве – с нехитрым приборочным инструментом в руках, французским разговорником за пазухой и собственными невеселыми мыслями под черепной коробкой.
Покурить, что ли? Пол все равно придется заново перемывать после господина дежурного офицера и его свиты. Алексей вытащил из кармана пачку дрянных сигарет, повернулся к двери – и вздрогнул, почти лицом к лицу столкнувшись с человеком, которого меньше всего ожидал увидеть.
Всего в паре шагов, опершись на спинку стула, стоял собственной персоной Тайсон – в той же, что и вчера камуфлированной форме, но на этот раз обутый и подпоясанный, как положено. Даже белое кепи, гордость легионера, на бритой макушке... Непонятно, как Алексей не заметил его появления – казалось, непрошенный гость только что материализовался из воздуха или собранной по углам казарменной пыли.
– Пардон? Кэс-ке ву...
– Привет, – кивнул Тайсон. Голос у него был обыкновенный, чуть простуженный, и Алексей запоздало, но без особого удивления вспомнил, что и вчера перед схваткой противник тоже ответил ему по-русски.
– Здрасте, – в висках Алексея опять старой болью запульсировали кровавые роднички. На всякий случай он встал у кроватей – так, чтобы иметь свободу маневра.