Народ Индонезии любит свою страну: «Пусть на чужбине идет золотой дождь, а у нас каменный, все равно на родине лучше».
Индонезия — страна древней культуры.
В ее богатом фольклоре самобытные элементы причудливо переплетаются с мотивами и сюжетами, занесенными на острова многочисленными пришельцами из разных стран. Тесный контакт с Индией оказал очень большое влияние на фольклор и на древний эпос Индонезии.
Индийский эпос «Махабхарата» хорошо известен в Индонезии. По велению яванского раджи Дхармавангсы он был переведен на древний яванский язык еще в 1000 году. Влияние его на средневековую яванскую, а впоследствии и на индонезийскую литературу огромно.
Такие эпические произведения индонезийского фольклора, как «Санг Бома» и «Пандава Лима», написаны, несомненно, по мотивам «Махабхараты».
Народные кукольные представления, популярные среди жителей Индонезии, зачастую целиком построены на сюжетах, заимствованных из «Махабхараты».
Еще большей известностью в стране пользуется индийский эпос «Рамаяна», который по существу давно уже стал достоянием индонезийского фольклора. Предполагают, что впервые это произведение было переведено на древний яванский язык писателем Йогисвара в 925 году. В дальнейшем, в процессе многократных пересказов содержание «Рамаяны» изменялось и обрастало новыми подробностями: нравы и обычаи страны, отдельные исторические события получили отражение в индонезийском варианте этого произведения, известного под названием «Сери Рама».
Арабские и персидские сказки, с давних пор хорошо известные индонезийцам, также наложили свой отпечаток на легенды и сказания, передаваемые из поколения в поколение жителями многих островов страны.
Китайские мореплаватели и поселенцы занесли сюда немало чудесных сказок, которые уже в своей трактовке и поныне рассказывают яванцы.
Во многих районах страны все еще живы легенды и поверья, сохранившиеся со времен глубокой древности и дошедшие до нас без малейших изменений. Такова, например, легенда о сотворении мира, широко распространенная среди жителей Суматры.
Вот что рассказывает эта легенда. Бог Батара Гуру создал сушу, бросив горсть земли своей дочери, прыгнувшей из заоблачных высот в морскую пучину. Оказавшись на поверхности воды, земля стала увеличиваться в размерах и вскоре загородила свет громадному морскому змею — Нага Падоха. Тот, обозлившись, подтолкнул сушу снизу, и она поплыла, качаясь на волнах. Когда Батара Гуру увидел, что произошло, он послал на землю героя, который, одолев змея, заковал его в цепи. Нага Падоха отчаянно вырывался, и от этого образовались горы и долины. Даже теперь, когда змей ворочается, происходят землетрясения.
Очень своеобразна легенда о землетрясениях, распространенная среди народности минангкабау. Земля держится на рогах огромной буйволицы. Всевышний велел ей нести это бремя до тех пор, пока с лица земли не исчезнет последний человек. Время от времени буйволица мотает головой, пытаясь взглянуть на землю и проверить, есть ли еще там кто-нибудь. От этого происходит землетрясение, и тогда люди начинают бить в гонги и кричать: «Мы еще живем здесь, мы еще живем!».
Глубоко поэтична легенда о лунных затмениях, распространенная на острове Целебес.
Вечер полюбил Луну и задумал жениться на ней, но она ему отказала — очень уж у него черное лицо. Вечер обиделся и затаил на Луну злобу.
Солнце, узнав о том, что красавица Луна отказала Вечеру, сделало ей тотчас же предложение, которое Луна благосклонно приняла. Вскоре они поженились. И вот как-то раз, когда Солнце прогуливалось по небесам, на него неожиданно напал Вечер. «Отпусти меня! — взмолилось Солнце. — Отпусти! Что станет с моей женой, если я не вернусь?».
Услышав рыдания Солнца, Вечер сжалился над ним и согласился отпустить его, но взял с него обещание никогда не бывать подолгу вместе с Луной.
С тех пор, когда Солнце с Луной встречаются и наступает затмение, люди на земле начинают кричать и бить в гонги, чтобы напомнить Солнцу о его обещании.
А вот старинное яванское предание. Как-то раз крестьянин по имени Агенг Села работал на своем поле. Неожиданно разразилась гроза, и появился Гром, задумавший убить крестьянина. Но тот ловко поймал своего врага и отнес его в большую мечеть, где Гром был посажен под замок. Вскоре пришла старуха, жена Грома, и стала умолять крестьянина выпустить мужа на волю. Агенг Села согласился, но с одним условием: Гром никогда не будет трогать его потомков. И теперь, когда раздаются раскаты грома, жители яванских деревень обычно восклицают: «Осторожнее! Я — внук Агенга Села». Гром вспоминает о своем обещании и тотчас же уходит, никому не причинив вреда.
Среди даяков на острове Борнео большой любовью пользуется легендарный герой Клиенг, который, как гласит предание, умеет легко перевоплощаться в кого угодно и во что угодно. «Кана» — песни о его подвигах и приключениях — нескончаемы, и даяки готовы слушать их дни и ночи напролет.
Говоря об индонезийском фольклоре, нельзя не упомянуть чудесные, полные тонкого народного юмора сказки о неудачнике Лебай Маланге, о хитреце Билаланге и о придурковатом Пандире, который все делает шиворот-навыворот. Героев этих сказок хорошо знают жители всех островов страны, хотя в разных районах Индонезии они известны под разными именами.
Особое место в индонезийском фольклоре занимают сказки о животных. Излюбленный герой этих сказок — канчиль, или пеландук, яванская карликовая лань, которая водится в джунглях Индонезии.[1]
Жители многочисленных островов страны хорошо знают и любят эти сказки, порой смешные, порой грустные. В разговоре индонезийцы очень часто упоминают о проделках и приключениях канчиля, приводят пословицы и поговорки о нем. «Канчиль забыл про ловушку, но ловушка не забыла про канчиля», — говорят яванцы, когда хотят сказать, что надо всегда быть начеку и помнить об опасности. «Он совсем как пеландук на поляне», — говорят о растерявшемся человеке, не знающем, куда скрыться и где искать спасения.
Часто встречаются упоминания о канчиле и в литературе. Сказки о нем читают индонезийские школьники, обучаясь грамоте. Изображение канчиля могло бы, пожалуй, стать эмблемой индонезийского фольклора.
Преисполненные глубокого аллегорического смысла, сказки эти направлены против жадности, вероломства, жестокости — одним словом, против дурных свойств, присущих отрицательным персонажам фольклора.
С незапамятных времен сказки о канчиле передавались из уст в уста. Впервые они были собраны и изданы на яванском языке в 1822 году. Первый сборник на индонезийском языке, разумеется, далеко не полный, вышел в 1872 году.
В настоящее время наиболее полным является сборник «Чритра канчиль янг чердик» («Сказки о хитроумном канчиле»), составленный Нг. Вирапустака и неоднократно переиздававшийся в Джакарте. Перевод, предлагаемый вниманию читателя, сделан с последнего издания книги.
В сборник «Яванские легенды» включены десять наиболее популярных на Яве сказаний. Одни из них переплетаются с известными историческими фактами, другие построены полностью на сказочных сюжетах. В целом они дают яркое представление о смешанном характере культуры и религии в Индонезии: тут и буддизм, и мусульманство, и даже элементы язычества.
Весьма любопытно сказание о Деви Нгалиме, которое по своему сюжету напоминает «Руслана и Людмилу».
Интересна легенда «Раден Панджи Куда Ваненгпати». Надо сказать, что существует бесчисленное множество вариантов сказания о сыне раджи, странствующем по белу свету в поисках своей возлюбленной. Главный герой выступает под разными именами: Раден Панджи Куда Ваненгпати, Даланг Индра Кусума, Раден Панджи Ину Кертапати и т. д. Родина этих сказаний — Восточная Ява, и все они группируются вокруг четырех существовавших в прошлом яванских государств: Дженггала, Кедири, Нгураван и Сингасари.
Легенда «Пурбасари» — один из вариантов старинного сказания «Лутунг Касарунг», особенно популярного среди сунданцев — пятнадцатимиллионного народа, населяющего Западную Яву.
«Яванские легенды» даются по тексту сборника, изданного в Джакарте в 1953 году.
В. Островский
Сказки о хитроумном Канчиле
Канчиль обманывает тигра
(саб)Тигр съедает буйволовый помет
Как-то раз забрел Канчиль в лесную чащу. Только решил он немного отдохнуть, как вдруг слышит рев Тигра, да такой громкий, такой страшный, что можно было подумать — земля рушится. Канчиль очень испугался. Рад бы убежать, да уже поздно. Хотя вся шерстка на нем так и встала дыбом от страха, стал он сам себя подбадривать. И тут пришла ему в голову счастливая мысль. Подняв с земли опавший лист, он сосредоточенно принялся обмахивать буйволовый помет. Вскоре он увидел Тигра, но сделал вид, что не обращает на него никакого внимания.
Тигр подошел к Канчилю и насмешливо окликнул его:
— Эй, Канчиль, ты чем так занят? И лапы и голова у тебя ходуном ходят!
Канчиль ни слова не ответил, знай себе продолжает обмахивать буйволовый помет. Тогда Тигр снова обратился к нему, да еще с издевкой в голосе:
— Эй, Канчиль, да ты, видно, языка лишился. Носишься все время как угорелый, вот и допрыгался! Что ты здесь делаешь, обезьяна ты этакая?
А Канчиль, словно ему ничуть не страшно, отвечает:
— Послушай-ка, Тигр! Хоть ты уродлив и полосат, но только умеешь что пастушат пугать. Вырос ты вон какой большой, а бестолковым остался. Помолчи лучше! Если ты не знаешь, что я обмахиваю, могу тебе сказать! Это — сладкая рисовая запеканка на ужин пророку Сулейману; он сам доверил мне стеречь ее.
Тигр и говорит:
— Если все это правда, то почему он доверил ее тебе, а не мне?
Канчиль на это отвечает:
— Пророк Сулейман не верит тебе, потому что ты весь полосатый — с ног до головы, не то, что я, маленький, да удаленький. Вот он и поручил мне стеречь лес и хранить все его тайны.