Великан послушался Канчиля. Он опустил руки и прыгнул с бревна. Веревка резко натянулась, и в то же самое мгновение великан, обессилевший, повис без движения; руки и ноги у него обмякли, из раскрытого рта вывалился язык, а глаза вылезли на лоб. Канчиль пришел в восторг.
— Сдохни! — закричал он великану. — Больше не будешь жрать нашей рыбы! А ума у тебя не больно много, далеко тебе до меня!
Затем Канчиль позвал своих друзей и рассказал им, что он повесил великана. Увидев, что это действительно так, Кабан, Тигр и Слон очень удивились. Как это такому маленькому Канчилю удалось повесить такого большого великана? Все они стали бояться Канчиля и слушаться его.
Затем Канчиль велел Слону разделить рыбу. Тигр сказал:
— Весь улов надо поделить справедливо: кто побольше ростом, тот побольше и получит. А кто мал, тому и достанется самая малость.
Все животные согласились с Тигром, только один Канчиль не был согласен. Он с возмущением воскликнул:
— Эх ты, Тигр! Череп тебе за это проломить надо! Зачем ты предлагаешь такой дележ? Скажи по совести, кто убил великана? Тьфу, бесстыжие твои глаза! Как добычу делить, ты тут как тут, а работать не умеешь!
Тигр злобно огрызнулся:
— Вот что, Канчиль, хоть ты и умен, но скажи по чести: разве мало мы потратили сил, помогая тебе? Кто выловил столько рыбы, уж не ты ли? К тому же все остальные звери согласны со мной, один только ты хорохоришься и болтаешь лишнее.
(саб)Канчиль ссорит Тигра с Медведем
Увидев Тигра в такой ярости, Канчиль очень испугался, но виду не показал. Схватив всю рыбу, лежавшую перед ним, он бросил ее прямо в морду Тигру, воскликнув при этом:
— Вот тебе твоя доля! Можешь все сожрать!
После этого Канчиль поспешно скрылся. Тигру было очень больно: бросая рыбу, Канчиль засыпал ему глаза песком. Обливаясь слезами, Полосатый выл и ревел от боли. А когда боль утихла, он помчался за Канчилем. Канчиль еще не успел удрать достаточно далеко, и, хотя он бежал, напрягая все свои силы, Тигр чуть было не поймал его. В это мгновение Канчиль увидел огромное дерево с дуплом и подумал: «Ну, теперь-то я спасен», и тотчас же забрался в дупло. Тигр подбежал к дереву и сказал:
— А ну, сдавайся, Канчиль! Теперь у тебя уже нет выхода!
— А, это ты, Тигр! — ответил Канчиль со смехом. — Большое-пребольшое тебе спасибо за то, что ты проводил меня сюда. А теперь отправляйся отсюда подобру-поздорову, потому что я очень устал и хочу отдохнуть!
Тигр совсем рассвирепел от всех проделок и насмешек Канчиля. Он решил расправиться с ним раз и навсегда. Полосатый пошел за Медведем и, отыскав его, сказал:
— Я надеюсь, ты поможешь мне поймать Канчиля, который спрятался в дупле вон того дерева. Я больше не намерен терпеть его нахальство.
Медведь согласился помочь Тигру, и оба зверя пошли к тому дереву, где спрятался Канчиль. Канчиль, по правде говоря, не думал, что Тигр обратится за помощью к Медведю. Поэтому он испугался, увидев, что к нему приближаются оба зверя. Но он быстро сообразил, как надо себя вести, и, высунувшись из дупла, закричал:
— Ах ты, бессовестный, изолгавшийся Тигр! Что ж ты не выполняешь своих обещаний? Взял у меня в долг белого медведя и обещал вернуть белого, а сейчас подсовываешь черного и к тому же грязного. Не хочу я такого брать, проваливай отсюда, да поживее!
Услыхав слова Канчиля, Медведь подумал, что Тигр обманул его для того, чтобы расплатиться за свои долги. Косолапый разъярился и набросился на Тигра, чтобы убить его. Звери начали драться, яростно наскакивая друг на друга. Они сбивали друг друга с ног, царапались и кусались до тех пор, пока не начали истекать кровью. Наконец, измученные борьбой, оба зверя испустили дух.
А Канчиль был рад-радешенек, что оба его врага сдохли.
Канчиль убегает посрамленный
Как-то раз, когда Канчиль прогуливался в свое удовольствие по берегу небольшой речушки, увидел он Улитку, вертевшуюся в воде. Канчиль подошел к Улитке и начал бранить ее:
— Ты только и знаешь, что крутиться да танцевать на мелком месте! Так бы и проплясала всю свою жизнь, совсем помешалась на танцах. А ведь танцуешь ты без музыки, и никто на тебя не смотрит. То туда, то сюда сунешься, а с места не сдвигаешься. Муравей совсем крохотный и то проворнее тебя. Днем и ночью таскаешь ты свой дом на спине, не расстаешься с ним ни на миг. Скучная у тебя жизнь, тягучая, безрадостная. И все-таки ты любишь выставляться — танцуешь то и дело. Если бы ты была красивой, было бы хоть чем гордиться. Да и жить бы тебе было куда веселее. А так — кто тебя любит? С виду ты вся какая-то нелепая. Длинной тебя назвать нельзя, потому что ты горбатая. Круглой тебя тоже не назовешь, потому что ты похожа на червя. Усы у тебя торчат изо рта, как два бамбуковых побега. Рога у тебя мягкие и противные. Одним словом, нет в тебе ничего хорошего. Сплошное уродство! С какой стороны на тебя не взглянешь — глазу не на чем остановиться. Другие звери, хоть и уродливы, а все же, нет-нет, что-нибудь хорошее в них да найдется. Вот, например, Макака. С виду она хоть и противная, но зато у нее доброе сердце. Есть животные некрасивые, но зато они быстро бегают. Но тебя с ними не сравнить. Уродливее тебя на всем белом свете не найдешь. А ведь ползаешь ты так медленно только потому, что тебе тяжело свой дом волочить. Не лучше было бы оставлять его на месте? Кто его украдет? Никому он не нужен, а ты из-за своей глупости таскаешь его повсюду! Что и говорить, жалкое ты существо!
Улитка и отвечает:
— За что ты на меня так набросился, Канчиль? Послушаешь тебя — видно, что ты очень на меня зол. Язык, понятное дело, без костей, сказать может что угодно. Но только ты слишком груб и болтлив к тому же. Какое тебе дело до меня? Хочу — танцую, хочу — ношу свой дом на спине. Я в нем живу, это — мой дом, а не твой, и не ты его строил. Ты думаешь, что пристыдил меня. А я вот даже не боюсь побежать с тобой наперегонки, хоть я и медленно ползаю. Если ты меня обгонишь, то не бывать мне больше Улиткою, — я повешусь.
Услыхав, что Улитка предлагает ему пуститься наперегонки, Канчиль громко расхохотался, а сам подумал: «Ишь ползучая, кого обогнать захотела!».
— Хорошо, я принимаю твой вызов, Улитка! — сказал зверек. — Но только знай: бегаю я быстро, как ветер. Если ты меня обгонишь, я перережу себе глотку. Но если я тебя обгоню, а ты не повесишься, я растопчу тебя вместе с твоим домом, да так, что от тебя одна каша останется.
— Хвастать ты любишь, Канчиль. Мелешь все, что тебе в голову взбредет! А ведь пока неизвестно, чем дело кончится. Мы еще посмотрим, кто — кого!
— Ладно, хватит, нечего болтать зря! Догоняй! Только сначала соберись с силами, а то я одним прыжком оставлю тебя так далеко позади, что ты меня уже больше не увидишь!
— Если сразу же надо бежать, то я не согласна. Сначала я хочу повеселиться, потанцевать немного — надоело мне с тобой разговаривать. Но, если ты и впрямь отважный Канчиль и не боишься померяться силами со мной, приходи сюда послезавтра, и я тебе покажу, как надо бегать. Только я побегу не по земле, а по воде.
— Хорошо, послезавтра я приду! Но не вздумай поступать, как запутавшийся должник. С него спрашивают деньги сегодня, он обещает вернуть их завтра, к нему обращаются завтра, он божится, что отдаст послезавтра, и так без конца. Вот и ты, видно, хочешь схитрить. Смотри у меня! Если ты вздумаешь шутить со мной, я тебя просто растопчу!
— На меня это совсем не похоже, да и вообще улитки так не поступают. Это ты сам, может быть, врать любишь.
— Ну, хорошо, раз я сказал, значит так и будет. Послезавтра я вернусь сюда, а пока я пошел домой.
После этого Улитка созвала всех своих друзей, рассказала им, как ее обидел Канчиль, и повторила весь разговор с ним от начала до конца. Все друзья Улитки пришли в негодование и договорились между собой о том, как одержать верх над Канчилем. А задумали они вот что: расположиться в ряд у самого берега на всем протяжении реки. Договорившись, улитки разошлись по своим местам и погрузились в воду. Канчиль пришел через день, как было условлено, и увидел, что Улитка по-прежнему приплясывает. Он сразу накинулся на нее с руганью:
— Ты все пляшешь да пляшешь? А ведь позавчера мы с тобой договорились бежать наперегонки. Так что же, побежим или нет? Может быть, опять скажешь «послезавтра»? Похоже, что так, — очень уж ты увлечена своими танцами.
— Говори, говори что хочешь, если тебе это доставляет удовольствие, а по мне, что послезавтра, что сейчас, — все равно. Я свои обещания всегда выполняю, никого еще не подводила. А теперь — начнем! Ты беги первый, а я за тобой!
— Странные ты вещи говоришь: чтобы я бежал впереди, а ты меня догоняла! Видно, ты хочешь обмануть меня, когда я оставлю тебя далеко позади! Если ты и в самом деле хочешь состязаться, беги ты первая, а я уж как-нибудь, не торопясь, догоню тебя!
— Хорошо, я согласна. Но только я сначала нырну, чтобы мне было легче бежать.
— Это как тебе угодно! Разумную просьбу я готов уважить. Ну, поворачивайся, да поживее! С какой быстротой ты ни побежишь, я тебя все равно обгоню шагом, да еще при этом буду свою бородку почесывать.
Улитка погрузилась в воду, и спустя некоторое время Канчиль, не торопясь, двинулся в путь. Он шел очень медленно, лениво переставляя ноги и восклицая время от времени:
— Эй, Улитка, ты где?
И та улитка, которая была немного впереди, отвечала:
— Я здесь.
Увидев, что Улитка движется с той же скоростью, что и он, Канчиль удивился и припустил со всех ног. Пробежав большое расстояние и решив, что Улитка давно уже отстала, он закричал во всю глотку:
— Эй, Улитка, ты где?
И улитка, которая была впереди, ответила:
— Я здесь.
Озадаченный Канчиль замолчал, думая о том, с какой необычайной быстротой бегает Улитка. Потом он сказал:
— Раз так, то я, конечно, готов признать себя побежденным! Но только я хочу еще раз попробовать обогнать тебя. Если я опять отстану, то уж окончательно сдамся.