Теперь, после очищения разума, я готова прислушиваться к своим физиологическим потребностям внимательнее. Неприятное чувство в животе намекало мне на желание кушать. Еды мне не давали — соответственно, еду мне стоило поискать самой.
В камере не было еды, насколько я могу судить. Если еды нет в камере, а на зовы вертухаи не отвечают, то единственное что мне оставалось — это либо ждать дальше, либо открыть загадочную дверь, за которой находилось «всё». Если там находится «всё», то там должна быть и еда, верно? Еда мне нужна, ведь если я не поем — я буду голодной, и мне будет неприятно продолжать существовать дальше. А соответственно, ждать дальше мне тоже будет неприятно, а потому нужно было действовать.
Решение принято — я открою загадочную дверь в надежде найти еду, и никакие последствия меня не волнуют.
Я подошла к двери и аккуратно дёрнула за ручку.
Дверь отворилась.
Глава четвёртая. Кусрам
Я сидел за столом и пил апельсиновый сок из прозрачного стакана. Вокруг, за столами, сидело ещё несколько примитивных, беленьких фигур с лицами, состоящими из двух чёрных точек и чёрточки. Одна из фигур подсела ко мне.
— Извините, сэр, почему у вас кошачьи уши и усы? — поинтересовалась фигура нейтральным мужским голосом.
— Потому что в реальной жизни я — кот, — спокойно сообщил я.
— Кусрам? — изумлённо спросила фигура всё тем же слегка роботизированным мужским голосом.
— Бильге? — расширил глаза я.
— А-ха-ха! — рассмеялась фигура. — Ну надо же! Ты выделяешься на фоне всех остальных.
— А у тебя мужской голос, — подметил я.
— У тебя точно такой же голос.
— Ну, в общем-то, да, — кивнул я. — Покушац не хочешь?
— Страшно хочу жрать. Что у нас в меню?
Я пододвинул к ней меню.
— Можно заказать не больше нормы, но в остальном — бери что хочешь, — объяснил я.
— А какая тут норма?
— Без разницы — тебе всё равно не дадут выбрать больше.
Бильге нажала в меню на несколько картинок, и тут же со стороны прилетел её заказ. Она взяла картофель фри и начала его разглядывать с любопытством.
— А еда-то настоящая или виртуальная? — поинтересовалась она, сузив две чёрных точки на лице до двух тире.
— Для тебя — настоящая, — пояснил я, — а для меня — виртуальная.
— Это как?
— Она находится только в твоей симуляционной камере.
Бильге попробовала картофель фри.
— М-м, неплохо, — кивнула она. — А ну-ка попробуй. — Она протянула мне картофель фри.
Я взял картошку, почувствовав её пальцами, а затем попробовал откусить, но она прошла сквозь зубы.
— Видишь? — ухмыльнулся я, передав кусочек обратно.
— То есть еда, получается, летает по моей камере, что ли?
— Телекинетические манипуляторы передвигают, очевидно, — предположил я. — Как и те, которыми ты удерживаешься на одном месте. Они же и создают иллюзию прикосновения к чему-либо.
Бильге начала есть гамбургер — наблюдать за этим, со здешней примитивной графикой, было довольно умилительно: чёрный ротик-тире расширялся до чёрного круга, а затем поглощал пищу, вновь превращаясь в тире. После съедения гамбургера Бильге принялась пить через трубочку колу из картонного стаканчика.
— Интересно, — продолжила говорить она, оторвавшись от трубочки, — а стаканчик с трубочкой настоящий или в моей камере просто летает жидкость?
— Допей — посмотрим, — предложил я.
Бильге допила колу, и стакан тут же растворился в воздухе, как и любая другая посуда, на которой лежала еда.
— Воу! — от неожиданности воскликнула Бильге. — Наверное, всё-таки пропадает. — Она немного помахала рукой в том месте, где ранее был стакан. — Да, наверное, пропадает. Значит, виртуальный.
— Значит, посуду не надо мыть, — с ухмылкой добавил я.
— Да уж, до чего дошёл прогресс. Даже я в… — И тут её голос перестал звучать, а на рте появился значок крестика. Через секунду рот снова появился. — Ох, ты ж… — И снова повторилось то же самое. — Да что же такое?!
— В чём дело? — спросил я.
— Я не могу сказать это.
— Что не можешь сказать?
— Я в… — Следующее слово, произнесённое Бильге, было вновь заблокировано симуляцией. — Хм… кажется, я начинаю понимать. Так, попробую выразиться иначе: я в изумлении.
Я тут же понял, что изначально она собиралась сказать «я в ахуе».
— Забавно, — прокомментировал я.
— Да уж, удивительная вещь эта симуляционная камера, — с наигранной невозмутимостью и восторженностью продолжила Бильге, взяв в руки гамбургер. — Серьёзно, никогда ничего подобного не видела, а ведь я живу на Земле с самого рождения. — Она откусила кусочек и начала жевать.
Тут к нам подсел какой-то незнакомец. Он пристально наблюдал за тем, как Бильге ела. При этом он молчал — это было крайне крипово.
— Сэр, вы не могли бы не сидеть с нами? — попросил я. — У нас тут, как бы, частный круг лиц, а в этой столовой полно мест помимо этого.
Незнакомец посмотрел на меня и поднял правую бровь.
— Почему у вас кошачьи уши и усы?
— Потому что я — кот, — устало пояснил я вновь.
— Вы с Хакензе?
Мои уши навострились от удивления.
— Да… — настороженно подтвердил я.
— Хм… — Незнакомец будто призадумался. — Знаете, мне доводилось там побывать.
— Что, правда? — спросил я, удивившись ещё больше.
— Да, именно так я и попал сюда. И всё из-за этих двоих — турецкой девчонки и рыжего кота, чтоб их черти драли. — Последние слова не были заблокированы системой; очевидно, это не считалось бранью.
— К-хм… — кашлянул я и тут же взглянул на Бильге.
Она смотрела на меня, и, похоже, мы оба поняли, что здесь происходит. Я взглянул обратно на «незнакомца».
— Сэр, а как вас зовут? — поинтересовался я для приличия, уже заранее предвидя ответ.
— Рен Стивенсон, бывший лейтенант пехотных военных сил Ангельского Союза, а затем и Альянса. На Хакензе я курировал отряд детишек, которых отправили участвовать в секретном эксперименте, а потом Альянс меня предал, подставил и вывез только как подсудимого — видимо, чтобы замести следы.
— Но вы ведь пытались устроить теракт, разве нет? — спросил я, но тут же осознал, что это было глупо с моей стороны.
— Получается, вы знаете, — без особого удивления произнёс Рен. — Что ж, должен признать, что я и вправду тогда поступил довольно подло и жестоко. Ну, а что мне ещё оставалось? Так-то мне уже нечего было терять — Альянс меня бросил. Может я, наоборот, как раз таки и поступил правильно? Кто знает, может быть, меня бы и не вывезли с Хакензе, не поступи я так?
— Может быть, — согласился я, после чего взглянул на Бильге.
Она пристально смотрела на меня круглыми чёрными глазами — не знаю, что у неё было на уме.
— Знаете, господин Мэйн-Кун, ваш план по устранению меня был весьма подлым, — заявил Рен.
Я слегка дёрнулся, но, как ни странно, сильно этому всё же не удивился.
— Откуда вы узнали, что это я? — поинтересовался я.
— Не знал, — слегка усмехнулся Рен. — Просто решил проверить.
— А моя фамилия вам откуда известна? — задал я уже более актуальный для себя вопрос.
— Да я всё знаю про вас: сыночек самого богатого жителя планеты, официально работающий в модельном бизнесе, неофициально — солдат удачи. Вы ведёте войну против своего же народа, потакая Альянсу. Я бы сказал, что это тоже весьма подло.
— Ну, а вам-то что с того? — раздражённо спросил я. — Не ваша ведь планета.
— Да, вы правы — не моя. И я горжусь тем, что я — землянин.
— И потому вы вечно воюете то за одних землян, то за других, предавая бывших союзников, так что ли?
— Я сражаюсь за себя! — твёрдо заявил Рен, пафосно стукнув себя по груди. — И мне пох вообще на всё остальное.
— А, ну, раз вам пох, то ладно, — кивнул я; и вновь, к моему удивлению, брань не была заблокирована системой — Рен действительно умел строить речь так, чтобы система не воспринимала матерщину.
Рен кивнул мне в ответ и, видимо, мы пришли к согласию… или к его подобию.
— Ладно, я пойду, пожалуй, — сказал Рен, вставая из-за стола. — Доброго вам дня и приятного аппетита.
— До свидания, командир, — сказала Бильге.
Он тут же бросил взгляд на неё и застыл — несколько секунд он будто был в ступоре.
— Мистер… Горрети?
— Нет, — с ухмылкой ответила Бильге.
— Мистер О’Брайан? — ещё раз предположил Рен.
— Холоднее.
— Ладно, сдаюсь. Кто вы?
— Не скажу.
Рен пожал плечами и ушёл. Мы переглянулись с Бильге.
— Фух, бля, душный тип, — высказалась она.
Я лишь молча кивнул. Она продолжила:
— Так чем тут в этой тюрьме ещё можно заняться?
— Пойдём. — Я встал из-за стола.
Мы прогулялись по общей виртуальной тюрьме — здесь было всё, что нужно: тренажёрный зал, библиотека, мастерская и зал с телевизором; повсюду шастали заключённые, такие же как и мы — белые фигуры, изображённые в минималистическом стиле. Правда, здесь были не все заключённые — некоторые предпочитали общим комнатам личные. В личной виртуальной тюрьме, как я уже успел понять, было всё то же самое, но уже для отдельного человека; то есть заходишь в свою виртуальную камеру — и ты, как бы, уже в отдельном пространстве; туда также можно было пригласить друзей.
Бильге пригласила меня к себе в камеру, предложив прогуляться по её личной библиотеке. Мы начали осматривать книжные полки; книг здесь было просто дохренище — можно было читать хоть всю оставшуюся жизнь.
— Надо же, это ведь настоящий рай, — высказалась Бильге.
— И что же тут райского? — поинтересовался я.
Бильге, как всегда, в грубой манере, не стала отвечать (чему я, в общем-то, не удивился). Она молча продолжила брать в руки книги и перелистывать — у меня даже возникало ощущение, что ей вообще плевать было на текст, что ей просто нравилось трогать книги и шуршать страницами — Бильге даже их слегка нюхала. Я тоже достал одну из книжек и понюхал страницы — как ни странно, запах был прямо как настоящий. Тем временем, рядом с Бильге продолжал висеть интерфейс для настроек личной камеры.