Он сладострастно улыбнулся и похлопал меня по плечу.
– А ты обнови каталог, ответь на письма и изучи эту писанину подробнее. Хотя, на мой взгляд, пустая трата времени! Но раз тебе так хочется, переведи надписи.
Абеле хихикнул.
– Надеюсь, они не содержат жуткого проклятья, которое настигнет нас ночью в постелях...
И как накаркал! Потому что ночью случилось нечто неожиданное. Не говоря уже о последующих днях и ночах, когда события и вовсе понеслись бешеным галопом.
Я до полуночи корпела над переводом и когда закончила, признала, что Абеле прав. Подделка, розыгрыш, глупая шутка – только не серьезный документ.
Пометки на обороте карты указывали путь к мифическому городу Бронзовых Монстров, в котором располагался некий «Храм Странника». Автор карты утверждал, что всякого, кто осмелится войти в храм, встретят неслыханные опасности и ловушки. Но коли путник дойдет до конца, не потеряв голову, узнает то, что изменит судьбы мира. Ну и получит возможность поживиться, куда ж без этого.
Пусть к святилищу этнограф описал подробно. Все промежуточные пункты носили странные названия. Как то: «Перевал Кровавая Плаха», «Пещера Забвения», «Мост Костяного Дракона» и прочие страшилки.
Тут-то я и заподозрила, что читаю заметки начинающего писателя к приключенческому роману.
Потому что я, выросшая в Афаре и исходившая Но-Амон вдоль и поперек, сроду подобных названий не слыхала.
Хотя мелькали на карте и знакомые места – Ущелье Карадонг, то есть – «Черная пасть». Богами проклятая дыра, куда даже мой отец не совался. Сплошные камни, расселины и голые скалы.
Наши предки не разбивали там поселения, не возводили храмы и не устраивали захоронений. А значит, нечего в том месте делать охотнику за древностями. Все, что он найдет – окаменевшие кости первобытных ящеров. Сбыть их труднее, а сопутствующие расходы выше; не стоит овчинка выделки.
Я спрятала документ в папку, папку сунула в ящик стола. Напоследок смахнула пыль с саркофага, задернула шторы, погасила свет и отправилась в свою комнату.
Спать хотелось дико, но я мысленно продолжала вести перепалку с доктором Иверсом, изобретала для него красочные эпитеты и злые прозвища. Причем воображаемый спор не имел иной цели, кроме как унизить и раздразнить оппонента.
В конце концов я так возбудилась, что проснулась окончательно.
Когда городские часы пробили два, хлопнула входная дверь. Спотыкаясь и бормоча, Абеле прокрался по коридору в спальню. По его неуверенным шагам стало ясно, что патрон явился навеселе и завтра будет жаловаться на головную боль.
Когда пробило три, я встала, сунула ноги в домашние туфли, прихватила теплую шаль и побрела в кабинет.
Чем тратить ночные часы впустую, лучше еще раз изучу карту с лупой. Что-то в ней все же не давало мне покоя...
Понятно, что – горячее желание Иверса заполучить ее!
Я открыла дверь кабинета и нахмурилась – на столе горела керосиновая лампа. Кто-то в доме проявил беспечность и получит от меня выговор.
И откуда взялся беспорядок? Ящики выдвинуты, бумаги лежат на столе и даже на полу!
А затем горло и грудь опалила страшная жажда, какую испытывает изможденный путник в пустыне. Или пьяница, когда чувствует аромат вожделенного шнапса! Так проявляет себя мой Дар искателя. Порой он вспыхивает спонтанно и тянет меня к предмету, который был укрыт намеренно, или с которым связана некая незаконченная история.
Я сосредоточилась, и наступила вторая фаза – прорезалось эфирное зрение. Вокруг саркофага царя амиритян загорелся красный ореол.
В первый момент я не знала, что и думать. Раньше саркофаг подобных штук не выкидывал. Абеле утверждал, что внутри до сих пор хранилась мумия царя, но я подозревала, что патрон шутит.
Может, Абеле прошел ночью в кабинет и спрятал что-то в саркофаге? Но зачем? У него имеется надежный сейф, а на каменном гробу даже замка нет. Крышка открывалась, как дверца шкафа.
Поколебавшись, я уцепилась за край и потянула. Петли скрипнули, а я заорала и отпрыгнула назад.
Нет, я бы не испугалась мумии. Даже ожившей. Но внутри саркофага скорчился живой человек!
Мужчина распрямился, и на меня уставилась гнусная физиономия, замотанная до переносицы шарфом.
Грабитель! Он залез в кабинет, устроил беспорядок и спрятался в саркофаг, когда услышал мои шаги. Но как проник в дом? Повсюду установлена охранная сигнализация – ведь особняк Абеле напичкан произведениями искусства!
Мысли пронеслись пулеметной очередью, пока я стояла столбом и таращилась на незваного гостя.
Грабитель сжимал в руке какой-то документ. Ту самую карту из лавки Шульца! Вот что пробудило мой Дар.
Зарычав, грабитель прыгнул.
За миг до столкновения я узнала нападавшего. Правая бровь рассечена, из под шарфа торчат лохматые бачки, и сильно несет анисовым табаком...
Один из тех типов из переулка, любитель размахивать дубинкой!
Пока я стояла в ступоре, мои руки решили действовать самостоятельно.
Одним взмахом они развернули шаль и набросили ее на голову вора, да еще умудрились затянуть концы, а потом резко толкнули его в грудь. Тут и голос прорезался, и я уже привычно завопила:
– Грабят! Полиция!
Толчок заставил вора потерять равновесие. Он слепо закружился по кабинету, задел плечом шкаф с погребальными урнами, и самая ценная – фарфоровая, эпохи Цинь! – обрушилась на темечко грабителю, осыпав его осколками и прахом.
Мужик жалобно заскулил, схватился за голову, но еще сильней запутался в шали. Скулеж сменился бешеным ревом, и грабитель ринулся напролом.
А поскольку ничего не видел, ноги привели его к окну. Он с размаху врезался башкой в стекло, осколки полетели во все стороны, а грабитель, неуклюже перекувыркнувшись через подоконник, вывалился наружу.
Звук раздался такой, как будто сбросили мешок с навозом.
Я ринулась к окну, но увидела лишь хромающий, но шустро улепетывающий силуэт.
Миг – грабитель перемахнул через забор палисадника и был таков.
Шаль осталась укрывать кусты роз.
Воздух потряс возмущенный вопль.
Я обернулась; Абеле Молинаро, в полосатой пижаме и ночном колпаке, прыгал в дверях и размахивал руками.
– Фто флучилось? – зашамкал он, и тут я поняла, что его прекрасные белые зубы были вставной челюстью, и на ночь он ее вынул.
– Грабеж.
Я быстро описала события. Голос все еще дрожал, и в ногах чувствовалась слабость.
– Бандит прихватил карту! – вспомнила я и в досаде стукнула себя кулаком по бедру.
С горестным воплем Абеле кинулся собирать рассыпанные по ковру документы и через миг возликовал:
– Да фот фе она!
Он победно показал мне смятый лист. Потом осекся, полез в карман пижамы, вытащил футляр со вставной челюстью и стыдливо сунул ее в рот, пару раз клацнув зубами для надежности.
– Должно быть, бандит выронил карту, пока метался по комнате, – я с облегчением выдохнула, уселась в кресло и потянула к себе телефон. – Нужно вызвать полицию.
В трубке стояла тишина. Я несколько раз сердито ударила по рычагу, а Абеле поднял с пола обрезанный провод.
– Дело рук воришки, несомненно, – рассуждал он. – С сигнализацией он тоже расправился. Весьма ловкий молодой человек! Должно быть, проследил за тобой, Джемма, и знал, где ты живешь.
– А как он выяснил расположение комнат? Как нашел кабинет, где вы храните документы?
– Может, повезло... Но кто его подослал? Иверс?
– Они с Иверсом расквасили друг другу носы, – напомнила я.
– Могли махать кулаками для отвода глаз. С тобой сыграли спектакль «дама в беде и благородный рыцарь».
– Это Иверс-то благородный?! – я помотала головой. – Я бы не купилась на подобный трюк. Иверс не мог рассчитывать, что я отблагодарю его за спасение, уступив карту. Да и вышел он из лавки позже, не успел бы подготовить засаду. Он же не знал, что мы встретимся, и я перехвачу его сделку! Никто не знал. Грабители охотились за чем-то другим.
– Не думаю. Их послали именно за картой. Пока вы спорили с Иверсом в лавке, они могли подслушать или подсмотреть в окно, сделать выводы и устроить засаду.
Я припомнила мелькавший за стеклом витрины силуэт и признала справедливость догадки.
Да, подслушать могли. И могли следить, обогнать переулками и подкараулить.
– Эта карта кого-то сильно интересует, и я хочу знать, почему, – задумчиво сказал Абеле. – Ты перевела текст на обороте?
– Давайте отложим обсуждение до завтра, – отмахнулась я раздраженно. – Лучше схожу за полицейским, потому что нельзя спокойно спать в доме после ограбления.
– Заплати постовому, пусть подежурит у дверей до утра, а там я что-нибудь придумаю, – велел Абеле и протяжно зевнул.
За завтраком патрон пребывал в меланхоличном настроении. Он мучился с похмелья, горевал об утрате ценной урны и жаловался на то, что стекольщик, которого позвали устранить следы налета, придет только к вечеру.
Оживился Абеле лишь после того, как я рассказала ему о том, что прочитала на обороте карты.
– Описание маршрута к неизвестному захоронению? – он в волнении намазал печенье горчицей вместо меда. – Джемма, это же сенсация! Если мы получим разрешение на исследование, сможем забрать лучшие находки. Поскольку я регулярно отчисляю пожертвования в местные музеи, мне не откажут.
– Не к захоронению, а к святилищу, – я отодвинула баночку с горчицей подальше от Абеле. – Которого не существует. Он проходит через ущелье Карадонг, а оно уходит в никуда. В скалистый массив, наверху – нагромождения камней, сущий кошмар географа. Называется плато Праха и Пепла. Автор же карты на месте скал нарисовал пунктир со стрелочкой и дюжину несуществующих ориентиров.
– Плато Праха, – задумчиво кивнул Абеле. – Непроходимое, малоизученное. Размерами оно как три наших королевства. Кто знает, что там найдет там упорный исследователь!
– Останки более упорных исследователей.
– Фу, какая ты пессимистка!
– Я реалистка, потому что жила в Афаре. Вы забыли главное: откуда Одиссей Лилль взял эту карту? Полагаю, он ее автор, поскольку вместо подписи стоят инициалы О. Л. Если, как вы говорите, Лилль был шарлатаном, логично предположить, что и карта его – чистой воды выдумка.