потому что вы передумали насчет того, что хотели сказать изначально, отбросьте прежний и сформулируйте новый, например такой: «Должно ли общество нести ответственность за высокий уровень бедности?»
Какую бы позицию вы ни заняли, вам предстоит обосновать ее. Естественно, в итоге получится пьеса, отличающаяся от драмы Кингсли. Вы можете сформулировать сколько угодно основных идей — «нищета», «любовь», «ненависть» — и выбрать из них ту, которая наиболее точно отражает ваш замысел.
Существует множество способов для того, чтобы найти замысел будущего произведения. Можете начать с идеи, которая сразу же станет замыслом пьесы, или сначала придумать некую ситуацию и оценить, как ее можно обыграть, чтобы нашелся верный замысел, выстроились содержание и финал. Человеческие эмоции — богатый источник идей для множества произведений, но вы должны хорошо продумать, как они могли бы в полной мере выразить замысел драматурга. Проверим это на примере такого чувства, как ревность. Ревность питается переживаниями, вызываемыми комплексом неполноценности. Таким образом, ревность как таковая не может служить замыслом, поскольку не ставит перед героями никакой цели. Не лучше ли сформулировать так: «Ревность уничтожает»? Нет, хотя теперь мы знаем, как она влияет на людей. Пойдем дальше: «Ревность уничтожает саму себя». Теперь есть цель. Мы знаем, и драматург знает, что действие пьесы будет продолжаться до тех пор, пока ревность не уничтожит саму себя. При желании автор может развить эту мысль, допустим, так: «Ревность уничтожает не только себя, но и предмет любви».
Надеемся, читатель понимает разницу между последними двумя формулировками. Вариантов может быть сколько угодно, но с каждой новой формулировкой замысел меняется. Заметьте, что, меняя замысел, вы обязательно должны вернуться к началу и переписать синопсис с учетом вновь найденных идей. Если же начать с одного замысла, а затем перейти на другой, пьеса пострадает. Как невозможно построить дом сразу на двух фундаментах, так и нельзя создать хорошую пьесу на основе двух замыслов.
«Тартюф» Мольера представляет собой хороший пример того, как содержание пьесы вырастает из посыла. (См. синопсис и разбор на с. 397.)
Замысел «Тартюфа»: «Кто роет яму другим, сам в нее попадет».
Пьеса начинается с того, как г-жа Пернель распекает молодую вторую жену своего сына Эльмиру, а также внука и внучку за то, что они не выказывают Тартюфу должного уважения. Тартюфа пустил в дом сын г-жи Пернель, Оргон. Очевидно, что Тартюф — прохиндей, прикидывающийся святым, а его истинная цель — завести тайную интрижку с женой Оргона и завладеть его имуществом. Кажущееся благочестие Тартюфа подкупило Оргона, и тот верит в Тартюфа, как в воплощение самого Спасителя. Но вернемся к началу пьесы.
Задача автора — как можно быстрее подтвердить первую часть своего замысла. Г-жа Пернель говорит[1]:
Достойный, образцовый,
Прекрасный человек! И злость меня берет,
Когда ему наперекор идет
Какой-нибудь… болтун пустоголовый!
Так мне, по-вашему, молчать
И что ни скажет он — бесспорно
За истину святую принимать?!
Ну нет-с, благодарю покорно!..
…
Пускай следит, пускай за каждым — по пятам!
Его надзор — для вас спасенье!
Когда б мой сын построже был, он вам
Давно б внушил к нему любовь и уваженье…
Нет, бабушка, напрасный был бы труд:
Из-за чужих расчетов и причуд
Кривить душой я не намерен!
Обидно что: негаданный, нежданный,
Явился в дом бродяга безымянный;
…
Пришел оборванный, босой… теперь, поди-ка,
Все у него — рабы, а он — владыка…
(Это первый намек на то, что случится дальше, когда Оргон доверит Тартюфу свое имущество.)
Ну да, мы и в грехах погрязли оттого,
Что мало чтим людей благочестивых…
Таких, как он, бессовестных и лживых!..
Не благочестье тут, а просто ханжество!..
Язык, язык!..
Что ж, я не лицемерю
И прямо говорю: на грош ему не верю —
Узнала я достаточно его!..
Ты говоришь — узнала? То-то!..
Привыкли мы от правды убегать —
Выслушивать ее не всякому охота…
А у него одна забота:
На путь спасения заблудших возвращать…
Пусть будет так… но отчего же
Он поднимает шум и гам,
Когда приходят гости к нам —
Особенно мужчины помоложе?..
Здесь все свои… я, так и быть, скажу…
Поверьте, он ревнует госпожу…
(Да, он ревнив, как выяснится впоследствии. Мольер заблаговременно описывает все причины дальнейших поступков героев.)
…
Послушай-ка, что говорят кругом!..
Помилуйте, для всех открытый дом!
За гостем гость — и счета нет каретам!..
Я думать не хочу о чем-нибудь дурном,
Но дурно уж и то, что говорят об этом.
…
[Эльмире].
И вот подобной болтовней
Вы развлекаетесь, невестка дорогая!
А мы, несчастные, и рта уж не раскрой!..
Но высказаться все-таки должна я!
Так знайте же: мой сын прекрасно поступил,
Что принял в дом известную особу,
К которой дьявол вам внушил
Такую ненависть и злобу.
Он праведник, душа его чиста —
И что же видит он и слышит
Вокруг себя?! Какой заразой дышат
Все эти сборища, вся эта суета…
Балы да ужины… приемы да обеды…
И день и ночь!.. А гости? А беседы?!
Ни благочестия, ни скромности ни в ком…
На языке лишь баловство пустое,
Святого ничего… Да это что ж такое?
Столпотворение? Содом?!
Перечитав замысел, вы догадаетесь, что кто-то — в данном случае Тартюф — будет, изображая из себя праведника, вводить в заблуждение невинных, доверчивых людей — Оргона и его мать. Если он преуспеет в этом, то в дальнейшем сможет завладеть богатством Оргона и сделать хорошенькую Эльмиру своей любовницей.
Уже в самом начале пьесы мы понимаем, что над этим счастливым семейством нависло ужасное несчастье. Мы пока не видели Оргона, а лишь успели познакомиться с его матерью, рьяно вставшей на защиту мнимого святоши. Возможно ли, чтобы здравомыслящий мужчина, бывший офицер, настолько проникся безоговорочным доверием к другому мужчине, чтобы позволить ему посеять хаос в своей семье? Если он действительно так верит Тартюфу, то тем самым первая часть замысла автора подтверждается прямо и открыто.
Затем мы становимся свидетелями того, как хитрый Тартюф — и не без помощи Оргона, своей предполагаемой жертвы, — роет тому яму. Попадет ли он в нее? Мы пока не знаем, но у нас просыпается интерес к дальнейшему развитию событий. Посмотрим, доверяет ли Оргон Тартюфу так же безгранично, как и его мать. Оргон только что вернулся домой из небольшого путешествия. Он встречает брата своей второй жены Клеанта.
Здорово! Что ж, успешно
Ты съездил, а?..
…
Извини… мне хочется узнать,
Что нового у нас… одна минутка!
Два дня ведь не был я — не шутка!..
Так потерпи! (Дорине.) Я слушаю. Изволь
Подробно все рассказывать…
Сначала
Супруга ваша захворала:
Озноб и жар… и головная боль…
Ну а Тартюф?..
Тартюф? И спрашивать напрасно:
Жирен и толст, румян и свеж —
Привычки, склонности все те ж.
Ему ли здесь живется не прекрасно!
Бедняжка!
Вечером едва
Сидела за столом — болела голова,
И кушать вовсе отказалась…
Ну а Тартюф?..
Насупротив сидел;
Один две куропатки съел
И от баранины не много-то осталось…
Но больше сам не захотел…
Бедняжка!
Ночь прошла в тревоге:
Не спит, горит — и мы заснуть не смей!
Измучились, едва волочим ноги…
И так вот до утра промаялись мы с ней!
Ну а Тартюф?..
Довольный, сытый,
Из-за стола спокойно встал,
В постель свалился как убитый
И напролет всю ночь… проспал!
Бедняжка!
Кровь пустить давно бы надо было.
Не хочет! Наконец, от страха вся дрожа,
Решилась наша госпожа —
И нас же всех потом благодарила…
Ну а Тартюф?..