Татка юркнула за свою занавеску. Там она долго сидела на постели, слушая шаги хозяина и терзаясь от собственного бессилия.
Время тянулось бесконечно. Хозяйка задула свечу, и дом погрузился в сонную тишину. Татка продолжала сидеть в темноте до тех пор, пока голова ее не склонилась к подушке и глаза не закрылись.
Разбудило Татку легкое прикосновение к плечу.
Пойдем, — прошептал Лосик, — скоро начнет светать. Татка быстро поднялась, сунула ноги в стоптанные башмаки и, стараясь не скрипеть половицами, последовала и ним. На крыльце их встретил ночной холод и первые пересвистывания птиц.
Ночью лес казался совсем другим. Татка с Лосиком долго плутали в поисках шалаша. Роса намочила подол платья Татки, и оно неприятно липло к ногам.
Наконец они увидели заросли малинника, среди которых и темнел шалаш.
Татка шагнула внутрь и тут же наступила на чью-то руку.
— Черт! — сонно ругнулся Андрей. — Кто здесь?
Я! — торопливо ответила Татка. — Вставайте немедленно! Быстрее, быстрее! На вас собрались охотиться!
— Татка, ты являешься как ночной кошмар! — прозвучал из темноты голос Кости. — Кто собирается охотиться? Местные. Они приняли вас за разбойников. Буди моего брата, сколько можно спать!
А его не надо будить. Он на рыбалку пошел, — неестественно спокойным тоном ответил Костя.
— Как? — У Татки моментально сел голос, а по спине пробежал холодок. — Куда?
— Да на какое-то озеро. Говорил — здесь, поблизости. С возгласом отчаяния Татка вылезла из шалаша.
— Что случилось? — спросил Лосик.
— Один ушел ловить рыбу. Ты знаешь, где здесь озеро? Здесь два озера. Одно — рядом с домом наместника. Что же нам делать? — простонала Татка.
Тем временем две темные фигуры вылезли из шалаша и метали рядом с ней.
— Я пойду к озеру, — неожиданно предложил Лосик, — попробую его найти, а вы идите в деревню. У нашего дома два амбара. Пускай идут в тот, где подперта дверь. Туда никто не ходит, а на сеновале есть старое сено.
— Спасибо, Лосик, — сказала Татка. — А ты уверен, что догонишь его?
— Постараюсь, — коротко ответил Лоси к и исчез в кустах.
— Пошли, — вздохнула Татка, — дернул вас черт…
— Это вас дернул черт! — Со сна Костя был злее, чем обычно. — Тебя в особенности! Приспичило динозавров смотреть! Что будет с Вилей?
— Нечего ныть, — одернул его Андрей, приглаживая волосы. — Или тебе напомнить, как ты первым произнес слово «Лабиринт»? А, не хочешь? А твой братец виноват сам. Мы бы прекрасно обошлись и без рыбы. Нечего стоять, пошли!
Костя, однако, так и не успокоился и всю дорогу до деревни что-то бурчал себе под нос.
Когда ребята исчезли в старом амбаре, Татка испытала некоторое облегчение. Этим двоим ничего не грозило.
Зато никто не знал, что случилось с Вилей.
Думая только об этом, Татка вернулась в дом и забралась в постель. Она смотрела в потолок и слышала, как встала хозяйка, зажгла свечу и принялась шуровать на кухне. Затем проснулись Анар и Квац.
Татка услышала вопрос хозяина:
— Где Лосик?
Феона что-то ответила, но Татка не разобрала.
— Скажешь, чтобы шел к дому наместника.
Вскоре мужчины ушли, хозяйка вышла во двор к скотине.
Занавеска колыхнулась, и к Татке на цыпочках проскользнула Мелга. Не выдержав, Татка пожаловалась ей:
— Представляешь, один ушел на рыбалку и мы его не нашли. Хотя, может, Лосик найдет.
— Андрей? — испуганно спросила Мелга.
— Да нет. Андрей наверняка спит в вашем амбаре. На рыбалку пошел один из братьев, Виля.
— Братья? — Мелга покачала головой. — А я подумала, что они колдуны. Обычные люди не бывают так похожи друг на друга. Может, один из них просто тень другого?
— Да нет, они — люди. И одному из них грозит опасность.
— А он не может заколдовать наместника?
Как ни волновалась Татка за друга, но такой вопрос ее развеселил. Тут ей пришло в голову, что не будет ничего плохого, если братьев будут здесь считать колдунами.
— Он не будет тратить свою силу на какого-то… Как зовут наместника?
— Левин.
— Вот-вот.
— А было бы хорошо, если бы он превратил Левина в рыбу, — мечтательно произнесла Мелга. — Тогда бы он не вставлял нас надрываться на сенокосе и не требовал бы огромных податей.
Тем временем взошло солнце, в комнате стало светло. Феона вернулась со двора и, услышав разговор за занавеской, позвала девушек завтракать. Татка и Мелга едва смогли проглотить по кусочку лепешки.
Еле дождавшись момента, когда хозяйка снова вышла, они собрали ребятам поесть и отправились в амбар.
С трудом открыв покосившуюся дверь, девушки по скрипящей лестнице поднялись на сеновал. Здесь пахло слежавшимся сеном, сквозь маленькое окошко проникали лучи солнца.
Никого не было видно.
— Где же они? — испуганно спросила Мелга.
— Спят, — ответила ей Татка и перешла на родной и язык: — Ну где вы там? Это я пришла, молочка принесла.
В самой середине копны, лежащей в углу сеновала, сено вспучилось, и показалась встрепанная голова Кости. По его виду было ясно, что он и не спал.
— Где Виля? — спросил он.
— Не знаю, — вздохнула Татка и уселась рядом на сено.
Туг же раздался вопль из копны. Отодвинув Татку в сторону, вылез Андрей.
— Что за невезуха? — сипло спросил он. — Почему всегда на меня наступают?
— Ты всегда лежишь на дороге, — мрачно ответил ему Костя.
— А где пожрать? — поинтересовался Андрей.
В ответ Татка указала на Мелгу, которая держала в руках горшок с молоком и тарелку с лепешками. Та, отчаянно краснея и отводя взгляд, подала Андрею и то и другое.
— Послушайте, — сказала Татка, — известия о Виле мы получим в течение дня. А пока вам надо выучить язык.
То же самое она перевела для Мелги.
— Это будет очень долго… — растерянно протянула девушка.
— Долго? — Татка почувствовала себя профессором лингвистики. — Я знаю очень простой способ. Они будут спать, а мы около них будем разговаривать.
— Как? — поразилась Мелга. — И все?
— Конечно. Они запомнят язык во сне. У нас… все так учат.
— А о чем мы будем разговаривать?
— Ты будешь рассказывать историю своей страны.
— Хорошо, — не слишком уверенно согласилась Мелга.
Татка объяснила ребятам способ обучения.
— Классно! — восхитился Андрей. — Я, пожалуй, предложу эту методику в школе.
— Если вернешься, — буркнул Костя и добавил: — Я не засну.
— Заснешь, ты полночи не спал, — успокоила его Татка.
Наевшись, ребята улеглись, а Мелга затянула длинную, печальную песню, под которую и Татку тоже потянуло в сон. Но она вовремя встряхнулась и, глядя на светлое пятно солнечного света на сене, принялась про себя переводить песню.
«…Когда ты вернешься, — пела Мелга, — мой добрый король, я выйду на крыльцо и поклонюсь тебе в ноги. Когда ты приедешь, чтобы увезти меня, на небе будет розовая заря. Когда ты вернешься из далекой страны, мой отважный воин, на твоих плечах будет пыль веков, а в глазах — свет дальних звезд. Когда ты вернешься, деревья будут выше, а реки шире. Когда ты вернешься и копыта твоего коня прозвенят по дороге, кости твоих врагов уже истлеют в земле. Я жду тебя, мой добрый король, и волосы мои становятся все белее и белее, но я все равно жду тебя…»
Мелга замолчала, погрузившись в какие-то невеселые мысли. Татка, посмотрев на ребят и убедившись, что они спят, спросила у нее:
— О ком эта песня, Мелга?
— О нашем короле Брале.
— Это отец принцессы Злоты? А что с ним случилось?
— На него упало дерево во время охоты, и наш добрый король умер.
— Давно это было?
— Десять лет назад. С той поры у нас нет короля.
— А принцесса?
— Женщина не может править страной — таков закон. Принцесса должна выйти замуж.
— И что же, нету женихов?
— Я не знаю. Возможно, те, что есть, не нравятся ее высочеству.
— Бывает, — вздохнула Татка и, заплетая кончик длинной косы, задала новый вопрос: — А ты помнишь короля Браля?
— Нет, я была тогда слишком маленькой. Но мать рассказывала, что тогда всем жилось хорошо. У всех были большие наделы и много скотины. Налоги тогда были совсем небольшими. Король Браль заботился о своих подданных.
— Да, — кивнула Татка. — В наших краях тоже любят вспоминать прошлое и говорить, что тогда было лучше. Люди любят вспоминать только хорошее.
— Ты говоришь как мудрецы из Совета, — жалобно ответила Мелга. — Об этом тебе лучше поговорить с ними, а не со мной.
— Кстати, о мудрецах! — вспомнила Татка. — Расскажи мне о Совете и о Канцлере.
— Наш Канцлер очень дальновиден, а Совет очень мудр. В Совет входят десять лучших граждан Светлейшей Лерии. Они заседают дни напролет, заботясь о нас.
— Хороша забота! — возмутилась Татка. — Повышение налогов? Раз заседают целыми днями, могли бы придумать что-нибудь получше.
— Когда ты доберешься до Светлейшей Лерии, скажи это на Совете, — посоветовала ей Мелга.
Девушки услышали мужские голоса, доносящиеся со двора. Убедившись, что ребята еще спят, обе девушки выскользнули из амбара.
Во дворе перед домом они застали такую картину. Анар и двое его сыновей сидели на лавочке и делились впечатлениями. Феона стояла перед ними с ведерком воды и ковшиком.
Мужчины были очень возбуждены. Анар, как и полагается отцу семейства, вел себя более сдержанно, зато Квац, рассказывая, яростно жестикулировал.
По сравнению с ним Лосик выглядел менее оживленным.
Встретившись глазами с подошедшей Таткой, он еле заметно покачал головой. Татка помертвела, и тут до нее дошел смысл разглагольствований Кваца:
— …у самого озера. Он не был похож на разбойника, по очень здорово дрался!
— Он из банды Одина? — опасливо спросила Феона.
— Он ничего не говорит. Наместник считает, что он немой.
— Что с ним сделали? — еле слышно спросила Мелга.
— Не бойся, дочка, — успокоил ее отец. — Его надежно заперли в сарае наместника. Левин сказал, что доставит ею в Светлейшую Лерию, когда повезет туда подати.