«Нет, не годится, – Страд по-прежнему упирался ладонями в противень, словно хотел вдавить его в столешницу. – Не хватило ума сообразить, что нельзя брать незнакомую тварь… Вот и поплатился. И винить, кроме себя, некого».
– А кто такие эти жгляки? – спросил он спустя какое-то время, чувствуя себя неуютно под мрачным и пристальным взглядом Дролла.
– Пиявки, – ответил тот. – Измененные водами Лабораторного Канала. Иногда собираются в стаи, охотятся. Настигают добычу, прирастают к ней и начинают травить ядом, выделяемым из пор. Потом высасывают из жертвы все соки. Бывали случаи, когда пьянчуги или драчуны падали в воду и погибали, облепленные жгляками. Кто-то даже сводил таким образом счеты с жизнью.
– Зачем же их ловить? – недоумевал Страд, чувствуя, что разговор отвлекает от боли.
– Жгляки съедобны, если знаешь, как их готовить. Хотя до конца яд все равно не удается выпарить.
– Значит, люди травятся? Знают об этом, но все равно продолжают есть жгляк?
– Верно.
Пораженный Страд открыл было рот, но Дролл опередил и ответил на незаданный вопрос:
– Ты сегодня достаточно прогулялся по восточной окраине. И видел, кто здесь живет. Пьянь, шлюхи, преступники – от мелких воришек до убийц. Думаешь, у них достаточно денег, чтобы покупать нормальную еду? Жгляк продают за бесценок. А многие, кто здесь живет, давно опустились до такой степени… Им все равно, что жрать. Лишь бы насытиться. Жалко других – калек, брошенных стариков. У них нет выбора: или давиться ядовитым мясом, или умереть с голоду.
Страд вновь не знал, что сказать. Он опустил глаза и уставился на противень. Серебристое масло кипело по-прежнему, словно и не собиралось остывать. Понимая, что это лечебное средство, Страд все же не мог отделаться от мысли, что на руках вот-вот появятся ожоги.
– Попробуй пошевелить пальцами, – сказал Дролл. Страд пошевелил. – Хорошо. Болит так же или стало легче?
Страд прислушался к себе и спустя несколько секунд признал, что боль стала затихать. Ушло и желание отнять ладони от противня.
– Ты должен держать руки в масле, пока я не скажу, – Дролл выпрямился. – Уберешь – и все лечение без толку.
Он замолчал, серьезно глядя на Страда.
– Я понял, – ответил тот.
Дролл помрачнел и тихо проговорил:
– Понял он… Тогда сиди. Мне нужно заниматься делами.
Кинув на Страда еще один тяжелый взгляд, мракоборец пошел к выходу. Тот, наконец, решился осмотреться.
Стол, за которым сидел Страд, находился в центре просторной комнаты с четырьмя окнами. Стены украшало множество щитов, луков, арбалетов, копий, сабель, кинжалов, крюков, кистеней, булав, отделенных друг от друга вязью рун. Те были выложены из овальных кусочков янтаря и складывались в сложные магические формулы, незнакомые Страду. С высокого потолка на цепях свисало три железных обруча. На каждом – не меньше десятка тонких свечек. Часть комнаты была загорожена ширмой с вышитым изображением Яблони Мироздания. Перед ширмой стояла узкая кровать, застеленная лоскутным одеялом. Пахло травами, тишину нарушали только треск свечей над головой да шипение серебристого масла.
Боль уходила – Страду уже не нужно было напрягаться и давить ладонями на противень. Он сидел и вспоминал все, что с ним приключилось.
«Сумасшедший день», – подумал Страд, чувствуя тоску по родной Хлопковой деревне.
Уже завтра он вернется домой. Дролл ясно дал понять, что помощники ему не нужны. Тем более бестолковые, готовые без раздумий протянуть руки к любой незнакомой твари.
Страд начинал клевать носом. Он надеялся, что мракоборец позволит переночевать, но не был в этом уверен. Дролл, судя по всему, любил уединение. А со Страдом возился лишь потому, что тот был в серьезной опасности.
«Если велит уйти – уйду, – решил Страд, хотя ему очень не хотелось бродить по ночным улицам восточной окраины. – Просить ни о чем не стану».
Спустя полчаса вернулся Дролл.
– Как руки? – осведомился он, подойдя к столу.
– Почти не болят, – ответил Страд. – Время от времени только. И не сильно…
Мракоборец кивнул и ушел за ширму. Вскоре оттуда донесся металлический лязг. И сразу за ним – яростный рев. Застучало. Потом по жилищу мракоборца словно прокатилась волна тепла, и стало тихо.
«Он применил заклинание, – понял Страд, глядя на ширму и гадая, что за ней. – Против кого-то…»
Снова лязгнуло. Дролл показался из-за ширмы и направился к Страду.
– Кое-что проверим, – сказал он.
В руке мракоборца Страд увидел длинную стеклянную трубочку с прикрепленным к одному концу оранжевым шариком из незнакомого материала. Внутри трубочки была бурая жидкость.
Дролл приблизил инструмент к противню. Слегка сдавил шарик пальцами, и несколько капель вещества упало в серебристое масло. Секунд десять ничего не происходило, потом целебный состав перестал кипеть и почернел.
– Все. Можешь быть свободен, – мракоборец положил трубочку на стол.
Страд отнял ладони от противня. Приблизил к лицу.
Кожа оставалась лиловой, ее стягивало, но отека больше не было. Надрезы покрылись темно-красной коркой.
– Заживать будут долго, – предупредил Дролл, наблюдая за Страдом. – Но тем лучше. Дураков учить надо.
Страд не стал возражать. Он сидел и с тревогой ждал, когда мракоборец велит уйти. Однако этого не произошло: взяв противень, Дролл объявил, что пора ложиться спать.
Стараясь не показывать облегчения, Страд кивнул.
Дролл отнес лист металла, залитый почерневшим маслом, за ширму. Вернувшись, дал Страду легкое одеяло и небольшую подушку, пахнущую травами.
– Ляжешь здесь, – мракоборец указал на лавку возле окна.
Как только Страд приготовил постель, Дролл щелкнул пальцами, и свечи под потолком разом погасли.
Накрывшись одеялом, Страд уставился в окно. Завтра он вернется домой. Но что будет потом?
«Сочувствие, горестные вздохи со всех сторон», – представив возвращение, Страд заскрипел зубами и стиснул пальцами края одеяла.
Надрезы тут же заныли. Левая ладонь стала кровоточить, но Страду было плевать. Что такое царапины, после всего, что он пережил – как сегодня, так и вообще?..
Запах трав от подушки усыплял, мысли путались. И Страд, которому всегда с трудом удавалось заснуть в незнакомом месте, не заметил, как отключился.
Глава 6
Теплый солнечный свет щекотал лицо, норовил проникнуть под веки. Пахло гречневой кашей, что-то слегка постукивало. Страд повернулся на бок, открыл глаза. Приподнялся на локте и увидел Дролла.
Тот сидел за столом, перед дымящейся тарелкой, и завтракал. Пробуждение Страда он как будто не замечал.
Страд вылез из-под одеяла, встал.
– Иди, умойся, – прожевав, сказал Дролл. – Полотенце на лавке, в сенях.
Решив не обуваться, Страд вышел на крыльцо, глянул на бледное утреннее небо. Затем, слегка поеживаясь, добежал по мокрой от росы траве до колодца. Отыскал рядом умывальник, подошел и увидел, что тот уже наполнен.
Из-за забора донесся визгливый смех. Страд обернулся, но никого не увидел. Перевел взгляд на пару ближайших домов и сморщился. Большая часть маленьких квадратных окон по-прежнему скрывалась за ставнями, отчего серые, полузаброшенные деревянные постройки казались погруженными в болезненную дремоту.
«Почему он живет здесь?» – вновь спросил себя Страд.
Перед тем, как умыться, он осмотрел ладони. На левой были следы крови, кожа по-прежнему оставалась лиловой, но уже не такой темной. Ослабевало и ощущение стянутости, пальцы двигались свободно, без боли.
Приободрившись, Страд умылся и вернулся в дом.
Дролл уже покончил с едой и стоял возле окна, скрестив на груди руки и скользя задумчивым взглядом по развешанному на стенах оружию. На столе Страд заметил полную тарелку гречневой каши.
– Садись, завтракай, – мракоборец кивком указал на стол.
Оголодавший Страд уселся и принялся за еду. Каша была изумительной, гречневые зернышки словно таяли во рту, обволакивая язык и небо приятным теплом. Хотелось проглотить все разом, но Страд заставлял себя есть медленно, чтобы не казаться дорвавшимся до миски бродягой.
– Значит, ты собирался поступать в Магическую Семинарию? – спросил Дролл, не меняя позы. – А не рановато? Туда ведь принимают с шестнадцати лет.
– Мне как раз шестнадцать, – прожевав, ответил Страд.
«Еще один», – усмехнулся он про себя.
Страд давно привык, что все, кто пытался определить его возраст, непременно недодавали пару-тройку лет. Их можно было понять: Страд в самом деле выглядел гораздо младше ровесников. Низкорослый, жилистый, с густыми темно-русыми волосами и круглым веснушчатым лицом. Голос его до сих пор оставался мальчишеским. Страд не знал, почему так, но подозревал, что всему виной Червоточина семилетней давности, а точнее – принесенное ею горе.
– И почему же тебя не зачислили? Не набрал нужных баллов на экзаменах?
Страд покачал головой. Потом тихо проговорил:
– У меня не оказалось тысячи трехсот сольдо. На проживание, питание, библиотеку и так далее.
Дролл нахмурился и чуть заметно кивнул.
В душе разгоралась обида, и Страд, сам не зная зачем, продолжил:
– Я почти поступил. Мастер Ларцус сказал, что такие результаты, как у меня, только у троих. И все они прирожденные, – он отвел взгляд от опустевшей тарелки и посмотрел в янтарные глаза мракоборца.
Тот пару секунд молчал, потом неожиданно попросил:
– Покажи мне сертификаты.
Удивленный Страд вылез из-за стола, взял с пола сумку, все еще сырую и дурно пахнущую. Достал кипу плотных желтых листов и протянул Дроллу.
Тот изучал их около минуты, после чего с задумчивым прищуром уставился в пустоту.
– Оценки у тебя и впрямь неплохие, – сказал мракоборец, положив сертификаты на стол. – С теорией ты знаком. Но это еще ни о чем не говорит. Книжных червей я перевидал немало, – он махнул Страду рукой. – Идем.
Дролл направился к ширме. Страд, хоть и пребывал в недоумении, решил ни о чем не спрашивать и последовал за мракоборцем.