– Нет, Ваше Величество, я не ведьма, – сказала мадам Грозенберри.
– Не лги мне, женщина! – вскричал король. – Только ведьмы применяют заклинания!
– Нет, Ваше Величество, это неправда.
– Ты ведьма и наложила проклятие на мой замок с помощью магии! Ты за это заплатишь!
– Вижу, слушать вы не умеете, – заметила мадам Грозенберри. – Быть может, если я повторю свои слова трижды, станет понятно? Я считаю это очень действенным методом для тугодумов. Итак, я не ведьма. Я не ведьма. Я не ведь…
– ЕСЛИ ТЫ НЕ ВЕДЬМА, ТО КТО ТЫ?!
Как бы громко ни кричал рассерженный король, мадам Грозенберри по-прежнему вела себя исключительно вежливо.
– На самом деле, Ваше Величество, это одна из тем, которые я хотела бы с вами обсудить, – сказала она. – Мы постараемся не отнимать у вас больше времени, чем требуется. Вы не могли бы сесть, чтобы мы приступили к разговору?
Стул за столом короля вдруг отъехал в сторону, будто его отодвинула чья-то невидимая рука, и мадам Грозенберри жестом предложила Чемпиону сесть. Ему ничего не оставалось, кроме как опуститься на стул и тревожно поглядывать на гостей. Девочки вновь устроились на диване и аккуратно сложили руки на коленях. Мадам Грозенберри уместилась рядом с воспитанницами и приподняла вуаль, чтобы смотреть королю прямо в глаза.
– Сперва я бы хотела вас поблагодарить, Ваше Величество, – заговорила она. – Вы единственный правитель в истории нашей страны, кто проявил к магическому сообществу хоть какое-то милосердие. Впрочем, кому-то пожизненное заключение и тяжкий физический труд покажутся хуже смерти, но все же это шаг в верном направлении. И я нисколько не сомневаюсь, что эти маленькие шажки могут превратиться в большие, если мы только… Ваше Величество, что-то не так? Вы, похоже, не слушаете меня.
Ухо короля уловило какое-то необычное жужжание и журчание воды, пока мадам говорила. Он огляделся, но так и не понял, откуда идут эти звуки.
– Извините, кажется, я что-то услышал, – сказал Чемпион. – На чем вы остановились?
– Я выражала вам благодарность за проявленное милосердие к магическому сообществу.
Король фыркнул.
– Вы ошибаетесь, если считаете, что я испытываю жалость к этому вашему магическому сообществу, – насмешливо заявил он. – Я, так же, как и другие правители, думаю, что магия омерзительна и противоестественна. И меня крайне беспокоят те, кто использует ее, нарушая закон.
– И это похвально, Ваше Величество, – заметила мадам Грозенберри. – Ваша преданность справедливому суду отличает вас от других правителей. Так, теперь я бы хотела немного просветить вас в отношении магии, чтобы вы и дальше создавали приятную и безопасную обстановку в королевстве для всех ваших подданных. В конце концов, справедливость должна существовать одинаково для всех, а не для кого-то одного.
Разговор только начался, а король уже негодовал.
– Как это понимать, «просветить в отношении магии»? – с издевкой поинтересовался он.
– Ваше Величество, выставлять магию как преступление и порицать тех, кто ее использует, – величайшая несправедливость нашего времени. Но если должным образом изменить и улучшить подход к магии, а также поведать миру правду о ней, то мы сможем все изменить. И тогда вместе мы создадим общество, в котором принимают всех без исключения, и позволяют им раскрывать свои способности, и… Ваше Величество, вы слушаете? Кажется, вы опять отвлеклись.
Чемпион и правда снова уловил загадочные звуки – жужжание и журчание. Взгляд его лихорадочно метался по кабинету, и мадам Грозенберри он слушал вполуха.
– Кажется, я вас неправильно понял. На долю секунды мне показалось, что вы предлагаете узаконить магию.
– О, вы все правильно поняли, – усмехнулась мадам Грозенберри. – Именно это я и предлагаю.
Чемпион выпрямился и вцепился руками в подлокотники стула. Теперь он был весь внимание. Не могла же эта дама и в самом деле подразумевать такую глупость?
– Вы в своем уме, женщина? – с презрением спросил король. – Магию никогда не узаконят.
– Вообще-то, Ваше Величество, это очень даже возможно, – сказала мадам Грозенберри. – Требуется лишь издать указ, что владеть магией отныне не преступление, и со временем ее перестанут клеймить позором.
– Я скорее узаконю убийства и воровство! – запальчиво выкрикнул Чемпион. – Господь четко заявляет в Книге веры, что магия – это страшный грех, который приравнивается к преступлению в этом королевстве! И если бы преступления совершались безнаказанно, наша жизнь превратилась бы в полный хаос!
– Здесь вы и ошибаетесь, Ваше Величество, – возразила мадам Грозенберри. – Понимаете, магия – это не преступление, каковым ее все считают.
– Конечно же преступление! – заспорил король. – Я собственными глазами видел, как магию используют, чтобы обманывать и мучить невинных людей! Я видел изувеченные тела детей, которых убили, чтобы получить ингредиенты для зелий и заклятий! Я бывал в деревнях, на которые наслали мор и навели порчу! Так что не смейте защищать магию, госпожа! Магическое сообщество никогда не получит от меня ни сочувствия, ни понимания!
Чемпион выказал свое несогласие предельно ясно и категорично, но мадам Грозенберри подалась вперед и расплылась в улыбке, словно они наконец-то пришли к общему мнению.
– Возможно, вас это удивит, но я согласна, – сказала она.
– Правда? – Король уставился на нее с подозрением.
– О да, целиком и полностью согласна, – повторила мадам Грозенберри. – Я считаю, что те, кто пытает невинных людей, должны быть наказаны за свои преступления, и очень сурово. Однако в ваших доводах есть одно небольшое упущение: те ужасы, которые вы описали, сотворила не магия, а колдовство.
Король нахмурился и недоуменно посмотрел на нее.
– Колдовство? – переспросил он. – Никогда не слыхал о таком.
– Тогда позвольте мне объяснить. Колдовство – это скверное и пагубное занятие. Оно возникает от дурного желания обманывать и вредить. На колдовство способны люди со злобой в сердце, и, поверьте мне, они заслуживают самой страшной участи. Но магия – это совершенно другое явление. В сути ее лежит добро. Магия помогает и исцеляет, и только те, у кого доброе сердце, могут ею обладать.
Чемпион откинулся на спинку стула и в полном замешательстве схватился за голову.
– О, я вас обескуражила, – сказала мадам Грозенберри. – Давайте объясню проще. Магия – это хорошо, магия – это хорошо, магия – это хорошо. Колдовство – это плохо, колдовство – это плохо, колдовство – это…
– Хватит обращаться со мной как с ребенком, я слышал! – проворчал король. – Дайте мне самому разобраться, что к чему!
Чемпион тяжко вздохнул и потер виски. Обычно сразу после сна он с трудом шевелил мозгами, но такие сведения дались бы тяжело в любое время. Король закрыл глаза и сосредоточился, словно приготовился читать книгу.
– Вы говорите, что магия и колдовство – не одно и то же?
– Верно. – Мадам Грозенберри одобрительно кивнула. – Как яблоки и апельсины.
– И суть у них разная?
– Совершенно разная, Ваше Величество.
– Тогда как называются люди, которые используют магию, если они не ведьмы?
Мадам Грозенберри горделиво вскинула голову.
– Мы зовем себя феями, Ваше Величество.
– Феями? – переспросил король.
– Да, феями, – твердо повторила она. – Теперь вы понимаете, почему я хотела просветить вас? Все беды исходят не от фей, применяющих магию, а от ведьм, использующих колдовство. Но, к великому сожалению, люди не видели разницы и веками преследовали нас одинаково. Однако с моей помощью и вашим влиянием мы сможем исправить положение.
– Боюсь, я не согласен, – проговорил Чемпион.
– Прошу прощения?
– Кто-то крадет чужое от алчности, а кто-то – чтобы не умереть с голода, но оба они воры, и неважно, доброе ли у одного из них сердце.
– Но Ваше Величество, мне казалось, я предельно ясно объяснила, что преступление – это колдовство, а не магия.
– Да, но и то и другое считается грешным делом испокон веков, – продолжал Чемпион. – Вы хоть представляете, как сложно придать новый смысл тому, что общество уже давно порицает? Я десятки лет убеждал народ, что картофель не ядовит, но люди все равно не покупают его на рынках!
Мадам Грозенберри недоуменно качала головой.
– Вы сравниваете расу ни в чем не повинных людей с картошкой, Ваше Величество?
– Я понимаю, что у вас благая цель, мадам, но мир не готов к таким переменам. Боже, да я и сам не готов! Если вы хотите уберечь фей от несправедливого наказания, то мой вам совет: научите их помалкивать и противиться желанию использовать магию! Так будет куда проще, чем убеждать упрямый народ думать иначе.
– Противиться желанию? Ваше Величество, вы, видно, шутите!
– А почему нет? Обычные люди каждый день борются с какими-нибудь искушениями.
– Потому что вы считаете, что магия появляется по желанию, как будто это вопрос выбора.
– Конечно, магия – вопрос выбора!
– НЕТ! ЭТО! НЕ! ТАК!
Впервые с начала разговора доброжелательный тон мадам Грозенберри сменился. Глубоко затаенный гнев прорвался наружу: лицо ее будто окаменело, а глаза метали молнии. Чемпион словно увидел перед собой совершенно другую женщину – женщину, которую стоит бояться.
– Магия – это не выбор, – отчеканила мадам Грозенберри. – Невежество – это выбор. Ненависть – это выбор. Жестокость – это выбор. Но чье-то существование – это никакой не выбор, не вина и уж точно не преступление. Вам бы не помешало набраться ума.
От страха Чемпион лишился дара речи. Возможно, у него разыгралось воображение, но когда мадам Грозенберри вышла из себя, гроза снаружи словно усилилась. Похоже, эта женщина крайне редко теряла самообладание, потому что ее воспитанницам, как и королю, стало не по себе. Мадам Грозенберри закрыла глаза, глубоко вздохнула, успокоилась и продолжила разговор.
– Пожалуй, надо, чтобы Его Величество увидел все собственными глазами, – предложила она. – Тангерина? Скайлин? Покажите, пожалуйста, королю Чемпиону, почему магия – это не выбор.