Промышленный человек Ерофей Павлов Хабаров был выходцем из Пермской земли. У себя на родине он занимался соляным промыслом. В 1636 году он уже жил в Енисейске и завел там земледелие; но, не довольствуясь этим, он возделывал землю и завел соляные варницы и на реке Лене. Этот предприимчивый человек подал в 1649 г. царю Алексею Михайловичу челобитную, в которой писал, что в прежние годы были по царскому указу посланы на реку Олекму 70 человек против даурских князей Левкая и Батоги, но тех князей не нашли; он же, Ерофей, просил, чтобы государь разрешил охочим служилым и промышленным людям идти с ним против тех даурских князей, а также и против других князьков, не платящих государю дани, и выражал надежду, что ему удастся государевым счастьем покорить и привести под государеву высокую руку Левкая и Батогу, а может-быть еще и других каких-нибудь князей. Хабаров надеялся всех их обложить данью и тем доставить казне большую выгоду. Ни для себя, ни для своих будущих спутников и сподвижников Хабаров не просил никакого царского жалованья; он вызывался сам снарядить 150 человек и снабдить их всем нужным: хлебными и всякими другими запасами, судами и судовыми снастями.
Государь Алексей Михайлович принял челобитную и приказал выдать Хабарову проезжую грамоту и отпустить ему хлебного запасу 2000 пудов муки, триста сажен неводных сетей, два пуда меди в кусках, 27 бархатных кафтанов и сто аршин сермяжных сукон, всего по тогдашней оценке на 1500 р., причем не приказал брать с Ерофея никакой пошлины. Только по возвращении с промысла вменялось ему в обязанность внести в казну десятую часть добычи мехами.
По получении царской грамоты Хабаров отправился в Якутск, где получил от тамошнего воеводы приказ идти по рекам Олекме и Тунгирю на Шилку против государевых непослушников — даурских князей Левкая и Батоги, для обложения данью других тамошних князей и для приобретения новых земель. Идти приказано было с большою осторожностью, чтобы не пострадать от нападения инородцев. На волоке между Олекмой и Тунгирем или на Шилке велено было поставить острог и укрепить его крепко-накрепко, чтобы царским служилым людям безопасно было собирать оттуда ясак со всей той местности. Даурским князьям Хабаров должен был объявить царскую милость и высокое покровительство, если они согласятся исправно платить дань; в противном же случае ему велено было усмирять их воинским обычаем и угрожать им царским гневом и походом на них с многочисленным войском уже самого якутского воеводы, который повоюет их до основания и уведет в полон их жен и детей. Надеялись, что Хабаров соберет богатый ясак: в лесных местах — различными дорогими мехами, в степных же — золотом, серебром, драгоценными камнями и всяким туземным товаром; но при этом было приказано, чтобы посланные царем люди не слишком отягчали туземцев, дабы «не отпугать их от поступления под высокую царскую руку».
Корабль Норденшёльда приветствует пушечными выстрелами самую северную оконечность Сибири — мыс Челюскин.
Хабарову была также дана власть над его дружиной: ему разрешалось самому чинить расправу над своими людьми, смотря по вине каждого.
По тому времени Хабаров был образованный человек: он умел и написать толково и при случае начертить, что нужно, а потому якутский воевода возложил на него, кроме вышеупомянутых, еще и другие поручения. Хабаров должен был начертить течение рек, по которым ему придется плыть, и подробно описать, какие народы живут на этих реках, много ли их, как живут и чем промышляют. Вместе с ясаком требовалось прислать также и ясачные книги, и кроме того Хабарову было поручено присмотреть за купцами и промышленниками, которые встретятся ему на Олекме: записать, какие у них найдутся меха, самих же их отсылать в Якутск для внесения казенной пошлины.
Весной 1650 года все сборы были наконец окончены, и Хабаров, снабженный деньгами, хлебными и другими запасами, отплыл со своими людьми на судах вверх по Лене. Только 27-ми бархатных кафтанов не выдал ему воевода, потому что бархату в Якутске не нашлось; Ерофей и его ратники отправились на Амур, в чем были. Доплыв вверх по Олекме до волока, Хабаров очутился во владениях князя Левкая и увидал его городок. Левкай, вообразив, что на него идет большое войско, так испугался, что оставил пять своих городов на произвол судьбы и, по словам единственной даурской женщины, которую удалось захватить в плен, бежал со всем своим народом к князю Багдаю. Впоследствии оказалось, что такого князя не существовало, а что Левкай и другие даурские князья платили дань какому-то Шамшакону, царю багдайскому, который в свою очередь, был подвластен китайскому императору. В доставшейся без бою столице Левкая Хабаров поселил 70 человек из бывших с ним; остальных же городов ему некем было заселить.
На этот раз проникнуть до Амура не удалось: было слишком поздно по времени года, и Хабаров вернулся со своими спутниками в Якутск, где старался возбудить внимание властей к совершенно неизвестному, но во всех отношениях замечательному краю, где он только что был.
Весной следующего 1651 года Хабаров, снова набрав людей и получив от воеводы три пушки для укрепления Левкаева городка, двинулся опять в путь и на этот раз по знакомой уже дороге скоро дошел до впадения реки Аргуни в Шилку, которая после принятия этого притока называется уже Амуром. Смелые исследователи пустились вниз по Амуру и доплыли до даурского города Албазина. На этот раз жители города не бежали перед пришельцами, а вышли им навстречу и вступили с ними в бой. Победа оказалась на стороне русских, они разбили туземцев и обратили их в бегство. Ерофей занял город, а вслед бежавшим албазинцам послал ратных людей, которые вскоре возвратились с отбитым у побежденных большим количеством рогатого скота.
Сила травяной растительности на Амуре.
Укрепив город, Хабаров оставил в нем немного людей, а сам с остальною дружиной поплыл дальше вниз по Амуру, захватив с собой две пушки. На десятый день пловцы встретили даурских князей с большим пешим и конным войском, которое не могло однако устоять против пушек и разбежалось. Наступившая зима заставила Хабарова вернуться в Албазин, где он крепко засел, основав предварительно новый острог при слиянии Аргуни с Шилкою, так как нашел это место удобным для земледелия.
Из Албазина Хабаров послал в Якутск богатый ясак, взятый с побежденных дауров и донес воеводе, что, по собранным им сведениям, обширная область по Амуру и его притокам изобилует золотом, серебром, драгоценными камнями и мехами, что жители возделывают землю, занимаются скотоводством, ведут торговлю, изготовляют шелковые ткани и множество других изделий, и что государевым счастьем тою землей овладеть можно и что будет она государю новым Сибирским царством. Воевода в свою очередь донес обо всем царю, а Хабарову послал подкрепление людьми, оружием и порохом.
С новыми силами Хабаров нагнал страх на даурских князей. Даже китайцы встревожились и выслали против него войско, но он и китайцев разбил. После этого он стал властвовать на Амуре, но до устьев его не доходил.
Когда Алексею Михайловичу привезли богатую дань, взятую с даурских князей и с нею сведения о вновь приобретенных владениях, царь пожелал видеть своего храброго воина и потребовал Хабарова в Москву для личных донесений. Царь милостиво принял Ерофея и повелел ему быть государевым приказчиком на реке Лене, а его храбрую команду, город Албазин и реку Амур поставил под начальство казака Онуфрия Степанова.
Степанов доблестно продолжал дело, начатое Хабаровым. При нем китайцы пошли против русских уже настоящею войной; три года воевал с ними Степанов, но наконец был убит в одном сражении. После Степанова также храбро отстаивал новые русские владения воевода Толбузин. Но в 1685 году, в правление царевны Софии Алексеевны[2], китайцы осадили Албазин в таком большом числе, что Толбузин, несмотря на отчаянное сопротивление, вынужден был сдать город китайцам; но вскоре, получив подкрепление, снова овладел им. Долго стояла перед Албазином китайская рать, но наконец вынуждена была, ничего не добившись, снять осаду и уйти. Албазинцы вздохнули свободно и деятельно принялись восстановлять разрушенные строения и воздвигать новые.
Приморский вид на Сахалине.
Но, увы! Мирную работу скоро пришлось прекратить: храбрым победителям китайцев было объявлено о заключенном 27-го августа 1686 г. Нерчинском договоре, но которому русское правительство уступало Китаю все, чем завладел Хабаров. Пришлось покинуть город, добытый русскою кровью и так упорно, так храбро защищавшийся от врагов. Албазин, перешедший во власть Китая, был оставлен жителями, и место их славных подвигов вскоре поросло травой и бурьяном.
Нерчинский договор на долгие годы отнял у России владение Амуром. Границами между двумя государствами были признаны: река Горбица и идущие от истоков ее Каменные горы. Все реки, впадающие в Амур с севера, были признаны русскими, а впадающие с юга — китайскими. За нарушение границы полагалось очень строгое наказание; но так как пограничная черта была весьма не точно обозначена, то она постоянно нарушалась, особенно кочевыми тунгусами которые, гоняясь за оленями, лисицами и соболям постоянно ее переходили. Вскоре китайцы переселили своих хлебопашцев с берегов Амура и пограничная область опустела. Зато мало-помалу русские промышленники, а за ними и нерчинские хлебопашцы стали подвигаться к югу.
Государи наши всегда понимали огромное значение для России Амура и старались овладеть великою рекой. Еще Петр Великий говорил, что со…[3] …установилось правильное пароходное (товарное и пассажирское) движение по всей реке.
Император Александр II.
В Мариинском посту Муравьев оставил сотню казаков при двух пушках и поплыл дальше, до самого устья, а оттуда, через порт Аян и Якутск отправился сухим путем в Петербург. На всем протяжении реки, на пространстве око