ФлодоардИстория Реймсской церкви
Господину Р.[1], досточтимому, весьма уважаемому в любви Христовой и славному епископу, Флодоард, слуга такой милости, [желает] всей радости святых добродетелей во Христе.
Подгоняемый частыми уколами ваших увещеваний, я, прогнав, наконец, отупение косной праздности и бросив занятия разными делами, отсылаю на суд вашей горячей благожелательности результат нашего труда – состоящую из четырёх частей книгу истории нашей, то есть Реймсской, церкви, собранную отовсюду[2] и разбитую, как вы соизволили приказать, на главы. Прошу только святость вашего высочества не удивляться по поводу промедления со стороны нашего послушания, ибо мы были задержаны разными занятиями, скованы стужей леденящего зимнего холода и связаны, кроме того, недостатком писцов. И нет ничего странного в том, что я долго возился с исправлением моих творений, так как и некоторые из древних авторов, как говорят, больше времени потратили на переделку своих книг, чем на их написание. Но я полагаю, что до сих пор ещё не все ошибки устранил в полной мере; и, если вдруг обнаружатся ошибки автора, то тонкому чутью вашего прилежания по силам будет их устранить. Ибо я не считаю себя столь совершенным и доскональным исследователем, чтобы при исправлении ошибок отказаться от услуг более внимательного корректора, если такового найду. Итак, поскольку обильная любовь вашей святости, по-видимому, не знает меры в отношении нашей скромной персоны, я счёл достойным отдать под покровительство вашей защиты этот плод моего усердия, чтобы величие вашего прилежания ясно изложило всё, что было передано нашим смирением не слишком понятно.
Книга первая
1. Об основании города Реймса.
Тому, кто намерен изложить основы нашей веры и упомянуть отцов нашей церкви, поиск тех, кто поставил и возвёл наши стены, покажется тем более не имеющим смысла, что они ничего не дали нам для вечного спасения, более того, оставили, как то можно увидеть, следы своего заблуждения вырезанными на камнях. Ведь об основателе нашего города, о том, кто дал ему это название, бытует народная молва, не вполне нами разделяемая, которая называет основателем города, давшим ему имя, Рема, брата Ромула, хотя, после того как город Рим был основан близнецами Ромулом и Ремом, Рем, как мы узнали от достоверных авторов, был убит воинами брата, и, как оказывается, не ушёл от брата прежде, но они вместе родились, воспитывались среди пастухов, предавались разбоям и основали город. Когда же возникла ссора и Рем был убит братом, Ромул, как можно прочесть, назвал город своим именем.
Но воспользуемся словами Тита Ливия: «Когда Нумитор получил Альбанское царство, Ромула и Рема охватило желание основать город в тех самых местах, где они были брошены и воспитаны. У альбанцев и латинов было много лишнего народу и, если сюда прибавить пастухов, то всякий легко мог себе представить, что мала будет Альба, мал будет Лавиний в сравнении с тем городом, который предстоит основать. Но в эти замыслы вмешалось наследственное зло, жажда царской власти, и отсюда – недостойная распря, родившаяся из вполне мирного начала. Поскольку [братья] были близнецы, различие в летах не могло дать преимущества ни одному из них, и вот, чтобы боги, под чьим покровительством находились те места, птичьим знаменьем указали, кому дать новому городу своё имя, кому править новым государством, Ромул местом наблюдения за птицами избрал Палатин, а Рем – Авентин. Рему, как передают, первому явилось знаменье – шесть коршунов. О знамении уже возвестили, когда Ромулу предстало двойное против этого число [птиц]. Каждого из братьев толпа приверженцев провозгласила царём; одни придавали больше значения первенству, другие – числу птиц. Началась перебранка, и взаимное озлобление привело к кровопролитию; в сумятице Рем получил смертельный удар»[3]. Так [говорит] Ливий. «Но более распространена легенда, будто Рем в насмешку над братом перескочил через новые стены и за это был убит разгневанным Ромулом, крикнувшим: «Так да погибнет всякий, кто перескочит через мои стены». Теперь единственным властителем остался Ромул, а основанный город был назван именем основателя».
Так что более вероятным кажется мнение, что это бежавшие из отечества воины Рема основали наш город и учредили племя ремов, так как и стены украшены римскими знаками, и величественные ворота Марса[4], названные так по имени того, кто по мнению древних был распространителем римского народа, вплоть до наших времён сохранили это древнее название. Мы видим, что их правая арка известна проходящим мимо легендой о волчице, дающей сосцы младенцам Рему и Ромулу, средняя открывается чередой двенадцати месяцев, вырезанной согласно установлению римлян, а третья – левая – украшена изображением лебедей и гусей. *Ведь моряки говорят, что лебедь даёт доброе предзнаменование, как [пишет] Эмилий[5]:
«Лебедь при ауспициях всегда самая добрая примета.
Его желают моряки, так как он не тонет в волнах»*[6].
*Гуси же стоят ночью на страже, что подтверждает их постоянный гогот. Говорят, что даже римский Капитолий они уберегли от врагов галлов*[7]. Нет, однако, ничего удивительного в том, что основание и происхождение нашего города не даны открыто, ибо об основании самого Рима, владыки народов и всего мира, возникает, по свидетельству Исидора, по большей части *разногласие, так что в точности узнать о его происхождении нет никакой возможности. Так, Саллюстий говорит: «Город Рим, насколько я узнал, основали и вначале населяли троянцы, которые скитались во главе с Энеем с места на место». Другие говорят о Евандре, согласно Вергилию:
«Тогда царь Евандр, основатель римской твердыни»*[8].
Евтропий также сообщает об этом в книге историй, говоря: «Ромул, занимаясь разбоем меж пастухов, в возрасте 18 лет основал небольшой городок на Палатинском холме и назвал основанный город по своему имени Римом. После этого .+Тулл Гостилий расширил его, присоединив холм Целий»[9]. Затем разные другие правители в разные времена застраивали его и расширяли. То, что наш город назывался некогда Дурокорторум, подтверждается историей Цезаря, где можно прочесть в шестой книге следующее: «Опустошив те края[10], Цезарь отвёл войско в Дурокорторум, [город] ремов; назначив в этом месте общегалльское собрание, он решил произвести следствие о заговоре сенонов и карнутов»[11].
Также Этик упоминает в космографии следующее: «От Медиолана[12] через Коттийские Альпы до Вьенны 409 римских миль (mille passuum). Оттуда до Дурокорторума – 333 римские мили, которые образуют 221 лигу (leugae). Также от Дурокорторума до Диводурума[13] – 62 римские мили. По другой дороге от Дурокорторума до Диводурума – 88 римских миль. Также от Дурокорторума до Тревера[14] – 99 лиг. Также от Багака[15] нервиев до Дурокорторума ремов – 53 римские мили».
2. О дружбе римлян и ремов.
Итак, известно, что народ ремов с давних времён был связан прочнейшей дружбой с римским народом, что подтверждают и книги названной истории Юлия Цезаря, где можно прочесть: «Так как он, то есть Цезарь, прибыл в земли белгов внезапно и быстрее всякого ожидания, ремы, которые являются ближайшими к Галлии из [всех] белгов, отправили к нему послами первых людей своей общины Икция и Андеброгия, предлагая себя и всё своё достояние, [обещая] присягнуть римскому народу в верности и дружбе и [заявляя], что готовы дать заложников, исполнить все требования, принять [римлян] в свои города и помогать им хлебом и прочими припасами. Все прочие белги стоят под оружием, с ними соединились также германцы, живущие по берегам Рейна, и их всех охватило такое неистовство, что [ремы] не смогли устрашить и отговорить от союза с ними даже свессионов, своих братьев и родичей, которые пользуются тем же правом и теми же законами и имеют одного с ними магистрата»[16].
Также: «После того как Цезарь увидел, что силы белгов, стянутые в одно место, подходят к нему, и узнал от тех разведчиков, которых послал, и от ремов, что те уже недалеко, он поспешил перевести войско через реку Аксону[17], что находится в крайних пределах ремов, и разбил там лагерь. Одну сторону лагеря, прикрытую берегами реки, и всё, что находилось у него в тылу, он обезопасил от врагов и добился, чтобы припасы от ремов и прочих общин к нему могли доставляться без всякой опасности. На этой реке был мост. Там он поставил прикрытие, а на другой стороне реки оставил легата Титурия Сабина с шестью когортами. Лагерь он приказал укрепить валом в двенадцать футов высотой и рвом в восемнадцать футов [шириной][18]. Город ремов Бибракт[19], что находился в восьми милях от этого лагеря, белги прямо с марша начали ожесточённо штурмовать, и он в тот день лишь с трудом выдержал атаку галлов и белгов. Ведь те, окружив массу людей внутри стен, начинают со всех сторон метать в стену камни, а когда стена остаётся без защитников, они, образовав «черепаху», поджигают ворота и подрывают стену. Что и было легко сделано при нападении. Ибо они обрушили такое множество камней и стрел, что ни у кого не было возможности держаться на стене. Когда они не прекращали штурма