. Они были так же злы, так же дики и необразованны, как Печенеги. Всякий, кому нужны были безжалостные воины, мог нанимать их, и за деньги они готовы были драться даже с родными братьями.
Князь Изяслав (1024-1078) был вторым сыном Ярослава Мудрого. Перед смертью Ярослав велел почитать Изяслава как старшего. И Изяслав занял великокняжеский Киевский стол в 1054 г. Но князь был очень нерешительным в борьбе с Половцами и просто бежал от них в Польшу. Киевляне же за подобное предательство изгнали его из Киева, и он погиб в битве со своим племянником князем Олегом на Нежатой ниве 3 октября 1078 г.
Семейство великого князя Изяслава I Ярославича: Супруга: Гертруда, дочь Польского короля Мешко.
Сыновья: Мстислав, Михаил, Ярополк, Святополк.
Дочь: Евпраксия, супруга Польского короля Болеслава II.
Вот с ними-то молодые, обиженные князья надеялись отомстить дядям, и двое из них, Олег Святославич и Борис Вячеславич, наняв целые толпы злых Половцев, вступили в Черниговское княжество, где был тогда князем Всеволод.
Князь Всеволод (1030-1093) был младшим сыном Ярослава Мудрого. Он долго княжил в Переяславле Полтавском. После битвы на Нежатой ниве в 1078 г. Всеволод стал княжить в Киеве. В его княжение Русь страдала от междоусобий и Половецких набегов. В последний год его княжения случилась страшная засуха, начался голод. В одном только Киеве умерло более 7000 человек.
Семейство великого князя Всеволода I Ярославича: Супруги:
Греческая царевна Анна, дочь императора Константина Мономаха;
Княжна Половецкая. Сыновья: Владимир, Ростислав.
Дочери: Евпраксия, супруга Немецкого маркграфа[47] Генриха IV Длинного; Анна; Екатерина.
Защитниками его были: храбрый сын его, Владимир Мономах, и брат, великий князь Изяслав. Здесь-то была первая ссора Олега и Владимира: здесь-то как вы уже слышали, был убит Изяслав.
В старину после смерти Русского Государя, наследником становился не его сын, а его брат. И так, хотя Изяслав I имел сыновей, но великим Киевским князем стал его брат Всеволод I Ярославич. Княжение этого государя было очень несчастливо. Он был уже так стар и слаб, что не мог усмирять беспокойных племянников, которые продолжали ссориться, несмотря на то, что Всеволод многим из них дал уделы. Опорой и помощником ему был сын Мономах, которого он сделал Черниговским князем. Это несчастное для России время с удивительной точностью описано Жуковским в нескольких строках стихотворения «Русская слава»:
«Была пора: губительный раздор
Везде летал с хоругвию[48] кровавой;
За ним вослед бежали глад и мор;
Разбой, грабеж и мщенье были славой.
От Русских Русских кровь текла,
Губил Половчанин без страха,
Лежали грады кучей праха,
И Русь бедою поросла…
Но Русь в беде крепка была
Душой великой Мономаха».
Это было совершенно справедливо; Мономах служил отцу и храбростью, и умом своим. Он должен был постоянно то наказывать непослушание одних двоюродных братьев, то мирить других, то бояться третьих. Может быть, ему не удалось бы так удачно управлять ими, если бы самый опасный и самый умный из них — Олег также бы вмешивался в эти ссоры; но он, напротив, жил все это время очень уединенно в Тмутороканской области, которая находилась на берегах Азовского моря, далеко от всех других Русских княжеств и считалась как бы местом ссылки. Мы увидим потом, что Олег недаром жил там, он готовился к войне за свое наследство.
Между тем престарелый Всеволод, замечательный своим справедливым и кротким нравом, умер после пятнадцати лет княжения. Это был последний из детей Ярослава I: наследником его, по завещанию Ярослава, был Святополк, сын их старшего брата. Наше бедное Отечество ни при одном из своих прежних государей не было так несчастливо, как при этом князе, не имевшем никаких достоинств. При нем Половцы постоянно нападали на Русские деревни и города и немилосердно грабили и жгли их. При нем Олег, собрав в шестнадцать лет свои силы и наняв целое войско Половцев, ворвался во владения Мономаха и принудил этого храброго князя отдать ему Черниговскую область. При нем и даже с его согласия один из Русских князей сделал такое злодейство, что вы ужаснетесь, любезные дети. Послушайте и подивитесь, до чего может дойти злой человек!
Съезды князей От 1097 ДО 1113 года
Князья для прекращения постоянных ссор за свои владения съехались на совет в город Любеч, лежавший на берегах Днепра. Кроме великого князя Киевского, Святополка II Изяславича, туда приехали Мономах, Олег, Володарь и Василько Ростиславичи, а также Давид Игоревич. Они с общего согласия снова поделили Русские земли. Мономаху достались Переяславль, Смоленск, Ростов, Суздаль и Бело-озеро; сыну его Мстиславу — Новгород; Олегу — Чернигов; двум братьям Олега — Рязань и Муром; Давиду Игоревичу — Владимир Волынский; за Володарем и Василькою Ростиславичами утвердили два города Перемышль и Теребовль, отделенные еще прежде и отданные сыновьям Ростислава оттого, что их прадед Ярослав не назначил им никакого удела.
Это отделение двух городов от Волыни, принадлежавшей отцу Давида Игоревича, было первою причиною ненависти Давида к его молодым племянникам и особенно к младшему, Васильку, которого все прославляли за ум, храбрость и доброе сердце. Видя на съезде уважение всех своих родственников к Васильку, прекрасному и телом, и душой, слушая рассказы о его неустрашимости, о его намерении победить без помощи других князей всех неприятелей Отечества — и Болгар, и Поляков, и Половцев, — завистливый Давид решил погубить его, чтобы возвратить к своей области отданный Васильку Теребовль.
Вот князья, окончив все свои дела на съезде и дав клятву жить дружно и довольствоваться своими уделами, поехали в свои области. Один Давид Игоревич отправился не домой, а в Киев и там напугал великого князя, сказав, что Василько хочет погубить их обоих. «Не думай, — говорил этот злой князь Святополку, — что Василько собрал войско для войны с Поляками, как он объявил об этом на съезде. Нет, он хочет напасть на тебя и на меня! Не будет нам обоим покою, пока он свободен; схвати его, когда он поедет мимо Киева, и отдай мне. Я уж справлюсь с ним!» Этого довольно было, чтобы встревожить слабого, трусливого Святополка: он поверил всему и условился с Давидом, как заманить во дворец бедного Василька. Они позвали его к себе в гости в то время, когда он заехал в Киевский монастырь святого Михаила помолиться Богу.
Князь Святополк (1050–1113) — внук Ярослава Мудрого. Он не умел поддерживать спокойствия в Русской земле и не пользовался народным расположением. Князь Святополк нарушал все клятвы, данные своим родственникам — Русским князьям, и запятнал себя участием в кровавой расправе над Васильком Ростиславичем, князем теребовльским.
Не подозревая обмана и полагаясь на клятву, так недавно еще данную в Любече, молодой князь спокойно поехал во дворец дяди. Святополк с притворной лаской встретил его, привел в комнату, где сидел Давид, и вышел будто бы за тем, чтобы велеть подать угощение. Василько остался один со злодеем, начал дружески говорить с ним, но совесть так мучила Давида, что он ничего не слышал и ничего не отвечал, но только беспрестанно краснел и бледнел и, наконец, вышел из комнаты, чтобы послать убийц. Они тотчас вошли, сковали удивленного Василька и отвели в темницу.
На другой день духовенство, бояре и народ просили Святополка не судить слишком скоро Василька и прежде узнать, справедливо ли обвиняет его Давид; но великий князь, опять напуганный обманщиком, отдал ему в руки несчастного племянника. Давид поручил двум конюхам — своему и Святополка — везти Василька в Белгород. Злодеи ночью приехали в этот город, ввели бедного князя в темную комнату, начали при нем точить нож и расстелили на полу ковер. Василько догадался, что хотят сделать с ним убийцы, и начал сопротивляться им. Тогда они призвали еще двух помощников, связали князя, положили его на пол, бросили доску на грудь его и сели по концам доски, так что кости несчастного затрещали… Этого еще мало. Пастух Святополка, бывший тут же, вырезал ему глаза! В это время бедный князь уже ничего не помнил. Бесчувственного бросили в телегу и повезли во Владимир.
Ужасно было положение страдальца, когда дорогой он пришел в сознание и не мог видеть ни светлого солнца, ни голубых небес, ни ярких звезд на небе! Грустно, грустно было бедному Васильку, милые дети! Темно, очень темно перед больными глазами, но светло в его доброй душе! Он не проклинал своих врагов, даже не роптал[49] на свою жестокую судьбу, а терпеливо переносил свое несчастье и думал, что Богу угодно было таким образом наказать его гордое намерение: победить всех врагов России без помощи братьев. Такие смиренные мысли были у кроткого несчастливца и во время его печального путешествия, и при въезде во Владимир, где жил его жестокий враг, и в самой Владимирской темнице, где его заперли тотчас по приезде.
Между тем слух об этом ужасном злодеянии скоро разнесся по всем Русским княжествам и заставил плакать всех добрых князей. Особенно огорчены были Мономах и Олег. Они условились наказать злодеев и пошли с войском к Киеву требовать ответа от Святополка. Этот недостойный и малодушный князь, как обычно, испугался, свалил всю вину на Давида и раскаялся только в том, что быстро поверил ему. Сжалясь над его слезами и страхом,