На пути к восстановлению России(1991–2008)
Глава 1. Российская Федерация в годы президентства Бориса Ельцина и первого президентства Владимира Путина
6.1.1. Освобождение России от коммунизма. Радикальные экономические реформы Гайдара и их последствия
Сразу же после августовских событий Борис Ельцин и его сторонники обратились к радикальным реформам, призванным искоренить основы коммунистической государственности и экономики. Эту цель преследовали президентские указы конца августа, направленные на роспуск Компартии России, конфискацию имущества КПСС и Компартии России, осуждение коммунистической идеологии. Коммунисты в ответ обжаловали действия новой власти в Конституционном суде РСФСР. Ельцин принял вызов, надеясь, быть может, превратить судебные слушания в российский антикоммунистический Нюрнберг.
Решения суда, вставшего на позицию буквалистской защиты конституционных прав, привели к иным результатам. Примерно половина из 17 пунктов президентских антикоммунистических указов были признаны юридически несостоятельными или несовершенными. Суд счел невозможным запретить коммунистическую идеологию и ликвидировать структуры партии и признал право ее членов на объединение, но не по месту работы, как это в большинстве случаев было прежде, а по территориальному признаку. Это послужило воссозданию Компартии на обновленной организационной основе в 1992–1993 гг.
Судебный процесс над КПСС вскрыл преступления коммунистической власти, но не дал им исчерпывающей правовой оценки. Дело в том, что КПСС судили в системе законов, написанных самими коммунистическими правителями после захвата ими власти над Россией. Понятно, что в системе этих законов коммунистическая партия оказывалась виновной только в том, что не соблюдала законы, которые сама для себя писала. И, тем не менее, даже принятые судом решения были исключительно важны для осознания советского прошлого. В постановлении Конституционного суда РФ от 30 ноября 1992 г. (№ 9-П) в частности объявлялось:
«В стране в течение длительного времени господствовал режим неограниченной, опирающейся на насилие власти узкой группы коммунистических функционеров, объединенных в политбюро ЦК КПСС во главе с генеральным секретарем ЦК КПСС.
Имеющиеся в деле материалы свидетельствуют о том, что руководящие органы и высшие должностные лица КПСС действовали в подавляющем большинстве случаев втайне от рядовых членов КПСС, а нередко – и от ответственных функционеров партии. На нижестоящих уровнях управления вплоть до района реальная власть принадлежала первым секретарям соответствующих партийных комитетов. Лишь на уровне первичных организаций КПСС имела черты общественного объединения, хотя производственный принцип формирования этих организаций ставил членов КПСС в зависимость от их руководства, тесно связанного с администрацией. Материалами дела, в том числе показаниями свидетелей, подтверждается, что руководящие структуры КПСС были инициаторами, а структуры на местах – зачастую проводниками политики репрессий в отношении миллионов советских людей, в том числе в отношении депортированных народов. Так продолжалось десятилетиями».
Но эти определения суда остались малоизвестными и не повлекли за собой никаких почти политических следствий. Главный советник Ельцина по юридическим вопросам Сергей Шахрай привел на суде убедительные доказательства сущности компартии как преступного по своей сути криминального образования, однако отклика у судей это не вызвало. По признанию судьи Гадиса Гаджиева, он и его коллеги боялись углублять раскол в обществе, так как бывшие члены КПСС и их семьи составляли его значительную часть.
Единственный член суда, признавший КПСС преступной организацией, Анатолий Кононов, в своем особом мнении указал на цену политически мотивированной позиции большинства Конституционного суда: «Уклонение от разрешения ходатайства о проверке конституционности КПСС и ее составной части – КП РСФСР есть, по существу, отказ в правосудии, так как ни один другой орган никогда более не сможет дать компетентную юридическую оценку государственно-правовой стороне этого феномена, оказывавшего тотальное влияние на весь политический, экономический и социальный строй России многие десятилетия».
Дело в том, что полная оценка деятельности коммунистов была возможна только исходя из внесоветских юридических норм. Но для того, чтобы выйти за пределы советского закона, надо было дать правовую оценку самому октябрьскому перевороту 1917 г. в системе законов докоммунистических, как это и сделал Правительствующий Сенат России 22 ноября 1917 г. (см. 2.2.1). Для этого надо было совершить акт формального правопреемства с докоммунистической Россией. Тогда бы всё коммунистическое право предстало, как говорят юристы, «от начала порочным» – ab initio vitiosum. Именно путем правопреемства и отвержения того в праве коммунистического периода, что противоречит докоммунистическому правопорядку, пошли в той или иной форме все восточноевропейские страны, и с этого начали восстановление своей политической и правовой жизни.
Ельцин мог избрать тот же путь, но не избрал. Он решил следовать советским законам (признав молчаливо их изначальную правомерность), что решительно сузило рамки разбирательства и сохранило под антикоммунистическим российским режимом зыбкое и ложное основание советского права. Подобный же принцип лег в основу реабилитации жертв коммунистического режима. Если кто-то был расстрелян как шпион, а на самом деле шпионом не был, а служил, скажем, Сталину не за страх, а по партийной совести, то он подлежал реабилитации («необоснованная репрессия»). Если же он действительно боролся против коммунистической власти, как боролись генерал Кутепов или вождь Тамбовского восстания – Антонов, то реабилитации не подлежал, оставался «врагом».
Ельцин, пришедший к власти на волне народного протеста против тоталитарного коммунизма, разрушать правовую основу старой власти не решился или не захотел. И новая Россия осталась в системе коммунистической государственности, продолжательницей именно СССР, со всеми его беззакониями и преступлениями против человечности.
Меры по ограничению деятельности КПСС начались еще до августа, 20 июля 1991 г., когда Ельцин указом о департизации запретил первичные ячейки компартии в учреждениях и на производстве. Указ об окончательном запрете КПСС и КП РСФСР вышел 6 ноября 1991 г., но он не распространялся на коммунистические партии под другими названиями.
КГБ, хотя и был разделен на несколько ведомств и не раз переименован (на короткое время слит с МВД), сохранил свою преемственность от Дзержинского и Андропова. Отстраивать «с чистого листа» службу безопасности демократического государства, раскрывать все архивы, имена и жертв, и доносчиков, как было сделано в послевоенной Германии, и не пытались. По существу между силовыми ведомствами и Ельциным был заключен негласный контракт: вы нас не трогайте, а мы вам будем служить. ВЧК – ОГПУ – МГБ – КГБ не был объявлен преступной организацией, как, например, гестапо. Это тоже внесло двусмысленность в антикоммунистическую позицию Ельцина.
Придя к власти на гребне августовской народной революции, Ельцин (подобно большевикам в конце 1917 – начале 1918 г.) попытался стихию общественного возмущения как можно быстрее успокоить, чтобы исключить возможность появления нового лидера, более радикального (тем более что антикоммунистическая революция далеко не была завершена), а потому и более популярного, чем он сам. Президент РСФСР предпочитал теперь общаться не с народом, а с чиновниками, «отстраивать вертикаль власти».
В сентябре-октябре 1991 г. Ельцин уделил большое внимание радикальному обновлению исполнительной власти в регионах России, назначив в них своих наместников, призванных возглавить на местах фундаментальные преобразования. В кабинет в качестве вице-премьеров вошли Геннадий Бурбулис, Александр Шохин и Егор Гайдар – тридцатипятилетний профессиональный экономист, ответственный за переход к рынку и в 1992 г. исполнявший обязанности премьер-министра.
К концу 1991 г. в России магазины были пусты, люди стояли по 3–4 часа в очередях, чтобы хоть что-то получить по государственным ценам, а по предприятиям, а порой даже и прямо на улицах европейские организации бесплатно раздавали масло, сыр и другие продукты в порядке «гуманитарной помощи» («гум-по», как тогда её называли). Между тем на руках у населения скопился избыток денег: с 1985 по 1991 г. средняя зарплата поднялась со 190 до 580 р., а производство многих товаров сократилось. Деньги, выданные населению советской властью, были в значительной мере фиктивны, поскольку купить на них было нечего. В 1990 г. Г. А. Явлинский предлагал начать массовую продажу населению государственной собственности, чтобы сперва избавиться от «денежного навеса», а потом уже отпускать цены. Но такая продажа требовала подготовки и времени, которого в конце 1991 г., казалось, уже не было. Не было, по всей видимости, и желания создавать широкий слой независимых от государства частных собственников. После некоторых колебаний Б. Н. Ельцин принял программу не Григория Явлинского, но Егора Гайдара, считавшего необходимым сначала отпустить цены, сжечь в инфляции денежные накопления населения, а затем уже проводить приватизацию, передавая крупную собственность не кому попало, а «своим людям», от которых власть не могла ждать неожиданностей.
Между тем, положение становилось критическим. К концу ноября, за 7 месяцев до нового урожая, правительство располагало примерно двухмесячным запасом зерна. Дефицит госбюджета, составлявший на заре «перестройки» около 2 % валового внутреннего продукта (ВВП), составил в последнем квартале 1991 г. 30 %. Накопленный советским правительством иностранный долг вырос с 20 млрд долл в 1985 г. до 76 млрд. долл. в 1991 г. и требовал платежей. Между тем от почти полутора тысяч тонн золотого запаса в стране осталось 290 тонн. Мировые цены на нефть упали почти наполовину по сравнению с 1985 г., и соответственно упали доходы от советского экспорта. В конце 1991 г. Внешэкономбанк прекратил какие-либо платежи за границу, кроме процентов по займам. Это стало одним из крупнейших международных финансовых скандалов. Внутреннее производство за 1991 г. упало на 11–15 %.
Выступив 28 октября 1991 г. с большой речью по программе реформ, Ельцин получил от Съезда народных депутатов РСФСР чрезвычайные полномочия и 6–8 ноября 1991 г. образовал «кабинет реформ», а затем подписал 10 указов о переходе к рыночной экономике.
С конца 1991 – середины 1992 г. были запущены три главные экономические реформы: либерализация внутренней и внешней торговли, свободное ценообразование и, чуть позднее, массовая приватизация. Последовательность реформ, предложенных Гайдаром (приватизация по порядку не первая, а третья), как и их реализация на основе «шоковой терапии», то есть в максимально краткий срок, по сути – молниеносно, вызвали серьезные возражения даже среди экономистов-рыночников. Отвечая критикам, Гайдар указывал, что у России в конкретных условиях конца 1991 г. иного выбора не существовало. Главным среди этих условий были распад властных институтов, способных хоть как-то управлять промышленностью и сельским хозяйством, и плачевное состояние экономики, приблизившейся вплотную к полной остановке хозяйственной деятельности. Реформатор был убежден, что экономику могли спасти только силы и законы рынка в их наиболее чистом виде.
В декабре началась свободная продажа валюты населению по курсу 90 советских рублей за доллар – вместо официального курса 90 копеек за доллар (то есть средняя советская зарплата стала равняться 4–6 долларам в месяц). Вышли указы о принципах приватизации и, тут следуя примеру Европы, о введении налога на добавленную стоимость. 2 января 1992 г. Ельцин подписал указ «О свободе торговли».
Люди с экономическим образованием понимали, что отпуск цен приведет к многократному удорожанию всех товаров и услуг. При этом зарплата будет расти существенно медленней, чем цены, что ввергнет большую часть населения в нищету. Но «народу» реформаторы говорили несколько иное – «все быстро стабилизируется». Восточноевропейский вариант перехода к рынку также предполагал отпуск цен «в свободное плаванье», но эта мера компенсировалась другой – в соответствии с правопреемством, признававшим действия коммунистических режимов противозаконными, гражданам возвращалась конфискованная у их отцов и дедов собственность (или в натуральном виде, например, крестьянская земля, или в форме государственных обязательств). Обретение собственности в условиях бедности, порожденной отпуском цен, стимулировало индивидуальную хозяйственную активность и сравнительно быстрое складывание широкого слоя мелких и средних собственников-хозяев, которые и должны были вытянуть народное хозяйство из упадка, а заодно и создать прочную базу гражданского общества. Человек, обладающий собственностью, обычно более ответственен в принятии политических решений – ведь от его решений зависит сохранность его богатства.
Известно, что советники Ельцина, в частности, Егор Гайдар, обсуждали возможность проведения реформ в России по восточноевропейской схеме ещё в июле 1991 г., и отвергли её: «слишком долго и сложно, а нам надо было сделать победу рынка необратимой в кратчайшие сроки, чтобы исключить коммунистический реванш», – как сказал Егор Гайдар еще в середине 1990-х гг. одному из авторов этой книги. Команда Ельцина предпочла свой путь к капитализму.
Цены в России отпустили, а о возвращении собственности никто и не заикнулся из руководителей «демократического государства». Нищета, без перспектив обретения собственности естественными и законными путями, направила силу большей части общества с политической активности на простое выживание, а меньшинства – на добывание этой ставшей «ничейной» собственности всеми правдами, а чаще – неправдами. Общество, где одни выживают, а другие безоглядно наживаются, не может быть политически бурливым. Подобно большевицкому голоду 1921–1922 гг., экономическая реформа уняла политические страсти, переключила интерес толпы с политики на «хлеб насущный» и позволила Президенту действовать без постоянной оглядки на общество.
Предприятия получили право самостоятельно устанавливать цены на свою продукцию, решать вопросы закупок и сбыта. Временно под контролем остались цены на некоторые сельхозпродукты, на топливо и жилищные услуги. Это означало конец политики безрыночного обмена, начатой ленинским декретом 21 ноября 1918 г. и усиленной при Сталине. В результате полки магазинов в течение двух недель наполнились товарами, исчезли очереди. Но поскольку товаров было немного, а денег много, цены подскочили: в три раза за один только январь. Это быстро исчерпало покупательную способность населения. Вместо очередей появилась их противоположность: у магазинов и остановок общественного транспорта выстроились шеренги граждан (преимущественно гражданок), стремящихся продать с рук, у кого что было: от овощей до нижнего белья. Быстро исчерпав свои сбережения, многие люди чувствовали себя ограбленными. Впрочем, «трудовые сбережения» были давно проедены коммунистическим режимом, суммы, написанные в сберкнижках, – не обеспечены ценностями. Но людям это не объяснялось советской властью.
Упразднив свою монополию на внешнюю торговлю, правительство широко открыло двери ввозу заграничных товаров: продуктов, одежды, инструмента, бытовой техники и электроники, автомобилей. Со второй половины 1992 г. появилось множество «челноков»: мужчин и женщин, ездящих в Турцию, Грецию, Китай, чтобы везти оттуда огромные клетчатые сумки, полные ширпотреба. А в порядке оптовой торговли через Белоруссию, Прибалтику и Украину ползли с Запада колонны грузовиков.
Наплыв импорта в 1992 г. впервые за 75 лет снял вопрос дефицита товаров в стране. Но он на 5–6 лет отсрочил развитие отечественного производства, которое тогда не в силах было состязаться с импортными товарами. И он же способствовал накоплению богатства в руках небольшого числа оптовых торговцев. Опасаясь голода, правительство выделило крупные суммы на ввоз продуктов. Импортеры платили всего один процент действовавшего обменного курса, покупая у государства валюту на ввоз продовольствия, а правительство финансировало эту субсидию за счет западных товарных кредитов. Ввезенные продукты продавались населению по рыночным ценам, так что субсидия шла по большей части в карман торговцам. В 1993 г. новый министр финансов Борис Федоров отменил импортные субсидии. Но они стали только одним из источников непомерного обогащения немногих.
Другим источником стали льготные промышленные кредиты. Старые советские предприятия повсеместно терпели убытки, и, чтобы они не закрылись, им выделяли кредиты. Деньги оседали в новообразованных банках, которые их быстро «прокручивали». Только годовой уровень инфляции в 1992 г. составил 2500 %, потому деньги можно было давать в рост по значительно более высокой ставке, а государству за них надо было платить всего 10–25 % в год. Банки процветали, высокая инфляция отвлекала средства из реального хозяйства на всякого рода финансовые махинации.
Третьим источником непомерного обогащения в начале 1990-х гг. стал экспорт энергоносителей и металлов. Опять же в интересах якобы заботы о потребителе, введение свободных цен в январе 1992 г. не коснулось этой отрасли. Цены на энергию и сырые материалы на внутреннем рынке России удерживались на уровне, в десятки раз более низком, чем мировые цены. Тот, кто обладал нужными связями или при помощи взятки получал экспортную лицензию, мог продавать их за рубежом по мировым ценам, получая огромные барыши. Только после 1995 г. внутренние цены на нефть стали приближаться к мировым.
При подлинно свободном рынке ни одного из этих трех источников обогащения не существовало бы, но вся система экономической реформы была сконструирована так, чтобы позволить немногим «своим», имеющим доступ к власти, быстро сосредоточить в своих руках огромные деньги как раз на изъятиях из рыночной экономики. А эти изъятия (которые в народе получили простое название – «доступ к трубе») находились под контролем администрации Президента и его представителей на местах.
Владельцы новых богатств не видели возможности надежно вложить эти деньги у себя дома – широкого поля собственности – и, соответственно, мест вложения капитала без возвращения отобранных большевиками имуществ в России создать не удалось. Новые богатые предпочли держать деньги за границей (в виде недвижимости, акций или банковских вкладов). С 1992 по 1999 г. правительство Ельцина с трудом получило от МВФ и Всемирного банка кредитов на 27,4 млрд долл., в то время как утечка частного капитала составляла порядка 15–20 млрд долл. ежегодно.
Но торговля и банковское дело процветали, а в уличном пейзаже коммерческая реклама заменила коммунистические лозунги. Магазины быстро меняли свой облик: ставились охлажденные витрины для колбас и сыров, стеклянные шкафы для замороженных продуктов; исчезали отдельные кассы (продавцы принимали деньги), да и сами продавцы становились более приветливыми и услужливыми. Через несколько лет магазины не только крупных, но и районных городов уже ничем не отличались от западноевропейских.
Тем временем значительная часть населения беднела. Старым советским предприятиям нечего было делать на новом рынке – никто, например, не желал покупать советские телевизоры. А оборонный заказ правительство сократило на 68 %. Переход на гражданское производство (конверсия) шёл вяло, и гигантский военно-промышленный комплекс сидел без денег. Крайне обеднело и само государство: старая система, основанная на налоге с оборота предприятий, уходила в прошлое, а новая не была налажена. Доверия к государству не было, люди налоги платить не хотели, большинство государственных доходов поступало от небольшого числа крупных, доходных предприятий. Государственные служащие, не имевшие возможности брать взятки, не говоря уже о пенсионерах, очутились в крайне трудном положении. По оценкам, более половины населения оказалось за чертой бедности, которую тогда определяли как доход на человека ниже 50 долл. в месяц.
Экономическая либерализация и стремительный переход к «дикому» неуправляемому капитализму привели к распаду старой экономики и складыванию на ее руинах новой. Десятки миллионов людей были вынуждены искать новую работу, овладевать новыми навыками и профессиями. В то же время ряд важнейших социальных групп общества, среди них сфера военно-технических исследований, а также образования, гуманитарные и фундаментальные науки оказались под угрозой тотальной деградации – в связи с отменой громадных государственных дотаций. Та самая «интеллигенция», которая составляла самый активный и организованный отряд, поддержавший реформы Горбачева, а затем и радикальный курс десоветизации, взятый Ельциным, оказалась перед перспективой исчезновения. Сотни тысяч ученых начали уезжать на Запад или подыскивать возможность для трудоустройства в западных странах. Писатель Даниил Гранин писал в газете «Известия» 19 декабря 1991 г.: «Я не вижу права их удерживать. Хотя в современных условиях интеллект обеспечивает прогресс, наша разрушенная экономика вряд ли сумеет его востребовать… Найдем ли мы сейчас пути сохранения интеллекта? Утраты трудно будет восстановить. Мы это уже проходили… Боюсь, что интеллигенцию в том понимании, которое дали наша история и литература, мы можем растерять». В той же газете 10 марта 1992 г. академик Борис Раушенбах писал: «Государство практически перестало финансировать науку и культуру… Ученым нужны не только зарплата, но и лаборатории, опытные установки, приборы, реактивы. Фундаментальная наука страдает больше всех. Сотрудники бегут на Запад за возможностью реализовать себя». Он продолжал: «Если российское правительство бросило науку и культуру на произвол судьбы, значит надо спасать их всем миром, пока не поздно. В первую очередь здесь многое могут сделать коммерческие структуры. Наш фонд «Культурная инициатива» (учредители: отечественные фонды мира и культуры совместно с американским фондом Сороса) пока сражается в одиночку… На 1992 г. ни РАН, ни университеты не получили ни цента на иностранные научные журналы. Это – катастрофа! Обратились к Соросу. Он выделил 100 тысяч долларов. Отобрали для подписки 162 журнала – по одному экземпляру».
Когда-нибудь отечественные историки смогут взвешенно, со статистикой на руках, оценить деятельность фондов Сороса, Карнеги, Макартуров, Аденауэра и других западных благотворительных организаций (а также многочисленных религиозно-благотворительных обществ) в России и других республиках бывшего СССР в 1992–1995 гг. Очевидно, что каждый из этих фондов имел свою программу и свои идеологические установки, и рассматривал обнищавшую, разваленную Россию как полигон для их отработки. Фонд Сороса, в частности, пытался за счет своих грантов и программ создать на обломках советских средних слоев некое подобие «открытого общества», сконструированного в трудах западных теоретиков – Толкотта Парсонса и др. Параллельно, сам Сорос попытался участвовать в приватизации российской экономики, конкурируя с российскими олигархами. По прошествии многих лет программы западных благотворителей выглядят, по меньшей мере, утопическими. В то же время можно предположить, что без грантов и других видов помощи (компьютеры, литература, оплата поездок на конференции в России и за рубеж) удар «шоковой терапии» по российской науке и культуре был бы гораздо сильнее и «утечка мозгов» на Запад превратилась бы в повальное бегство ради простого выживания (о научной работе уже и не говорим) себя и своих детей. Один Сорос потратил в России около 100 миллионов долларов. Десятки тысяч ученых получили разовые гранты в несколько сотен долларов, которые в тот момент спасли их от голода. Программы фонда Сороса помогли выжить Новосибирскому Академгородку, центральным библиотекам и музеям, позволили тысячам российских физиков (в том числе ядерщиков) не уйти из науки (в том числе и на службу криминализированному бизнесу).
Призрак массовой безработицы витал над страной, но он не воплотился в жизнь. Реальная безработица не поднялась существенно выше 10 %. Стихийно родилось решение совершенно небывалое в мировой практике: рабочим переставали платить зарплату, а они продолжали числиться на работе и даже приходить на рабочие места. Сказывалась «закалка социализмом» в течение трех поколений. Люди выживали благодаря садово-огородным и дачным участкам, где можно было растить собственную картошку, а также благодаря родственникам на селе и случайным приработкам в городе. Но кризис неплатежей не ограничился работниками, он охватил и предприятия и надолго сделался серьезной хозяйственной помехой. Нехватку денег возмещал обмен натурой: «бартер».
Современный рынок требует опоры на целый ряд институций: на банки и законодательство, регулирующее их работу, на биржи, где складываются цены; на страховые компании, которые защищают от рисков, юридические конторы, которые подготовляют решение спорных вопросов через суд; действующую судебную систему, способную гарантировать права собственности и взыскивать долги; развитую систему законодательства, в частности, по процедуре банкротства и по защите прав потребителей. Ничего этого в России не было с Гражданской войны, всё постепенно и хаотично создавалось. Так, в первые же дни 1992 г. возникло много товарно-сырьевых бирж, где устанавливались рыночные цены. Позже их сменила нормальная оптовая торговля, а биржи сосредоточились на ценных бумагах.
Неспособность судов обеспечить исполнение договоров вела к самосуду и убийству неплательщиков, а неспособность милиции защитить предпринимателей – к созданию мафиозных группировок, которые брались обеспечить своим клиентам «крышу». Эти группировки часто сами занимались вымогательством – принято считать, что «крыша» стоила предприятию около 1/10 его доходов. Расплодилось и множество вполне законных частных охранных фирм, в них заняты были десятки тысяч человек, ушедшие из армии, МВД и КГБ, где тоже платили теперь гроши.
Коммерческие дела тесно переплелись с криминальными. Новый класс предпринимателей был политически и социально крайне пестрым: там можно было найти всех: от «демократов» до коммунистов, и от чекистов до уголовников. Поскольку в советское время предпринимательство было уголовно наказуемо, многие «цеховики» тех лет познакомились в заключении с воровским миром и с ним сблизились. Постепенно всё же отстраивалась рыночная инфраструктура: биржи, валютный рынок, банковская система, регулирование которой совершенствовалось. Широко известным провалом в этой области стало возникновение в 1992–1993 гг. финансовых «пирамид» – операций по вкладам, обещавшим неимоверно высокую прибыль, которая выплачивалась из денег, взятых взаймы. Острая инфляция делала это возможным. Когда инфляция пошла на убыль, пирамиды («Властилина», «МММ» – «у МММ нет проблем» и другие) рухнули. Множество «обманутых вкладчиков» во второй раз (после потери советских сбережений) разочаровались в политике реформ. Государство не потрудилось предупредить вкладчиков, что такое пирамиды и почему в них деньги вкладывать не надо. Это упущение было не единственным: правительство вообще не очень стремилось объяснять обществу свои действия.
Главнейшая опора рыночного хозяйства – это государственный механизм бюджетной и денежной политики. Его тоже надо было создавать заново, в труднейших политических условиях, когда все требования обнищавшего народа потворствуют, а не противодействуют инфляции.
В принципе, бюджетная политика (то, как государство расходует деньги) должна быть строго отделена от кредитно-денежной (того, как государство деньги создает), иначе инфляция обеспечена. Только в СССР этот принцип не действовал, так как деньги самостоятельной силы не имели; и выпуск и трату денег определял план. Эту систему унаследовала послесоветская Россия, с двумя важными изменениями: никакой план более не ограничивал Центральный банк в выпуске или расходовании денег, а сам банк был подчинен Верховному Совету, который вскоре стал в оппозицию правительству. В Верховном Совете возобладали интересы «красных директоров», которые «выбивали» своим предприятиям дешевые кредиты, тем самым раздувая инфляцию. Деньги в бюджет выделялись Центральным банком напрямую, и лишь позже стали выдаваться взаймы.
Помимо субсидий промышленности важным источником инфляции стали соседи России – бывшие советские республики. Хотя печатать наличные советские рубли мог только Центробанк России, 14 других центральных банков могли выдавать безналичные рублевые кредиты, что бесконтрольно ускоряло инфляцию. Значительная доля валового внутреннего продукта России в 1992 г. утекла в бывшие союзные республики – за исключением прибалтийских, которые поспешили ввести свои валюты. Единое рублевое пространство было полезно для сохранения торговых связей, но оно (как и планировавшаяся тогда единая европейская валюта) требовало единого центрального банка, на что бывшие союзные республики не соглашались.
Только в конце июля 1993 г. советские рубли были объявлены недействительными и заменены российскими. Это помогло укрепить рубль, но больно ударило по предприятиям, у которых поставщики или потребители находились в других странах бывшего СССР. Наспех созданные там новые валюты подверглись взрыву беспорядочной инфляции. Взаиморасчеты с этими странами стали налаживаться не скоро. Разрыв старых хозяйственных связей ускорил общий спад производства.
Все три радикальные реформы – либерализация внутренней и внешней торговли, свободное ценообразование, массовая приватизация – в своей основе были воплощены в жизнь в течение одного «гайдаровского» года, а в последующий период, вплоть до ухода Ельцина в отставку в 1999 г., развивались с некоторыми корректировками (редко – важными), не менявшими сути дела.
Среди позитивных следствий главным стало создание полнокровного рынка и реанимация российской экономической жизни. Российская экономика, находившаяся в 1991 г. в состоянии коллапса, преодолела товарный дефицит в течение одного года. В последующие годы наполнение товарами стремительно расширявшейся сети магазинов привело к товарному изобилию, российская розничная торговля по ассортименту товаров практически перестала отличаться от западной, и уже не покупатели «охотились» за продуктами питания, одеждой, мебелью, электротоварами, а торговые фирмы боролись за покупателей, привлекая их к себе разнообразными средствами.
Вторым позитивным следствием явилось преодоление экономической автаркии, все более активное вхождение в мировое экономическое сообщество. Введение внутренней конвертируемости рубля сделало российский рынок привлекательным для мировой экономики, зарубежные товары потекли в Россию. Российские товаропроизводители, со своей стороны, резко повысили активность на мировом рынке. Правда, ими стали почти исключительно производители и поставщики нефти, газа, металлов, леса, которые только и были конкурентоспособны на мировом рынке. Но их успехи стали важным фактором утверждения рыночных отношений в российской экономике. Есть масса примеров в странах третьего мира, когда успехи сырьевых монополий не стимулируют рост экономики в целом. Россия испытала нечто подобное до дефолта 1998 г.
К позитивным изменениям можно отнести и возникновение слоя деловых людей, складывание нового среднего класса, включающего представителей разнообразных профессий с предпринимательским сознанием. Среди структурных общественных изменений очень заметным явилось резкое расширение сферы услуг, в которой теперь было занято не менее трети трудоспособного населения.
Среди отрицательных следствий радикальных реформ одним из главных было резкое падение промышленного производства, деиндустриализация и вхождение России в мировую экономику в качестве ее топливно-сырьевого придатка. Спад производства также произошел в большинстве отраслей легкой и пищевой промышленности и в сельском хозяйстве. С 1991 по 1999 г. сокращение валового внутреннего продукта (ВВП) составило 40 %, а спад промышленного производства – около 55 %. Но вместе с тем, как ни парадоксально, при таком экономическом спаде в послесоветской России на смену тотальному товарному дефициту коммунистического времени пришло полное товарное насыщение, в чем-то и перенасыщение, а безработица не приобрела катастрофических размеров (ее максимальная цифра составляла в ельцинский период 12,4 %, т. е. в четыре раза меньше спада производства).
Двумя важными объяснениями полнокровного товарного насыщения является, с одной стороны, свободный ввоз в послесоветскую Россию иностранных товаров и продовольствия, а с другой стороны, низкая покупательная способность социальных слоев, составлявших большинство населения. Реформы «съели» старый советский средний класс. Его представители большей частью погрузились в нищету.
Еще одно очень важное объяснение заключается в том, что советская экономика, в отличие и от досоветской, и послесоветской, носила ярко выраженный антипотребительский характер. Так, если Россия в 1913 г. по индикатору подушевого потребления отставала от стран Запада примерно в 3,5 раза, то для СССР в 1990 г. это отставание составляло уже 6 раз. Львиную долю в советском ВВП составляло военное производство. Еще бо́льшую часть составлял так называемый омертвленный капитал (незавершенное строительство, неиспользуемое оборудование и т. д.). И именно эти составляющие и сократились в первую очередь в послесоветской рыночной экономике, сориентированной на максимально быструю реализацию товарной продукции и извлечение прибыли. А высвобождаемое в результате упадка нерентабельных отраслей трудовое население в значительной мере переместилось в сферы, созданные рыночной экономикой, – торговли и услуг.
К негативным сторонам радикальных экономических реформ относится возникновение резких социальных контрастов, разделение общества на богатое и сверхбогатое меньшинство и малоимущее и бедное большинство, складывание капитализма номенклатурно-олигархического типа. Важным механизмом подобной трансформации российского общества явилась массовая приватизация 1992 г.
В. А. Мау. Экономическая реформа: сквозь призму конституции и политики. М.: Ad Marginem, 1999.
П. А. Авен, А. Р. Кох. Революция Гайдара: История реформ 90-х из первых рук. М.: Альпина Паблишер, 2013.
6.1.2. Приватизация «общенародной» собственности
Впервые со времен НЭПа частные предприятия появились в СССР в 1988 г. Были разрешены так называемые кооперативы, арендующие у государственных предприятий производственные площади и оборудование. В это же время стали возникать частные банки, управлявшие средствами кооперативов, а также мелкие предприятия типа закусочных. В пределах РСФСР 25 декабря 1990 г. был принят Закон о предприятиях, допускавший разные формы предпринимательской деятельности, в том числе акционерные общества. Ликвидация учреждений правительства Союза ССР в 1991 г. вызвала волну стихийной приватизации: директора переоформляли различные учреждения как частные объединения и концерны.
ДОКУМЕНТ
В программной речи 28 октября 1991 г. Б. Н. Ельцин отметил:
«Мы недопустимо долго обсуждали, необходима ли частная собственность. Тем временем партийно-государственная элита активно занималась личной приватизацией. Их размах, предприимчивость и лицемерие поразительны. Приватизация в России идет уже длительное время, но неупорядоченно, спонтанно, часто на криминальной основе. Сегодня необходимо перехватить инициативу, и мы намерены это сделать».
Спорным в деле приватизации был, в частности, вопрос: продавать ли предприятия в частные руки или раздавать их паи даром? Аргументами против продажи за деньги служило то, что в Венгрии и Польше она шла очень вяло, как и то, что в России люди с деньгами, будь то старая номенклатура или «новые русские», – популярностью не пользовались. Противников приватизации было предостаточно, и ее сторонникам надо было искать поддержку среди тех, кто был материально заинтересован в ее исходе: среди работников и директоров предприятий.
Верховный Совет 3 июля 1992 г. принял предложенные министром экономики Е. Ф. Сабуровым компромиссные законы о приватизации и о бесплатных приватизационных чеках («ваучерах»), следовавшие чешскому опыту. Законы давали значительные поблажки как работникам, так и директорам предприятий. Причем среди подлежавших передаче в частные руки предприятий были не только построенные при советской власти, но и какая-то доля тех, что Ленин в 1918 г. отобрал у законных владельцев. Вопрос о правах этих владельцев даже не возникал. Не возникали также ни вопрос о компенсации бесплатного труда заключенных, вложенного в ряд прибыльных предприятий, ни о компенсации имущества раскулаченных крестьян.
Стояла задача: провести приватизацию как можно быстрее, чтобы предотвратить «возврат к социализму». Спешка объяснялась и тем, что сложившаяся после 1988 г. «смешанная экономика» – где прибыль течет в частные карманы, а убытки должно нести государство – долго существовать не могла. Масштаб задачи был небывалым. Ее выполнение было поручено Госкомимуществу, которое на правах министра возглавил Анатолий Чубайс. Подчиненные ему комитеты по управлению имуществом были образованы во всех 87 регионах России и в крупных городах. Ход приватизации можно разделить на пять частично перекрывающихся этапов.
1. Приватизация жилища началась в заметных масштабах в октябре 1991 г. и заключалась в том, что жильцы квартиры могли практически бесплатно зарегистрировать ее на себя как частную собственность, со всеми вытекающими правами: продажи, сдачи в аренду, залога, дарения и завещания. Приватизация квартир вызвала радужные надежды на то, что Россия сможет стать первой страной, где почти 100 % семей будет владеть собственным жилищем (в СССР им владело около 14 %, в США – 68 %). На самом деле люди привыкали к владению квартирой медленно. После приватизации 2,6 млн квартир в 1992 г. и 5,8 млн в 1993 г. интерес упал, и всего за 15 лет, к концу 2005 г., было приватизировано 23,7 млн квартир, или 63 % от общего числа подлежавших приватизации. С возникновением рынка недвижимости быстро возникла и новая отрасль – торговля недвижимостью.
2. Малая приватизация состояла в передаче частным лицам мелких предприятий – магазинов, ресторанов и мастерских. Они продавались с торгов, а чаще сдавались в аренду работникам с правом позднейшего выкупа. Работникам при этом давалось предпочтение перед посторонними лицами. Доход от продажи шел местным властям. К сентябрю 1994 г. было приватизировано 106 тысяч мелких предприятий, более 83 % от общего числа. Малая приватизация прошла быстро и положила основу успешному развитию розничной торговли. Правда, приватизированы были только сами фирмы; приватизация помещений, где они находились, шла отдельно.
3. Так называемая массовая приватизация касалась 25 тысяч средних и крупных предприятий в 10 отраслях, определенных законом. Предприятие сперва оформляло себя как акционерное общество. Затем собрание трудового коллектива решало, какому из трех вариантов приватизации следовать. По первому варианту 25 % акций отдавались работникам предприятия бесплатно, по второму они могли выкупить 51 % акций на льготных условиях, а третий предусматривал выкуп акций директорами. Огромное большинство предпочло второй вариант. Акции, поступавшие в продажу, продавались не за деньги, а за ваучеры. Каждый российский гражданин получил по ваучеру. Чтобы выяснить цену акций предприятия в ваучерах, проводились ваучерные аукционы. Доступ на них был широко открыт, и видную роль там играли ваучерные фонды, скупавшие ваучеры у населения за рубли. Это давало возможность концентрировать пакеты акций, чтобы влиять на дирекцию предприятия. Когда не менее 29 % акций предприятия было продано на аукционе за ваучеры, оно считалось приватизированным. Всего было 16 462 таких предприятия.
Население к ваучерам отнеслось по-разному: 13 % отдали их даром, 26 % продали за деньги, но 30 % вложили их в ваучерные фонды, а 14 % – в акции предприятий. Остальные 17 %, видимо, оставили их себе «на память». На Западе владельцы акций составляют меньшую часть населения. По данным на 1990 г., их больше всего в Швеции – 28 %, затем в Норвегии и США – 23 %. Тем не менее, ваучерная приватизация вызвала было мечты если не о «народном капитализме», то хотя бы о «новом среднем классе». В них пришлось разочароваться, так как по принятым Верховным Советом правилам приватизации держатели ваучеров получили лишь небольшую долю приватизируемого имушества, а рыночная цена ваучера оказалась невелика. Один из руководителей процесса приватизации М. В. Бойко отметил, что ваучерные аукционы оценили всю промышленность России примерно в 5 млрд долл., что равно стоимости одного крупного американского предприятия. Главной причиной такой низкой оценки он счел неуверенность акционеров в том, какая доля прибыли им достанется после того, как ее между собой поделят директора предприятий, работники и государство.
И действительно, народного капитализма не было создано. Подавляющее большинство россиян, не зная, как самим распорядиться ваучерами, передали их в чековые инвестиционные фонды (ЧИФы), которые обязывались вкладывать их с выгодой в приватизируемые предприятия. Однако большинство из 2000 ЧИФов, аккумулировавших львиную долю ваучеров, в течение одного-двух лет бесследно исчезли, немало обогатив их руководство (по запоздалой оценке Чубайса, «неквалифицированное, а то и просто полууголовное»). Большая часть рядовых акционеров на предприятиях также достаточно быстро распростилась с государственными «дарениями»: акции в результате манипуляций, махинаций и нажима перекочевали в руки руководства и его окружения. Большинство россиян (около 60 %) остались в итоге и без ваучеров, и без акций, а большинство из тех, кто сохранил акции, как засвидетельствовали социологические опросы, являлись работниками нерентабельных предприятий и не получали дивидендов.
4. Денежная приватизация и залоговые аукционы. Массовая приватизация имела тот недостаток, что после акционирования состав руководства и работников предприятий оставался прежним, советским. А предприятиям требовался прежде всего хозяин, который по-новому организует работу. Им мог стать человек, который в предприятие вложит собственные деньги. Правительству деньги были нужны; в 1994 г. оно от дальнейших выпусков ваучеров отказалось и перешло к денежной приватизации на основе инвестиционных конкурсов. Планы капитальных вложений по ним представляло старое советское начальство, которое очень удивилось, когда от него потребовали коммерческого обоснования этих планов. Только 2 % предложений были признаны коммерчески выгодными. В 1995 г. денежная приватизация приняла необычную форму залоговых аукционов (см. 6.1.5).
Итоги приватизации отражает доля занятых в негосударственных предприятиях по годам:
Важный рубеж был перейден в марте 1994 г., когда Анатолий Чубайс сказал: «Я счастлив объявить официально, что обещанный развал не произошел и больше не может произойти. Более половины нашего валового национального продукта производится вне государственного сектора».
В банкротстве многие экономисты видели не только очень желательное средство передачи собственности более эффективным владельцам вообще, но, в частности, и средство приватизации. В России оно было крайне непопулярно, и число банкротств стало значительным только после законодательства 1998 г. С другой стороны, в результате введения частной собственности на предприятия, в России стихийно и очень энергично развился рынок ценных бумаг.
Приватизация, как она была провозглашена официально, могла состояться при наличии целого ряда условий – рациональной, обладающей прочными морально-нравственными устоями бюрократии; сильного правового государства, уравновешивающего и обслуживающего по закону граждан; развитого гражданского общества, контролирующего деятельность государства и бюрократии; наличия у граждан примерно равных «стартовых» возможностей и предпринимательских способностей. Поскольку ни одного из этих условий в российском обществе не существовало, на практике не осуществилось ни демократической приватизации, ни демократического капитализма.
Владельцами госсобственности стали государственные чиновники, в первую очередь высшего звена, «красные директора», отечественные и зарубежные финансовые корпорации и просто ловкие финансовые спекулянты, криминально-теневые структуры. Они сумели не только «вытянуть» ваучеры и акции у рядовых граждан, но и обеспечить доступ к самым прибыльным отраслям. Среди тех, кто в наибольшей степени выиграл от российской приватизации, были и политики, вошедшие во власть на волне революции 1991 г.
Сразу после августа 1991 г. стали множиться факты, свидетельствовавшие, что люди, которые активно боролись со старым режимом под лозунгами уничтожения всех и всяческих привилегий, критиковавшие разрыв между словом и делом у советско-коммунистической номенклатуры, укрепившись у власти, стали с поразительным цинизмом распоряжаться государственной собственностью, приватизируя ее для себя, своих родственников, в своих интересах. Еще бо́льшую часть новой бизнес-элиты, около 60 %, составила бывшая советская номенклатура, занявшая выгодные стратегические позиции в экономике еще во времена Горбачева. Егор Гайдар, осмысливая после отставки характер приватизации, должен был признать, что ее главным компонентом явился «обмен номенклатурной власти на собственность». Но реформатор считал, что в российских условиях это был «единственный путь мирного реформирования общества, мирной эволюции государства».
Однако совершенно очевидно, что на волне народного массового возмущения коммунистическим режимом, приведшей Ельцина и его команду к власти, никакого силового сопротивления, никакой гражданской войны номенклатура развязать не могла бы. Речь в приватизации шла совсем не о войне и мире, а о том, кому владеть богатствами России, ее производительными силами. Этот вопрос новая власть, отстранив народ от влияния на политику, разрешила в свою пользу.
Анализ процессов приватизации государственной собственности в Российской Федерации за 1993–2003 годы. М.: Олита, 2004.
А. Ослунд. Россия: рождение рыночной экономики. М.: Республика, 1996.
П. Реддавей, Д. Глинский. Трагедия российских реформ. Рыночный большевизм против демократии. Вашингтон, 2001.
6.1.3. Восстановление системы правосудия
В июне 1990 г., сразу же после выборов народных депутатов РСФСР, по инициативе депутата Б. А. Золотухина в составе Комитета Верховного Совета по законодательству был создан подкомитет по судебной реформе, к работе которого были привлечены видные юристы, исповедовавшие реформаторские взгляды: С. Е. Вицин, А. М. Ларин, И. Б. Михайловская, Т. Г. Морщакова, И. Л. Петрухин, Ю. И. Стецовский и др. Именно там и родился первый официальный программный документ в сфере государственного строительства – Концепция судебной реформы. 21 октября 1991 г. Президент Ельцин внес ее на рассмотрение Верховного Совета РСФСР, а уже 24 октября 1991 г. Концепция была одобрена.
На фоне того, что советская судебная система была не более чем звеном в общей репрессивной системе тоталитарного СССР, меры, предусмотренные Концепцией, представляли собою самую настоящую «революцию права». По своему радикализму Концепция 1991 г. не уступала Высочайше утвержденному 20 ноября 1864 г. Учреждению судебных установлений – основному акту судебной реформы Императора Александра II. Реформы, создавшей принципиально новую модель организации и деятельности судебных органов. Концепция обращалась как раз к этой модели, т. е. была во многом фактически направлена на воссоздание российской системы правосудия, существовавшей до 1917 г. Но Концепция охватывала гораздо более широкий, нежели собственно организация судебной власти, круг проблем – от организации и принципов деятельности адвокатуры до реформирования прокуратуры и полицейских органов. Можно выделить шесть крупных задач, поставленных в этом документе.
1. Создание системы всеохватного судебного контроля. Собственно, именно это в наибольшей степени характеризует правовое государство в его современном понимании. Ведь органы «политических» ветвей власти в идеале призваны служить обществу, и потому их ориентирами являются эффективность, целесообразность и т. п. Только суды (опять же в идеале) служат праву. Обществу они служат лишь опосредованно, ибо в результате уберегают государственные институты от разложения, а общество от деградации.
Сама постановка такой задачи была для советской доктрины и практики, пожалуй, самым ощутимым ударом. В концепции «полновластия Советов» судебная деятельность служила лишь одной из второстепенных функций «органов народной власти», а суды, соответственно, мыслились как производные от Советов. Естественно, даже теоретически не могло идти речи о каких-то спорах человека с государством, ибо государство считалось равнозначным «народу».
В Конституции СССР 1977 г. появилась запись о праве граждан обжаловать в суде «действия должностных лиц, совершенные с нарушением закона, с превышением полномочий, ущемляющие права граждан» (ст. 58). Однако долгое время оно оставалось декларацией, поскольку могло быть реализовано только «в установленном законом порядке», а такой закон (Закон СССР «О порядке обжалования в суд неправомерных действий органов государственного управления и должностных лиц, ущемляющих права граждан») появился лишь в 1989 г. А главное, и сама конституционная формулировка, и конкретизирующий закон существенно сужали возможности граждан спорить с государством. Ведь разрешалось обжаловать только действия, но не бездействие и не решения органов и должностных лиц. Тем более не допускалось обжалование нормативных правовых актов. Кроме того, закон установил порядок, по которому обязательным условием для судебного обжалования была как раз «жалоба по начальству», т. е. сначала требовалось обратиться к вышестоящему административному органу.
2. Доступность правосудия и юридической помощи. Эта задача предполагала, с одной стороны, максимальное приближение суда к населению (в т. ч. путем введения института мировых судей, установления удобного для людей режима работы судов); с другой – значительное расширение адвокатского корпуса; придание адвокатуре статуса независимой самоуправляющейся корпорации; оказание бесплатной правовой помощи малоимущим; участие защитника в уголовном судопроизводстве с момента объявления подозреваемому постановления об аресте или протокола задержания.
3. Независимость судей как залог их объективности. Этой, едва ли не главной, задаче должны были служить такие принципиальные нововведения, как пожизненное назначение судей на должность и их несменяемость; высокая оплата судейского труда и высокий уровень социальных гарантий судей; лишение председателей судов административных полномочий в отношении судей; образование судебных округов и судебных участков, территориальные границы которых не совпадали бы с границами регионов и крупных административно-территориальных единиц.
4. Гарантии состязательности судебного процесса и равноправия сторон. Такая задача означала уход от инквизиционной модели судебной деятельности. Для ее решения предлагались: твердые процессуальные гарантии обвиняемых и подсудимых, ответственность должностных лиц за их нарушение; ликвидация любых проявлений обвинительной функции суда; укоренение роли прокурора в процессе лишь как одной из сторон, а не как «государева ока», надзирающего за судьями и т. п.
5. Вытеснение монополии государства из судебного процесса. Авторы Концепции так характеризовали эту задачу: «Суд был и остается чисто государственным органом правосудия, чья сущность слегка закамуфлирована безмолвствующими народными заседателями. В государственных «судебных местах» не обеспечена общественная функция правосудия – оно оказалось в безраздельной власти государства. Народному правосознанию нет места в судебных залах».
Как главный способ решения этой проблемы предлагалось введение суда присяжных. Их смысл так объясняется в документе: «Особенностью суда присяжных является раздельное сосуществование в нем «судей права» (юристы – профессионалы) и «судей факта» (жюри присяжных заседателей). Последние решают вопрос о виновности. Первые ведут процесс, решают так называемые правовые вопросы (например, прекращение дела за истечением срока давности, определение допустимости доказательств), формулируют вопросы для жюри, напутствуют присяжных, а затем, в соответствии с их вердиктом, составляют приговор, то есть подбирают надлежащую статью уголовно-материального права и назначают наказание. Присяжные не несут ответственности за свой вердикт, не объясняют его и наделены правом безмотивного оправдания».
6. Изменение образа полицейской деятельности. Эта задача означала переориентацию правоохранительных органов на защиту граждан и в целом правового порядка от незаконных посягательств. Однако в этой сфере авторы лишь наметили общие направления реформирования. Полноценной реформы полицейской системы, спецслужб и прокурорского надзора так и не произошло.
Поначалу темпы судебной реформы обнадеживали. Так, уже в июне 1992 г. был принят Закон «О статусе судей в Российской Федерации», закрепивший ряд принципиальных нововведений, направленных на обеспечение судейской независимости. В том же году в действовавшие законы РСФСР – «О судоустройстве» 1981 г. и Уголовно-процессуальный кодекс 1960 г. были внесены положения об организации суда присяжных. Но наиболее существенный и системный шаг был сделан с принятием Конституции России 1993 г.
Во-первых, среди конституционных прав и свобод человека и гражданина выделяется комплекс так называемых прав-гарантий: на судебное обжалование любых решений, действий или бездействия органов публичной власти и должностных лиц; на рассмотрение уголовных дел судом присяжных; на получение квалифицированной юридической помощи, в т. ч. бесплатной; на помощь адвоката с момента задержания, заключения под стражу или предъявления обвинения и т. д. Кроме того, закрепляются многочисленные гарантии обвиняемых в совершении преступлений, например: презумпция невиновности; недопустимость использования доказательств, полученных незаконным путем; право не свидетельствовать против себя, своего супруга и близких родственников; запрет обратной силы закона, устанавливающего или отягчающего ответственность; право на возмещение государством вреда, причиненного незаконными действиями или бездействием органов власти и их должностных лиц и т. п.
Во-вторых, в главе, посвященной судебной власти, закреплены основные современные принципы организации суда: судейская независимость, состязательность судебного процесса при равенстве сторон, несменяемость судей, открытость судебного разбирательства и т. д. Эти конституционные положения затем были конкретизированы в многочисленных законах, закрепивших новые принципы формирования судейского корпуса, организации и деятельности судебных органов, гражданского и уголовного процесса. Среди наиболее значимых, помимо Закона о статусе судей, можно назвать законы: «О судебной системе Российской Федерации» (1996), «О мировых судьях в Российской Федерации» (1998), «О присяжных заседателях федеральных судов общей юрисдикции в Российской Федерации» (2004), «Об органах судейского сообщества в Российской Федерации» (2002); новые Уголовно-процессуальный (2001) и Гражданский процессуальный (2002) кодексы.
Однако такое радикальное преобразование, продолжавшееся примерно десять лет, не изменило образ действия судей и судебной власти в целом. Суд (в широком смысле этого слова) остался придатком политических институтов государства. Страна так и не обрела сильную, подлинно независимую судебную власть, которая бы сумела обеспечить реальность конституционных положений о том, что высшей ценностью является человек, его права и свободы (ст. 2), что права и свободы человека и гражданина определяют смысл, содержание и применение законов, деятельность законодательной и исполнительной власти, местного самоуправления и обеспечиваются правосудием (ст. 18). В чем же причины неудачи судебной реформы?
Прежде всего, это следствие неверного выбора стратегических приоритетов в самом начале 1990-х гг. Такие приоритеты ярко выразились в структуре расходов государственных бюджетов, принимавшихся в 1990-е годы. В середине 1990-х гг. в Администрацию Президента РФ шли панические телеграммы от председателей судов разного уровня, в которых сообщалось, что судопроизводство останавливается, т. к. нет денег даже на вызов свидетелей в суд. Показателем политического небрежения судебной властью стало также отсутствие настойчивости в выполнении распоряжения Президента Ельцина от 3 сентября 1991 г., согласно которому судам должны были быть переданы здания соответствующих территориальных органов КПСС (райкомов, горкомов, обкомов). Эти здания после падения КПСС мгновенно заняли главы территориальных администраций, которые, кстати, зачастую были бывшими первыми секретарями партийных комитетов.
Как только бюджет страны стал расти, зарплаты судей были существенно повышены. Заработная плата мирового судьи примерно в два раза превзошла среднюю по России, у федерального судьи – в четыре, а у судей высших судов зарплата к 2008 г. была в 8–15 раз выше среднероссийской.
Отсутствие реального контроля за ходом судебной реформы и ее политической, да и общественной поддержки привело, в свою очередь, к тому, что в законах, регулирующих построение судебной системы, вопросы формирования судейского корпуса, дисциплинарной ответственности судей, иные вопросы организации и деятельности судов, стали появляться положения, которые фактически сформировали легко управляемую судейскую «вертикаль» – в административном, а не процессуальном смысле.
В первую очередь, такая «вертикаль» держится на председателях судов, имеющих огромные официальные и неофициальные рычаги воздействия на судей (конечно, они не всегда применяются, но судьи знают, чем грозит конфликт с председателем). Председатели фактически превратились в «директоров учреждений», а зависимые от них судьи – в подчиненных. Уже одно это убивает всякие гарантии независимого правосудия.
В свою очередь, сами председатели оказываются зависимы от председателей вышестоящих судов вплоть до председателя Верховного суда РФ и от Администрации Президента РФ. Такая зависимость прямо вытекает из законодательства. В частности, в Федеральном конституционном законе «О судах общей юрисдикции в Российской Федерации» говорится, что председатели и заместители председателей верховных, областных, краевых, окружных, а также нижестоящих – районных (межрайонных, городских) – судов назначаются на должность Президентом страны по представлению председателя Верховного суда РФ» (ясно, что в отношении кандидатур на председательские должности в низовых судах последний пользуется неофициальными рекомендациями председателей судов среднего уровня). Другой «крючок» состоит в том, что назначаются председатели всех судов на 6 лет и с правом быть назначенными еще на один срок. Так обеспечивается лояльность судейскому и политическому начальству и председателей, и подчиненных им судей.
Понятно, что такое положение вполне устраивает политическую и «силовую» бюрократию: с одной стороны, фактически ликвидирован один из самых действенных факторов сдерживания произвола, с другой, – создана иллюзия, что государственная власть действует в правовом режиме. В то же время, законодательно установленный порядок назначения руководителей судов противоречит Конституции РФ. В ее ст. 83 записано, что Президент «представляет Совету Федерации кандидатуры для назначения на должность судей Конституционного Суда Российской Федерации, Верховного Суда Российской Федерации; назначает судей других федеральных судов». Должности судей, а не председателей судов!
Разумеется, это не единственные рычаги воздействия. Есть и немало скрытых возможностей для давления на судей, а через них на судебные решения. Это может быть и «пряник» (например, уровень жилищного, бытового обеспечения, профессиональная карьера судьи), а может и «кнут» (например, возможность отрешения судьи от должности благодаря расплывчатым формулировкам оснований для увольнения).
Но, пожалуй, фундаментальная причина ориентации судей на совокупное «начальство» состоит в неконкурентной политической системе. Ведь если бы «политический маятник» непрерывно качался, приводя к ротации политических элит, то судьям не только не было смысла, но даже вредило бы их профессиональной карьере выполнять явные или неявные заказы политической и «силовой» бюрократии.
Итак, хотя формально к сегодняшнему дню выполнены почти все положения Концепции судебной реформы, структурно и функционально изменившаяся судебная система не принесла главного – беспристрастного и справедливого осуществления судебной функции, т. е. правосудия в его исконном смысле. Сохранился главный порок, роднящий современную российскую судебную систему с советской: ориентация не на защиту права, а на защиту интересов власти.
Единственный положительный момент, вытекающий из такого диагноза, в том, что российское общество наконец поняло, насколько велико значение независимой судебной власти, и что без правосудия Россия попросту не сможет развиваться как современное государство.
Концепция судебной реформы в Российской Федерации. М.: Республика, 1992.
Судебная власть / Под ред. И. Л. Петрухина. М., 2003.
Е. Б. Абросимова. Очерки российского судоустройства: реформы и результаты. М.: Институт права и публичной политики, 2009.
М. А. Краснов. Судебная реформа. От Концепции 1991 г. до сегодняшнего дня. Попытка инвентаризации // Российская юстиция. 2001. № 11.
М. А. Краснов, Е. А. Мишина. Открытые глаза российской Фемиды / Под общ. ред. Т. Г. Морщаковой. М.: Фонд «Либеральная миссия», 2007.
С. Питер. Состояние судебной реформы в современной России // Конституционное право: Восточно-европейское обозрение. 1999. № 2 (27).
6.1.4. Кризис 1993 г. и разгон Советов. Новая Конституция 12 декабря 1993 г.
Августовская революция и последовавшие за ней радикальные реформы вызвали к жизни широкую политическую оппозицию. Во главе нее выступила законодательная власть в лице Верховного Совета и Съезда народных депутатов РСФСР. В предшествующие полтора года в деятельности Верховного Совета и Съезда главными были вопросы борьбы за суверенитет России, введение поста президента, ограничение влияния КПСС. При такой повестке большинство депутатов поддерживали Ельцина. К концу 1991 г. все эти вопросы были решены и теперь на главное место в повестке законодательной власти выдвинулись вопросы радикальной экономической реформы, а также соотношения прерогатив законодательной и исполнительной власти. В результате большая часть прежних сторонников Ельцина во главе с Председателем Верховного Совета Русланом Хасбулатовым перешла в ряды противников правительства, сомкнувшись с противниками «Демократической России» 1990–1991 гг. и составив с ними большинство в законодательной власти. Голосования на Съезде народных депутатов в 1992 г. показывают, что только 240 депутатов так или иначе поддерживали правительство, около 570 голосовали против радикальных экономических реформ, около 230 занимали промежуточную позицию.
В феврале 1992 г. в оппозицию Президенту встал вице-президент Александр Руцкой, прежде член одной из коммунистических фракций, поддержавших Ельцина – Демократической партии коммунистов России.
В первые месяцы 1992 г. Гайдару удалось освободить большую часть цен и удержать бюджет без дефицита, но дальнейшая либерализация цен, от которой могли пострадать лобби аграриев и энергетиков, была объявлена «экономическим геноцидом русского народа» и остановлена. А подчиненный Верховному Совету Центробанк стал щедро раздавать кредиты, в том числе бывшим советским республикам, ускоряя тем самым инфляцию.
Чтобы провести через Верховный Совет законы о приватизации, Ельцин пошел на уступки. В мае он ввел в правительство по одному представителю от топливного и военно-промышленного комплексов, согласился на процедуру приватизации, формально дающую преимущества работникам («фабрики – рабочим!»), а по существу – директорам предприятий. Используя свой личный авторитет, Ельцин добился принятия компромиссного варианта приватизации 3 июля 1992 г. Это был последний акт сотрудничества Верховного Совета с правительством.
Действуя на основании особых полномочий, данных ему Верховным Советом в ноябре 1991 г., Ельцин мог один год издавать имеющие силу закона указы. Но когда срок этих полномочий истек, лобовое столкновение с Верховным Советом стало неизбежным. Депутаты потребовали отставки Гайдара, и 14 декабря 1992 г. 36-летнего Гайдара на посту премьера сменил 54-летний Виктор Степанович Черномырдин, бывший при Горбачеве министром нефтяной и газовой промышленности СССР. После выдвижения Черномырдина и создания фактически коалиционного правительства реформаторов и умеренных антиреформаторов, никакой речи о «шоковой терапии» быть не могло.
Ухудшение экономического положения усиливало недовольство правительством. В октябре 1992 г. разноликая оппозиция объединилась во Фронт национального спасения (ФНС). В феврале 1993 г. прошел «восстановительный съезд» Коммунистической партии Российской Федерации (КПРФ). Ее возглавил Геннадий Зюганов, призвавший к борьбе с «антинародным режимом Ельцина» (в прежние времена антинародным называли советский режим антикоммунисты).
Спор с народными депутатами теперь разгорелся не только по вопросу экономической политики, но и по вопросу об основах власти. Верховный Совет и стоявший над ним Съезд народных депутатов считали себя высшей и неограниченной властью в стране. Повторяя всё время лозунг октябрьского переворота 1917 г. – «Вся власть советам!», они то и дело изменяли старую советскую конституцию РСФСР 1978 г. и, в частности, внесли туда ряд поправок, ограничивающих полномочия Президента. При этом Верховный Совет прочно заблокировал принятие новой Конституции. Президент же опирался на тот факт, что он был единственной свободно избранной народом и потому подлинно законной властью. Отказ от объявления в августе-сентябре 1991 г. коммунистического периода незаконным, и, следовательно, от выборов в новое некоммунистическое законодательное собрание (скажем, в V Государственную думу), теперь завел Россию в тупик – диалог советской власти с Президентом-антикоммунистом не мог быть созидательным.
Ельцин видел способ разрешения конфликта между Президентом и Верховным Советом в вынесении принципиальных вопросов российской политики на всенародный референдум. Он был уверен, что, несмотря на жизненные трудности, большинство граждан не желают возвращения в советское «вчера». Депутаты наложили вето на проект референдума, пытаясь, как и прежде, опираться на старую конституцию. Тогда 20 марта президент собственным указом назначил на 25 апреля общенародный референдум о доверии Президенту, а также по вопросу о проекте новой Конституции. Депутаты в ответ попытались подвергнуть Президента импичменту (отстранение от власти за злоупотребление ею), но, потерпев неудачу, согласились провести референдум с формулировкой вопросов, утвержденных законодательной ветвью. На голосование были поставлены вопросы о доверии Президенту лично, о доверии его социально-экономической политике, о необходимости досрочных выборов Президента и досрочных выборов народных депутатов. Люди проголосовали «Да», «Да», «Нет», «Нет». В голосовании участвовали 64,2 % избирателей, из которых 58,7 % выразили доверие Президенту, а 53 % – его социально-экономической политике. Референдум отклонил идею досрочных перевыборов и президента, и законодателей. Только 31,7 % были за его досрочные выборы и 43,1 % за досрочные выборы народных депутатов. При этом «запас прочности» у Ельцина оказался много больше, чем у его оппонентов (за досрочные перевыборы президента высказалось 34 млн человек, а народных депутатов – 46,2 млн). На исходе референдума сказалась полная политическая прострация народа, в сравнении с 1990–1991 гг. А все каналы телевидения вдалбливали избирателями «ДА-ДА-НЕТ-ДА».
Эти результаты не обрадовали оппозицию, и 1 мая она провела в Москве многолюдные манифестации на Садовом кольце. Произошли беспорядки. Масла в огонь подлила публикация несовместимых проектов новой конституции – президентского и советского. Верховный Совет выдвинул и свой, инфляционный проект бюджета, который Президент отверг. Ельцин еще в декабре 1992 г. на Съезде народных депутатов заявил, что «с таким Съездом работать невозможно», но терпел его. К роспуску Верховного Совета его призывала «Демократическая Россия».
Социально-экономическая и политическая платформа Верховного Совета все более смыкалась с реставрационными требованиями коммунистов и национал-коммунистов. Дальнейшее существование Российского государства в рамках сохранявшегося конституционного поля было затруднительно. Любые договоренности между законодательной и исполнительной властями о его изменении были также исключены. Вопрос – вперед в некоммунистическую Россию или назад в СССР – стоял летом 1993 г. очень явственно.
21 сентября 1993 г. президент подписал Указ № 1400 «О поэтапной конституционной реформе», который отменял Съезды народных депутатов и распускал Верховный Совет. Последний обвинялся в том, что он противодействует социально-экономическим реформам, проводит обструкцию политики Президента, стремится взять на себя функции исполнительной власти вместо Совета Министров, стремится узурпировать и судебную власть, причем сам нарушает свой собственный регламент работы. Президентским указом назначались на 11–12 декабря 1993 г. выборы в Государственную Думу, которая должна была стать вновь, как и в 1906–1917 гг., главным институтом российского парламентаризма. Одновременно должен был состояться всенародный референдум по проекту новой Конституции России.
Указ Президента, по его собственному признанию, «вошёл в формальное противоречие с действующей Конституцией и резко обострил отношения с Верховным Советом». Но такое противоречие, такой разрыв конституционного преемства был совершенно естественным. Нельзя было выйти из коммунизма, оставаясь в системе созданного коммунистическим режимом закона. Так же, как в коммунизм русское общество было введено через совершение насилия над российским правопорядком, через его разрушение, так и из коммунизма оно могло выйти только через разрушение правопорядка коммунистического. Указ № 1400, при всех оговорках и непоследовательностях, был тараном, разрушающим советский, в основании своём порочный правопорядок.
В ночь с 21 на 22 сентября Конституционный суд признал указ № 1400 не соответствующим Конституции, что дало депутатам Верховного Совета формальное право объявить о прекращении президентских полномочий Ельцина. Той же ночью Александр Руцкой, стоя на трибуне Верховного Совета, принёс присягу в качестве исполняющего обязанности Президента РФ. Верховный Совет призвал население к демонстрациям, забастовкам, другим актам неповиновения и попытался создать собственные исполнительные органы. В Белый дом собирались вооруженные боевые отряды националистов РНЕ (Русское национальное единство), Союза офицеров из Преднестровья. Здание парламента фактически превращалось в центр военного мятежа. Вокруг Белого дома собралась толпа. Вожди Верховного Совета – Руцкой и Хасбулатов – рассчитывали на то, что активная часть общества, испытав на себе трудности экономической реформы, пойдет за ними, что Ельцин и «ДемРоссия» утратили доверие народа. Вновь, как и два года назад, в августе 1991 г., от того, за кем пойдет общество, его политически активное меньшинство, зависела судьба России. Конфликт двух ветвей власти стремительно перерос в силовую фазу. Инициативу силовых действий проявил Верховный Совет. В ночь с 23 на 24 сентября вооруженные сторонники Белого дома, в котором располагался Верховный Совет, предприняли неудачную попытку захватить штаб Объединенных вооруженных сил СНГ, в результате чего пролилась первая кровь.
Делались разные попытки мирного решения конфликта. Представители регионов предлагали одновременные перевыборы Президента и народных депутатов. Патриарх Алексий II в Даниловом монастыре вел переговоры с обеими сторонами. Президент предлагал депутатам выйти из Белого дома, мирно разойтись, перешедшим на сторону Президента обещали высокие посты на государственной службе, различные блага. Но большинство депутатов отказалось покинуть здание.
Тогда от Белого дома отключили все бытовые коммуникации – водопровод, электроэнергию, телефонную связь. Вокруг Белого дома были поставлены бетонные ограждения, натянута колючая проволока. Сторонники советской власти устроили несколько демонстраций в центре Москвы под красными флагами, сопровождавшихся драками и пожарами. Многолюдные митинги под трехцветными русскими флагами собирали перед зданием городской управы на Тверской и сторонники Президента.
Около трех часов дня в воскресенье 3 октября от Крымского моста к Белому дому по Садовому кольцу двинулась вооруженная стальными прутьями и камнями многотысячная толпа. Она легко смяла кордоны милиции и ОМОНа и разблокировала здание Верховного Совета. Торжествующий Руслан Хасбулатов с балкона Белого дома, совсем как за два года до того Ельцин, обратился к толпе своих сторонников: «Я призываю наших доблестных воинов привести сейчас, сюда войска, танки для того, чтобы взять Кремль с узурпатором… Ельцин сегодня же должен быть посажен в Матросскую Тишину (следственный изолятор. – Отв. ред.), вся его продажная клика должна быть размещена в одиночках». Толпа приветствовала эти призывы рёвом согласия. «Над толпой повис, – как вспоминает один из участников тех событий, – один-единственный, повторяемый на десятки ладов возглас: «Оружия, оружия…».
Тогда в Белом доме, где были собраны значительные запасы оружия, депутаты приняли решение начать вооруженное наступление. Вечером 3 октября вооруженные автоматами, гранатометами, пистолетами сторонники Белого дома, среди которых немало было «гвардейцев» из Приднестровской республики и бывших «афганцев», по призыву Руцкого и генерала Альберта Макашова штурмом взяли близлежащее здание Московской мэрии, захватили в плен и избили дежурного вице-премьера Московского правительства Александра Брагинского (это избиение привело его к тяжкой болезни, вызвавшей мучительную смерть). Вооруженные формирования Верховного Совета также захватили здание ИТАР-ТАСС, краснопресненское УВД, организовали пулеметные гнезда на чердаках зданий в районе Новинского бульвара и двинулись, под командованием генерала Альберта Макашова, к студиям Центрального телевидения в Останкино. Грузовые машины, мчавшиеся от Белого дома по пустынной Москве в Останкино, были буквально набиты добровольцами, большей частью с огнестрельным оружием в руках. Опытные «афганцы» поучали новичков-добровольцев: «Ребята, если и дадут оружие, то всем его едва ли хватит. Но в бою автоматчика могут убить. Идите следом, только не вплотную, подбирайте. Автомат не должен молчать».
Грузовики пробили стеклянные двери телецентра в Останкино. Нападавшие бросились в здание, но хорошо подготовленные войска спецназа тут же открыли огонь на поражение. Слышались взрывы гранат, пулеметные и автоматные очереди, отрывисто хлопали пистолетные выстрелы. Бой в Останкино продолжался всю ночь с воскресенья на понедельник. Телепередачи были прерваны. Только РТР вещало через передатчик на Шаболовке. Потери среди нападавших были очень велики. В Москве с улиц исчезла милиция. Город был совершенно пуст.
Когда помощники арестованного Александра Брагинского смогли дозвониться в эту ночь в Данилов монастырь «духовному отцу» советских депутатов, чтобы узнать об участи вице-премьера, то сам иеромонах-духовник говорить с ними отказался, а его келейник от себя добавил: «Скоро мы всех вас, жидов проклятых, перестреляем».
Армия и войска милицейского спецназа, памятуя недавние прецеденты, не желали участвовать в операциях против граджданских лиц, вмешиваться в разгоравшуюся гражданскую войну. Они остались верны своему главнокомандующему – Президенту. Ельцин в эту ночь проявил железную волю – он не дал себя запугать даже перспективой кровопролития. Впрочем, его поддержали и многие москвичи, собравшиеся ночью по призыву Егора Гайдара на митинг на Тверской у здания городской управы (мэрии). Бледный Гайдар по телевизору обещал, что добровольцам будут раздавать на митинге оружие, но оружия раздавать не стали. Митинг прошел вполне мирно – демонстрация поддержки заполнила всю Тверскую улицу от Страстной до Манежной площади.
Утром в понедельник центр Москвы проснулся от грохота винтов десантных вертолетов, низко летевших над домами. По Кутузовскому проспекту к Белому дому подтягивались танки. Указом Президента в Москве было введено чрезвычайное положение. «Населению» Белого дома было предложено сложить оружие. Но защитники Верховного Совета отказались это сделать. В 11:20 утра четыре танка с Новоарбатского моста дали залп по Белому дому. Из окон Белого дома и из ранее подготовленных пулеметных и снайперских гнёзд на президентские войска обрушился ответный огонь. Вскоре Белый дом горел, а пулеметные точки были подавлены. Ко второй половине дня 4 октября стрельба прекратилась – отряды спецназа «Альфа» и «Вымпел» проникли в Белый дом и вывели оттуда всех депутатов – целых и невредимых во главе с Александром Руцким и Русланом Хасбулатовым. Многие тут же были арестованы. Руцкой и Хасбулатов были препровождены в одиночные камеры Лефортовского следственного изолятора.
Число жертв этих трагических дней точно не известно, но, по разным подсчетам, погибло от 140 до 1000 человек, в том числе и среди зрителей и случайных прохожих, много сотен людей были ранены. Антипрезидентская сторона всю ответственность за трагические события возложила на исполнительную власть и персонально на Президента Ельцина. Президентская сторона – на Верховный Совет и законодательную власть. Исторический смысл трагических событий в оценке сторонников Президента заключался в крушении системы советов и советской власти, которая после ухода с исторической сцены КПСС оставалась последним оплотом большевицкого строя и главным барьером на пути декоммунизации.
6 октября Борис Ельцин обратился к народу по телевидению и назвал участвовавшие в мятеже организации. В их числе был Фронт национального спасения, входившие в него коммунистическая «Трудовая Россия», неонацистское «Русское национальное единство». Президент сказал: «В этом черном деле сомкнулись фашисты с коммунистами, свастика с серпом и молотом».
Егор Гайдар вернулся в правительство уже в конце сентября. Сельскохозяйственные цены были отпущены, сокращена раздача дешевых кредитов, и на следующий год инфляция уменьшилась с 18 % до 4,6 % в месяц. Ельцин специальным указом разрешил частную собственность на землю, но это решение позже не было утверждено законодателями. А 9 октября был издан президентский указ, упразднявший всю систему местных советов (хотя некоторые из них и имели проельцинское большинство). Это ознаменовало собой – через 76 лет – формальное окончание советской власти.
Замечание ответственного редактора:
Примечательно, что и конец Советского Союза и конец власти Советов в России произошёл по их же инициативе и подобен актам самоубийства. Конца союзному государству не было бы, если бы ГКЧП не выступил против Новоогаревских соглашений. И расстрела сторонников Верховного Совета не было бы, если бы они не подняли вооруженного восстания.
Расстрел этот и в России, и на Западе стали называть «расстрелом избранного народом парламента», что во всех отношениях неверно.
Во-первых, ни один народный депутат расстрелян не был. Со временем все они получили возможность продолжать политическую деятельность.
Во-вторых, весьма многие из них были избраны народом отнюдь не свободно, как Ельцин, а по-большевицки, как единственные кандидаты от КПСС.
И в-третьих, Верховный Совет никак парламентом не был. Для коммунистов парламент существовал в буржуазных странах, а Советский Союз был государством нового типа, где Советы от парламента четко отличались. Они не признавали разделения властей (законодательной, исполнительной, судебной), а могли совмещать все три, то есть олицетворять собой диктатуру, и повестку дня им диктовала компартия. Когда ее не стало, Верховый Совет занял позицию «Верховный Совет может всё». На такой основе строить демократическое государство и настоящий парламентаризм невозможно.
Место прежней государственности должна была занять новая система, принципы которой закреплялись в проекте российской Конституции. 12 декабря он был вынесен на всенародный референдум.
На референдуме за конституцию проголосовало 32,9 млн избирателей, против – 23,4 млн. Конституция провозглашала Россию демократическим федеративным государством с республиканской формой правления. Страна, границы которой соответствовали большевицкой РСФСР, приняла имя исторического Российского государства и стала именоваться равнозначно Россией или Российской Федерацией. Все субъекты федерации, невзирая на их название (республика, край, область, автономный округ) стали равноправны, их отношения с центром определили конституция и ранее принятые договоры о разграничении полномочий. Внутри федерации было обеспечено верховенство федеральных законов, свободное передвижение не только людей, но и товаров, услуг и финансовых средств.
Гербом новой России стал несколько изменённый старый герб Российской Империи – двуглавый орел под тремя императорскими коронами, со скипетром и державой в лапах и с гербом Москвы (св. Георгий, поражающий копьем дракона) на груди. Вместе с восстановлением имени «Государственная Дума», герб и название страны также стали ясными знаками преемства новой России со старым Российским государством. Чтобы укрепить свое положение, Ельцин осенью 1993 г. поступил так же, как и в августе 1991 г. – он от коммунистического режима еще дальше отошел в сторону исторической докоммунистической России. Но, как и в 1991 г., он и на этот раз не прошел весь путь, а, сделав шаг-другой, остановился и дальше идти не решался и так и не решился. Собственное и народа коммунистическое прошлое сковывало его политическую волю. Преодолевать прошлое было чрезвычайно нелегко.
Новый Высший закон России воплотил классические принципы либерально-демократического конституционного права. В нём, в полном соответствии с общепризнанными международными нормами, закреплялись неотчуждаемые права человека на жизнь, свободу, владение и свободное распоряжение собственностью, неприкосновенность частной жизни. После 70 лет бесправия конституция новой России должна была быть в этом отношении безупречной. Например, конституция позволила российским гражданам обращаться в международные судебные инстанции, «если исчерпаны все внутригосударственные средства правовой защиты». Допустила конституция и двойное гражданство, и альтернативную военной гражданскую службу. Свобода слова была теперь ограничена только запретом на пропаганду, «возбуждающую социальную, расовую, национальную или религиозную вражду». Конституция закрепила политическое и идейное многообразие, свободу религиозных объединений и одновременно их отделение от государства, равенство перед законом. Российская Федерация объявлялась социальным (т. е. ориентированным на интересы людей) государством, политика которого направлена на создание условий, обеспечивающих достойную жизнь и свободное развитие человека.
Конституция закрепляла принципы правового государства и разделения властей. Исполнительная, законодательная и судебная ветви не только были разделены, но и получили возможность контролировать друг друга. Так, законодательная власть могла отстранить Президента от должности в случае свершения им тяжкого преступления, подтвержденного Верховным судом.
В Основном законе отразился опыт политических конфликтов предыдущих лет. Еще в Белом движении бытовала идея, что переход от большевицкого режима к демократическому потребует твердой единоличной власти. И конституция наделила Президента широкими полномочиями. Он не только «гарант конституции», но и фактический руководитель исполнительной власти. Законодатели только одобряют назначение премьера, а в остальном на состав правительства влияния не имеют. Если законодатели трижды отклоняют намеченного Президентом кандидата в премьеры, он имеет право назначить его, распустить Думу и назначить новые выборы. Выражение недоверия правительству не обязательно вызывает его отставку. Президент имеет право отлагательного вето в отношении законодательных инициатив Федерального Собрания, а для преодоления президентского вето в каждой из палат при повторном голосовании необходимо собрать не менее двух третей голосов, что сводит возможность отклонения вето к минимуму. Зато бюджет, по которому живет правительство, проходит через ежегодную процедуру утверждения парламентом.
В духе преемственности с дореволюционной Россией нижняя палата парламента названа Государственной Думой, а верхняя – Советом Федерации (вместо Государственного совета). В Совет Федерации входят по два представителя от каждого субъекта федерации (от региональной исполнительной и законодательной власти), а Дума состоит из 450 депутатов, избираемых всеми гражданами. Конституция не дает никаких правил, которым эти выборы должны следовать, оставляя возможность менять избирательный закон.
Специалисты по государственному праву многократно отмечали близость многих положений Конституции 12 декабря к положениям Основных законов 23 апреля 1906 г. Это произошло не из-за копирования конституции России начала XX в. (о ней тогда никто и не вспоминал), а в силу объективных обстоятельств. Так как участники конституционного совещания, разрабатывавшего проект Основного закона, понимали, что на этот раз они создают не правовую фикцию, не идеологическую ширму диктатуры, как в 1936 или 1977 гг., а закон, по которому действительно надо будет жить, они его и сообразовали с условиями русской жизни, и получилась государственно-правовая система, похожая на ту, что была разработана Сергеем Витте в начале XX в. Но формальное преемство с Российским государством, разрушенным большевиками в ходе Гражданской войны 1917–1922 гг., в новой Конституции объявлено не было.
Расхождения между нормами конституции и реальностью жизни вызывали два обстоятельства. Первое – проблема социально-экономических прав (на медицинское обслуживание, обеспечение старости и т. д.), которые, в отличие от прав политических и личных (свобода слова, неприкосновенность жилища) можно продекларировать, но нельзя гарантировать без необходимых бюджетных средств. Другое состояло в том, что множество положений конституции были оговорены условием: «в соответствии с федеральным законом». А законов этих долгие годы не было. Например, конституция утверждает право граждан иметь землю в частной собственности, но Дума 10 лет не могла принять земельный кодекс.
Но, пожалуй, главная беда была в том, что политически совершенно безграмотное русское общество, привыкшее в советских конституциях видеть только «агитку», с полным равнодушием отнеслась к Основному закону 12 декабря, не веря в его реальность и даже не сознавая того объема прав, свобод и институциональных возможностей, которые утверждала новая Конституция России.
Принятие новой Конституции 12 декабря 1993 г. подвело итог процессу формирования правовых основ современного демократического государства в России. Наступил не менее ответственный период испытания их жизнеспособности общественно-политической практикой.
Из истории создания Конституции Российской Федерации / Ред. О. Г. Румянцев. В 6 т. М.: Волтерс Клувер, 2008.
Б. Н. Ельцин. Записки президента. М.: Огонек, 1994.
В. В. Согрин. Политическая история современной России. 1985–2001: От Горбачева до Путина. М.: Весь Мир, 2001.
Е. Т. Гайдар. Гибель империи. Уроки для современной России. М., 2006.
6.1.5. Выборы в Государственную Думу 12 декабря 1993 г.
Согласно положению, утвержденному указом Президента Ельцина в октябре 1993 г., половина депутатов Государственной Думы должна была избираться по пропорциональной системе (как избирались в ноябре 1917 г. депутаты Учредительного собрания). Вторая половина депутатов избиралась по одномандатным мажоритарным округам. Такая система, по идее авторов закона, должна была способствовать возникновению общенациональных партий.
Однако после 70 лет диктатуры русское общество было явно не готово к введению пропорциональной системы – в 1917 г. за плечами русских людей было 12 лет активной думской жизни и давно сложившийся общественный строй. Теперь же новая структура общества еще только начинала складываться, и интересы социальных групп не были осознаны и артикулированы их представителями. Советские стереотипы сознания оставались чрезвычайно сильными. Как показывали опросы 1990-х гг., российские граждане с недоверием относились к политическим партиям и не выражали готовности принимать активное участие в законных формах политической деятельности. Люди считали, что партии служат средством достижения их лидерами своих корыстных целей.
Тем не менее, голосование по пропорциональной системе на декабрьских выборах 1993 г. впервые детально выявило политические ориентации избирателей в разных регионах и населенных пунктах. Ведь выбирая партийный список, избиратели в большей степени руководствуются своими ценностными политическими ориентациями, чем голосуя за конкретного кандидата в одномандатном округе при мажоритарной системе. Конечно, и при пропорциональной системе людей привлекают часто не столько программные установки партий, сколько известные им лидеры, возглавляющие избирательные списки. Однако в 1993 г. воспользоваться общероссийской популярностью могли далеко не все руководители партийных структур, по большей части наспех сколоченных в короткий промежуток между восстанием начала октября в Москве и днем выборов. Всего в выборах приняло участие 13 избирательных объединений. За исключением КПРФ и отчасти ЛДПР, они не имели тогда определенной социальной базы и разветвленной сети региональных отделений, были малочисленны.
Большинство граждан определяло свое отношение к партиям по нескольким характерным лозунгам: за или против Ельцина; за возвращение к коммунистической эпохе или за продолжение рыночных реформ; за демократические, правовые формы государственного управления или за силовые чрезвычайные меры, «революционную целесообразность», «твердую руку»; наконец, за строительство обособленной от враждебного мира «Великой России» или за интеграцию страны в мировое хозяйство, западное сообщество. Эти антитезы представляют собой четыре оси координат, по которым структурировалось многомерное российское политическое пространство.
Наиболее значительные избирательные объединения, выступавшие на выборах 1993 г., можно разделить на три группы. Основной «партией власти» стал блок «Выбор России» (ВР), в котором объединились занимающие крупные правительственные посты «демократы», стремившиеся к продолжению радикальных рыночных реформ (лидер Егор Гайдар). Учредителями блока стали движение «Демократическая Россия» и ряд более мелких партий и организаций.
Разновидностью ВР предстало Российское движение демократических реформ (РДДР), ассоциировавшееся в представлениях россиян с первой волной демократической оппозиции Михаилу Горбачеву, выдвинувшей лидеров партии, мэров Москвы и Петербурга Гавриила Попова и Анатолия Собчака. Многие руководители РДДР сохранили властные посты и избегали критиковать администрацию Ельцина. Идея рыночной экономики рассматривалась партией как универсальная общечеловеческая ценность. Поэтому она воспринималась как партия, выступавшая за сохранение существующего порядка.
Еще одной «партией власти» стала Партия российского единства и согласия (ПРЕС) во главе с министром Сергеем Шахраем. Она была призвана представлять на общероссийском уровне интересы регионов, обеспечивать развитие федерализма и местного самоуправления. С. Шахраю, министру регионального развития, удалось привлечь на свою сторону руководителей нескольких республик и регионов, где ПРЕС собрала намного больше голосов, чем в среднем по стране. Вопреки желанию ее создателей дистанцироваться от ВР, избирателям эта партия виделась как его инвариант.
Влиятельным демократическим объединением считался блок «Явлинский – Болдырев – Лукин» («ЯБЛоко»), включивший социал-демократическую, республиканскую и христианско-демократическую партии, несколько независимых профсоюзов и др. Его поддерживали финансовая группа «Мост», возглавляемая миллиардером В. Гусинским, принадлежавшие ей телеканал НТВ и другие СМИ.
К политическому центру принадлежала Демократическая партия (ДПР) бывшего «прораба перестройки» Николая Травкина, пережившая множество расколов. В конце 1993 г. в ДПР состояло несколько известных политиков и деятелей науки и культуры; Гражданский союз Аркадия Вольского – партия «генералов промышленности», желавших сохранить власть в новых условиях; движение «Женщины России» (лидер А. Федулова) и множество мелких группировок.
Наконец, к крупным партиям радикальной оппозиции, ратовавшим за коренные изменения в политической системе, относились Коммунистическая партия Российской Федерации (КПРФ), Аграрная партия России (АПР) и Либерально-демократическая партия России (ЛДПР).
КПРФ во главе с Геннадием Зюгановым была воссоздана незадолго до выборов как преемница запрещенной КП РСФСР. Она отстаивала сохранение советов и социалистический путь развития, социальные гарантии, целостность России и воссоединение бывших союзных республик в СССР, низвержение законным путем режима Ельцина. Коммунисты выступали за народную собственность в форме государственной, корпоративной и собственности общественных организаций, а частную собственность допускали лишь на индивидуально-трудовой основе. Провозглашая «свободное и равноправное развитие всех народов России», КПРФ подчеркивала, что именно русский народ является «становым хребтом» страны, и что государство обязано защищать интересы соотечественников за ее пределами. Согласно опросам, за КПРФ голосовало больше женщин, чем мужчин, больше людей пожилого возраста, неквалифицированных работников, жителей села и малых городов. Ее поддерживала и немалая часть интеллигенции и служащих.
АПР была создана еще до октябрьских событий 1993 г. бывшими крупными руководителями советского сельского хозяйства и претендовала на выражение интересов крестьянства и фермеров. Партия протестовала против правительственной политики в области сельского хозяйства, учреждения частной собственности на землю, добивалась государственных субсидий и гарантий аграрному сектору и разделяла большинство идеологических установок КПРФ.
ЛДПР была учреждена еще в советское время, в марте 1990 г. (см. 5.3.12). В августе 1991 г. она поддержала путчистов, осенью 1993 г. оказалась на стороне Верховного Совета. Вместе с тем её подозревали в тайных связях с администрацией Ельцина и называли лоббистским предприятием ее единоличного лидера Владимира Жириновского. Позже, несмотря на декоративную оппозиционность, ЛДПР во время решающих голосований в Думе защищала позицию правительства. Однако не вызывает сомнений, что ЛДПР выражала протестные настроения значительной части общества. Официально партия Жириновского выступала за многоукладную экономику и политический плюрализм. Пропаганда Жириновского отличалась крайним популизмом, противоречивостью и эклектичностью. Она основывалась на резкой критике правительственного курса, непризнании распада СССР и, вместе с тем, на принципиальном антикоммунизме. Опросы показывали, что избирательную базу ЛДПР составляли преимущественно мужчины среднего возраста, квалифицированные рабочие и служащие, инженерно-технические работники, жители малых и средних городов.
Главными темами избирательной кампании стали отношение к рынку и российской государственности. В зависимости от восприятия избирателями отношения партий к этим двум темам их можно расположить в политическом пространстве следующим образом.
ВР, «Яблоко», ПРЕС, РДДР, ДПР ясно провозгласили в своих программных документах и лозунгах ориентацию на рыночную экономику и приватизацию (их также называли реформаторскими). Напротив, КПРФ, АПР и Гражданский союз представали партиями социалистического направления, резко критиковавшими рыночные реформы и призывавшими к восстановлению обобществленной экономики, широкому вмешательству в нее государства, протекционизм.
КПРФ, АПР, Гражданский союз, ЛДПР, ДПР и отчасти «Яблоко» декларировали государственнические, «почвеннические» или даже националистические лозунги, призывая к восстановлению сильного и влиятельного государства, которое могло бы играть важную роль в мире и стать центром реинтеграции послесоветского пространства.
ВР и РДДР были относительно индифферентны к лозунгам державности, полагая, что укрепление государственности есть производная от решения наиболее приоритетной задачи – развития экономики на основе рыночных и либерально-демократических принципов, включения России в мировое хозяйство и сообщество демократических стран.
Из четырех возможных сочетаний, которые условно можно назвать «почвенничество – капитализм», «почвенничество – социализм», «интернационализм – капитализм» и «интернационализм – социализм», реально представлены в предвыборной кампании оказались первые три. КПРФ и близкие к ней группировки шли на выборы под жестко государственническими, державными лозунгами. «Государственническо-капиталистическую» позицию заняли ЛДПР, ПРЕС, ДПР и «Яблоко». В сущности, это была типичная для дореволюционной России идеология, варьировавшая от крайне правых («Союз русского народа», «Палаты Михаила Архангела») до либеральных и даже «левых» версий конституционных демократов и прогрессистов в палитре III и IV Дум.
Чисто западнической, «глобально-капиталистической» ориентации придерживались ВР и РДДР (несмотря на некоторые государственнические высказывания Гавриила Попова), связанные в сознании избирателей с «Демократической Россией» и Межрегиональной депутатской группой времен перестройки.
Всего установленный новым избирательным законом пятипроцентный порог для получения депутатских мандатов преодолели восемь избирательных объединений. АПР получила 8,0 % голосов (21 мандат по спискам), КПРФ – 12,4 % (32 места), ЛДПР – 22,9 % (59), «Женщины России» – 8,1 % (21), ДПР – 5,5 % (14), ВР – 15,5 % (40), ПРЕС – 6,7 % (17), «Яблоко» – 7,9 % (20). РДДР завоевала только 3,6 % голосов и не участвовала в распределении мандатов (правда, некоторые его члены стали депутатами от одномандатных округов).
Таким образом, триумфатором стала ЛДПР, победа которой при голосовании по партийным спискам вызвала сенсацию (но в одномандатных округах либерал-демократам победить почти не удалось). Наибольшую поддержку им оказали почти все регионы европейской части страны к югу от Карелии, Республики Коми, Архангельской и Ленинградской областей и к северу от Калмыкии, Ростовской и Астраханской областей, а на востоке – все области западнее Самарской и Ульяновской и республик Поволжья. В Сибири мощным ареалом поддержки ЛДПР стали Красноярский и Алтайский края, Кемеровская и Новосибирская области, Хакасия. За нее активно голосовали также избиратели средних и малых промышленных центров, всего нового южного приграничья, где люди ближе всего столкнулись с катастрофическими последствиями распада СССР – спадом производства, этническими конфликтами, потоками беженцев и т. п., а также на Дальнем Востоке, хозяйство которого всегда держалось на прямой и косвенной государственной поддержке – «северных коэффициентах» к зарплате, военной промышленности и обслуживании гарнизонов.
Результаты выборов для главной правящей партии – ВР – оказались столь же катастрофическими, сколь для Жириновского – триумфальными. В 20 субъектах РФ ее поддержка составляла менее 10 % и только в четырех – выше 25 %, лишь в Москве достигая трети электората. Больше всего избирателей за блок Гайдара проголосовало на Европейском Севере, на Урале, в центральных и северных округах Западной Сибири, Московской и нескольких соседних с ней областях Центра, а также в Хабаровском крае. Наиболее слабыми оказались позиции ВР в автономиях и приграничных областях. Почти никто не проголосовал за сторонников Гайдара в большинстве республик Северного Кавказа, на Ставрополье, во многих областях Центрально-Черноземного района. Титульные народы республик не усматривали в ВР защитника своих особых интересов, а русские в бывших автономиях были еще менее склонны связывать с ним свои упования, чем во «внутренней» России.
Но поражение главной партии реформаторов отнюдь не сопровождалось коммунистической «реконкистой». Нигде, кроме нескольких бывших автономий (в том числе Дагестана), в 1993 г. КПРФ не удалось получить более 20 % голосов. В наибольшей степени отозвалась на призывы коммунистов южная половина европейской части России. От Башкирии и Оренбурга на востоке до Смоленска на западе протянулся сплошной массив регионов, где 13–20 % избирателей оказало доверие КПРФ. Но за пределами этого массива высокий уровень поддержки коммунистов был редкостью (Ставрополье, Бурятия, Омская и Амурская области). АПР нашла опору не столько в основных земледельческих районах юга, сколько в Европейском Нечерноземье, но особенно – в Дагестане, Башкирии, Оренбургской области и Алтайском крае.
Если суммировать результаты голосования за партии разной ориентации, то обращает на себя внимание безусловное доминирование двух из названных четырех ориентаций – государственнической и рыночно-«капиталистической». За партии, провозгласившие национально-государственные лозунги, проголосовало в общей сложности 66,9 % избирателей, за движение к рыночной экономике – 60,4 %. В то же время интернационализацию России поддержало только 17,3 %, а социалистическую альтернативу – 23,8 %. Выборы 1993 г. ясно показали, что в России имеют будущее только партии, исповедующие, с одной стороны, идею построения эффективной рыночной экономики, а с другой – национально-государственного возрождения.
Усиление государственнических и патриотических настроений оказалось самым значительным сдвигом в политических ориентациях российских граждан со времени президентских выборов 1991 г. Распад Советского Союза, всесторонний общественный кризис, беспрецедентное ослабление государства, оказавшегося неспособными выполнять даже минимальные обязательства перед гражданами, мощные сепаратистские движения в республиках уже самой Российской Федерации глубоко травмировали сознание многих людей. Вместе с тем, эйфория, вызванная заманчивой, но оказавшейся несбыточной надеждой в короткие сроки войти в клуб самых богатых стран мира, к декабрю 1993 г. уже почти прошла. Не было ни одного субъекта РФ, в котором поддержка государственно-патриотических идей опустилась бы ниже 54 % активного электората. Но особенно популярны они оказались на юге и в центре Европейской России, где их поддержало более двух третей избирателей.
В этом сказались фундаментальные особенности региональных политических культур, сформировавшихся в ходе длительного исторического развития. Достаточно отчетливо прослеживалось влияние на расстановку партийно-политических сил в конце XX в. распространения барщины и оброка (отходничества) до отмены крепостного права, т. е. за 150 лет до того. Барщина, более прочно привязывавшая крестьян к узкому мирку своей деревни, была распространена в основном в более плодородных губерниях юга России. В этих же районах устойчивее традиции коллективизма – крестьянской общины (мира). Южные области России были сравнительно меньше и позже затронуты индустриализацией, в том числе в советское время. Большинство этих территорий к концу 1993 г. относились к числу депрессивных или отсталых. Избиратели здесь оказали высокую поддержку ЛДПР и/или КПРФ и другим радикальным силам. Либералы назвали их «красно-коричневым» (позже – «красным») поясом.
Напротив, на севере европейской территории в эпоху крепостного права практиковалось главным образом отходничество. Работая по найму в Петербурге, Москве и других крупных городах, крестьяне приобретали более широкий кругозор и общественный опыт. За пределами зоны устойчивого земледелия на Европейском Севере, в регионах нового освоения – в старопромышленных областях Урала, в северных регионах Западной Сибири, на Дальнем Востоке дворянских усадеб и прочных традиций крестьянской общины не было, что способствовало формированию иной региональной политической культуры, отличавшейся активностью, самоответственностью и открытостью. Большая часть населения здесь уже давно жила в крупных городах, отличалась высокой социальной и территориальной мобильностью и потеряла всякую связь с сельским хозяйством.
Именно в этой части страны расположены экспортно ориентированные регионы, экономика которых основана преимущественно на добыче топлива и сырья, большая часть сравнительно более благополучных крупных городов и территорий с многообразным хозяйством. Хотя жесткой, определяющей зависимости между социально-экономической структурой региона и уровнем жизни людей не наблюдалось, жители большинства северных районов и особенно крупных городов были скорее склонны поддерживать партии и кандидатов, выступавших в поддержку правительственного курса на рыночные реформы, скорейшую интеграцию России в мировое сообщество, использование западных моделей развития. Если сложить результаты всех «партий власти», то зона максимальной поддержки реформаторов была почти зеркальна зоне радикально-коммунистических предпочтений – Север, Урал, большая часть Сибири, север Дальнего Востока, особенно Хабаровский край, обе столицы, Московская, Ярославская и Калининградская области. Некоторые республики (Бурятия, Тува, Башкирия, Якутия, Кабардино-Балкария) оказались в этой же зоне только из-за исключительно высокой доли голосов за ПРЕС, поскольку избиратели послушно последовали за руководителями, заключившими альянс с С. Шахраем. Политическая поляризация России, отмеченная еще на первых демократических выборах 1989 г. («демократический север – северо-восток» и «радикальный юг – юго-запад») проявилась на выборах 1993 г. со всей определенностью.
Универсальные ценности западной либеральной демократии отошли на периферию массового сознания. Им остались верны лишь отдельные социальные группы – прежде всего, интеллигенция, сосредоточенная в столицах и других крупных городах. В то же время стало ясно, что Россия входит в рыночную экономику не через национально-освободительную революцию, а через очередную волну модернизации (вестернизации), и поэтому все издержки перехода были списаны на западников-реформаторов, а не на вчерашних «аппаратчиков»-коммунистов, в один миг ставших и патриотами, и рыночниками. Выборы 1993 г., при всей неоднозначности результатов, означали шаг к формированию гражданского общества в России.
А. А. Собянин, В. Г. Суховольский. Демократия, ограниченная фальсификациями: выборы и референдумы в России в 1991–1993 гг. М., 1995.
А. Б. Зубов, В. А. Колосов. Что ищет Россия? // Полис. 1994. № 1.
В. Л. Шейнис. Взлет и падение парламента. Т. 2. М.: Московский Центр Карнеги, Фонд Индем, 2005.
6.1.6. Режим Бориса Ельцина. Развитие народного хозяйства. Залоговые аукционы. Складывание государственно-олигархического капитализма
Развитие России в период от принятия новой Конституции до окончания президентства Б. Ельцина оставалось глубоко противоречивым. С одной стороны, сохранялись провозглашенные конституцией начала политической свободы, плюрализма, многопартийности, рыночной экономики, с другой стороны, под воздействием как объективных отечественных реалий и перипетий, так и политического выбора самого российского Президента и его окружения стали все более проявляться негативные черты нового режима.
Используя данное ей Конституцией право, Государственная Дума уже 23 февраля 1994 г. объявила амнистию не только участникам восстания 3–4 октября 1993 г. в Москве, но и участникам ГКЧП августа 1991 г. Президент выступил против такого начинания, уволил Генпрокурора А. И. Казанника за его отказ подчиниться Б. Н. Ельцину и не исполнять думское постановление об амнистии. Однако Дума амнистию не отменила. Тогда, опасаясь новой гражданской смуты, Б. Н. Ельцин предложил Договор об общественном согласии, подписанный в апреле 1994 г. На деле это означало прекращение официальной критики советского прошлого. Так, например, в начале 1994 г. Московское городское правительство отменило советские названия 150 улиц в центре города, возвратив им исторические имена, – но переименования такого масштаба потом прекратились. Праздник Великой Октябрьской социалистической революции – 7 ноября, известный в Русском Зарубежье как «День скорби и непримиримости», превратился по инициативе А. Б. Чубайса в ноябре 1996 г. в «День согласия и примирения» и был окончательно упразднен только в 2005 г.
После декабрьских выборов 1993 г. главные реформаторы Гайдар и Федоров ушли из правительства. Его возглавила коалиция советских ведомственных группировок: топливно-энергетического комплекса, представленного самим премьером Черномырдиным, металлургического (О. Н. Сосковец) и агропромышленного (А. Х. Заверюха). Деятели металлургии в это время зарабатывали большие деньги на экспорте алюминия и других цветных металлов, не нужных более в таком объеме военной промышленности; у аграрников дела шли хуже, но богатели и они.
Серьезное обострение конфликта произошло в конце 1994 г. в связи с решением российского Президента и правительства вернуть Чечню в состав России вооруженным способом (см. 6.1.10). Это решение было осуждено, по разным мотивам, как левыми, так и правыми партиями. Многие демократы, прежде поддерживавшие Ельцина, теперь открыто заявили о переходе в оппозицию. Общественно-политическая конфронтация ярко проявилась в ходе выборов в Государственную Думу летом 1995 г. Сами выборы проходили в соответствии с демократическими принципами конституции и, по мнению многих отечественных политологов, были более честными и свободными как в сравнении с выборами 1993 г., так и с последующими избирательными кампаниями. К участию в выборах были допущены все партии, все они на федеральном уровне имели доступ к проведению агитации и не были в ней ограничены, результаты выборов были признаны всеми политическими силами и никем не оспаривались.
По результатам выборов оппозиционные партии – коммунисты и их союзники «слева», с одной стороны, и Либерально-демократическая партия, с другой, имели в Думе большинство и могли блокировать любые действия главы государства и правительства. В начале 1996 г. ими даже была предпринята совместная попытка отстранить Ельцина от власти (она не принесла успеха). В ситуации конфронтации с законодательной ветвью Ельцин стал ещё более активно укреплять вертикаль исполнительной власти, опираться на авторитарные методы правления.
Одной из основ режима, созданного Ельциным, явился механизм, который стал именоваться политологами, по аналогии с зарубежными примерами, «клиентельными» отношениями. Последние представляли тесные неформальные взаимосвязи вышестоящих «патронов» и нижестоящих «клиентов» по вертикали и горизонтали исполнительной власти. Своя «клиентела» была у президента страны, губернаторов регионов, мэров городов. Среди «клиентов» Ельцина после 1993 г. на ведущие позиции стали выдвигаться люди, назначаемые им самим, никак не зависящие от представительных органов власти и не известные в обществе. Среди властных институтов выделялась Администрация Президента, в которой «келейно» планировалась вся государственная стратегия, продумывались и предрешались все кадровые перемещения. В 1994–1996 гг. с руководством Администрации Президента во влиянии на власть активно соперничал еще один представитель президентской клиентелы – Анатолий Коржаков, начальник Службы безопасности Президента. Этот «серый кардинал» во многих вопросах пользовался большим влиянием, чем премьер-министр Черномырдин.
По мере приближения президентских выборов 1996 г. главной задачей окружения Ельцина стало обеспечить его переизбрание на эту должность. К тому времени популярность Президента среди избирателей опустилась до минимального уровня – 3–5 %. В 1993–1996 гг. во всех послекоммунистических странах Европы популярность антикоммунистических рыночных режимов существенно сократилась – сказались крайне тяжелые для общества результаты «шоковой терапии». В Польше, Венгрии, Литве, Словакии, Албании, Болгарии, бывшей ГДР на выборах побеждали бывшие коммунисты, объявившие себя социал-демократами. Но, придя к власти, они мало что могли изменить – собственность уже была приватизирована и возвращена по реституции и никто в народе ее снова обобществлять не желал. Через один-два избирательных срока антикоммунистические партии повсюду вновь вернулись к власти в восточноевропейских странах. Такая мирная и законная ротация партий различной идейной настроенности утвердила принципы демократической государственности в послекоммунистической Европе.
Иначе произошло в России. После приватизации 1991–1994 гг. основная масса граждан оставалась нищими, лишенными производящей доход собственности люмпенами. В этой среде лозунги коммунистов звучали всё более привлекательно, а гражданские права и свободы, полученные после августа 1991 г., ценились всё меньше. Поэтому у Ельцина перспективы победить на честных выборах практически не было, как, скажем, и у Леха Валенсы в Польше в 1995 г., но, в отличие от последнего, у российского Президента не было шансов и законно вернуться к власти на следующих выборах в 2000 г. Большинство россиян считали себя обворованными «прихватизацией» – они не получили от нее никаких материальных выгод (в противоположность восточноевропейцам, немало получившим от реституции вещных прав). Лидер КПРФ обещал расправиться с нуворишами и «вернуть собственность народу», то есть восстановить социалистические принципы хозяйствования. Скорее всего, это ему не удалось бы, но тогда, в 1996 г. нищий и голодный народ жаждал справедливости, и над новой элитой России нависла смертельная опасность. Она бы собственности лишилась навсегда.
Ельцин говорил в близком окружении, что он готов уйти, если народ его больше не желает, но люди, связавшие с его режимом свою судьбу и благополучие, были настроены на борьбу «до конца». Они мобилизовали все возможные средства, чтобы исправить ситуацию. Были использованы популистские приемы – приняты указы и распоряжения о незамедлительном погашении задолженности государства по выплате заработной платы, пенсий, пособий, студенческих стипендий, о мерах по поддержке военно-промышленного комплекса и армии. Президент пообещал в кратчайший срок прекратить военные действия в Чечне. На помощь Ельцину пришли самые богатые люди страны, сделавшие состояния благодаря новому режиму. Во время всемирного экономического форума в Давосе крупнейшие российские бизнесмены, названные позднее «давосской семеркой», а также «семибанкирщиной», заключили соглашение о финансовой поддержке ельцинской кампании.
Но денег всё равно катастрофически не хватало для погашения долгов по пенсиям и зарплатам. Ельцин тайно от правительства и, тем более, парламента, договорился с Францией и Германией о предоставлении быстрых кредитов, «чтобы не победили коммунисты». Личные друзья русского Президента, Президент Франции Жак Ширак и Канцлер Германии Гельмут Коль обещали помочь, хотя это была трудная задача – негласное изъятие из утвержденных национальных бюджетов крупных денежных сумм. На переговоры по составлению кредитных обязательств в Бонн и Париж были отправлены в феврале 2006 г. глава Управления делами Президента Павел Бородин и заместитель министра финансов Михаил Касьянов. Об их миссии не знал даже министр финансов Владимир Пансков. В итоге кредиты были выделены. Франция дала около полутора миллиардов долларов, Германия – три с половиной миллиарда. Деньги поступили на счета России к 1 мая 2006 г. Но так как переговоры велись тайно и в интересах конкретного лица, в случае победы Зюганова на президентских выборах международный скандал был бы теперь неминуем, а возврат долга – проблематичен.
Избирательный штаб Ельцина во главе с Анатолием Чубайсом и инициатор давосского соглашения Борис Березовский мобилизовали для проведения кампании и иные ресурсы. По всей стране щедро оплаченные поп-звезды без устали выступали на массовых концертах под лозунгами сплочения в поддержку Ельцина. Влиятельные электронные средства массовой информации были поставлены под контроль командой Ельцина не только с помощью денег, но и благодаря использованию административного ресурса. В осведомленных кругах говорили, что популярный генерал-патриот Александр Лебедь, командовавший группировкой российских войск в Приднестровье, был наскоро выдвинут избирательным штабом Ельцина в качестве еще одного кандидата в президенты, дабы оттянуть голоса избирателей-патриотов от Зюганова.
Тем не менее, Ельцин не смог победить с первой попытки. В первом туре выборов президента 16 июня 1996 г. голоса разделились так: Ельцин – 35,28 %; Зюганов – 32,04 %; Лебедь – 14,5 %; Явлинский – 7,41 %; Жириновский – 5,8 %. Каждый из пяти остальных претендентов получил менее 1 % голосов, в том числе М. С. Горбачев (0,51 %): его всемирная популярность отклика в России не нашла. Около 4 % избирателей голосовали «против всех».
Совсем небольшой отрыв Ельцина от Зюганова вызвал тревогу в окружении Президента: возвращение коммунистов к власти демократическим путем стало возможным. Ельцин поспешил назначить генерала Лебедя на должность секретаря Совета безопасности и призвал банкиров, только что разбогатевших на залоговых аукционах, оказать ему во втором туре мощную финансовую поддержку. На выборах 3 июля 1996 г. многие голосовали не столько «за» Ельцина, сколько «против» Зюганова; результат оказался таким: Ельцин – 54,4 %; Зюганов – 40,7 %; против обоих – 4,9 %.
После победы на президентских выборах 1996 г. Ельцин и его окружение продолжили укрепление и развитие экономических и социальных тенденций предшествующего периода. Экономические реформы сопровождались радикальным перераспределением собственности, серьезной структурной перестройкой с противоречивыми социально-экономическими следствиями. Экономика, поставленная в условия жесткой международной конкуренции, сокращала производственные показатели на протяжении всего десятилетия. Сокращение валового внутреннего продукта в период 1991–1999 гг. составило 40 %, при этом самый глубокий спад – более 30 % – пришелся на первые три года ельцинского правления. Структурная перестройка привела к упадку наукоемких отраслей (электроника, точное машиностроение и др.), а также легкой и пищевой промышленности, сельского хозяйства. Зато на ведущей позиции прочно закрепился сырьевой капитал – топливно-энергетическая, горно-металлургическая, лесная и целлюлозно-бумажная отрасли. Их удельный вес в общем промышленном производстве увеличился в три раза.
Наиболее успешным было развитие нефтяной и газовой отрасли. К концу 1990-х гг. Россия практически восстановила прежние объемы экспорта нефти и значительно превзошла объемы экспорта газа. В 2000 г. экспорт нефти и нефтепродуктов принес 33,1 млрд долл., или 228 долл. на одного россиянина (в 1985 г. на одного жителя СССР приходилось 46 долл., почти в 5 раз меньше). Рентабельность нефтедобывающей промышленности приблизилась к 70 %, почти в три раза выше средней по промышленности (рентабельность газовой отрасли из-за низких внутренних цен, регулировавшихся государством, не превышала среднюю по промышленности). Но в отличие от советского периода прибыли нефтяной отрасли, практически полностью приватизированной, доставались уже частным собственникам. Нефтевладельцы составили костяк как капиталистического класса в целом, так и бизнес-элиты.
Очень тяжелым оказалось положение предприятий военно – промышленного комплекса. С конца 1980-х гг. на заводах и в отраслевых НИИ стали задерживать зарплату, покупательные возможности которой и так постоянно уменьшались из-за инфляции. Начались массовые увольнения высококвалифицированных специалистов, а «красные» директора в большинстве своем оказались полностью некомпетентными и профессионально непригодными руководителями. Только те российские предприятия, во главе которых по различному стечению обстоятельств оказались талантливые руководители, смогли выжить в новых рыночных условиях, используя высокий интеллектуальный потенциал, накопленный в прошлые годы. Таковых предприятий оказалось немного. РКК «Энергия» (пилотируемая космонавтика), ОКБ «Рубин» (атомные подводные лодки), НПО точной механики им. М. Ф. Решетнева (спутники связи), ЦНИИ «Электроприбор» (г. Санкт-Петербург – командные гироскопические приборы и навигационные системы), авиационные КБ имени Туполева, Ильюшина, Сухого и ряд других, заключив выгодные международные контракты, сумели сохранить и интеллектуальный потенциал, и промышленное производство.
Продолжалось и успешное освоение космоса. 25 февраля 1992 г. было образовано Российское космическое агентство, возглавил которое Ю. Н. Коптев. 8 июня был заключен первый контракт между НАСА и НПО «Энергия», а 17 июня в Вашингтоне было выработано соглашение по сотрудничеству в области исследования космического пространства в мирных целях, подписанное Президентами России и США.
В 1992 г. совершили полеты на станцию «Мир» международные экипажи на космических кораблях «Союз ТМ-14» и «Союз ТМ-15». В 1993 г. продолжались полеты международных экипажей, а 1 ноября РКА и НАСА подписали «Детальный план работ по созданию международной космической станции». 8 января 1994 г. состоялся полет космического корабля «Союз ТМ-18» с экипажем: В. М. Афанасьев, Ю. В. Усачев и В. В. Поляков. Космонавты В. М. Афанасьев и Ю. В. Усачев 9 июля вернулись на Землю, а врач-исследователь В. В. Поляков остался работать на станции «Мир» и вернулся на Землю через 438 суток, установив абсолютный рекорд по длительности пребывания в космосе.
29 апреля 1994 г. на базе НПО «Энергия» была образована Ракетно-космическая корпорация «Энергия», ставшая акционерным обществом, президентом которого был назначен Ю. П. Семенов. 17 июня 1994 г. был подписан контракт между НАСА и РКА «О поставках и услугах для станции «Мир» и международной космической станции» на сумму в 400 миллионов долларов США.
23 апреля 1996 г. осуществился запуск модуля «Природа», который через 3 дня состыковался со станцией «Мир». Таким образом, строительство станции было закончено через 10 лет после запуска ее базового модуля. Работы на станции «Мир» продолжались еще 5 лет. 23 марта 2001 г. станция была затоплена, однако на орбите уже велось строительство Международной космической станции (МКС).
20 ноября 1998 г. был запущен первый элемент МКС – российский модуль «Заря». Срок эксплуатации МКС должен составить не менее 15 лет. К окончанию строительства планировалось довести массу станции до 470 тонн, а ее объем до 370 м3. Полеты на МКС международных экипажей стали нормой, а в 2000-е гг. развился и космический туризм. Задача освоения космоса окончательно стала общечеловеческой.
Важное значение для развития экономики имело изменение в 1994 г. прежней схемы приватизации. Правительством было признано, что ваучерная приватизация не привела к оживлению промышленности, не создала ни стратегических инвесторов, ни среднего класса, и практически ничего не дала бюджету. Второй этап приватизации предполагал открытую продажу предприятий по их рыночной стоимости. Надежды правительства были связаны с тем, что в этом случае приватизируемые предприятия приобретут эффективных хозяев, а государственная казна получит серьезный реальный доход.
Ожидание высоких доходов не оправдалось, они оказались в несколько раз ниже запланированных и даже ниже, чем на ваучерном этапе 1992–1993 гг. К злоупотреблениям и махинациям, характерным для первого этапа, добавились новые. Вместо открытых и честных аукционов, в которых на равных могли конкурировать все желающие, распространилась практика сговоров госчиновников, ответственных за приватизацию, и ловких банкиров, финансовых дельцов, теневого бизнеса. В результате предприятия продавались по цене, гораздо ниже рыночной.
Особое место на втором этапе приватизации заняли залоговые аукционы. Государство, остро нуждавшееся в быстром пополнении казны, передавало пакет акций по заниженной стоимости в залог, как правило, крупному коммерческому банку. В случае невозврата государством долга, что стало правилом, банк становился полноправным собственником акций, принимая во владение высокодоходное предприятие. Уже на первом залоговом аукционе, состоявшемся в 1995 г., «ОНЭКСИМ-банк» за 170 млн долл. приобрел контрольный пакет акций Норильского никелевого комбината, мирового флагмана в производстве никеля, хрома, кобальта, платины (по официальным данным, в 2001 г. чистая прибыль «Норильского никеля» составила около 1 млрд долл., а капитализация корпорации превысила 10 млрд долл.). На аукционе была отвергнута заявка банка «Российский кредит», предложившего государству сумму, вдвое большую, чем «ОНЭКСИМ-банк».
В том же 1995 г. на залоговом аукционе Михаил Ходорковский и его группа «Менатеп» приобрели контрольный пакет акций государственной компании ЮКОС за 350 млн долл., а уже в 1997 г. рыночная капитализация корпорации достигла 9 млрд долл. В декабре 1995 г. на залоговом аукционе по продаже государственного пакета (51 %) акций национальной компании «Сибнефть» он был приобретен «Нефтяной финансовой компанией», контролируемой Борисом Березовским и Романом Абрамовичем, совместно со «Столичным банком сбережений» за 100,3 млн долл. К концу 90-х гг. чистая прибыль компании превысила эту сумму в десятки раз, а Абрамович и Березовский вошли в число первых российских долларовых миллиардеров. Так Президент Ельцин расплатился национальными богатствами России с поддержавшими его в 1995–1996 гг. банкирами.
В российскую бизнес-элиту, наряду с крупными банкирами, собственниками нефтяных и металлургических компаний, вошли также главы государственных концернов из числа так называемых естественных монополий (добыча и транспортировка газа, производство электроэнергии, железные дороги). Среди последних наиболее крупным стал концерн «Газпром». Контрольный пакет акций монопольного владельца газовой отрасли оставался в руках государства, а остальные акции распространялись и продавались на основе закрытых схем. В результате их львиная доля оказалась в руках бывших советских руководителей газовой отрасли, в первую очередь у Рема Вяхирева. В 1998 г. он и другой «газовый магнат» Виктор Черномырдин, наряду с нефтяными «королями», были включены американским журналом «Форбс» в первый список российских долларовых миллиардеров.
Появление на седьмом году приватизации узкого круга российских долларовых миллиардеров свидетельствовало не только о возникновении бизнес-элиты, сравнявшейся по богатству с виднейшими фигурами мировой экономики, но и о высочайшей степени концентрации производства и капиталов в ведущих отраслях экономики России. В начале XXI в. доля шести ведущих нефтяных компаний составила 72 % нефтедобычи. В черной металлургии четыре ведущих компании производили около половины всей продукции отрасли. Компания «Русал», которую возглавил долларовый миллиардер Олег Дерипаска, контролировала 70 % выплавки алюминия. «Норильский никель» господствовал в производстве никеля и платины. Три естественные монополии – газовая, электрическая и железнодорожная, в которых было занято не более 4 % от всей рабочей силы, давали 13,5 % ВВП и 18,6 % доходов консолидированного бюджета страны.
Между первым и вторым турами выборов 1996 г. обнаружился новый источник беспокойства – тяжелая сердечная болезнь Бориса Ельцина. 17 октября Президент отправил в отставку Александра Лебедя, требовавшего себе новых полномочий (в мае 1998 г. Лебедь был избран губернатором Красноярского края, а в апреле 2002-го погиб в авиакатастрофе). Сам же Ельцин лёг в больницу, где 5 ноября 1996-го ему сделали сложную операцию на сердце. Только в феврале 1997 г. он вернулся к активной деятельности.
Тем временем, по данным профсоюзов, свыше 15 млн человек участвовали в разного рода протестах против невыплаты зарплат, пенсий и пособий. В январе 1997 г. против невыплат выступил даже патриарх Алексий II. Между народом и правительством было все меньше доверия. В марте 1997 г. в состав правительства входит «молодой реформатор» Борис Немцов, бывший нижегородский губернатор. На 1 января 1998 г. назначена «деноминация» рубля – банкнота в 1000 рублей приравнивается к новой монете в один рубль. Но назревают более серьезные финансовые события в связи с продолжающимся дефицитом бюджета и растущим государственным долгом.
В 1997–1998 гг. руководители большого бизнеса, в первую очередь такие как Березовский, Гусинский, Вяхирев, Черномырдин, Чубайс, Алекперов, Абрамович, Потанин, стали обозначаться российским обществом и журналистами как олигархи. Под олигархией, как и в античные времена, понималось сращивание экономической и политической власти. Олигархи прибирали политическую власть к рукам разными способами, как прямым вхождением во власть (Березовский, Потанин), так и косвенными путями. Добиваясь, часто при помощи подкупа депутатов, принятия угодных решений, олигархи обеспечили себе влияние на «четвертую власть» – средства массовой информации. Здесь особенно преуспели Березовский и Гусинский, создавшие при поддержке Президента и его ближайшего окружения собственные медиаимперии, в которые вошли два из четырех ведущих национальных телеканалов, радиостанции, газеты.
Лидер партии «Яблоко» Григорий Явлинский, яркий и последовательный критик олигархии (при том, что сам был близок к Гусинскому), одним из первых выделил в качестве ее главного звена «Семью». Под «Семьей» понималось не что иное, как семья самого Президента Ельцина и пользовавшиеся ее доверием и покровительством крупные бизнесмены. Активная олигархическая роль в «Семье» принадлежала не столько самому Ельцину, сколько его дочери Татьяне Дьяченко, обладавшей большим влиянием на отца. Ближайшие родственники Президента и сами активно прибирали к рукам лакомые куски приватизируемой госсобственности. В марте 1997 г. на пост генерального директора крупнейшей и богатейшей российской авиакомпании «Аэрофлот» был избран В. Окулов, муж второй дочери Ельцина. Поскольку назначения на руководящие посты в «Аэрофлоте» контролировались Б. Березовским, был сделан вывод об особой роли этого олигарха в высшей российской власти. На завершающем этапе правления Ельцина, как полагали многие, и как сам Березовский подчеркивал, он выступал в качестве «серого кардинала» «Семьи», сменив в этой роли попавшего в 1996 г. в опалу Коржакова. В кругу «Семьи» намечались стратегические решения для самых разных сфер российского общества.
П. Хлебников. Крестный отец Кремля Борис Березовский. М., 2004.
6.1.7. Экономический кризис 1998 г. и отказ Президента Ельцина от власти
С роспуском Верховного Совета в сентябре 1993 г. Центробанк был переподчинен правительству, стали выпускаться государственные казначейские обязательства (ГКО) – ценные бумаги, по которым правительство брало деньги взаймы. Но противившийся реформам председатель Центробанка В. В. Геращенко только в октябре 1994 г. ушел в отставку (по случаю «черного вторника» – внезапного обвала курса рубля 11 октября 1994-го). И только в апреле 1995 г. независимость Центрального банка была законодательно утверждена под давлением Международного валютного фонда (МВФ). Произошло отделение кредитно-денежной политики (дело Центрального банка) от бюджетной (дело правительства). Преодоление инфляции зависело от этих мер, но они сильно задержались. К тому же критерием устойчивости денег был выбран обменный курс рубля; с лета 1995 по август 1998 г. рубль был сильно переоценен. Чтобы такой курс держать, банк нереально взвинчивал процентные ставки по займам, в том числе по ГКО. Это привлекло огромный приток спекулятивного капитала из-за границы. Но платить по процентам было нечем.
Неразвитость российской банковской системы в первые 10 лет послекоммунистического развития служила сильнейшим тормозом экономического роста. В условиях инфляции и бюджетного дефицита банки считали для себя более выгодным играть в финансовые игры с государственными средствами, а не заниматься своим прямым делом – хранить сбережения населения и выдавать ссуды предприятиям и частным лицам. В результате население хранило свои сбережения в виде иностранной валюты «под матрасом», без пользы для себя и для национальной экономики.
После президентских выборов 1996 г. российское правительство продолжило политику радикальных экономических реформ. Ее неотъемлемой частью стал жесткий монетаризм, снижение инфляции, поддержание твердого курса рубля по отношению к доллару. Однако замыслы правительства вошли в резкое противоречие с экономическими реалиями. Одной из них стало рекордное (до 10,74 долл. за баррель) падение в июне 1998 г. мировых цен на нефть, дававшую львиную долю поступлений в государственную казну и влиявшую на все отрасли народного хозяйства. Зависимость российской экономики от цен на нефть воздействовала на все отрасли хозяйства. Резко, в три раза, сократилась собираемость налогов, правительство погрязло в долгах, оказавшись не в состоянии выплачивать пенсии, заработную плату бюджетникам, оплачивать оборонный заказ.
Созданная правительством финансовая пирамида ГКО позволяла в течение некоторого времени привлекать под высокий процент огромные займы и затыкать бюджетные дыры, но в итоге она сыграла по отношению к бюджету роль бумеранга, разрушив его непосильными процентными выплатами. 23 марта 1998 г. перед лицом приближавшейся финансовой катастрофы Борис Ельцин отправил в отставку премьер-министра Виктора Черномырдина, назначив на его место 35-летнего банкира Сергея Кириенко, занимавшего до того должность министра топлива и энергетики. Кириенко предпринял отчаянные меры по исправлению ситуации, но спасти ее не было шансов. В июле правительство обязано было выплатить 30 млрд рублей внутри страны и 30 млрд рублей процентов по внешнему долгу, доходы же его составили всего 22 млрд. Все эти цифры от общества скрывались. Более того, в первой половине августа Борис Ельцин клятвенно заверил, что национальным финансам ничто не угрожает, и россияне могут быть спокойны за свои сбережения.
Пока происходили эти события и премьеры сменяли один другого, Ельцин не забывал про идейную сторону политики. Более того, исподволь готовя общество к тяжелому финансовому испытанию, он вновь делает шаг (как и в 1991 и в 1993–1994 гг.) в сторону восстановления преемства со старой докоммунистической Россией. В этом, всё большем преодолении коммунистического прошлого и воссоединении прорванной большевизмом культурной и правовой ткани России, Президент Ельцин, то ли сознательно, то ли в силу политической интуиции, которая всегда была сильна у него, видел источник собственной популярности и будущего благополучия народа.
В восьмидесятую годовщину убийства Императора Николая II, его семьи и слуг – 17 июля 1998 г. в Петропавловском соборе в Санкт-Петербурге состоялось торжественное захоронение останков, обнаруженных Гелием Рябовым под Екатеринбургом еще в 1979 г. и раскопанных в 1991-м. Несмотря на продолжительные научные изыскания, подлинность останков оставалась спорной, но правительство ее признало. Главными инициаторами придания захоронению останков царской семьи общенационального государственного уровня выступали Борис Немцов и его советник Виктор Аксючиц, который и был «душой» всего дела. Президент Ельцин до последнего дня не говорил ни да, ни нет по поводу своего участия в церемонии, но всё готовилось в расчете на участие Президента. Наконец, вечером 15 июля он сказал твердое «да». Президента Ельцина связывали с Государем и его семьей «особые отношения»: когда он был первым секретарем Свердловского обкома, он уничтожил дом Ипатьева – место убийства царской семьи, как место паломничества монархистов. А теперь тяготился этим своим деянием.
Патриарх Алексий II не дал благословения служить панихиду по предаваемым земле людям как по членам царской семьи, и за них молились безымянно. Но в окрестных храмах священники служили панихиду именно по Государю Николаю и его семье и близким людям.
Государя хоронили не как частное лицо, а как главу государства и Верховного главнокомандующего. Исполнялся старый воинский гимн «Коль славен наш Господь в Сионе…». Гроб Императора и гроб Императрицы были покрыты золотыми императорскими штандартами. Гробы несли старшие офицеры Российской армии, их везли на орудийных лафетах. Во всем Петербурге в эти дни были приспущены национальные русские флаги. Огромный бело-сине-красный флаг с траурными лентами развевался над Зимним дворцом.
Петропавловский собор был полон приглашенными гостями. Присутствовали практически все живые потомки и родственники Императора Николая II, в том числе правнуки Императора Николая I Николай и Дмитрий Романовичи, герцог Михаил Кентский, присутствовали и потомки убитых с Государем близких ему людей. Во время панихиды Наина Ельцина, супруга Президента, рыдала.
ДОКУМЕНТ
Перед гробами с останками убиенных бледный Президент Ельцин торжественно и строго сказал: «Долгие годы мы замалчивали это чудовищное преступление, но надо сказать правду, расправа в Екатеринбурге стала одной из самых постыдных страниц нашей истории. Предавая земле останки невинно убиенных, мы хотим искупить грех своих предков. Виновны те, кто совершил это злодеяние, и те, кто его десятилетиями оправдывал. Виновны все мы. Нельзя лгать себе, объясняя бессмысленную жестокость политическими целями. Расстрел семьи Романовых – результат непримиримого раскола в российском обществе на «своих» и «чужих». Его последствия сказываются и поныне. Захоронение останков жертв екатеринбургской трагедии – прежде всего акт человеческой справедливости. В нем – символ единения народа, искупления общей вины». Беседуя с заместителем руководителя Президентской администрации Евгением Савостьяновым, один из авторов этого учебника задал ему вопрос: кто же подсказал Президенту эти фразы. В ответ было сказано, что Президенту подготовили шесть текстов речи, он тщательно прочел все и выбрал ту, где были слова о нашей общей вине и о необходимости общего покаяния в грехах предков.
В конце 1998 г. планировалось вынести правовое решение о законности разгона большевиками Учредительного собрания в январе 1918 г. С предложением обратиться в Прокуратуру по этому вопросу выступил заместитель руководителя Президентской администрации – Евгений Савостьянов. Ельцин говорил и о том, что пора вынести тело Владимира Ленина из мавзолея на Красной площади и похоронить его «по-человечески». Но не решился. Боялся нового раскола в обществе.
17 августа 1998 г., для непосвященных как гром среди ясного неба, прозвучали правительственные заявления о введении экстренных мер по нормализации бюджетной и финансовой политики. Фактически они означали отказ от фиксированного курса рубля, прекращение операций по обслуживанию ГКО, мораторий на принятие новых внешних финансовых обязательств. Последствия были драматическими: многие коммерческие банки и структуры рухнули, рубль обесценился в реальной покупательной способности к доллару в 4 раза, в покупательной способности к докризисному рублю – в 2,5 раза. Цены взмыли вверх, огромное количество россиян, как и в 1992 г., лишились накоплений. Инфляция составила 96 % в 1998 г., и 35,9 % в 1999 г. Реальный среднедушевой доход россиян упал в 2,5 раза.
«Дефолт 1998 г.», как были обозначены финансовые события августа, имел радикальные политические последствия. После августовского финансового краха Ельцин хотел вернуть в премьеры Черномырдина, но Дума выступила против. В угоду ей в сентябре 1998 г. он назначил премьером Евгения Максимовича Примакова, а Юрий Маслюков стал его заместителем. Первый служил ранее директором Службы внешней разведки, а второй был последним председателем Госплана СССР и видным деятелем КПРФ.
Однако никакого «левого» и тем более «коммунистического» курса новое правительство не стало осуществлять. Мероприятия правительства Примакова носили преимущественно прагматический характер и способствовали постепенной стабилизации экономической ситуации. Только после того как валютный курс устоялся на реальном уровне 24, а не 6 новых рублей за доллар, началась подлинная стабилизация денежной системы и ускоренный рост отечественного производства. Рыночная система заработала.
Позитивные результаты в деятельности правительства осенью 1998 – весной 1999 г. в значительной мере явились оборотной стороной девальвации рубля, способствовавшей резкому оживлению экспортных отраслей. У людей стало в четыре раза меньше денег, и они начали покупать более дешевые отечественные продукты вместо более качественных, но и более дорогих импортных. Импортерам стало невыгодно ввозить многие свои товары на российский рынок. Уже в конце 1998 г. оживает пищевая российская промышленность. За ней в начале 1999-го поднимаются и другие отрасли. В целом в первой половине 1999 г. в сравнении с соответствующим периодом 1998 г. российская экономика выросла на 1,5 %.
Укрепивший свои политические позиции Евгений Примаков попытался оттеснить от власти «серого кардинала» Бориса Березовского, но получил резкий отпор со стороны «Семьи» и был отправлен в отставку Президентом Ельциным 12 мая 1999 г. На пост Председателя Совета Министров был назначен Сергей Степашин – ранее министр внутренних дел и соратник Ельцина по августу 1991-го, продержавшийся в качестве премьера менее двух месяцев. В начале августа премьерское кресло занял Владимир Путин, являвшийся до того руководителем Федеральной службы безопасности (ФСБ), а до того работавший в Петербургской мэрии под началом Анатолия Собчака. При «старом режиме» он был офицером КГБ.
Политический дебют нового премьера оказался главным событием года. Первая самостоятельная акция Путина явилась ответом на неожиданно драматическое развитие событий на Северном Кавказе, вызванное широкомасштабным вторжением чеченских военных соединений во главе с Шамилем Басаевым и Хаттабом на территорию Дагестана. Российское правительство действовало жестко и решительно, новый премьер-министр быстро завоевал широкую поддержку общества. В то время, как его позиции укреплялись, авторитет Ельцина неуклонно снижался. Кризис ельцинского режима осенью 1999 г. в канун очередных выборов в Государственную Думу привел к расколу российской политической элиты и породил ожесточенную борьбу за власть в верхах. Но российское общество, утомленное тяготами экономической реформы и окончательно выбитое из равновесия дефолтом, оставалось, в отличие от 1991 г., более зрителем, чем участником этой борьбы.
Оппозиционная часть политической элиты во главе с влиятельным московским мэром Юрием Лужковым (председателем правительства Москвы в 1991–1992 гг. при мэре Гаврииле Попове, которого, после ухода Попова в отставку, Лужков сменил на посту мэра) и отставным премьером Евгением Примаковым сумела создать вместе с главой Татарстана Минтимером Шаймиевым мощный избирательный блок «Отечество – Вся Россия» (ОВР). Главным идеологическим призывом блока было воспроизведение в российской жизни «китайского опыта» перехода к рынку. Знающий востоковед (арабист по профессии, профессиональный разведчик, долгие годы директор ведущих академических институтов – Мировой экономики и международных отношений; Востоковедения), Примаков прекрасно знал и историю коммунистического Китая и действительное положение в этой стране, где подконтрольное коммунистам рыночное развитие соединялось с тоталитарной диктатурой в области идей и гражданских (а тем более политических) свобод, с концлагерями и казнями. Но это не смущало лидеров ОВР. Российским гражданам преподносился мудрый путь Дэн Сяопина и его соратников. В предвыборных роликах процветающий коммунистический Китай с хорошо одетой и счастливой городской толпой постоянно сравнивался с разоренной «демократами» Россией и ее обнищавшим народом.
В то время как позиции блока ОВР укреплялись, влияние прежней партии власти «Наш дом – Россия» (НДР) стремительно сходило на нет. Было очевидно, что избиратели не простят ей финансовой катастрофы 1998 г. В такой ситуации кремлевское руководство предприняло политический маневр и создало новую политическую партию «Единство» во главе с Сергеем Шойгу, популярным министром по чрезвычайным ситуациям. С самого начала Шойгу действовал в тесном контакте с Путиным, что помогло «Единству» быстро нарастить поддержку среди избирателей. И Путин, и Шойгу представляли себя, в отличие от ОВР, либерал-государственниками. Рынок и приватизация признавались нерушимыми ценностями, но государству надлежало определять курс стратегического развития и стоять на страже его реализации. Эту цель могло осуществить государство сильное, «прозрачное» (транспарантное) и честное, полностью очищенное от коррупции. Поэтому реформа государственной службы включалась в число актуальных задач.
На выборах в Государственную Думу 19 декабря 1999 г. «Единство» одержало победу над ОВР, после чего избирательное объединение Лужкова-Примакова сочло за благо примкнуть к партии-победительнице. Раскол российской политической элиты был преодолен. Но преодоление раскола увязывалось с политическими успехами Путина, а отнюдь не Ельцина, авторитет которого был низок как никогда. Политическое окружение Ельцина пришло к выводу, что наилучшим способом сохранения своего влияния в стране являлась передача Ельциным президентской власти Путину, в лояльности которого оно не сомневалось. 31 декабря 1999 г., к полной неожиданности россиян, Президент Ельцин выступил с телевизионным обращением к нации, в котором объявил о досрочном сложении с себя полномочий главы государства и возложении их, вплоть до выборов нового Президента, на председателя правительства России Владимира Владимировича Путина.
ДОКУМЕНТ
В своем последнем обращении к нации Президент Ельцин, в частности, сказал: «… главное дело моей жизни я сделал. Россия уже никогда не вернется в прошлое. … Я хочу попросить у вас прощения. За то, что многие наши с вами мечты не сбылись. И то, что нам казалось просто, оказалось мучительно тяжело. Я прошу прощения за то, что не оправдал некоторых надежд тех людей, которые верили, что мы одним рывком, одним махом сможем перепрыгнуть из серого, застойного тоталитарного прошлого в светлое, богатое, цивилизованное будущее. Я сам в это верил. Одним рывком не получилось. … Я ухожу. Я сделал все, что мог. Мне на смену приходит новое поколение, поколение тех, кто может сделать больше и лучше».
При всей неожиданности для российских масс поступка Ельцина уже через несколько дней и этот поступок, и сам экс-президент отодвинулись на второй план общественного сознания. Согласно социологическим опросам, досрочную отставку Ельцина одобрили 86 % россиян, еще 8,4 % отнеслись к ней равнодушно.
Историческая справка
Борис Николаевич Ельцин родился 1 февраля 1931 г. в крестьянской семье в селе Бутка Талицкого района Свердловской области. Окончил строительный факультет Уральского политехнического института по специальности «инженер-строитель» в 1955 г. После этого тридцать лет проработал в Свердловской области. С 1955 по 1968 г. был мастером, прорабом, главным инженером стройуправления треста «Южгорстрой», начальником Свердловского домостроительного комбината. В 1961 г. вступил в КПСС. С 1968 по 1976 г. возглавлял отдел строительства Свердловского обкома партии. В 1975 г. был секретарем Свердловского обкома КПСС по промышленности, а с 1976 по 1985 г. – первым секретарем Свердловского обкома КПСС. В декабре 1985 г. был избран первым секретарем Московского городского комитета КПСС. В октябре 1987 г. выступил с критикой Генерального секретаря ЦК КПСС М. С. Горбачева, поставив ему в вину медленные темпы демократической перестройки общества. После этого был освобожден от занимаемой должности и назначен первым заместителем председателя Госстроя СССР. В марте 1989 г. во время выборов первого Съезда народных депутатов СССР одержал уверенную победу в избирательном округе г. Москвы. Во время работы съезда стал одним из соучредителей Межрегиональной депутатской группы, выступившей с либерально-демократической оппозицией курсу М. Горбачева. В январе 1990 г. участвовал в создании движения «Демократическая Россия», добившегося крупного успеха на выборах Первого Съезда народных депутатов России весной 1990 г. В июне 1990 г. избран Председателем Верховного Совета РСФСР, после чего приступил к разработке радикальных рыночных реформ. В июле 1990 г. вышел из рядов КПСС.
12 июня 1991 г. Б. Н. Ельцин всенародным голосованием был избран первым Президентом Российской Федерации. 19–21 августа 1991 г. возглавил сопротивление попытке консервативного крыла руководства СССР и КПСС осуществить государственный переворот и прервать демократические реформы. В начале декабря 1991 г. совместно с руководителями Украины и Белоруссии выступил с инициативой ликвидации СССР и замены его Содружеством Независимых Государств. С осени 1991 г. возглавил курс на радикальные экономические реформы в России. Вошел в острый конфликт с Верховным Советом РСФСР, оказавшим жесткое сопротивление реформам. Конфликт завершился вооруженной схваткой сторонников Верховного Совета и президентской стороны в октябре 1993 г. После победы Президента России и его сторонников в декабре 1993 г. в России были проведены выборы нового органа законодательной власти – Государственной Думы и принята новая Конституция Российской Федерации.
В июне-июле 1996 г. в ходе двух туров очередных выборов президента России Б. Н. Ельцин был вновь избран главой государства. Продолжение курса экономических реформ породило ряд серьезных противоречий. В августе 1998 г. произошел глубокий финансовый кризис, сопровождавшийся замедлением экономического роста и снижением жизненного уровня широких слоев населения. Одним из следствий стал кризис властных структур, выразившийся в частой смене кабинета министров и новых конфликтах законодательной и исполнительной власти. 31 декабря 1999 г. Б. Н. Ельцин объявил о своей досрочной отставке и добровольно оставил пост Президента Российской Федерации. Б. Н. Ельцин скончался 23 апреля 2007 г. в Москве на 77-м году жизни. Попрощаться с Ельциным пришли десятки тысяч людей. Он был отпет в восстановленном во время его правления Храме Христа Спасителя и похоронен на Новодевичьем кладбище в Москве. Прощаясь со своим предшественником, Президент Владимир Путин, в частности, сказал: «Очень немногим дана такая судьба – стать свободным самому и повести за собой миллионы. Побудить к поистине историческим переменам отечество и преобразить тем самым мир. … Борис Николаевич всегда верил в возрождение и преображение России… И мы будем идти к этой цели».
Эпоха Ельцина. Очерки политической истории. М.: Вагриус, 2001.
Б. Ельцин. Президентский марафон. М., 2000.
В. Согрин. Политическая история современной России. 1985–2001: От Горбачева до Путина. М.: Весь Мир, 2001.
Е. Примаков. Восемь месяцев плюс… М.: Мысль, 2001.
Л. Шевцова. Режим Бориса Ельцина. М.: РОССПЭН, 1999.
6.1.8. Первое президентство Владимира Путина (2000–2008 гг.). Реформы политической системы, государственного аппарата и армии. Идейная основа политики Президента
В марте 2000 г. В. Путин одержал победу на президентских выборах уже в первом туре (за него проголосовало 52,9 % участвовавших в выборах, а за главного соперника Г. Зюганова – 29,2 %). Программное кредо Путина содержало многозначительную перекличку с российским прошлым: ««Земля наша богата, порядка только нет», – говорили в России. Больше так о нас говорить не будут». В марте 2004 г. на новых президентских выборах Путин одержал еще более убедительную победу: за него проголосовали 71,31 % избирателей, в то время как за его главного конкурента, выдвиженца КПРФ Н. Харитонова – только 13,69 %. На протяжении всего периода пребывания у власти Путин пользовался устойчивой поддержкой большинства россиян – рейтинг его популярности в среднем составлял 70 %. В способности внушать массам веру в себя и свои действия он превзошел обоих своих предшественников, и Горбачева, и Ельцина. В течение всего первого своего периода пребывания у власти Владимир Путин не встречал сколько-нибудь серьезной оппозиции и имел возможность выбора собственного политического курса.
С течением времени различия между Путиным и его предшественником на посту главы государства углублялись, а в 2004 г. в ходе своей второй президентской кампании Путин подверг ельцинское наследие сокрушительной критике: «За чертой бедности оказалась фактически треть населения страны… Люди были напуганы дефолтом, потерей в одночасье всех денежных вкладов и всех своих сбережений… Конституция страны и федеральные законы утратили во многих регионах качество актов высшей юридической силы». Новый президент взял обязательство преодолеть эти пороки, а в его собственном внутриполитическом курсе главными оказались три направления: 1) реорганизация государства, преследующая цель укрепления его центра, всей вертикали власти, восстановления законности в регионах России; 2) создание новой диспозиции во взаимоотношениях государства и делового мира, означающее отстранение олигархов от центров политической власти; 3) резкий подъем экономики, либерально-рыночные нововведения в экономическую и социальную сферы в сочетании с фундаментальными адресными социальными программами.
На протяжении всего пребывания Владимира Путина у власти наиболее серьезными, сопровождаемыми принципиально важными следствиями были политические реформы. Первая реформа (одобрена в 2000 г.) создавала семь федеральных округов, выступавших промежуточными и одновременно связующими звеньями между центром и 89 регионами России. Через год после создания федеральных округов Президент России выразил удовлетворение реформой, а в последующем неизменно подчеркивал, что она стала одним из главных механизмов приведения законодательных актов регионов в соответствие с федеральной Конституцией.
Вторая политическая реформа 2000 г. – реорганизация Совета Федерации, верхней палаты Федерального Собрания, также серьезно ущемила статус региональных лидеров. Губернаторы и председатели региональных законодательных собраний, являвшиеся по статусу и членами верхней палаты («сенаторами»), согласно реформе, расстались с местами в Совете Федерации. Вместо них «сенаторами» стали рядовые назначенцы региональных исполнительных и законодательных органов. В результате уменьшились как возможности влияния региональных лидеров на центральную власть, так и политический вес самих регионов. Чтобы подсластить горькую пилюлю, «прописанную» региональным губернаторам, Президент создал для них Государственный совет, совещательный орган, призванный давать стратегические рекомендации для разработки новой законодательной базы. Как и Государственный совет, созданный некогда Александром I, он стал не противовесом главе государства, а придатком к нему.
Были усилены контрольные функции государства на выборах, что способствовало усилению позиции партии власти – «Единой России», возникшей в результате слияния блоков «Единство» и «Отечество – Вся Россия». Триумфом для «Единой России» завершились выборы в Государственную Думу в конце 2003 г.: ее фракция, после того, как к ней примкнули независимые депутаты, составила 305 человек и тем самым получила конституционное большинство (более ⅔ Думы). В то же время в Думу впервые не смогла пройти ни одна из оппозиционных либеральных партий, а лидеры левых – коммунисты – получили чуть более 12 % голосов. Партия «Единая Россия», фактически подконтрольная Администрации Президента, неизменно декларировала полную поддержку президентского курса, что гарантировало одобрение всех инициатив главы государства в высшем законодательном органе.
Серьезными политическими нововведениями сопровождался второй срок пребывания В. Путина у власти (2004–2008 гг.). По степени важности это были следующие реформы: 1) избрание губернаторов не на основе волеизъявления всех избирателей, как было раньше, а путем голосования законодательных собраний территорий по кандидатуре, предложенной Президентом России; 2) введение исключительно пропорциональной системы выборов в Государственную думу по партийным спискам вместо прежней смешанной системы; 3) повышение избирательного порога для прохождения политических партий в Государственную думу с 5 до 7 %; 4) отмена порога явки избирателей на выборы (прежде выборы являлись действительным при явке на президентские выборы не менее 50 %, в Государственную думу – 25 %, в местные органы власти – не менее 20 % избирателей).
Оппозиция справедливо оценила эти реформы как «свертывание политической демократии в России». Представители президентской стороны отстаивали тот тезис, что демократия не имеет шаблонов, по этой причине отклонения от западной модели не могут рассматриваться как отход от принципов демократии. Ими была выдвинута концепция суверенной демократии, которая была включена партией «Единая Россия» в собственную программу. Согласно ей, Россия, как и любая другая страна, имеет право на ту демократическую модель, которая соответствует ее национальным условиям и надежно обеспечивает ее национальный суверенитет. Во время второго срока первого президентства В. Путина в его окружении стали настойчиво говорить о том, что Россия – это особая цивилизация, которой Запад – не указ.
Второе направление политических преобразований В. Путина – отстранение олигархов от власти. Формулируя свою принципиальную позицию, Президент указывал, что «так называемые олигархи… которые стали миллиардерами, как у нас говорят, в одночасье… прекрасно поняли, как можно манипулировать общественным мнением, и, по сути, так же, как поступали с природными ресурсами, начали поступать и со средствами массовой информации, и с общенациональными каналами телевидения, и так далее, подчиняя их своим групповым интересам, подменяя общенациональные интересы групповыми».
Первыми весной 2000 г. под удар были поставлены Борис Березовский и Владимир Гусинский, как и принадлежавшие им информационные империи. Генеральная прокуратура, возбудившая уголовные дела против двух олигархов, предъявила им конкретные обвинения, в первую очередь связанные с мошенничеством и преступлениями в ходе приватизации. Летом – осенью 2000 г. оба олигарха выехали из России, поставив себя в положение невозвращенцев. После этого подвластный Березовскому и самый влиятельный общероссийский телеканал ОРТ перешел под контроль государства, которое решительно поменяло его политику. Другой телеканал, НТВ, перешел под контроль подвластного государству «Газпрома», приобретшего контрольный пакет акций влиятельного СМИ. Эти меры обеспечили контроль президентской власти над самыми востребованными средствами массовой информации, быстро превратившимися в инструменты государственной пропаганды.
Летом 2003 г. Генпрокуратура возбудила несколько уголовных дел против руководителей нефтяной компании «ЮКОС» во главе с Михаилом Ходорковским. Поначалу арест Ходорковского вызвал протест со стороны ведущих организаций российского бизнеса (Российский союз промышленников и предпринимателей, «Деловая Россия» и «Опора России»), как и негативную оценку премьер-министра Михаила Михайловича Касьянова. Но после того как российский Президент потребовал от нарушивших лояльность членов правительства «прекратить истерику», а лидерам бизнеса посоветовал не вмешиваться в дела судебной власти, фронда прекратилась. Вместе с тем Президент подчеркивал, что судебное преследование олигархов вызвано грубым нарушением ими конкретных законов и что «никаких обобщений, аналогий, прецедентов, тем более связанных с итогами приватизации, не будет». Наряду с политическими изменениями на рубеже первого и второго сроков президентства В. Путина было предпринято коренное переустройство государственного аппарата – так называемая административная реформа. Идея реформы заключалась в распределении основных функций исполнительной власти: 1) разработки государственной политики и нормотворчества; 2) оказания услуг, управления государственным имуществом и правоприменения; 3) контроля и надзора – между самостоятельными органами в каждой из ключевых отраслей государстенного управления. Таким образом, предполагалось сократить число федеральных ведомств, повысить через «разделения труда» эффективность их работы и создать механизмы контроля одних ведомств над другими.
Министерства, по этой реформе, отвечали за разработку и принятие общеобязательных правил (в форме различных подзаконных актов – приказов, инструкций и т. д.) в сфере своей компетенции, федеральные агентства уполномочены эти правила применять, а также оказывать различные государственные услуги гражданам и юридическим лицам и управлять государственным имуществом, а федеральные службы контролировали исполнение этих правил (равно как и регулирующих соответствующие вопросы федеральных законов, актов президента и правительства). Например, Министерство образования и науки отвечало за выработку государственной политики и нормативно-правовое регулирование в сферах образования, научной деятельности, интеллектуальной собственности, молодежной политики. Федеральное агентство по науке и инновациям реализовывало государственную политику, управляло госимуществом и оказывало услуги в области научной, научно-технической и инновационной деятельности, а федеральное агентство по образованию – в области образования, воспитания и молодежной политики. Федеральная служба по надзору в сфере образования и науки контролировала исполнение законодательства в этой области, качество образования, выдавало лицензии и проводило аттестации учебных заведений.
Реформа с самого начала подвергалась критике за свою половинчатость и непоследовательность. В частности, хозяйственно-административные (агентства) и контрольные (службы) органы, став самостоятельными, сохранили, однако, определенную зависимость от министерств. Службы и агентства находятся в ведении соответствующих отраслевых министерств. Это означает, например, что именно министерства вносят в Правительство представление о назначении на должность руководителей служб и агентств, а в Министерство финансов – предложения по формированию их бюджета, вправе давать обязательные для исполнения поручения. С другой стороны, некоторые отрасли государственного управления были вообще оставлены за рамками реформы – прежде всего так называемые «силовые» министерства. Число министерств сократилось – с 23 до 15 (впоследствии 16), однако общее количество федеральных органов исполнительной власти (т. е. министерств, служб и агентств) – выросло почти в полтора раза, с 58 в конце 2003 г. до 85 в 2007-м. Соответственно увеличилась и численность чиновников.
Другим важным направлением административной реформы стало упорядочение работы федеральных исполнительных органов с физическими и юридическими лицами. По замыслу авторов реформы, деятельность чиновника при любом «соприкосновении» с гражданином или фирмой – будь то налогоплательщик, учредитель юридического лица, собственник недвижимости и т. д. – должна быть строго, детально регламентирована, буквально по минутам. Права и обязанности лица при обращении в государственные органы также должны быть определены максимально четко, равно как и способы защиты прав. Таким образом, предполагалось создать гарантии против коррупции и повысить эффективность и скорость работы чиновников. Новые правила вводились в форме административных регламентов, которые подробно регулировали исполнение каждой отдельной государственной функции – работу с налогоплательщиком, регистрацию эмиссии ценных бумаг и пр.
Администрация Владимира Путина продолжила много раз объявленную, но так фактически и не начатую при его предшественнике военную реформу. Российские Вооруженные силы на рубеже веков оказались в плачевном состоянии: кадровые военнослужащие страдали от невозможно низких зарплат, подлежащие призыву юноши в массовом порядке уклонялись от службы, пользуясь продажностью военных комиссариатов. Новое поколение не хотело идти в армию, опасаясь пострадать от «дедовщины» – насилия старослужащих над новобранцами – или оказаться в Чечне, и не желая «терять впустую» два года своей молодости. Катастрофически низким было снабжение армии вооружением и техникой – в войска практически не поступали самолеты и танки, а построенные в последние годы советской власти старели и выходили из строя. Знаком глубокого кризиса Вооруженных сил стала трагическая гибель в августе 2000 г. атомной подводной лодки «Курск», затонувшей в Баренцевом море в результате взрыва торпеды на борту. Весь экипаж «Курска» погиб.
В этой ситуации правительство поставило перед собой задачу, во-первых, повысить финансирование армии, обеспечить повышение зарплат, строительство жилья для военнослужащих и обновление вооружения и, во-вторых, реформировать систему комплектования Вооруженных сил. Эти задачи были выполнены лишь частично. Бюджет Министерства обороны с 2000 по 2007 г. увеличился в восемь раз, зарплаты офицеров – в три. Значительная его часть шла на финансирование операций в Чеченской Республике. Поступления новых вооружений оставались очень скромными. ВВС продолжали эксплуатировать стареющую советскую технику и довольствовались лишь небольшим числом новых и модернизированных самолетов и вертолетов. Флот за все годы первого президентства Владимира Путина (2000–2008) получил лишь одну атомную подводную лодку с крылатыми ракетами и по одному корвету, сторожевому кораблю, малому ракетному и малому артиллерийскому кораблям. За весь 2006 г. армия получила лишь 31 новый танк Т-90.
Не завершенной осталась и реформа комплектования Вооруженных сил. Полный отказ от призыва и переход к «контрактной» армии оказался невозможным. Взамен правительство приняло решение формировать из «контрактников» личный состав наиболее важных частей и подразделений – т. н. «частей постоянной готовности» сухопутных войск, ВДВ, ракетных войск, авиации и флота. Срок службы по призыву в 2007 г. был сокращен до 1 года. Одновременно были отменены многие основания для отсрочки от призыва – в том числе такие социально важные, как наличие ребенка в возрасте до 3 лет или беременность жены, а также работа сельским учителем или врачом.
В отличие от Президента Бориса Ельцина, который хотя порой и нерешительно, но, однако, последовательно и без отступлений вёл страну от коммунистического строя к восстановлению единства с исторической Россией, начало президентства Владимира Путина было отмечено рядом возвратных шагов. Отказавшись от музыки «Патриотической песни» Глинки, использовавшейся в качестве государственного гимна с 1992 г., Федеральное Собрание, по предложению Президента, утвердило в качестве гимна музыку гимна СССР с новыми словами, написанными тем же Сергеем Михалковым, который писал и переделывал слова ко всем редакциям гимна СССР. На здании страхового общества «Россия», которое с 1919 г. использовалось в качестве главной конторы ВЧК-КГБ, была восстановлена мемориальная доска Юрию Андропову, снятая после августовской революции 1991 г. Во время выборов в Думу 2003 г. правительственная партия «Единая Россия» в качестве предвыборного плаката использовала карту России, составленную из портретов наиболее выдающихся ее деятелей. Рядом с Пушкиным, Достоевским, Менделеевым, Буниным, Королевым, на этом плакате были изображены Сталин, Дзержинский, Луначарский, Будённый, Жуков, Хрущев. «Единая Россия – Сильная Россия» – было начертано на плакате. Торжественно прошло в 2003 г. празднование 85-летия ВЧК – КГБ – ФСБ, а затем празднование 85-летия «ленинского комсомола». Всё это выглядело как попытка реставрации коммунистической символики и обеления тоталитарного режима.
Эта нравственно порочная и политически тупиковая политика была отчасти преодолена в 2004–2008 гг. Во время своих визитов в Париж и Прагу российский Президент посетил русские мемориальные кладбища в Сан-Женевьев-де-Буа и Ольшанах и склонил свою голову перед прахом борцов за освобождение России от коммунизма. Некоторым знаменитым деятелям русской эмиграции, в том числе Андрею Шмеману, графу Петру Шереметеву, Глебу Рару были вручены по указанию Президента русские паспорта. В эти годы в Россию при поддержке Президента были возвращены и торжественно преданы земле останки знаменитых деятелей Белого движения – генералов Антона Деникина и Владимира Каппеля, философа Ивана Ильина. В Иркутске был поставлен памятник Верховному правителю России адмиралу Колчаку, в Сальске – герою Белой борьбы на юге России – генералу Маркову. Наконец, в 2005 г. был отменен праздничный день на годовщину октябрьского переворота 25 октября (7 ноября по новому стилю), который до того несколько лет считался «Днем примирения и согласия» – абсурдное название, если вспомнить, к чему привели события, случившиеся в этот день в 1917 г. Теперь национальным днём России был объявлен «День народного единства» и день этот праздновался 4 ноября, в годовщину действительного объединения русского общества в 1612 г. перед лицом гражданской смуты и иностранной интервенции, объединения, которое привело к возрождению русского общества и к восстановлению государства в 1613 г.
2007 г. ознаменовался упразднением войсковых знамен коммунистического режима и введением военных флагов нового образца с символикой исторической России. В том году вновь начали убирать из названий улиц и площадей коммунистические реалии, впрочем, нерешительно и очень выборочно. Ряд субъектов федерации продолжали носить имена большевицких вождей – Ленинградская, Свердловская, Кировская, Ульяновская, Калининградская области, а тело Ленина оставалось в сердце России – на Красной площади в Мавзолее.
По мере приближения конца второго срока президентства Владимира Путина, в Президентской администрации стала заметно возрастать нервозность. Что будет дальше с верховной властью? Статья 81.3 Конституции однозначно утверждала, что «одно и то же лицо не может занимать должность Президента Российской Федерации более двух сроков подряд». Статья 6.3 закона о выборах Президента РФ исключала возможность манипуляций с досрочной отставкой и новым выдвижением Путина после нескольких месяцев управления страны премьер-министром. Между тем, тщательно выстроенная Путиным «властная вертикаль» начинала слабеть. Высокопоставленные чиновники и приближенные к власти предприниматели переставали считать заканчивающего второй срок Президента полноценной властной фигурой и терялись в догадках, кто будет их новым патроном. При этом популярность Путина в русском обществе оставалась очень высокой и было ясно, что власть над страной в результате грядущих в марте 2008 г. президентских выборов ни в коем случае не перейдет к оппозиции, ни к коммунистической, ни к либеральной. Тот, кого назначит Путин своим преемником, и станет новым Президентом России. Но кого он назначит? В этом была вся интрига. Путин, которого назначил своим преемником «отрекающийся от престола» в декабре 1999 г. Ельцин, вовсе не стал alter ego предшественника, но проводил во многих аспектах совершенно иной политический курс, а с 2004 г. даже и осуждал годы правления Ельцина. Скорее всего, рассуждали и чиновники и простые граждане, и новый Президент по русской поговорке будет «мести по-новому». Желание найти заранее того, кому будет вручен Путиным штурвал власти, а для самых высокостоящих чиновников – и поспособствовать в выдвижении нужной кандидатуры – уже к лету 2007 г. стало негативно сказываться на и без того плохо управляемом государственном механизме.
Среди наиболее вероятных кандидатур называли имена бывшего министра обороны, первого вице-премьера правительства РФ генерала-полковника КГБ Сергея Иванова, первого вице-премьера Дмитрия Медведева, заместителя руководителя Президентской администрации Виктора Иванова (тоже высшего офицера КГБ), премьер-министра Михаила Зубкова, старого друга Путина, назначенного на этот пост 12 сентября вместо Михаила Фрадкова, и генерал-полковника КГБ Игоря Сечина – заместителя руководителя Президентской администрации и миллиардера. Реже упоминались генерал КГБ Владимир Якунин, руководивший железнодорожным ведомством, и генерал КГБ Николай Патрушев, возглавлявший ФСБ. Впрочем, Игорь Сечин предлагал Путину без лишних сантиментов изменить Конституцию и «избраться» на третий срок самому, а в крайнем случае, как и в 1999 г., сделать своим преемником нового премьера Зубкова. За кандидатурой же Сергея Иванова, как говорили знающие кремлевскую «подковерную борьбу», стоял заместитель руководителя Президентской администрации Владислав Сурков.
В том, что Путин будет избран, если он решится на предложение Сечина, больших сомнений ни у кого не было. Проведенный в сентябре 2007 г. опрос «За кого бы Вы проголосовали, если президентские выборы были бы сегодня», показал, что за Путина отдали бы голоса 63 % респондентов, за Зюганова – 4 %, за Сергея Иванова – 3 % и за Дмитрия Медведева – 2 %. В таком единодушии нет ничего удивительного. Благосостояние жителей России возрастало все годы путинского правления и достигло к 2007–2008 гг. апогея. Во многом это происходило благодаря росту цен на энергоносители, но также и в силу ряда иных факторов, в том числе и восстановления привычного для русских централизованного управления государственным пространством. С другой стороны, хотя у оппозиции были лидеры, массовое низовое протестное движение и даже протестные настроения отсутствовали, особенно протестные настроения либерально-демократического характера, движение за права человека, как гражданские, так и политические. Значительная часть либерально мыслящих образованных россиян младше 40 лет поддерживала Путина, так как именно эта группа получила наибольшие преимущества от улучшения жизни в России в первые годы XXI в. Бедный советский народ, впавший в полную нищету в 1990-е, наслаждался хотя бы небольшим, но стабильным, как тогда казалось, улучшением своего имущественного состояния. Особенно это касалось молодых жителей крупных городов России.
Располагая конституционным большинством в Думе и Совете Федерации, Путин мог бы законным образом изменить 83-ю статью Основного закона, но он не пошел на это, быть может, из-за брезгливости – он не хотел походить на своих коллег в Средней Азии и Азербайджане, которые поступили именно так. Путин в 2007 г. предпочёл остаться европейским политиком и не превращаться в азиатского автократора – ведь его и без того поддерживало и даже любило большинство граждан. Так или иначе, но проект Сечина был Путиным отвергнут. Однако и выдвигать сильного и хара́ктерного преемника он тоже побоялся, да это привело бы и к административному сбою в течение, по крайней мере, полугода.
Держа в неведении даже своих ближайших сторонников, Путин разрабатывает в августе-сентябре 2007 г. оригинальный план, который может быть назван «уходя – оставайся». Суть плана была в том, что в России, начиная с 1995–1996 гг., выборы в Думу всегда предшествовали на три месяца президентским. Думские выборы проходили в декабре, а президентские – в марте следующего года. Так установил еще Ельцин, чтобы держать под контролем процесс выборов в парламент и таким образом обеспечивать себе более надежное избрание в качестве Президента. В 2007 г. истекал четырехлетний срок Государственной Думы IV созыва (если считать с декабря 1993 г.). Выборы были назначены на 2 декабря. Президентские выборы должны были состояться 2 марта 2008 г. 4 октября 2007 г. истекал срок подачи в ЦИК списков кандидатов от партий, которые намеревались участвовать в выборах. 1 октября председатель президентской партии «Единая Россия» Борис Грызлов объявил, что общенациональную часть списка партии возглавит президент Путин, который сам членом ЕР не был. Рядом с ним в первую тройку кандидатов не был поставлен никто. Путин один возглавлял партийный список.
Всего к выборам 2 декабря было допущено 11 партий. Три партии, представленные в IV Думе – ЕР, КПРФ, ЛДПР получили доступ к выборам автоматически (партия «Родина», получившая в 2003 г. 9 % голосов избирателей, к 2007 г. уже не существовала). Восемь других или собрали 200 тысяч подписей избирателей в свою поддержку (Демократическая партия России, Гражданская сила, Партия социальной справедливости, Аграрная партия), или заплатили 60 млн рублей депозита («Яблоко», Союз правых сил, Справедливая Россия, Патриоты России). Этот депозит возвращался партиям, получившим более трех процентов голосов избирателей, участвовавших в голосовании. Несколько мелких партий из-за некачественности подписных листов были к выборам не допущены.
Избирательная кампания проходила в очень напряженной обстановке. Власти всех уровней всячески помогали ЕР и препятствовали деятельности двух наиболее серьезных оппозиционных партий либерального направления – СПС и «Яблока», лидеры которых, в свою очередь, не стеснялись в выражениях, осуждая путинский авторитаризм, разгул воровства и засилие силовиков в его Администрации. Лидеры КПРФ также не стеснялись критиковать правивший режим и призывали к восстановлению общенародного государства, какое было в СССР, особенно во времена Ленина и Сталина. Остальные партии действовали намного осторожней и старались не раздражать власть, а, скорее, дополнять её своими инициативами. Несколько партий были практически безгласными «спойлерами», то есть были созданы самим правящим режимом, чтобы отобрать голоса у сравнительно опасных конкурентов или для выполнения иных целей. Одна из таких особых целей была закреплена за Демократической партией России, которую возглавлял Андрей Богданов. Об А. Богданове никто не слышал в русской политике до 2007 г. Но он был представлен обществу как Великий магистр Великой (масонской) ложи России, назначенный на этот пост в июне 2007 г. Великой ложей Франции. Такая «должность» делала его совершенно непопулярным среди русских избирателей и сводила шансы на избрание к нулю, но, как оказалось позже, это и было нужно Президентской администрации.
Примечательно, что ЕР отказалась участвовать в предвыборных дебатах и тем самым крайне затруднила критику власти со стороны оппозиции в официальных СМИ, свою же конструктивную программу партия не объявляла, ограничиваясь общими лозунгами, напоминавшими лозунги советского времени.
Во время самих выборов были допущены многие злоупотребления, принуждения к голосованию, вбросы бюллетеней, искажение результатов в окружных комиссиях. Характерно, что менее чем за год до выборов, в марте 2007 г. председатель ЦИК Александр Вишняков, который не раз предлагал упростить и облегчить процесс выборов, в том числе и вернуть мажоритарные округа, был заменен членом ЛДПР, школьным другом Путина Владимиром Чуровым, крылатым высказыванием которого стало: «Путин всегда прав». Именно руководимый Чуровым ЦИК закрыл глаза на все нарушения избирательного процесса, осуществлявшиеся в пользу ЕР, и, одновременно, был совершенно нетерпим даже к мельчайшим нарушениям процедуры со стороны оппозиционных партий и кандидатов. Между тем, по опросам Левада-Центра 17 % избирателей заявили, что испытывали ту или иную форму насилия при осуществлении своего права избирать. В 2003 г. таковых было 9 %.
Результаты выборов в некоторых регионах выглядели совершенно невероятными. Так, в Чечне, по официальным данным, в выборах приняли участие 99,21 % избирателей, из которых 99,36 % проголосовали за ЕР, в Ингушетии аналогичные цифры были 98,35 и 98,72 %. Близкие цифры дали и иные республики Северного Кавказа (за исключением Северной Осетии). Ненамного от Кавказа отставали Мордовия, Татария и Башкирия. Некоторые сельские избирательные округа юга Тюменской области показали стопроцентную явку!
Всего же по России участвовало, по официальным данным, 64,1 % избирателей, из которых 64,3 % предпочли ЕР, 11,57 % – КПРФ, 8,14 % – ЛДПР, 7,74 % – Справедливую Россию (СР). Остальные семь партий, участвовавшие в выборах, не только не перешагнули через 7-процентный барьер, но и не набрали необходимых для возвращения депозита 3 процентов голосов. Впрочем, независимые наблюдатели, не ставя под сомнение общие итоги выборов, указывали, что избирательная активность была завышена ЦИК примерно на десять процентных пунктов, успех ЕР – на 12–15 п. п., СР добавили немного голосов, чтобы провести ее через 7-процентный барьер, в то время как КПРФ недосчиталась 5–7 процентов голосов избирателей, а СПС и «Яблоко» по 2–3 процента. На итог голосования это повлияло в том смысле, что ЕР при честных выборах не получила бы в Думе конституционного большинства в 2/3 голосов, а «Яблоку», возможно, не пришлось бы возвращать 60-миллионный депозит.
Один из лидеров СПС Анатолий Чубайс, подводя итог результатам выборов, на которых его партия получила только 0,96 % голосов, сказал: «ЕР стала монополистом, используя советскую ментальность, советскую душу и советскую атмосферу… Я знаю, как работают монополии… В 1991 г. перед нами стояли две задачи – реформирование экономики и реформирование политической системы. Первую задачу мы смогли решить, вторую – нет».
Высокий уровень активности избирателей и высокий уровень поддержки ЕР был нужен Путину не столько для обеспечения в Думе конституционного большинства (с помощью ЛДПР и СР он всегда смог бы его получить), и уж тем более не для наказания либеральных партий. Цель была, видимо, иной – выборы в Думу Президент рассматривал как референдум доверия себе – и граждан и региональных элит, осуществлявших на практике выборы. Чем выше активность, чем больше голосов за ЕР – тем выше поддержка Путина, тем меньше шансов, что фракции Кремля попытаются найти ему альтернативу в новом Президенте. При столь популярном национальном лидере, если он вовсе не уходит из политики, новый Президент станет только его «тенью». Но место спикера Думы, гарантированное ему таким исходом выборов, казалось Путину недостаточным. Если он и решился отказаться от первого поста в государстве, то только сменив его на второй – пост Председателя Совета Министров.
Особенности действовавшего тогда русского избирательного закона позволяли избранному по партийному списку в Думу не принимать на себя обязанности депутата, а передать свое место следующим за ним в списке «товарищам по партии». Это абсурдное и оскорбительное для избирателей положение закона открывало перед Путиным возможность, будучи избранным, отказаться от думского кресла, чтобы в качестве беспартийного возглавить правительство нового Президента. Вскоре после оглашения итогов выборов в Думу, 10 декабря на встрече в Кремле с лидерами ряда партий, Путин раскрыл карты, объявив, что ЕР выдвигает своим кандидатом на президентские выборы Дмитрия Медведева. «Я знаю его более 17 лет. Я работал с ним вместе все эти годы, и я полностью и всецело поддерживаю его кандидатуру», – сказал Президент. Еще недавно совершенно непопулярный, после этого выдвижения Дмитрий Анатолиевич Медведев стал самым поддерживаемым кандидатом на грядущих президентских выборах. Опрос, проведенный Левада-центром 21–24 декабря, показал, что за Д. Медведева в тот момент проглосовали бы 79 %, за Г. Зюганова и В. Жириновского – по 9 %, за М. Касьянова – 2 %, за остальных возможных кандидатов (включая Б. Немцова, В. Буковского и А. Богданова) в целом не более одного процента.
В результате Б. Немцов сам снял свою кандидатуру, объявив, что он не желает участвовать в избирательном фарсе, итоги которого предрешены фальсификациями. Лидер «Яблока» Г. Явлинский, совершенно деморализованный как ходом, так и результатами для его партии парламентских выборов, решил не выставлять свою кандидатуру на президентские и призвал своих избирателей поддержать старого борца с коммунизмом, отсидевшего более 12 лет в советских концлагерях и психушках – Владимира Буковского (которого в 1976 г. выслали на Запад, обменяв на лидера чилийской компартии Луиса Корвалана). Буковский в 1991 г. выступил за превращение процесса над КПСС и КГБ в «Русский Нюренберг», а свою предвыборную брошюру в 2007–2008 гг. назвал: «Россия на крючке КГБ». Власти всеми силами пытались сделать голос Буковского общественно неслышным, а ЦИК после ряда придирок не допустил его к выборам, так как он не жил в России с 1993 по 2007 г. и имел британский вид на жительство.
Бывший Председатель Совета Министров России Михаил Касьянов, ставший после своей отставки в 2004 г. видным деятелем либеральной оппозиции и возглавлявший Российский народно-демократический союз, собрал за две недели требуемые от кандидата в президенты от непарламентских партий 2 миллиона подписей поддержки (даже 2 067 000) и 16 января подал их в ЦИК, твердо намереваясь участвовать в выборах и, если не победить, то хотя бы изложить через СМИ свои взгляды для граждан России (кандидаты в президенты имели сравнительно большой доступ в государственные СМИ, в том числе и на телевидение). Но ЦИК придрался к подписным листам от Республики Марий Эл и Ярославской области и аннулировал примерно 80 тысяч подписей из двух миллионов, что уменьшило число валидных подписей ниже двухмиллионного порога и позволило ЦИК исключить Касьянова из борьбы за президентское кресло. Примечательно, что все 15 членов ЦИК голосовали единогласно против допущения Касьянова до выборов, хотя нехватка голосов до 2 требуемых миллионов была ничтожной (менее 13 тысяч). 5 февраля Верховный Суд отклонил иск Касьянова и подтвердил правильность решения ЦИК.
После этого в борьбе за кресло президента продолжили участвовать Медведев, Зюганов, Жириновский и масон Богданов, качество подписных листов которого ЦИК не ставил под сомнение. Ходили слухи, что лидеры КПРФ и ЛДПР подумывают о снятии своих кандидатур, не желая унижать себя избирательным фарсом. По закону выборы президента могут считаться действительными, если в них участвуют не менее двух соперников. Даже если бы Жириновский и Зюганов сняли свои кандидатуры, выборы все равно бы состоялись, так как в этом случае Дмитрию Медведеву противостоял бы Александр Богданов. Для этого он и был задуман с самого начала. Но до такого все же не дошло: под давлением Президентской администрации Зюганов и Жириновский согласились идти до конца, хотя не раз делали заявления, осуждавшие нечестность и «сфабрикованность» грядущих выборов. Лидеры СПС и «Яблока», а также Касьянов шли дальше и говорили о делигитимации (потере законности) политического режима, возглавляемого Путиным. Они призвали своих сторонников бойкотировать «грязные выборы».
Мнение ученого:
«Русские выборы стали объектом бесконечных организованных фальсификаций, но было бы преувеличением сказать, что теперь их исход полностью предопределен. Но к 2007 г. уровень административного вмешательства достиг таких масштабов, что институт политических выборов оказался в переломной точке. Если не будет предпринято качественных усилий в направлении восстановления качества выборов, кризис российской демократии может завершиться ее гибелью». – R. Sakwa. The Crisis of Russian Democracy: The Dual State, Factionalism and the Medvedev Succession. Cambridge, 2011. P. 258.
Исход выборов был предрешен. Вопрос был только в уровне поддержки кандидатов. Медведеву было неприлично получить больше голосов, чем Путину в марте 2004 г. И потому он получил на один процент меньше – 70,3 против 71,3 у Путина на предшествовавших президентских выборах. Зюганов собрал даже больше голосов, чем его партия тремя месяцами ранее – 17,72 %, Жириновский – 9,35 %, Богданов – 1,30 % и вскоре исчез с политического горизонта. Активность избирателей составила, по официальным данным, 69,81 %.
7 мая 2008 г. Дмитрий Медведев был приведен к присяге в качестве третьего Президента Российской Федерации. Он тут же предложил новой Думе кандидатуру Владимира Путина на должность Председателя Правительства РФ. За эту кандидатуру проголосовали 392 депутата, против – 56 (коммунисты) и два воздержались. Первое президентство Владимира Путина завершилось, но его власть над Россией сохранилась в полном объеме.
От первого лица: разговоры с Владимиром Путиным. М., 2000.
И. Жегулев, Л. Романова. Операция «Единая Россия». Неизвестная история партии власти. М.: Эксмо, 2011.
Л. Д. Гудков. Абортивная модернизация. М.: РОССПЭН, 2011.
Р. Медведев. Владимир Путин: четыре года в Кремле. М.: Время, 2005.
С. П. Папе. «Олигархи»: экономическая хроника, 1992–2000. М.: ГУ-ВШЭ, 2000.
6.1.9. Социально-экономические реформы администрации В. Путина. Российская экономика в начале XXI в.
Основные задачи администрации Владимира Путина в социально-экономической сфере – подъем экономики, либерально-рыночные нововведения, адресные национальные социальные проекты – реализовывались последовательно на протяжении всего периода пребывания у власти. Начиная с 1999 г. среднегодовой прирост российского ВВП составлял более 6 %, что позволяло успешно выплачивать внешние долги, поднимать уровень зарплат и пенсий, постепенно снижать инфляцию.
В течение первого срока президентства Путина (2000–2004) была в основном завершена налоговая реформа. Система налогов была упорядочена, их количество – сокращено. Одновременно резко увеличились налоговые поступления в бюджет. Доходы консолидированного государственного бюджета за семь лет выросли более чем в три раза; начиная с 2000 г. государственный бюджет неизменно сводился с нарастающим профицитом, в результате чего был создан многомиллиардный стабилизационный фонд. Россия погасила значительную часть своего государственного долга. В страну устремились потоки иностранных инвестиций, объем которых в 2006 г. достиг рекордных 55 миллиардов долларов. При правлении Президента Путина стали появляться выгодные сберегательные счета, ипотечный кредит, а конкуренция иностранных банков помогала формировать российскую банковскую систему. Примерно с 2004 г. наблюдался устойчивый рост интереса отечественных и иностранных банков к среднему и малому российскому вкладчику, что, в частности, проявилось в расширении сети банковских контор. Это было свидетельством оздоровления как финансовой, так и всей хозяйственной системы России в целом.
Существенной причиной позитивных экономических результатов явился как рекордный рост мировых цен на нефть (в три раза в течение семи лет) – основную статью российского экспорта, так и другие факторы, среди которых – начавшийся рост производства в самых разных отраслях, в том числе в пищевой промышленности, в сельском хозяйстве и в строительстве, а также быстрое развитие розничной торговли. В связи с этими экономическими успехами Президент Путин в 2003 г. выдвинул задачу удвоения ВВП в течение 10 лет, а в 2004 г. указал на возможность и необходимость решения этой задачи к 2010 г.
В течение второго срока президентства Путина государство постепенно усиливало свое влияние на экономику. Рост влияния проявился в образовании крупных корпораций, в ряде случаев являющихся монополистами в своей отрасли. К существовавшим еще в 1990-е гг. так называемым «естественным монополиям» – «Газпрому» и РАО «Единые энергетические системы» – в 2003 г. добавилась еще одна – ОАО «Российские железные дороги» (100 % акций принадлежат государству), сформированная из подразделений Министерства путей сообщения. С конца 2004 г. начала стремительно расти единственная на тот момент крупная государственная нефтяная компания – «Роснефть», поглощавшая активы «распиленного» в ходе процедуры банкротства «ЮКОСа». К середине 2007 г. эта компания являлась вторым крупнейшим в России производителем нефти (после ОАО «Лукойл»). Под контроль государства перешла и другая крупная нефтяная компания – «Сибнефть» (ранее полученная по залоговому аукциону миллиардером Романом Абрамовичем), купленная «Газпромом». В результате к середине 2007 г. государство напрямую контролировало около 40 % российской нефтедобычи (в начале 2004-го – 13 %).
Еще в 2000 г. государство восстановило контроль над экспортом вооружений. Теперь российские производители военной продукции могли продавать ее за рубеж только через посредника – государственное предприятие «Рособоронэкспорт».
С 2005 г. началась консолидация ранее частично приватизированных предприятий стратегически важных отраслей – авиастроения и судостроения – в объединенные корпорации, принадлежащие государству. Эти отрасли (за исключением военного авиастроения) долгое время находились в тяжелом кризисе. По отдельности авиа– и судостроительные предприятия часто оказывались неспособными конкурировать на мировом рынке и привлекать необходимые для развития инвестиции. С другой стороны, государство упрочило свой контроль над рядом прибыльных компаний (прежде всего, компания «Сухой» и корпорация «Иркут»), продающих в зарубежные страны боевые самолеты. Корпорации-монополисты были созданы также в области атомной промышленности, нанотехнологий. В 2007 г. обсуждался вопрос о создании объединенных корпораций в области станкостроения и самолетного двигателестроения.
Выросла роль государства и в банковской сфере, где ему принадлежали два крупнейших российских банка – «Сбербанк» и «ВТБ» (бывший «Внешторгбанк»). Под его контроль вернулись компании и из других отраслей промышленности – например, Волжский автомобильный завод.
Таким образом, за годы правления Владимира Путина государство восстановило свое господство над «командными высотами» отечественного хозяйства. Этот масштабный процесс приобрел как сторонников, так и критиков. Первые приветствовали возвращение стратегически важных отраслей под контроль правительства, надеясь, что это поможет добиться более справедливого распределения сверхприбылей от экспорта их продукции и «вдохнуть новую жизнь» во многие погибающие предприятия. Противники же считали, что происходит монополизация российской экономики, возникает угроза снижения конкуренции и, как следствие, роста инфляции. Предметом критики стала и тесная связь между высшими чиновниками и органами управления государственных компаний.
Хотя Президент Путин неоднократно заявлял, что пересмотра итогов приватизации не будет, государство в 2006 г., используя весьма сомнительные с правовой точки зрения методы, добилось банкротства крупнейшей нефтяной компании «ЮКОС» (см. выше). Ее имущество было перераспределено в пользу госкомпаний. Это событие, имевшее помимо экономического еще и большое политическое значение, стало, однако, лишь одним из целого ряда захватов компаний и недвижимости, происходивших как в 1990-е гг., так и в первом десятилетии XXI в. Это явление, вне зависимости от его названия – в середине 2000-х гг. его стали называть «рейдерством» (от английского raider – дословно, пират, налетчик) вместо понятного «передел собственности» – сводится к установлению контроля над организацией с использованием противозаконных средств, от подделки учредительных документов до вооруженных захватов.
По общему мнению, в начале XXI в. рейдерство стало одной из главных угроз стабильному развитию отечественной экономики. Предприниматели, не надеясь у государства найти защиту своих имущественных прав, продавали свой бизнес. Захват предприятий часто приводил к их банкротству и разорению. А в результате массовой и сомнительной с правовой точки зрения скупки дорожающей земли вокруг городских центров многие бывшие колхозники так и не стали частными землевладельцами. Официальная статистика рейдерства – до нескольких сот уголовных дел в год – ни в коей мере не отражает реального масштаба проблемы, затронувшей, по некоторым оценкам, десятки тысяч организаций по всей стране. Среди причин бесконтрольного передела собственности эксперты называли коррупцию в правоохранительных органах, от милиции до прокуратуры и ФСБ, отсутствие независимого суда, пробелы в законодательстве. Власть, как было в случае с «ЮКОСом», нередко сама давала пример для рейдеров. Таким образом, пересмотр итогов приватизации в России хотя и не был объявлен, однако фактически происходил в форме постоянного передела собственности.
Другой важной проблемой народного хозяйства России оставалась легализация доходов, полученных противоправным способом. Черный и серый секторы экономики, унаследованные от 1990-х гг., были весьма обширны и питались коррупционными деньгами и иными незаконными доходами.
Одной из главных задач правительства и Центрального банка в годы первого президентства Путина (2000–2008) стало снижение инфляции, которая оставалась тормозом развития экономики, в частности, банковской системы и кредитования. На этом поприще удалось добиться существенных результатов: если в 2000 г. инфляция достигала 20,2 %, то в 2006-м она снизилась до 9 %. Тем не менее, даже такой уровень являлся достаточно высоким.
Значительным оставалось и налоговое бремя. Налоговая система, ориентированная на преодоление кризиса конца 1990-х гг. и поэтому в максимальной степени обеспечивавшая финансовые интересы государства, в условиях стабильного роста экономики середины 2000-х гг. во многом стала тормозом хозяйственного развития. Предприниматели не только должны были отдавать существенную долю прибыли в бюджет, но и тратить большую часть времени своих сотрудников на сложный и трудоемкий бухгалтерский учет в интересах налоговых органов. Тяжелым бременем лёг на бизнес налоговый контроль. Права налоговых органов стали очень велики – например, они могли списывать со счета налогоплательщика юридического лица деньги в бесспорном порядке, если считали, что тот недоплатил налог. Налогоплательщик же вынужден был оспаривать это, нередко принимаемое по ошибке, решение в суде в течение многих месяцев.
Несмотря на все препятствия и трудности, рост экономики в годы президентства Владимира Путина стал фактом жизни большинства граждан России. С 2000 по 2006 г. среднемесячная номинальная (т. е. – без учета инфляции) зарплата выросла без малого в пять раз, достигнув в 2006 г. 10 700 рублей. Значительно увеличилось потребление – более чем в четыре раза за этот период. Росту потребления способствовало и стремительное развитие потребительского кредитования в середине 2000-х гг. Но сберегали жители России по-прежнему сравнительно немного. Опасаясь легализации своих средств, приобретенных часто незаконным путем, многие зажиточные люди предпочитали банковским вкладам (контролируемым налоговой службой) анонимные депозитарии (банковские сейфы и ячейки) для хранения наличных денег и драгоценностей. Понятно, что так хранимые богатства не работают в народном хозяйстве, являются мертвыми сокровищами.
В 2004–2008 гг. правительство стало уделять большее внимание вопросам социальной политики. Важнейшим событием в этой области стало проведение в 2004–2005 гг. «монетизации» льгот, т. е. замены безвозмездных (полностью либо частично) услуг различным слоям населения (пенсионерам, инвалидам, ветеранам, студентам, милиции и т. д.) на денежные выплаты. Реформа позволила покончить с унаследованными от советской экономической системы натуральными «подачками» и с этой точки зрения следовала логике рыночных преобразований 1990-х – начала 2000-х гг. Теперь бывшие льготники получили возможность распоряжаться полученными от государства средствами по своему усмотрению. Была также создана основа для рыночного развития отраслей социальной сферы – общественного транспорта, жилищно-коммунального хозяйства, для реформы энергетики.
Однако «монетизация» натолкнулась на беспрецедентный протест в обществе. Льготники не без основания подозревали государство в обмане: денежные выплаты далеко не всегда покрывали отмененные материальные выгоды. Сказывалась и старая советская привычка получать элементарные блага (электричество, газ, отопление, телефон, проезд в транспорте, лекарства) бесплатно либо по символической цене. Перед лицом массовых акций протеста и значительного снижения популярности режима (рейтинг поддержки Президента Путина упал в феврале 2005 г. до рекордно низких 38 %) правительство было вынуждено пойти на попятную в некоторых вопросах. Граждане получили право выбирать между сохранением некоторых льгот (например, на бесплатные лекарства) и денежной компенсацией. Некоторые «натуральные» льготы продолжали действовать на региональном и местном уровнях.
В 2005 г. были разработаны и утверждены четыре главных национальных проекта: в области здравоохранения, образования, жилищно-коммунального хозяйства и сельского хозяйства.
Национальный проект в области здравоохранения предполагал в течение трех лет резкое повышение заработной платы врачей и медсестер, увеличение в 4 раза высокотехнологической медицинской помощи, многократное облегчение доступа к дорогим операциям для рядовых россиян.
Национальный проект в области образования предполагал в тот же срок подключить к Интернету 20 тыс. школ, увеличив число таковых в три раза. Резко должна была повыситься зарплата учителям и учёным, для лучших специалистов, научных и учебных заведений устанавливалось большое количество государственных грантов.
В области жилищно-коммунальной политики главный упор был сделан на развитие доступной и льготной ипотеки для россиян, в первую очередь для молодых семей и военных.
В области сельского хозяйства государство взяло обязательство предоставить значительные средства на кредиты для сельских кооперативов, фермеров, крестьянских подворий. В первую очередь на восстановление ферм и закупку племенного скота. Предполагалось создание эффективной системы кредитования под залог земли.
В 2006 г. был сформулирован еще один национальный проект – демографический. Решение острой демографической проблемы, согласно проекту, означало снижение смертности, повышение рождаемости и эффективную миграционную политику. Были приняты меры по поддержке молодых семей, женщин, принимающих решение родить и поднять на ноги ребенка. Главная среди них – предоставление при рождении второго ребенка материнского капитала (первоначально в размере 250 000 руб.), который можно было потратить на улучшение жилищных условий, образование детей и накопление пенсии. Также в два раза было увеличено пособие по уходу за первым ребенком и в четыре раза по уходу за вторым и введена компенсация затрат на детское дошкольное воспитание.
Однако на практике далеко не во всех социальных вопросах политика правительства была успешной. Например, Администрация Президента Путина столкнулась с большими трудностями при проведении пенсионной реформы. По плану этой реформы предполагалось, что граждане будут передавать часть своих пенсионных отчислений (т. н. «накопительная» часть пенсии) коммерческим инвесторам (управляющим компаниям), которые, в свою очередь, будут их вкладывать в ценные бумаги. Однако люди практически не проявили интерес к накопительной пенсии, в результате большая часть пенсий осталась в управлении Пенсионного фонда, который вкладывал их в низкодоходные бумаги, не покрывающие даже инфляционные потери. В то же время сам Пенсионный фонд постоянно испытывал дефицит бюджета.
6.1.10. Проблемы национальной идентичности и политического народовластия в послесоветской России. Слабость гражданского общества. Политические партии и общественно-политические организации
После распада СССР проблема национальной самотождественности (идентичности) его составных частей – бывших советских республик, ставших самостоятельными национальными государствами (многоэтничными по большей части), – встала с бо́льшей остротой, чем в период кризиса СССР, когда повсюду от Прибалтики до Средней Азии имело место возрождение национального самосознания, приведшее к появлению националистических и сепаратистских движений. Речь шла о преодолении прежней институциональной структуры и советской идеологии, искажавшей видение исторического прошлого как отдельных национально-этнических сообществ, так и страны в целом.
Этот комплекс проблем исключительно остро встал и для России. После краха коммунистического СССР России предстояло обрести не только новую государственную структуру и новый экономический уклад, но и восстановить свою культурную преемственность и свободно-критически, вне большевицких идеологических схем, переосмыслить свое до– и коммунистическое прошлое, чтобы определить новую идентичность и промыслить собственное будущее. Эта общая для всех послесоветских государств задача поставила Россию в особое, в каком-то смысле более трудное положение: иные части распавшегося СССР воссоздавали или создавали свою тождественность и историю, зачастую прибегая к «мифологическим» моментам в антирусской идеополитической оппозиции (ставя знак равенства между «советским» и «русским») и считая как дореволюционную Россию, так и СССР – одной и той же «колониальной державой». Россия же должна была свести счеты и со своим старым имперским прошлым и с такой своеобразной имперской общностью, каковой был Советский Союз с его официальным интернационализмом, поскольку она, каждый раз по-иному, составляла ядро этих двух, несходных между собой империй.
На этой основе происходили поиски нового русского национального самосознания, которые зачастую принимали форму националистической, а то и империалистической мифологии, тоскующей по временам Российской империи, а чаще по советскому периоду, но не потому, что он был коммунистическим, а потому, что это был наивысший расцвет, особенно после победы во Второй мировой войне, имперской державы с её всемирными мессианскими притязаниями. Отсюда необозримое море родившихся в двадцатилетие после распада Советского Союза исследований самых разных направлений (историграфические, культурологические, историософские, геополитические, богословские) и форм (публицистические, программно-идеологические, научные) с разными и порой прямо противоположными выводами.
Эти исследования распадаются в первую очередь на те, что резко негативно относятся к советскому периоду, и на те, что апологетически и ностальгически оценивают этот период. Работы Александра Солженицына – квинтэссенция отрицательного взгляда на коммунистическое господство. Большевизм для Солженицына, это анти-Россия, душитель истинной России. Напротив, неокоммунистическая публицистика являлась механическим синтезом традиционного марксизма-ленинизма с неославянофильством в духе Н. Я. Данилевского и геополитическими построениями Ратцеля, Маккиндера и Хаусхофера. Примером такой «публицистики» является и нынешний российский гимн – перекроенный на национально-религиозный манер вариант сталинского гимна.
Другое отличие пролегает между двумя тенденциями цивилизационного самоотождествления. Одни, среди которых самым видным представителем являлся Дмитрий Сергеевич Лихачёв, хотя и признавали специфические моменты исторического развития России, видели её частью общеевропейской цивилизации. Другие абсолютизировали «особый путь» России, превозносили её уникальность как особой «русской цивилизации», обладающей духовным превосходством перед всеми остальными. Наиболее завершенное этноисториографическое обоснование этого воззрения выдвинул Лев Николаевич Гумилёв. Неоевразийство Александра Дугина, в корне отличное от классического евразийства русского зарубежья (князь Николай Трубецкой), но близкое к идеям Льва Гумилева, находило живой отклик как в правительственной, так и в военной сфере послекоммунистической России. Подменяя более не популярную марксистско-ленинскую идеологию геополитикой и цивилизационной особенностью, неоевразийство Дугина по сути своей сохраняло характерное для тоталитарного СССР противостояние демократическим государствам Западной Европы и Северной Америки.
Спектр направлений поисков новой национальной русской самотождественности был весьма широк и подчас лишен критического духа, но нередко обусловлен конъюнктурной идеологией политических групп, связанных с корпоративными интересами государственной власти (Жириновский, Нарочницкая) или оппозиции (Лимонов, Проханов). Поиски самотождественности, ведшиеся в этом направлении, порождали экстремизм националистического толка с ярко выраженными имперскими амбициями. Такой национализм являлся проявлением компенсаторного синдрома, сформировавшегося после утраты Россией роли великой имперской державы с тяжелыми последствиями и в плане территориальной протяженности и в области мирового престижа, и в сфере гражданской этики (широкое распространение коррупции, преступности, социальной апатии, безответственности власти перед обществом и граждан друг перед другом). Альтернативу этому болезненному состоянию массового сознания сторонники демократического европейского пути России (Владимир Рыжков, Алексей Арбатов, Лилия Шевцова, бывший премьер-министр Михаил Касьянов после ухода в оппозицию в 2004 г.) видели только в складывании и развитии ответственного гражданского общества.
Однако становление гражданского общества в России, наиболее зримо проявляющееся в эволюции партийно-политической структуры и парламентаризма, протекало в трудных условиях. На нем тяжело сказалось морально-психологическое наследие более чем семи десятилетий тоталитарного коммунистического режима, подавлявшего всякое проявление самостоятельного мышления и самоорганизации людей. Ведущий креативный класс – наиболее активный элемент гражданского общества и основная опора политических партий – в России был в 1990-е – начале 2000-х гг. ещё малочислен. В странах с давними демократическими традициями к этому классу принадлежит большинство квалифицированных и образованных людей, сумевших сделать профессиональную карьеру, верящих в свои силы и способных на самостоятельный политический выбор. Именно ведущий креативный класс заинтересован в соблюдении законов и норм, создании правового государства, именно он наиболее болезненно воспринимает нарушение своих прав и произвол чиновников.
Развитие многопартийности происходило в России в труднейший переходный период: всесторонний общественный кризис привел к безработице, падению душевых доходов, резкой социальной поляризации. Самыми острыми для большинства населения стали проблемы повседневного выживания – рост цен и поиск достойной работы; людям было не до участия в общественно-политической деятельности. К тому же тяжелые последствия реформ, распад государства и утрата им своих социальных функций стали ассоциироваться с демократией и многопартийностью. Либеральные идеи и ценности были также дискредитированы в глазах избирателей многочисленными политическими скандалами и расколами в лагере партий, выступавших за реформы. Программы десятков партий-эфемеров были крайне невнятны, содержали одни и те же банальные лозунги.
Деморализация общества в период коммунистической диктатуры, усугубленная тяготами переходного периода, породила крайне циничные формы предвыборной борьбы. Соперники не брезговали никакими средствами, чтобы очернить друг друга. Получили широкое распространение обман и подкуп избирателей, применение «черных» политических технологий (распространение от имени другого кандидата скандальных клеветнических материалов, внесение в избирательные бюллетени «двойников» и т. д.) – вплоть до физического устранения нежелательных кандидатов. Депутатский иммунитет стал для некоторых деятелей средством политического прикрытия бизнеса или защитой от судебного преследования. В выборах нередко участвовали демагоги и авантюристы. Широко обсуждались случаи проникновения криминальных элементов в законодательные собрания регионов и даже их избрания депутатами Государственной думы и мэрами крупных городов. Все более важным условием получения депутатского кресла по одномандатным округам становилась поддержка исполнительной власти. С каждыми выборами для участия в них требовалось все больше средств.
В этих условиях россияне с недоверием относились к партиям и их лидерам, считая, что они действуют исключительно в интересах личного обогащения. Низкими были и рейтинги доверия Государственной думе, другим представительным органам власти.
Трудности становления гражданского общества были обусловлены также фундаментальными чертами российской политической культуры, уходящими корнями глубоко в историю. Традиционное для российского общества отчуждение населения от власти сохранялось. Отношения граждан и государства были противоречивы. С одной стороны, государство носило в глазах «подданных» священный характер. Люди целиком зависели от государства, с его будущим связывали свою судьбу. Во имя государства они жертвовали своими интересами, а нередко и самой жизнью, но от государства ждали защиты и поддержки, наведения порядка и восстановления справедливости. Большой ценностью была в обществе политическая миссия Российского государства в мире – будь то защита «православных братьев» или поддержка «мирового коммунистического движения». Государство персонифицировалось лидером. Демонстрация лояльности первому лицу – на местном или на общегосударственном уровне – легко переходила в его культ. Соборность и общинность, как альтернатива индивидуальной ответственности, культивировались властью в качестве важнейших общественных ценностей («я» – последняя буква в алфавите» – учили детей). Принятие этих принципов обществом порождало стремление опереться на силу социальной группы, клана, землячества, в пределе – всего государства.
И эти же люди в других обстоятельствах воспринимали государство как глубоко враждебную и чуждую им силу: несоблюдение законов или, например, уклонение от налогов или других обязанностей гражданина перед государством рассматривалось как нормальное явление и даже доблесть. Граждане не верили в возможность повлиять на государство. К тому же в советскую эпоху традиционный коллективизм был разрушен практикой всеобщей подозрительности и доносительства. После всплеска общественной активности в конце 1980-х – начале 90-х гг. в настроениях значительной части общества вновь господствовали апатия, неверие в эффективность и саму возможность законного общественного политического действия.
Основные социальные группы еще не стали группами «для себя», не осознали и не артикулировали свои интересы. Слабость партий была обусловлена и тем, что, согласно Конституции 1993 г., у них не было существенных рычагов воздействия на власть. Россия стала президентской республикой, в которой возможности парламента в формировании правительства и проведении государственной политики весьма ограниченны. Государственная Дума имела право лишь отклонить кандидатуру председателя правительства, предложенную главой государства, и то с риском быть распущенной его указом.
Однако опыт участия граждан уже в десятках общегосударственных, региональных и местных выборах трудно переоценить. Несмотря на скептическое отношение к партиям и демократии в целом, тесную ассоциацию в глазах людей политической власти и капитала, другого способа формирования высшей власти в государстве, кроме как путем выборов, российское общественное мнение не мыслит. Если на выборах была реальная альтернатива и предвыборная дискуссия затрагивала действительно существенные проблемы, то граждане проявляли к выборной процедуре живой интерес.
Несмотря на утрату большинством граждан прав на приватизируемое общенародное имущество, развитие новых экономических отношений стимулировало самостоятельность граждан, рост числа правозащитных, экологических, культурно-просветительских, потребительских и других общественных организаций, способствующих реализации личности и защищающих интересы различных социальных групп. Государство в 1990-е гг. пыталось ускорить становление гражданского общества законодательными мерами, отвечавшими международным стандартам, упрощением регистрации общественных организаций, созданием специальных органов, ответственных за диалог с ними. В некоторых сферах чрезмерная либерализация законодательства и отсутствие контроля над процессами самоорганизации общества приводили к правовому нигилизму, активизации крайних националистических и других радикальных сил. Однако в целом Россия и в первое десятилетие XXI в. сильно отставала от передовых стран по уровню вовлечения граждан в деятельность общественных организаций, их социальная база узка. Гражданский контроль над деятельностью государства оставался явно недостаточным для обуздания коррумпированной бюрократии.
В начале 1990-х гг. на политической сцене появились десятки партий. Пытаясь завоевать популярность среди избирателей и авторитет среди возможных спонсоров, они объединялись в блоки, сливались, переживали расколы, однако большинство из них оставалось «партиями Садового кольца», практически неизвестными в регионах. В 1993 г. на выборах в Государственную Думу принимало участие 13 партий, в 1995-м – 43, 1999-м – 26, 2003-м – 23. Немногим партиям удалось пережить хотя бы две общегосударственные предвыборные кампании. В этом Россия не отличалась от других бывших социалистических стран и бывших союзных республик 1990-х – 2000-х гг.
Партийно-политическая жизнь в 1990-х гг. отличалась конфронтационным характером. К тому же власти, в середине десятилетия опасаясь возвращения к власти коммунистов, играли на межпартийных конфликтах и нередко стремились их обострить. Широко применялась блоковая тактика. Тем не менее, на всех этапах явно доминировали крупные партии. Так, на выборах 1995 г. основная борьба за депутатские кресла развернулась между четырьмя главными объединениями – КПРФ, «Наш дом – Россия», «Яблоко» и ЛДПР, в 1999 г. – между блоками «Единство», «Отечество – Вся Россия» и КПРФ. Однако было еще 5–7 партий, которые потенциально могли завоевать депутатские мандаты.
Стремясь ускорить формирование гражданского общества, российские законодатели облегчили общественным организациям доступ к участию в выборах. Согласно федеральному закону, принятому в марте 1995 г., в них могли участвовать любые общественные объединения, если они были зарегистрированы за полгода до объявления дня выборов, и в их уставах предусматривалась возможность выдвижения избирательных списков. В результате в выборах могли принять участие объединения, сформированные по корпоративному (профессиональному), национальному и религиозному признаку, региональные и межрегиональные группировки, профсоюзы и т. п. Было зарегистрировано 258 объединений. Избирательную кампанию 1999 г. начинало 139 избирательных объединений. Укрупнение партий виделось тогда долгим процессом, который должен был занять несколько избирательных циклов.
Партии в то время можно было подразделить, во-первых, по происхождению и степени институциональной организации. Институализированные партии, добившиеся мандатов в Государственной Думе или в региональных законодательных органах, пользовались значительными преимуществами благодаря доступу к СМИ и другим факторам. Такими партиями после выборов в первую послесоветскую Государственную Думу стали КПРФ, «Яблоко» и др. «Персональные» партии были чаще всего эфемерными образованиями, создававшимися политическими деятелями для обеспечения своих предвыборных интересов и рекламы. Такой партией была первоначально Либерально-демократическая партия (ЛДПР) В. Жириновского, но она сумела трансформироваться в парламентскую партию с разветвленной региональной сетью организаций. Корпоративные партии опирались в организационном отношении на региональные и местные подразделения государственных органов. Так, Аграрная партия, как правило, пользовалась поддержкой отделов сельского хозяйства в областных и районных администрациях, партия «Кедр» («зеленые»), выступавшая в 1993 г. на выборах в Государственную Думу, – районных санитарно-эпидемиологических станций т. п. Наконец, действовали ассоциации депутатов от одномандатных округов, стремившиеся к переизбранию под флагом «своей» политической партии («Дума-96», «Стабильная Россия» и др.), а также сохранившиеся со времен демократического подъема «партии активистов» («Демократическая Россия», бывшая на рубеже 1980–1990-х гг. мощным движением, но к 1993 г. пережившая многочисленные расколы).
Во-вторых, к типологии многочисленных избирательных объединений можно применить историко-функциональный подход, широко известный в Европе благодаря работам крупного норвежского политолога Стейна Роккана. Этот подход заключается в том, что партии выражают исторически обусловленные противоречия между определенными группами населения – городским и сельским, жителями центральных районов и периферии, предпринимателями и рабочими и т. п. Эти противоречия Роккан назвал социальными разломами. Следуя такому подходу, в странах Центральной и Восточной Европы выделили партии, возникшие на разломах, существовавших до создания коммунистических режимов, унаследованных от социалистического периода и сформировавшиеся после падения коммунистического правительства.
В России ряд партий пытался провозгласить себя наследниками дореволюционных («исторических») партий, деятельность которых основывалась на давно исчезнувших или заново не сформировавшихся политических разломах (например, между светскими и клерикальными силами, монархистами и сторонниками республики, крестьянством и горожанами, объединениями предпринимателей и рабочих). Однако в отличие от многих стран Центральной Европы, в России эти усилия не увенчались успехом. Предпринимались попытки создать на российской почве социал-демократические или христианско-демократические партии западноевропейского типа, но они также не возымели успеха.
Разломы, образовавшиеся или резко углубившиеся в советское время, а также проявившиеся уже после 1991 г., можно представить как оси координат в многомерном политическом пространстве. Такими осями были: «воссоединение стран, входивших в бывший СССР – дальнейшая дезинтеграция бывших республик», «воссоздание авторитарного режима – укрепление демократии», «государственное регулирование экономики, национализация приватизированных крупных предприятий – переход к рыночной экономике» и др. Ведущие партии, как правило, позиционировали себя сразу по нескольким осям. Например, партия, выступавшая за огосударствление экономики, одновременно считала необходимым вернуться к элементам авторитаризма в управлении государством и поддерживала идею интеграции бывших советских республик. Важнейшим социальным разломом, ярко отражавшимся в организации деятельности и географии влияния всех партий, остается контраст между центром и периферией. Чем крупнее город, чем больше жителей в сельском поселении, тем, как правило, больше сторонников там имели партии, поддерживавшие реформы, тем меньше голосов набирали коммунистическая и другие левые партии.
Широко использовалась типология партий, которую условно можно назвать идеологической. Несмотря на резкие изменения в составе и популярности партий от выборов к выборам, избиратели находили близкие им политические силы, ориентируясь на характерные особенности предвыборного дискурса и лозунгов, дававшие представление о месте партии в политическом пространстве, образуемом наиболее важными осями – разломами. Сдвиги в предпочтениях электората были не столь значительными, как можно было бы ожидать при столь неустойчивом составе партий. При всем их многообразии как в СМИ, так и в специальных изданиях их часто подразделяли на: 1) левые во главе с КПРФ, 2) центристские, преимущественно мелкие; 3) национал-патриотические, самой крупной из которых была ЛДПР, и 4) «партии власти» (иногда их объединяли с центристами), 5) правые, или либеральные (к ним относили «Выбор России», «Яблоко», позже – Союз правых сил).
Самая крупная левая партия – КПРФ – являлась прямой наследницей КПСС. Она обладала широко разветвленной и развитой сетью организаций, охватывающих всю территорию страны. В ее рядах во второй половине 1990-х гг. состояло более полумиллиона человек. В 1990-е гг. политический ресурс партии был весьма мощным: ее прямым ставленникам или кандидатам, которых она поддерживала, удалось стать главами 34 регионов. КПРФ сформировала мощные фракции или даже полностью контролировала законодательные органы многих республик, краев и областей. Она опиралась на поддержку многих федеральных (газета «Советская Россия» и др.) и региональных СМИ. Партия сформировала «теневой кабинет» из известных людей, который, как утверждало ее руководство, мог возглавить страну, и пыталась объединить вокруг себя остальные левые партии и движения. Для этого был создан блок под названием «Народно-патриотический союз России» (НПСР) во главе с лидером КПРФ Геннадием Зюгановым. В 1995 г. КПРФ стала главной парламентской партией, получив около 23 % голосов и более трети депутатских мандатов; на волне этого успеха создалась реальная возможность избрания президентом ее лидера Зюганова. В 1999 г. компартия повторила свой успех: за нее проголосовало даже несколько больше избирателей, чем на предыдущих выборах (24,3 %), хотя в одномандатных округах ее результат оказался значительно хуже. Основной электорат коммунистов – люди с более низким, чем в среднем по стране, образованием, лица пожилого возраста, жители сельской местности и небольших городов, но он включает и часть интеллигенции.
Однако внутренние разногласия не позволили левым силам достичь единства, и НПСР развалился. Губернаторы, избранные при участии КПРФ, поспешили присоединиться к «партии власти». На выборах 2003 г. коммунисты потерпели крупное поражение: доля голосов, поданных за них по спискам, упала почти вдвое (до 12,6 %), резко сократилось и число одномандатников. В изменившихся условиях КПРФ не сумела предложить своим избирателям ничего принципиально нового. Причиной поражения стала и чрезвычайно удачная кампания «партии власти» – «Единой России» (ЕР), которая перенесла борьбу на «поле» коммунистов, выгодно используя ностальгию коммунистического электората по советскому прошлому и советской символике. ЕР акцентировала преемственность современной России не только от прежней, исторической России, но и СССР, провозгласив намерение заимствовать из советской истории «ее позитивные стороны». Часть прежнего коммунистического электората привлекли также государственно-патриотические лозунги ЕР, некоторые избиратели поддержали новую партию «Родина».
КПРФ выступала за многоукладную экономику и признала частную собственность, однако при ведущей роли «социалистических форм хозяйствования». Коммунисты подчеркивали несправедливость приватизации «по Чубайсу» и считали необходимым восстановить общенародную или коллективную собственность на незаконно приватизированные предприятия.
В середине 1990-х гг. ближайшим союзником КПРФ выступала Аграрная партия России, опиравшаяся на департаменты сельского хозяйства в администрациях субъектов федерации и районов, руководство агропромышленных предприятий. В 1998 г. АПР вошла в блок «Отечество – Вся Россия», а в последующем существенно сдвинулась к центру.
Уже перед выборами 1995 г. у кремлевской администрации возник план создания относительно устойчивой двухпартийной системы. В качестве новой главной «партии власти» был создан блок «Наш дом – Россия» (НДР) во главе с председателем правительства Виктором Черномырдиным. В НДР влилась ПРЕС и несколько мелких партий. Это объединение строилось по аппаратному, верхушечному принципу: его были призваны поддержать главы администраций и другие чиновники, зависящие от них руководителей предприятий. В Кремле рассчитывали, что фигура премьера во главе партии привлечет чиновников рангом ниже и что этот чиновничий костяк «обрастет» массой рядовых членов. НДР занимал подчеркнуто центристские позиции, надеясь отобрать часть голосов у левых партий. Блок обещал вывести страну из кризиса, добиться экономической и социальной стабильности, содействовать мирным переговорам в Чечне. Однако НДР постигла неудача: за него проголосовало всего 11 % избирателей – намного меньше, чем надеялись его идеологи. Наиболее значительную долю голосов блок получил там, где главы администраций решили поддержать премьера и располагали надежными рычагами манипулирования избирателями через местных руководителей и клановые структуры – в республиках и регионах с так называемым управляемым электоратом. Отставка Черномырдина весной 1998 г. вызвала кризис НДР. Бывший премьер пытался спасти партию с помощью спонсорской «помощи» «Газпрома», который он когда-то возглавлял, но губернаторы и другие ведущие политики ее покинули. В 2000 г. НДР влился в новую «партию власти» – «Единство».
Чуть левее НДР власти попытались создать еще один блок под руководством тогдашнего председателя Государственной Думы Ивана Рыбкина. Он вел долгие переговоры с мелкими партиями, закончившиеся полным провалом.
Дефолт августа 1998 г., продолжавшийся экономический и социальный кризис, политическая нестабильность и недееспособность режима Бориса Ельцина привели к расколу в рядах высшего чиновничества. Опыт всех выборных кампаний показывал, что «партиям власти» только тогда удавалось сохранять свои позиции, когда они сохраняли единство. Вскоре после финансового кризиса, в декабре 1998 г. был образован избирательный блок «Отчество», который стремительно развивал региональную сеть организаций, опираясь на поддержку более чем 20 губернаторов, других известных политиков и общественных деятелей. Успех блока на выборах в Государственную Думу мыслился как этап в борьбе мэра Москвы Юрия Лужкова за пост президента. Одним из предвыборных призывов «Отечества» стал лозунг «Сделали в Москве – сделаем и в России!».
Мэр столицы резко критиковал ельцинский режим и выступал за стабильность и порядок, поддержку отечественного товаропроизводителя, укрепление государства, сильную социальную политику, опору на российские национальные традиции. Перспективы победы «партии власти», альтернативной правящей группировке («Семье»), стали вырисовываться ещё более явственно, когда «Отечество» объединилось с образованным в том же 1998 г. блоком «Вся Россия» во главе с наиболее влиятельными региональными политиками (губернатором Санкт-Петербурга В. Яковлевым, президентами Татарстана М. Шаймиевым и Башкортостана – М. Рахимовым и др.).
Объединенный блок «Отечество – Вся Россия» (ОВР) согласился возглавить весьма популярный тогда Евгений Примаков, незадолго до того неожиданно смещенный Борисом Ельциным с поста премьера. В ОВР вошли АПР, партия «Регионы России», представлявшая интересы многих депутатов Государственной Думы от одномандатных округов. Блок располагал мощными финансовыми и информационными ресурсами: третьим («московским») каналом телевидения, ставшим усилиями Юрия Лужкова федеральным, спонсорской поддержкой созданной при столичной мэрии корпорации «Система» и нефтяной компании «Лукойл».
Очень быстро «Семья», чтобы уйти от поражения, за которым могли последовать передел собственности и судебные процессы, создала в конце сентября – начале октября 1999 г. свою партию, названную «Единство» («Медведь»). Ее возглавил известный как успешный менеджер и человек дела бессменный министр по чрезвычайным ситуациям Сергей Шойгу. Кремлевская администрация мобилизовала все силы, чтобы вовлечь в этот блок лояльных губернаторов, найти спонсоров и запустить на полную мощь пропагандистскую машину, в первую очередь федеральные телеканалы, не гнушавшиеся никакими средствами для компрометации ОВР и лично Лужкова.
«Единство» сумело создать себе имидж партии обновления, отказавшись от объединения с ослабшей НДР и «оседлав» государственно-патриотические лозунги – укрепления государства и вертикали управления, правопорядка, решительной борьбы за интеграцию и территориальную целостность страны. Блок «Единство» нарочито отстранился от идеологических концепций, стараясь использовать популярные лозунги левых партий и «национал-патриотов» в сочетании с идеями строительства рыночной экономики. Решающим фактором в успехе «Единства» стала поддержка набиравшего популярность премьера Владимира Путина, демонстрировавшего решимость и политическую волю в противостоянии с чеченскими сепаратистами и в борьбе против терроризма. Чиновники и деловые круги увидели в Путине фигуру, которая может консолидировать нацию.
Выборы 1999 г. ознаменовались убедительной победой «Единства», набравшего 23,3 % голосов – почти столько же, сколько КПРФ. Тем самым «партия власти» совершила беспрецедентный прорыв: в совокупности две ее «колонны» – «Единство» и ОВР – уверенно получили относительное большинство голосов, тогда как левые партии в совокупности несколько откатились назад, а правые сохранили прежнюю долю голосов. Государственно-патриотическая риторика, несомненно, привлекла часть избирателей, ранее поддерживавших левые силы. При этом «Единство» отобрало львиную долю голосов у национал-патриотических партий, объединив лояльный власти, но нелиберальный электорат.
Одновременно «медведи» нанесли решающее поражение ОВР: блок Примакова-Лужкова получил только 13,3 %, что лишило его лидеров видов на президентские выборы. ОВР как альтернативная «партия власти» лишился смысла своего существования и в конце 2001 г. объединился с «Единством» в партию «Единая Россия» (ЕР), которую затем возглавил спикер Государственной Думы Борис Грызлов.
На выборах 7 декабря 2003 г. ЕР далеко опередила остальных соперников, собрав 37,4 % голосов. Как свидетельствуют социологические опросы и результаты выборов, за нее наиболее активно голосовали женщины, сельское население, военнослужащие и гражданские служащие без высшего образования, жители национальных регионов. Из 13 регионов, в которых ЕР получила наибольшую долю голосов, – девять республик и три автономных округа, чье руководство было заинтересовано в демонстрации лояльности центру и эффективно контролировало электорат.
Хотя результат ЕР почти равен сумме голосов за все три «партии власти», принимавшие участие в выборах 1999 г. – «Единство», ОВР и НДР, их консолидация и завоевание абсолютного большинства в парламенте, позволяющего даже изменять Конституцию (вместе с депутатами, избранными по одномандатным округам), стали главным итогом выборов. В сочетании с провалом правых (либеральных) партий и резким сокращением влияния КПРФ это свидетельствовало об отмирании партийной системы, сложившейся в 1990-е гг., и возникновении в стране принципиально новой политической ситуации, связанной с укреплением моноцентрической системы власти.
Очевидно, что ЕР прочно ассоциировалась в сознании избирателей с популярным Президентом и его политикой – устойчивым возобновлением экономического роста и повышением доходов, укреплением государства и международного положения страны. Успех ЕР основывался также на применении «административного ресурса» – абсолютном господстве «партии власти» в информационном пространстве, контролем над финансовыми рычагами, влиянием на суды и правоохранительные органы. Одной из основ избирательной кампании ЕР в 2003 г. была борьба против олигархов, не считающихся с интересами государства и открыто нарушающих законы. Отправной точкой послужило «дело ЮКОСа» и арест его главы Михаила Ходорковского, обвиненного в уклонении от налогов в особо крупных размерах и незаконных действиях при приватизации ряда объектов. Антиолигархическая кампания в условиях дальнейшей поляризации социальной структуры общества нашла позитивный отклик у значительной части избирателей.
В октябре 2006 г. была создана еще одна лояльная президенту «партия власти», названная «Справедливой Россией» (СР). Это произошло в результате объединения «Партии жизни» во главе со спикером Совета Федерации Сергеем Мироновым и «Партии пенсионеров», сумевших провести в 2000-х гг. нескольких кандидатов на выборах в законодательные собрания некоторых регионов, а также остатков партии «Родина». Поскольку Президент Путин одобрил идею формирования влиятельной левоцентристской партии, в нее открылся путь чиновникам и политическим деятелям, которым не досталось видных мест в ЕР – в частности, мэрам крупных городов, нередко конфликтующих с губернаторами.
Лидером национально-патриотических партий на протяжении всего постсоветского периода являлась ЛДПР. За Владимира Жириновского и его «вождистскую» партию, представляющую собой эффективное лоббистское предприятие, голосовала неустойчивая группа далеких от какой-либо идеологии избирателей (наиболее активно – мужчины трудоспособного возраста со средним образованием, рабочие, жители средних промышленных городов, дальневосточных и северных районов), ориентированных на ценности сильной власти, порядка, «твердой руки». После головокружительного успеха на выборах 1993 г. доля голосов за ЛДПР снижалась, особенно резко – в 1999 г. (6,0 % – всего около четверти того, что партия имела шестью годами раньше). Большая часть электората Жириновского переметнулась к «Единству». На следующих выборах, в 2003 г., популярность ЛДПР вновь существенно возросла: она собрала 11,5 % голосов. Пропаганда ЛДПР еще более откровенно окрасилась в националистические цвета: главным в ней стал лозунг «Мы за русских, мы за бедных!». Партия подавала себя как протестную силу, в то же время лояльную популярному Президенту. В самом деле, при обоих президентах постсоветской России Жириновский, хотя и допускал время от времени резкие популистские высказывания, критикуя власть, но неизменно с ней солидаризировался во всех сколько-нибудь важных вопросах.
На выборах 2003 г. в спор за депутатские кресла успешно вмешалась было новая сила – партия «Родина» во главе с Дмитрием Рогозиным и Сергеем Глазьевым, созданная, как считают эксперты, при участии Кремля с целью ослабить главного конкурента ЕР – коммунистов. Эту партию трудно однозначно отнести к национал-патриотическим – она формировалась как конгломерат нескольких течений, в том числе левых. Однако многие ее лозунги перекликались с лозунгами Жириновского. «Родина» строила свою кампанию на протесте против олигархов, экспроприировавших богатства страны, социальной несправедливости, отсутствия у значительной части общества возможностей для повышения своего социального статуса и доходов, притока мигрантов из «ближнего зарубежья» и за укрепление авторитета России в мире и на постсоветском пространстве. В пользу «Родины» сыграл эффект новизны – ее лидеры были яркими ораторами и еще не успели приесться избирателям, как руководители «старых» партий. Наилучшие результаты «Родина» получила в столицах и их пригородах – Москве и Московской области, Петербурге, а также в ряде областей Центрального и Центрально-Черноземного районов. В среднем по стране она завоевала 9,0 % голосов.
Однако уже через несколько недель в «Родине» произошел раскол. Ставший единоличным руководителем партии Дмитрий Рогозин проявлял излишнюю самостоятельность и зашел слишком далеко в разжигании ксенофобии. Он был заменен лояльным Кремлю умеренным политиком А. Бабаковым, а затем «Родина» вошла в «Справедливую Россию».
Одна из самых старых правых партий – «Яблоко», характеризовавшая себя как социал-либеральная партия. Её название происходит из аббревиатуры имен первых ее лидеров – Явлинского, Болдырева и Лукина. Как либеральное объединение, «Яблоко» отстаивало ценности личной свободы, открытой рыночной экономики, политической демократии, прав человека и их приоритета над интересами государства. Как социальная, или социал-демократическая партия, оно резко критиковало итоги приватизации и других преобразований начала 90-х гг., поскольку они привели к массовому обнищанию граждан, не создали долговременных основ экономического роста, породили авторитарные тенденции в политической жизни. «Яблоко» призывало сделать приоритетными социальные цели, а не улучшение любой ценой макроэкономических показателей, реформировать экономику постепенно, уделяя особое внимание ее структурной перестройке и активной промышленной политике государства. Руководители партии полагали, что европейские модели социального либерализма гораздо ближе российским реалиям, чем американская.
Социальная база «Яблока» – часть среднего класса: лица работоспособного возраста со сравнительно высоким уровнем образования (инженерно-технические работники, преподаватели, юристы, экономисты, бухгалтеры, менеджеры среднего звена, мелкие и средние предприниматели), имеющие более высокие доходы, чем в среднем по стране, и живущие в основном в крупных городах.
Доля голосов за «Яблоко» колебалась на уровне примерно 6–7 %, чего было достаточно для создания фракции в Государственной Думе. На выборах 2003 г., однако, «Яблоку» не удалось пройти в Думу (партия получила всего 4,3 % голосов). Многие известные соратники основателя и бессменного лидера партии Григория Явлинского вышли из партии и обвиняли его в авторитарном стиле руководства. «Яблоко» сотрудничало с другими либеральными партиями лишь при выдвижении кандидатов по одномандатным округам и отказывалось от каких-либо союзов с ними. Разобщенность либералов привела к тому, что в Думе четвертого созыва правые силы вообще не были представлены. На фоне организационного ослабления «Яблока» и других либералов часть их избирателей перешла к ЕР.
«Союз правых сил» (СПС), образовавшийся перед выборами 1999 г. – прямой наследник бывшей правящей партии «Демократический выбор России», вошедшей в него вместе с рядом мелких группировок. СПС провел в 1999 г. блестящую, динамичную кампанию и завоевал 8,5 % голосов, что было неплохим дебютом. СПС, на деле – клуб крупных предпринимателей, объединял сторонников либерального курса – «западников», убежденных, что Россия должна занять свое место рядом с цивилизованными странами с развитой экономикой и демократическими институтами. Его лидерами стали Егор Гайдар, Анатолий Чубайс, Ирина Хакамада. Партия выступала за децентрализацию государства, реализацию конституционных принципов федерализма и местного самоуправления, открытую рыночную экономику. Однако перед выборами 2003 г. образ СПС как самостоятельной политической силы заметно потускнел, поскольку партия в течение продолжительного времени поддерживала Президента и не сумела дистанцироваться от его политики. Партию покинуло несколько известных фигур. Ей не удалось выдвинуть свежих идей и новых ярких лидеров, и она собрала лишь 4,0 % голосов, оставшись за порогом Думы.
В избирательной кампании, построенной «партией власти» на борьбе с олигархами, либералы оказались неубедительными: Анатолия Чубайса значительная часть общественного мнения считала отцом неправедной приватизации и создателем олигархических империй, а против «Яблока» работали публикации о его финансировании «ЮКОСом».
Вместе с тем, социологические опросы начала XXI в. свидетельствовали, что за СПС и другие правые партии в принципе были готовы проголосовать их традиционные избиратели – жители крупных городов: представители среднего класса, интеллигенции, предприниматели. По сведениям самой партии, в ее рядах состояло в 2007 г. около 60 тысяч членов. Депутаты от СПС были представлены в 43 региональных парламентах.
Пятипроцентный барьер при голосовании по спискам в 2003 г. преодолели всего четыре партии из 23 (ЕР, КПРФ, «Родина» и ЛДПР). ЕР выдвинула своих членов на посты всех без исключения председателей парламентских комитетов. Новый, монолитный состав Думы обеспечивал принятие любого законопроекта. По мнению идеологов ЕР, единодушие исполнительной и законодательной власти увеличивает эффективность реформ и политики Президента, получившей одобрение большинства россиян. Вместе с тем, пространство политического маневра Президента сузилось. В созданной им моноцентрической системе власти он напрямую несет ответственность за деятельность всех ее ветвей – деятельность Государственной Думы и правительства перестали быть политическим «амортизатором». Возросла вероятность ошибок.
Президентская администрация создала в 2005 г. новый институт – Общественную палату РФ. Ее основные задачи – выдвигать и поддерживать гражданские инициативы, проводить экспертизу федеральных законов и законопроектов, осуществлять общественный контроль за деятельностью правительства. Методы работы Общественной палаты – слушания с приглашением руководителей государственных органов, разработка заключений и рекомендаций, участие в законотворчестве. Состав палаты формировался в несколько этапов: сначала Президент назначил 42 ее члена, затем они избрали 42 члена, кандидатуры которых предлагали общероссийские общественные объединения, затем избирались еще 42 члена от региональных и межрегиональных объединений. По подобию федеральной Общественной палаты сформированы ее аналоги в регионах. Решения и заключения палаты носят рекомендательный характер. Хотя деятельность известных и авторитетных людей, согласившихся быть ее членами, несомненно, могла принести пользу, вряд ли новый орган, дублирующий Государственную Думу, но без ее легитимности, прав и возможностей, способен был эффективно подменить действительную политическую инициативу русских граждан. Общественные палаты стали еще одним элементом в системе президентского антидемократического моноцентризма, укреплявшейся стараниями Президента Путина и его Администрации все 2000-е гг.
Президентская администрация много и в целом весьма успешно занималась формированием соответствующей политическому моноцентризму партийно-политической системы, которая без больших помех позволяла бы проводить политику главы государства, была бы устойчива и обеспечивала преемственность власти, исключив радикальные изменения в структуре владения крупной собственностью и контроле над финансовыми потоками. Главной задачей было укрепление позиций ведущей «партии власти» – «Единой России». Другая важная задача заключалась в создании предпосылок для чередования у власти двух крупных проправительственных партий (право– и левоцентристской), представляющих фактически одни и те же или, по крайней мере, близкие по интересам и взглядам группировки политической элиты, но опирающиеся на несколько разный электорат.
Такая партийно-политическая система могла бы, по мнению своих создателей, направлять в нужное русло протестные настроения избирателей в случае нравственного «износа» главной партии власти. Третьей задачей была подстраховка – создание лояльных власти партий, которые бы могли стать альтернативой двум новым главным партиям в случае их неудач и нарастания социального протеста. Четвертая задача состояла в противодействии «приватизации» регионов и их политического представительства крупным бизнесом или региональными лидерами, обеспечивавшими избрание подконтрольных им законодательных органов и проводившими своих ставленников в Государственную Думу по одномандатным округам. Пятой задачей было укрупнение общенациональных партий, в 2003 г. возведенное в послании Президента Федеральному собранию в ранг одной из важнейших государственных целей.
Для решения этих пяти задач эффективно использовались многообразные средства. Конституционное большинство, полученное «Единой Россией» в Государственной Думе по итогам декабрьских выборов 2003 г., позволило «партии власти» радикально, быстро и без оглядки на оппозицию изменять законодательство о партиях и выборах. Усилился централизованный контроль над электронными СМИ. В 2001 г. 88 региональных вещательных центров, которые числились в составе ВГТРК, были переданы в состав вновь созданного Федерального государственного унитарного предприятия «Российская телевизионная и радиовещательная сеть».
Большую роль сыграли административные рычаги: главы исполнительной власти в регионах, многие крупные хозяйственные руководители и бизнесмены присоединились к главной «партии власти». Государственные органы и избирательные комиссии далеко не всегда соблюдали нейтралитет по отношению к партиям и кандидатам. Нежелательные партии и кандидаты отстранялись от выборов с помощью нормативных избирательных процедур. Например, обнаружение малейших неточностей в сведениях о кандидатах, представляемых в избирательные комиссии, или «ненадлежащее оформление документов» могли служить в нужных случаях безоговорочным поводом для исключения из списков. Признание недействительными части подписей, собранных в поддержку партий или кандидатов, было особенно болезненным для небольших партий. Их ограниченные финансовые возможности не позволяли набрать такого числа подписей, которое застраховало бы их от снятия с выборов. Даже если судебное разбирательство позже признавало претензии избирательных комиссий необоснованными, время уже бывало упущено. Доказанный в суде факт невыполнения избирательной комиссией требований закона не служил основанием для отмены решения комиссии об отказе в регистрации.
Кроме того, применялись аппаратные методы, давшие возможность в ряде случаев сменить неугодное руководство небольших партий. Наконец, в распоряжении «партии власти» были федеральные телевизионные каналы и другие мощные средства влияния на общественное мнение.
В соответствии с курсом Владимира Путина на укрепление территориальной целостности страны и строительство «вертикали власти» еще в течение первого срока его президентства были приняты законодательные меры по предотвращению формирования партий на региональной основе и устранению с политической сцены мелких партий. В июле 2001 г. был принят новый закон «О политических партиях», который установил, что политическая партия должна иметь отделения более чем в половине субъектов РФ и в ней должно быть не менее 10 тысяч членов. При этом в более чем половине регионов в отделениях партии требовалось иметь как минимум 100 членов. Закон ввел различия между политическими партиями, которые могли участвовать в выборах, и общественными объединениями, которые должны иметь иные задачи. В течение переходного периода сроком в 6 месяцев общественные объединения, желавшие сохранить право участвовать в общегосударственных и региональных выборах, должны были преобразоваться в партии. Такой же срок был отведен на регистрацию отделений не менее чем в половине регионов.
Законом было запрещено создание партий по признакам профессиональной, расовой, национальной, религиозной принадлежности, а также образование структурных подразделений партий в органах государственной власти и органах местного самоуправления, в Вооруженных силах, правоохранительных и иных государственных органах. В декабре 2004 г. Государственная Дума по инициативе «Единой России» приняла поправки к закону о партиях, которые сделали требования к партиям значительно более жесткими. Минимальная численность их членов была увеличена до 50 тысяч, минимальная численность региональных отделений не менее чем в половине регионов – до 500 членов, минимальная численность остальных региональных отделений определена в 250 членов. В течение всего одного года партии должны были привести свою численность в соответствие с новыми требованиями, т. е. увеличить ее сразу в несколько раз. Согласно новому закону, в 2006 г. незадолго до того созданная Федеральная регистрационная служба (ФРС) должна была проверить число членов каждой партии. Одновременно была ужесточена финансовая и иная отчетность, которую партии должны представлять в ФРС. В случае невыполнения требований нового закона, после 1 января 2007 г. партии должны были быть распущены в судебном порядке или преобразованы в иные общественные объединения. В течение 2006 г. число официально зарегистрированных партий сократилось с 46 до 37. К сентябрю того же года была подтверждена нормативная численность 19 партий.
Процессуальные вопросы проверок ФРС оставались законодательно не регламентированными до 2006 г. В конце 2006 г. по этому вопросу был принят административный регламент. Хотя этот регламент – не закон, но в отечественной доктрине к «законодательству» часто относят и подзаконные акты. На практике проверки часто проводились даже без уведомления руководства партий, представляли собой поквартирные обходы их членов с участием милиции, фактически применявшей при этом те же методы, что и при проверке правонарушителей. Лидеры небольших партий заявляли о фактах административного давления на активистов, бюрократических придирках и т. п. Для создания новых партий были поставлены труднопреодолимые препятствия.
Действительно, как свидетельствует зарубежный опыт, деятельность региональных партий, фактически сформированных по этническому или конфессиональному принципу, может поставить под угрозу целостность государства. Большая часть партий, зарегистрированных в России, мало участвовала в политической жизни. Так, на выборах депутатов законодательных собраний, проходивших в 2006 г. в 18 субъектах, было представлено 28 партий, но только самые крупные из них («Единая Россия», КПРФ, Российская партия пенсионеров, ЛДПР, Российская партия Жизни, «Патриоты России») заявили свои списки или кандидатов более чем в 13 регионах. Только 14 партий получили хотя бы один мандат и только 6 – более 10 мандатов.
Действенным инструментом неформального контроля Кремля над партиями стало их финансирование из так называемой «черной кассы» Администрации Президента, о чем неоднократно сообщала оппозиционная пресса.
Одновременно с ужесточением закона о партиях в годы первого президентства Владимира Путина не прекращался пересмотр избирательного законодательства в зависимости от потребностей «партии власти». Государственная Дума приняла шесть законов, корректирующих рамочный закон «Об основных гарантиях избирательных прав граждан Российской Федерации», и семь законодательных актов по изменению закона о выборах Государственной Думы. Эти изменения носили радикальный характер, были осуществлены вопреки мнению оппозиции и направлены на укрепление и стабилизацию партийной системы с доминирующей ролью одной-двух правительственных партий. В частности, закон, принятый в мае 2005 г., предусматривает переход от смешанной к пропорциональной избирательной системе (т. е. по партийным спискам). Еще раньше было установлено, что к распределению мандатов в Государственной Думе будут допущены только партии, получившие не менее 7 % действительных голосов, а не 5 %, как ранее. Только по пропорциональной системе отныне избирались законодательные собрания ряда субъектов Федерации.
Международный опыт свидетельствует, что сама по себе избирательная система еще не определяет демократизм выборов. При прочих равных условиях пропорциональная система лучше учитывает волеизъявление избирателей. Главный аргумент ее сторонников состоял в том, что нововведения будут стимулировать укрепление партий и развитие гражданского общества. Их оппоненты утверждали, однако, что политический смысл перехода на чисто пропорциональную систему состоит в повышении контроля федерального центра над формированием списка «партии власти». При прежней системе кандидатуры по одномандатным округам выдвигались главным образом региональными властями, лучше знающими местные условия. Отмену голосования по одномандатным округам призвано было компенсировать создание региональных списков, по которым, помимо «тройки» общегосударственных лидеров, должно избираться большинство кандидатов. Местных деятелей избиратели знают обычно лучше и охотнее за них голосуют.
Из других электоральных новаций середины 2000-х гг. наибольшее значение имеет отказ от строки «против всех» в избирательных бюллетенях. Голосование против всех кандидатов или партийных списков служило легитимным и сознательным выражением протеста избирателей в тех случаях, когда популярным лидерам или избирательным объединениям отказывали в регистрации, или они были сняты с выборов. Голосование недействительным бюллетенем формой протеста быть не могло, так как не влияло на результат голосования.
Был также отменен порог явки избирателей на выборы, который позволял считать их итоги легитимными. Известно, что часть электората безразлична к региональным и местным выборам. Неявка значительного числа избирателей при высоком пороге явки часто приводила к срыву выборов, заставляла проводить повторное голосование. В то же время полная отмена порога приводит к формированию законодательного органа меньшинством избирателей и фактически лишает его легитимности.
Лишены были пассивного избирательного права граждане России, одновременно имеющие гражданство другого государства или вид на жительство в другой стране (речь идет о многих сотнях тысяч избирателей). Под запретом оказались и избирательные блоки: если две или более партии хотят совместно участвовать в выборах, то либо одна из них должна самораспуститься, а ее члены вступить в другую партию, либо они должны объединиться, но это требует сложной и длительной процедуры. Это нововведение противоречило официально заявленной цели укрупнения партий. Избирательные объединения теперь не могли постепенно идти к слиянию, вырабатывая общую платформу.
Депутатам Государственной Думы и региональных законодательных органов было запрещено добровольно переходить в другую фракцию или партию: в этом случае они лишались мандата. Запрещалась и критика соперников по предвыборной кампании в эфире. Последнее нововведение лишало предвыборную кампанию самой сути – критического характера, дискуссии об актуальных общественных проблемах.
В итоге, в России за без малого два десятилетия так и не сложилось реальной состязательной партийной системы. Есть лишь «партия власти». Это разительно отличало послекоммунистическую Россию и от России «думской» последнего предреволюционного двенадцатилетия, и от послекоммунистических обществ Центральной и Восточной Европы от Болгарии до Эстонии, и сближало нынешнюю РФ со странами «народной демократии» – сателлитами СССР в советской части Европы в 1950–1980-е гг., да и с самим Советским Союзом с его однопартийной системой и выборами без выбора.
Радикальный русский национализм. Структуры, идеи, лица. М.: Информационно-аналитический центр «Сова», 2009.
Русский национализм. Социальный и культурный контекст. М.: Новое Литературное обозрение, 2008.
А. А. Собянин, В. Г. Суховольский. Демократия, ограниченная фальсификациями. Выборы и референдумы в России в 1991–1993 гг. М., 1995.
J. H. Billington. Russia in search of itself. Baltimore; L.: The Johns Hopkins University press, 2004.
6.1.11. Крайнее имущественное расслоение в послекоммунистической России. «Новые русские» и «старые советские». Обнищание. Коррумпированность государственного аппарата
Экономические тенденции ельцинского периода имели следствием складывание в российском обществе форм крайнего социального неравенства. В 1990-е гг. в России формировалась новая социальная структура. В отличие от прежней большевицкой, когда социальная стратификация выстраивалась по воле коммунистической власти, новая социальная структура стала в первую очередь зависеть от распределения собственности и богатства. Быстро сложились три класса, типичных для капиталистического общества, – верхний, средний и нижний. Но пропорции трех классов разительно отличались от пропорций, характерных для современных развитых индустриальных стран. Если в последних численно доминирует благополучный средний класс, составляющий две трети населения, то в России большинство населения оказалось в бедствующем, едва сводящем концы с концами, нижнем классе. Верхний и средний классы составили вместе не более 20–25 % населения.
Еще одной отличительной чертой ельцинского периода, сохранившейся и в последующем, явились гораздо более резкие, чем в западных странах, контрасты в положении и образе жизни трех классов. В этом отношении Россия стала все более напоминать латиноамериканские страны. Во второй половине 90-х гг. сложилась узкая прослойка сверхбогатых людей – долларовых миллиардеров и миллионеров. Первые списки российских долларовых миллиардеров, появившиеся в западных источниках в 1997–1998 гг., включали не более пяти человек. Спустя пять лет в стране было 17, а в 2005 г. 44 долларовых миллиардера. Общее их состояние оценивалось в 250 миллиардов долларов, что равнялось доходам консолидированного государственного бюджета и одной трети национального ВВП. По количеству долларовых миллиардеров Россия, которая в тот период по среднедушевому доходу уступала не только развитым индустриальным странам, но и многим развивающимся, среди них Мексике и Венесуэле, вышла на второе место в мире после США, а Москва по числу проживающих в ней миллиардеров заняла второе место после Нью-Йорка. Количество долларовых миллионеров в стране в 2005 г. приблизилось к 90 тыс. человек (5-е место в мире). Если в ряды миллиардеров входили только предприниматели, по преимуществу представители топливно-энергетических отраслей, то среди миллионеров наряду с бизнесменами много мест также досталось представителям государственной власти, создателям массовой культуры, известным спортсменам, лидерам криминальных структур.
Долларовые миллиардеры и миллионеры составили элиту российского верхнего класса, численность которого не превышала 3–5 % населения. По уровню жизни верхний класс, который стали отождествлять с «новыми русскими», не уступал, а то и превосходил верхний класс развитых индустриальных стран. Российские нувориши вышли на лидирующие позиции по скупке недвижимости в европейских столицах, на самых богатых мировых курортах, по престижным приобретениям на международных аукционах. В самой России они создали отдельные анклавы проживания (знаменитая «Рублевка» в Подмосковье), выстроив в течение нескольких лет особняки и инфраструктуру, которые в сравнении с домами и условиями существования «старых советских» являли яркую и вызывающую демонстрацию блеска и нищеты нового русского капитализма.
Мнение ученого:
Ведущий современный российский элитолог Геннадий Константинович Ашин так оценивал тот слой, который обычно называют российской элитой:
«Мы можем с грустью констатировать, что в верхних эшелонах политической власти России мы почти не находим элиты в нормативном плане, а лишь ее функциональный суррогат, который способен отстаивать свои клановые интересы, но не способен отстаивать коренные интересы российского народа, выполнить роль интегратора его интересов, не является образцом высокой морали; эту «элиту» правильнее назвать «и. о. элиты», то есть она выполняет функции элиты, не будучи действительно элитой. Не случайно многие российские социологи и политологи считают, что подлинные элиты у нас не сложились, их заменяют кланы, клики». – Г. К. Ашин. Элитология: история, теория, современность. М.: МГИМО-Университет, 2010. С. 251.
Контрасты между верхним классом и основной массой населения углублялись на протяжении всего послесоветского периода. В то время как богатства первого ежегодно возрастали, реальная зарплата наемных работников в еще больших пропорциях снижалась, составив к концу ельцинского правления 40 % от уровня 1990 г. Доля оплаты лиц наемного труда в российском ВВП была в полтора-два раза ниже, чем в странах Запада, и одной из самых низких в мире. В то же время средняя рентабельность российских частных компаний в полтора-два раза превосходила рентабельность американских, что свидетельствовало о гораздо более высоком уровне эксплуатации наемного труда в России. Ситуация стала постепенно изменяться с началом XXI в. В годы правления В. Путина уровень зарплат неизменно рос, однако он по-прежнему существенно ниже аналогичного показателя в развитых странах. Сохранялись и большие различия в доходах населения между регонами России. Если средний уровень заработной платы в Тюменской области в первом полугодии 2007 г. составил 26 807 рублей, то жители Дагестана в это время зарабатывали в среднем 5271 рубль.
Постоянное и резкое углубление имущественных контрастов в российском обществе признавалось официальной статистикой. Согласно ей, доля верхних 20 процентов россиян в общем объеме денежных доходов в стране увеличилась в 1992–2005 гг. с 38,3 % до 46,4 %, в то время как доля остальных 80 процентов снизились с 61,7 до 53,6 %. Всё время возрастал разрыв в положении верхних и нижних 10 процентов населения, который во всем мире традиционно используют как главный показатель социальных контрастов. В 1991 г. этот разрыв составлял 4,5 раза, в 1992 г. уже 8 раз, к концу ельцинского периода достиг 15 раз, в последующем застыв на этой цифре (в Москве, где проживает основная часть сверхбогатых россиян, этот разрыв составил 50 раз). В то же время подобный разрыв составлял во Франции 8, в Англии – 7, в скандинавских странах – 3–4 раза.
Углубление социальных контрастов сопровождалось возникновением массовой бедности, которая постоянно нарастала в ельцинский период. Согласно данным, основанным на официальном расчете уровня прожиточного минимума, к 1999 г. количество бедных россиян достигло рекордной цифры в 39 % (в последующие годы эта цифра снизилась на 10 %). В самом бедственном положении оказались люди пенсионного возраста. Реальная пенсия в 1990-е гг. снизилась на 70 %, подавляющее большинство пенсионеров оказались в классе бедных. В последующие годы их положение улучшилось не намного, а в сравнении с положением работающих продолжало ухудшаться. Если в 2000 г. средний размер назначенных месячных пенсий составлял 31,2 процента от средней начисленной зарплаты, то в 2005 г. – только 27,6 процента (в большинстве европейских стран этот процент колеблется от 60 до 70). В 2005 г. из-за нехватки денег 18 % пожилых людей не смогли лечь в больницу, 38 % не смогли купить себе необходимые лекарства. Количество заболевающих среди пожилых россиян было в 5–6 раз выше, чем в странах Европейского союза.
Массовая бедность, высокий уровень заболеваний имели прямое отношение к снижению продолжительности жизни и численности населения России. Даже в случае целенаправленной продуманной государственной политики по повышению рождаемости убыль населения можно будет остановить только к 2050 г. В целом экономические и социальные пороки приблизили российское общество вплотную к демографической катастрофе, во весь рост встал вопрос о самосохранении нации.
Озабоченность этой проблемой высказывалась разными социальными и политическими силами, а Александр Солженицын предложил считать её главной национальной идеей, всепоглощающей целью государственной политики «Сбережение народа». Это предложение было подхвачено широкими кругами общественности, в том числе и партией «Единая Россия», ставшей в начале XXI в. правящей. Но превращение его в программу практических действий натолкнулось на множество препятствий, главным среди которых остается оторванность и отчужденность государственной власти от народа, замкнутость огромного числа политиков, государственных деятелей и чиновников на собственных интересах.
Коррумпированность государственного аппарата стала резко возрастать уже в первые годы ельцинского правления, в последующем она только усиливалась, превратившись, по оценке Президента России Владимира Путина, высказанной в Послании Федеральному собранию в мае 2006 г., в «одно из самых серьезных препятствий на пути нашего развития». Одной из главных причин резкого роста коррумпированности государственной власти стала узурпация чиновниками возможностей и механизмов приватизации общенациональной собственности. При отсутствии необходимых морально-нравственных устоев и правовых регламентаций, государственные деятели и чиновники начали активно «конвертировать власть в собственность», равно как и брать взятки за обеспечение аукционных привилегий тем или иным финансистам, предпринимателям, криминальным структурам. Некоторые идеологи чиновничества цинично обозначили взятки как «административную ренту», по праву взимаемую за обслуживание приватизации собственности государства, руководителями и представителями которого себя воспринимали чиновники. Объемы и виды взяточничества все время возрастали, превратившись в целую систему существования и обогащения людей, укрепившихся у кормила власти.
В период правления Бориса Ельцина один из наиболее громких коррупционных скандалов разразился в связи с продажей государством в 1997 г. 25 % акций «Связьинвеста», гигантской монополии в сфере телекоммуникаций и телефонной связи. После того как их обладателем стал ОНЭКСИМ банк, его главные конкуренты Борис Березовский и Владимир Гусинский организовали в подконтрольных СМИ серию разоблачений. Выяснилось, что накануне аукциона председатель Госкомимущества А. Кох получил от группы, близкой к ОНЭКСИМу, аванс 100 тыс. долларов за предполагаемую (и, по язвительному замечанию одного журналиста, «никому не нужную») книгу о приватизации, а его соавторы, также высокопоставленные чиновники А. Чубайс, М. Бойко, П. Мостовой, А. Казаков – по 90 тысяч долларов. Борис Ельцин был вынужден отправить всех «писателей», за исключением Чубайса, в отставку, что, однако, не изменило укоренившейся практики приватизации и не повлекло пересмотра результатов имевших место аукционов.
В последующем размеры подобных взяток, все чаще именуемых «откатами», многократно возросли. Одним из наиболее известных скандалов новейшего времени стало «дачное дело» Михаила Касьянова (бывшего премьер-министром в 2000–2003 гг.). Частная фирма «Амелия», приобретшая на аукционе по приватизации госдачу «Сосновка-1» стоимостью в несколько миллионов долларов, уступила ее затем премьер-министру за многократно меньшую сумму. Коррупционная история была обнародована «в отместку» Касьянову после того, как, будучи отправлен в отставку, он перешел в оппозицию к власти.
Это обстоятельство косвенно свидетельствует и о том, что большинство лояльных власти коррупционеров остаются безнаказанными. Даже несмотря на громкие разоблачения в СМИ, правоохранительные органы вяло реагируют на явное воровство из государственной казны. Например, в 2005–2006 гг. пресса сообщала («Московские новости» № 48 за 2006 г.) о расследовании дела о контрабанде 5 тысяч вагонов с текстилем из Китая. Получателем груза оказалось Управление материально-технического обеспечения ФСБ России, платеж за контрабандные товары проводили напрямую с бюджетного счета ФСБ, при этом на взятки ушло до полумиллиарда долларов. Благодаря усилиям правозащитников и представителей отечественной легкой промышленности, понесшей большие убытки от этих операций, дело оказалось в центре общественного внимания. Однако расследование по нему было передано следственному комитету ФСБ и шло в секретном режиме. Хотя было объявлено об отставке 19 чиновников ФСБ, до суда дело так и не дошло.
По подсчетам специалистов, в начале XXI в. коррупционный рынок в России достиг 250–300 млрд долл. – сумма, равная годовому доходу госбюджета и одной трети национального ВВП. По опросам социологов, госслужба стала для 50 % молодых людей привлекательным доходным местом. Сам класс госчиновников весьма разросся: если в Императорской России в 1913 г. на 170 млн жителей приходилось 1,1 млн чиновников, то в путинской Российской Федерации на 142 млн жителей – 2 млн чиновников.
Государственные деятели и чиновники, особенно их верхний слой, превратились в особую социальную касту. Депутаты Государственной Думы, воспользовавшись правом определять самим себе номинальные оклады из госбюджета, установили их на уровне, превышающем среднюю зарплату россиянина в 12 раз (а назначенные ими самим себе пенсии превысили их средний российский размер более чем в 20 раз). Их примеру последовали депутаты региональных законодательных органов. В то же время среди избирателей доверие к парламентской власти постоянно падало, снизившись в 1991–2006 гг. почти в 4 раза (по опросам социологов с 43 до 12 %). Последнее место по доверию избирателей делили с ней политические партии.
И. Клямкин, Л. Тимофеев. Теневая Россия. Экономико-социологическое исследование. М.: РГГУ, 2000.
М. К. Горшков. Российское общество в условиях трансформации (социологический анализ). М.: РОССПЭН, 2000.
О. Крыштановская. Анатомия российской элиты. М.: Захаров, 2005.
С. Меньшиков. Анатомия российского капитализма. М.: Международные отношения, 2004.
С. П. Паппе. «Олигархи»: экономическая хроника, 1992–2000. М.: ГУ-ВШЭ, 2000.
Ю. Левада. От мнений к пониманию. Социологические очерки, 1993–2000. М.: Московская школа политических исследований, 2000.
6.1.12. Трудности в переходе к новой национально-административной политике. Строительство вертикали власти
Одним из самых острых вопросов переходного периода была реформа государственного устройства. Создание истинной, а не формальной федерации и изменение статуса ее субъектов, децентрализация управления, перекройка политико-административных границ представлялись средством демократизации общества, смягчения или разрешения резко обострившихся национальных конфликтов. Кроме того, предполагавшееся укрупнение регионов и изменение их границ давало сторонникам Бориса Ельцина возможность отстранить от власти в консервативных регионах старые советские элиты, противившиеся реформам. Однако дебаты по проекту Конституции зашли в тупик. Стало ясно, что обеспечить квалифицированное большинство на Съезде народных депутатов РСФСР для ее принятия не удастся.
Не меняя Конституции, съезд санкционировал реформу национально-государственного устройства, предусматривавшую признание равноправия народов и суверенитета автономных республик, заявленного в их декларациях, и преобразование автономных областей в национально-государственные образования (республики). Съезд признал также право бывших автономных областей и автономных округов на выход из состава краев и областей и возможность образования новых республик. Вместе с тем, республикам РСФСР было дано право самостоятельно участвовать в готовившемся тогда Союзном договоре. Четыре автономные области из пяти (Карачаево-Черкесская, Адыгейская, Горно-Алтайская, Хакасская) были провозглашены республиками. Еврейская автономная область формально осталась в составе Хабаровского края. Съезд подчеркнул необходимость сохранения целостности Российской Федерации и установил мораторий на изменение границ между ее субъектами до 1995 г.
Однако национальные движения продолжали в начале 1990-х гг. требовать создания новых республик и дальнейшего дробления регионов по национально-территориальному признаку. Так, черкесские и абазинские организации активно выступали за раздел Карачаево-Черкесии на отдельные республики или присоединение районов, населенных черкесами, к Ставропольскому краю. Лозунг создания национально-территориальных автономий выдвигали потерявшие или не имевшие их в бывшем СССР народы – например, немцы и греки. Поскольку границы между республиками и регионами были установлены в коммунистический период произвольно и к тому же много раз менялись, некоторые национальные движения требовали восстановления самых широких из когда-либо существовавших границ своей республики (например, Адыгеи). Остро стояли проблемы полной территориальной реабилитации народов, депортированных сталинским режимом (см. 4.2.24).
«Суверенизация» регионов все более явственно грозила Российской Федерации распадом, причем за счет выхода из нее не только «национальных» республик, но и собственно «русских» краев и областей. Об этом в декабре 1992 г. официально заявил Конституционный суд России. 1 ноября 1991 г. объявило о независимости чеченское руководство во главе с Джохаром Дудаевым. Резко обострился давний осетино-ингушский конфликт, активизировались национальные движения в Татарстане, Башкирии, Якутии, Туве. В большинстве республик происходила «этнизация» власти: представители титульных народов вытесняли русских со значимых постов (в то же время на уровне высших должностных лиц Российской Федерации представительство титульных народов республик было явно недостаточным). К тому же с усугублением экономического кризиса и вследствие дискриминации усилился выезд русских из ряда республик. Иногда он принимал характер массового бегства, как, например, из Чечни.
Проявилась тенденция к обособлению от федерального центра в ряде «русских» регионов. Ограниченность федерального бюджета уменьшала экономические возможности центра воздействовать на власти субъектов федерации с помощью финансовых трансфертов, кредитов, лицензирования и квотирования внешней торговли, закупок и поставок продукции из государственных резервов, инвестиций и т. п. В условиях кризиса на плечи регионов, в том числе и традиционно дотационных, ложились все новые статьи социальных расходов. Именно региональным властям приходилось гасить социальные конфликты, связанные с невыплатами в срок пенсий и зарплаты служащим федеральных учреждений.
Никогда ранее региональные элиты, в то время состоявшие в основном из советской партийно-хозяйственной номенклатуры и воспитанные в условиях административно-командной экономики, не сталкивались с проблемой самостоятельного обеспечения населения продовольствием, финансовой поддержки крупных промышленных предприятий «союзного значения», обеспечивавших работой порой десятки тысяч человек, и т. п. Это порождало стремление региональных руководителей опереться на собственные ресурсы: отказ перечислять федеральному центру налоги, сочетавшийся с требованиями субсидий и субвенций, борьба за преобразование налоговой системы в пользу регионов. Некоторые субъекты Федерации неоднократно пытались закрыть свои границы для вывоза дефицитных или экспортных товаров и продовольствия, полагая, что в одиночку им будет легче решить проблему обеспечения населения предметами первой необходимости (в последний раз это произошло непосредственно после дефолта в августе 1998 г.). Богатые природными ресурсами регионы требовали полного контроля над их использованием, а главное – доходов от их экспорта. Республиканские и региональные элиты хотели воспользоваться приватизацией и завладеть федеральной собственностью, особенно месторождениями полезных ископаемых, находящих устойчивый спрос на мировом рынке (нефти, газа, алмазов). Регионы, располагавшие значительными морскими портами или предприятиями, чья продукция находила спрос на международном рынке, добивались более свободного выхода на внешний рынок и создания свободных экономических зон, иной раз размером в целую область.
Особенно тревожная ситуация возникла в начале весны 1992 г., когда власти Татарстана, самой многонаселенной и экономически значимой республики, организовали у себя референдум. Гражданам республики был задан вопрос, согласны ли они с тем, что «Республика Татарстан – суверенное государство, субъект международного права, строящее свои отношения с Российской Федерацией и другими республиками, государствами на основе равноправных договоров?». При явке 82 % большинство проголосовавших избирателей (61 %) ответили на этот вопрос положительно. Фактически это могло означать начало дезинтеграции Российской Федерации. В этих условиях федеральный центр был вынужден вести себя крайне осторожно и терпеливо. Российское руководство предложило Татарстану, а затем и другим республикам, наиболее громко требовавшим самостоятельности, заключить «индивидуальный» договор о разграничении предметов ведения и полномочий между федеральными органами государственной власти и органами власти суверенных республик. Одновременно всем субъектам Федерации было предложено подписать общий Федеративный договор, принятый подавляющим большинством очередного Съезда народных депутатов РФ. Важно, что его заключали не суверенные субъекты права, а органы власти республик, краев, областей и автономных округов. Предметом договора стало не учреждение новой Федерации, а «разграничение предметов ведения и полномочий».
31 марта 1992 г. Федеративный договор был подписан представителями 87 субъектов федерации. Фактически он состоял из трех договоров, заключенных с «суверенными республиками», краями, областями и городами Москвой и Петербургом, Еврейской автономной областью и автономными округами. Республики были поставлены договором в привилегированное положение по сравнению с «обычными» субъектами Федерации. Они, в частности, получили право принять собственные конституции. Им предоставлялось право участвовать в «международных и внешнеэкономических соглашениях», если это не противоречило Конституции и законам Российской Федерации. Земля, недра, воды, растительный и животный мир объявлялись достоянием (собственностью) народов, проживающих на территории республик, хотя одновременно вводилось понятие «федеральные природные ресурсы», чей статус предполагалось определять по «взаимной договоренности».
Еврейская АО и автономные округа оказались в парадоксальном положении: с одной стороны, они стали полноправными субъектами Федерации, а с другой, остались в составе своего края и областей. Позже это вызвало значительные проблемы, особенно в налоговых отношениях между Тюменской областью и богатыми «нефтегазовыми» Ханты-Мансийским и Ямало-Ненецким автономными округами. Эти проблемы удалось урегулировать только после длительных разбирательств. Возник конфликт вокруг города Норильска, окруженного территорией Таймырского автономного округа, но подчиненного Красноярскому краю.
Съезд народных депутатов РФ включил Федеративный договор в Конституцию страны. Договор затормозил распад России, но не решил полностью проблем ее экономической и политической интеграции. Чечня и Татарстан не подписали договор, ряд регионов одобрили его с оговорками. Регионы пытались шантажировать федеральный центр, добиваясь все новых привилегий. Лидеры Татарстана, Башкортостана, Якутии, Ингушетии и некоторых других республик умело добивались от федерального центра экономических и иных уступок, дотаций, субсидий и инвестиций. Руководители республик представляли себя как единственную силу, способную повлиять на лидеров радикальных националистических движений, предотвратить обострение национальных конфликтов и усиление сепаратистских настроений. Стремясь к политико-экономическому обособлению и, в конечном счете, превращению Российской Федерации в рыхлую конфедерацию, многие политические лидеры использовали в своих интересах противостояние между Президентом и Верховным Советом.
Дальнейшая «суверенизация» регионов была приостановлена октябрьскими событиями 1993 г. в Москве и роспуском областных и республиканских советов, многие из которых поддержали руководителей Верховного Совета. Принятие новой Конституции на референдуме, прошедшем одновременно с выборами в декабре 1993 г., изменило юридические рамки отношений между федеральным центром и регионами. В ней не предусматривается право выхода регионов из состава Федерации, а Федеративный договор упомянут в ст. 11, ч. 3 Конституции только в качестве одного из оснований разграничения предметов ведения и полномочий между Федерацией и субъектами.
После октябрьских событий 1993 г. Президентская администрация стремилась заручиться поддержкой глав региональных администраций. Одновременно с выборами в Государственную Думу прошло голосование за кандидатов в члены второй палаты Федерального собрания – Совета Федерации. Большинство глав исполнительной власти субъектов Федерации выставили свои кандидатуры и победили.
Татарстан, однако, в выборах и референдуме 12 декабря 1993 г. не участвовал. Урегулировать отношения с этой республикой и вернуть ее в общегосударственное правовое пространство федеральному центру удалось подписанием с ней в феврале 1994 г. договора о разграничении полномочий и предметов ведения. Этот договор положил начало целой серии аналогичных соглашений первоначально с другими республиками, а затем и с краями и областями. Процесс подписания договоров продолжался около пяти лет – до 1999 г. Всего они были заключены с 46 регионами. Вопреки Конституции, складывалась «асимметричная» Федерация, в которой каждый субъект добивался для себя статуса и полномочий в соответствии со своими возможностями давления на федеральный центр. Закреплялось экономическое и политическое неравноправие регионов, закладывались основы противоречий и конфликтов, поскольку и федеральный центр, и регионы стремились толковать статьи о предметах совместного ведения в свою пользу.
Одной из причин подписания договоров стало недовольство «дискриминацией» в отношениях с центром краев и областей. Многие из них экономически гораздо мощнее, чем большинство республик. В апреле 1993 г. Вологодская и Свердловская области провели референдумы о предоставлении им равных с республиками прав, за ними последовала Томская область. В Приморском крае, Архангельской и Челябинской областях советы приняли решения о повышении статуса до республиканского. Но дальше всех пошла Свердловская область, которую областной совет в июле 1993 г. провозгласил Уральской республикой, затем принял ее конституцию и наметил выборы новых республиканских властей. В ответ на это президент Б. Ельцин отстранил от должности губернатора Эдуарда Росселя и объявил соответствующие решения областного совета недействительными (в 1996 г. Россель вновь занял высший в регионе пост).
Процесс перераспределения полномочий между центром и регионами развивался стихийно. Заключение договоров о разграничении полномочий с регионами превратилось в массовую кампанию при подготовке выборов президента РФ в 1996 г. Кремль стремился заручиться поддержкой губернаторов и воспользоваться находившимся под их контролем «административным ресурсом» для обеспечения нужного голосования.
В декабре 1992 г. Съезд народных депутатов разрешил региональным советам назначать прямые выборы глав администраций. В апреле 1993 г. этим правом воспользовались восемь краев и областей, в шести из которых явно доминировали оппозиционные президенту и правительству силы. После победы Бориса Ельцина на президентских выборах 1996 г. прямые выборы глав исполнительной власти стали проводить во всех регионах.
В результате во многих регионах к руководству пришли представители КПРФ или кандидаты, поддержанные коммунистами и другими оппозиционными Кремлю партиями. В ряде региональных парламентов им принадлежало прочное большинство. Хотя, как правило, став губернаторами, деятели оппозиции приостанавливали свое членство в КПРФ и пытались «в интересах региона» доказать Администрации Президента свою лояльность, их отношения с Кремлем оставались напряженными.
Несмотря на очевидные дезинтеграционные тенденции в 1990-х гг., сохранялись мощные факторы, способствовавшие единству России. Прежде всего, это – привычка жить в крупной и высоко централизованной стране, авторитет центральной власти – органическая часть российской политической культуры, уходящая корнями в глубокое прошлое. В стране веками существовало единое культурное, политическое, научно-образовательное и информационное пространство. Русскому языку как средству межнационального общения не было альтернативы. Центральное телевидение оставалось наиболее популярным и всепроникающим СМИ.
Распад Советского Союза показал и элите, и общественному мнению в целом, насколько взаимозависимо хозяйство регионов, к каким тяжелым экономическим последствиям и межнациональным конфликтам может привести даже частичная политическая дезинтеграция России. Еще в начале 1990-х гг. наметилось стремление соседних территорий к конструктивному сотрудничеству и объединению в региональные ассоциации, границы которых, как правило, совпадали с рубежами экономических районов бывшего Госплана. Наконец, подавляющее большинство регионов России, в том числе почти все республики, не могли обойтись без трансфертов из федерального центра. Число регионов-«доноров» федерального бюджета менялось в зависимости от налоговой системы и методов расчета, но, как правило, редко выходило за пределы десятка: к ним принадлежали Москва и Петербург, Московская область, нефтегазоносные регионы Сибири и еще несколько богатых экспортными ресурсами и промышленно развитых областей, возглавляемых городами-миллионерами. При этом в бюджетах многих регионов доля трансфертов из федерального центра достигала 90 %.
Тем не менее, в 1990-е гг. в регионах принимали законы, откровенно противоречившие федеральному законодательству, и даже провозглашали их приоритет. Федеральный центр был вынужден закрывать на это глаза, поскольку был заинтересован в политической стабильности и использовании на общефедеральных выборах «административного ресурса» в интересах «партии власти». Генеральная прокуратура выявила около 3,5 тысячи несоответствий конституций и уставов регионов федеральной Конституции, что означало разрушение единого правового пространства страны и не соответствовало сути федеративных отношений.
Противоречили Основному закону страны многие конституции республик и уставы, принятые в краях и областях. Например, конституция Тувы провозглашала эту республику «суверенным демократическим государством», имеющим право на самоопределение и выход из состава Российской Федерации (ни в одной стране с федеративным государственным устройством конституции не предусматривают право выхода из Федерации). В Конституции Татарстана было записано, что эта республика – суверенное государство, субъект международного права, «ассоциированное с Россией на основе Договора о взаимном делегировании полномочий и предметов ведения».
Итоги первых выборов в законодательные собрания (думы) регионов, проведенных в основном в 1994 г., показали, что в политической жизни регионов четко обозначилось абсолютное доминирование исполнительной власти, отразившееся в конституциях республик и уставах краев и областей. Влияние депутатов на состав и действия администраций в лояльных президенту северных регионах было с самого начала крайне ограниченно. В регионах «красного пояса» законодательные собрания пытались предусмотреть возможность влиять на назначенных из Москвы губернаторов, но затем местные лидеры оппозиции, победив на губернаторских выборах, также поспешили укрепить свои позиции. К тому же решениями Конституционного суда были установлены пределы полномочий региональной законодательной власти.
В ряде республик и регионов установились режимы личной власти их руководителей. Сложилось традиционное для России разделение власти между федеральным центром и «местными деспотиями»: в обмен на лояльность и относительную стабильность Кремль предоставлял главам регионов свободу рук и не обращал внимания на массовые нарушения законности и прав граждан. Авторитарные режимы в регионах опирались на сращивание власти с российским (московским) бизнесом в лице крупных компаний или местными олигархическими структурами, использовали правоохранительные органы для борьбы с оппозицией. Занимаясь повседневными материальными нуждами региональных подразделений министерства внутренних дел, прокуратуры, судов и других федеральных органов, власти республик, краев и областей постепенно стали приобретать все большее влияние на них. Мнение губернатора часто становилось решающим при назначении руководителя регионального УВД. В итоге авторитарные региональные лидеры постепенно «приватизировали» общегосударственные структуры. Как следствие, росло отчуждение между властью и населением, увеличивался риск серьезных потрясений, ухудшались возможности экономического развития.
Избрание на пост Президента России Владимира Путина ознаменовалось реформой отношений между центром и регионами, направленной на укрепление государственной вертикали и централизацию власти. В мае 2000 г. новый Президент объявил об учреждении семи федеральных округов и назначении в них его полномочных представителей. Границы округов далеко не всегда совпадали с привычными рубежами между экономическими районами, зато довольно точно соответствовали членению территории на военные округа. Полномочные представители Президента должны были стать проводниками его политики. В их задачу входила, во-первых, координация деятельности федеральных структур в регионах, в том числе правоохранительных органов, консолидация правового пространства страны, содействие в проведении президентом кадровой политики на местах, организация контроля за исполнением решений федеральных органов власти. Новые структуры возглавили кампанию по приведению регионального законодательства в соответствие с Конституцией России и федеральными законами. В округах были созданы «надрегиональные» подразделения министерств внутренних дел и юстиции, прокуратуры, налоговой и таможенной служб. Пять из семи представителей Президента в 2000 г. были генералами.
Новые администрации были призваны выявить в своем округе наиболее приоритетные экономические и социальные проблемы и координировать их решение. Поэтому направления и характер деятельности представителей президента зависели от специфики округа. Довольно скоро у представителей Президента обозначилась тенденция к усилению вмешательства в экономические дела субъектов «их» округов.
Одновременно проводилась реформа Федерального собрания. В последние годы президентства Ельцина членами Совета Федерации по должности являлись главы исполнительной власти и законодательных собраний регионов. Такая практика вызывала критику, поскольку, во-первых, регулярная законотворческая деятельность в Москве была плохо совместима с их основными обязанностями. Во-вторых, статус депутата Федерального собрания обеспечивал главам регионов и их законодательных собраний неприкосновенность; юридической процедуры законного отрешения губернаторов от должности даже в случае прямого нарушения ими федеральных законов практически не существовало. Это еще более укрепляло региональные авторитарные режимы и потенциальную фронду губернаторов по отношению к Кремлю.
После реформы в Совет Федерации вошли по два члена от каждого региона, которые представляли их исполнительную и законодательную власти. Они соответственно назначались губернаторами и избирались законодательными собраниями. Президент РФ получил право отстранять губернаторов или глав республик от должности в случае нарушения ими законов и распускать законодательные собрания, если они принимают акты, противоречащие федеральному законодательству. Кроме того, были приняты законодательные нормы, запрещавшие главам регионов занимать свой пост более двух сроков подряд. Однако отсчет этих сроков был установлен таким образом, что почти все губернаторы фактически смогли оставаться на своих постах три, а некоторые – даже четыре срока. На вакансии сенаторов региональные руководители часто проводили деятелей, которые пользовались влиянием в столице и могли лоббировать интересы области и республики, хотя и не проживали в ней – бывших министров, столичных предпринимателей, отставных генералов.
Взамен прямого участия руководителей регионов в деятельности Федерального собрания, в июле 2000 г. был создан Государственный совет (еще одно, совершенно сознательное воспроизведение имени государственного учреждения старой России), в который «губернаторы» вошли по должности. Государственный совет не был предусмотрен Конституцией и действовал при Президенте. Его задача состояла в обеспечении постоянного диалога между Президентом и главами регионов и в разработке рекомендаций по актуальным проблемам. Во главе Госсовета стоял Президиум, формировавшийся на основе ротации.
В 2000 г. при участи полномочных представителей Президента в округах Генеральная прокуратура РФ проанализировала конституции и уставы всех субъектов Федерации. В итоге в том же году они были приведены в соответствие с федеральными нормами. Были изданы специальные указы президента, обязывавшие сделать это Татарию и Башкирию.
В 2002 г. истекал срок действия договоров о разграничении полномочий и предметов ведения между центром и регионами. Несмотря на мощное давление со стороны наиболее сильных регионов, Кремль отказался от продления или пересмотра этих договоров, оставаясь верным своей цели – установить единый для всех субъектов Федерации правовой режим.
Результатом реформ, проведенных в начале президентства Владимира Путина, стало восстановление управляемости государства и возвращение к общепринятым правовым нормам федерализма. Вместе с тем, уже тогда Кремль подвергался критике за создание федеральных округов как еще одной громоздкой бюрократической структуры, лишенной рычагов экономического влияния на администрации регионов, но особенно – за новую волну административной централизации, выразившуюся в сокращении доли регионов в консолидированном бюджете, изъятии у регионов важных полномочий, фондов и источников дохода (например, дорожного фонда).
В 2003–2004 гг. Кремль инициировал кампанию по укрупнению субъектов Федерации. Действительно, в ряду федеративных государств и просто крупных стран мира Россия выделялась несоразмерно большим числом субъектов Федерации (89), в десятки раз различающихся и по территории, и по численности населения, и по экономическому потенциалу (в Москве – около 11 млн жителей, а в Эвенкийском автономном округе – всего 17 тыс.). Многие малонаселенные субъекты Федерации, формально обладающие теми же правами, что и крупные регионы, жизнеспособны только благодаря массированным дотациям из центра. Политико-административная структура с «матрешечными» субъектами Федерации, когда один из них, входя в другой, имеет тот же конституционный статус, досталась современной России в наследство от советских времен и была в первые годы после распада СССР искусственно законсервирована, чтобы избежать национальных и политических конфликтов. Еще в 1990-е гг. вставал вопрос об объединении Санкт-Петербурга и Ленинградской области, Москвы и Московской области.
Однако укрупнение началось не с сильных столичных регионов, а с автономных округов. Первым «укрупненным» регионом стал Пермский край, объединивший Пермскую область и депрессивный Коми-Пермяцкий АО (соответствующий закон был принят в марте 2004 г.). К лету 2007 г. в результате проведения требуемых Конституцией РФ референдумов состоялось юридическое объединение Корякского АО и Камчатской области, Усть-Ордынского Бурятского АО и Иркутской области, Агинского Бурятского АО и Читинской области, Долгано-Ненецкого (Таймырского) и Эвенкийского АО и Красноярского края. Малые или малонаселенные регионы, интегрируемые со своими более крупными соседями, получили гарантии сохранения определенной самостоятельности во вновь образуемых краях. Вместе с тем, попытки форсировать объединение Республики Алтай и Алтайского края и особенно Адыгеи и Краснодарского края натолкнулись на жесткое сопротивление этнических организаций, местной интеллигенции и части элиты.
Значительные изменения в отношениях между федеральным центром и регионами произошли после террористических актов, совершенных в августе-сентябре 2004 г., в том числе трагедии в Беслане. По предложению Президента Владимира Путина было упразднено избрание глав субъектов Федерации всеобщим голосованием жителей региона. Теперь кандидатуру на пост главы региона для утверждения региональному законодательному органу стал предлагать Президент. Если законодательное собрание не утверждает названного президентом кандидата, то глава государства вновь вносит ту же или иную кандидатуру. Если же и вторая попытка оказывается безуспешной, то президент вправе назначить исполняющего обязанности руководителя региона и распустить законодательный орган.
Аргументами для этой реформы послужили необходимость противостоять террористической угрозе, обеспечить целостность и безопасность страны. На практике большинство действовавших осенью 2004 г. глав регионов были переназначены В. Путиным на новый срок.
Сторонники реформы не без оснований утверждали, что многие авторитарные региональные лидеры, в свое время назначенные Борисом Ельциным, оказались гораздо лучшими хозяйственниками и добились более успешного развития своих регионов, чем иные «демократы». Выборность губернаторов нередко оборачивалась «приватизацией» целых регионов крупным бизнесом, успешно проводившим в губернаторы своих ставленников.
В то же время отмена избрания руководителей регионов населением подверглась критике в России и вызвала резко негативную реакцию за рубежом как отход от демократических принципов и завоеваний послекоммунистического периода. Реформа переложила всю ответственность за происходящее в регионах на федеральное правительство и Президента, что уменьшило устойчивость политической системы. Нарушаются естественные принципы отбора политических лидеров. Став неподотчетными перед избирателями и более зависимыми от Кремля, главы администраций (губернаторы) и президенты республик не заинтересованы в отстаивании специфических интересов региона, если они не совпадают с интересами руководства страны.
Атлас социально-политических проблем, угроз и рисков Юга России / Под ред. Г. Г. Матишова. Ростов н/Д., 2006.
А. А. Цуциев. Атлас этнополитической истории Кавказа (1774–2004). М.: Европа, 2006.
В. А. Колосов, Дж. О’Локлин. Социально-территориальная динамика и этнические отношения на Северном Кавказе // Полис (Политические исследования). 2008. № 4. С. 27–47.
Кавказский регион: пути стабилизации / Под ред. Ю. Г. Волкова. Ростов н/Д.: Изд-во Ростовского гос. ун-та, 2004.
Наследие империй и будущее России / Под ред. А. И. Миллера. М.: Новое литературное обозрение, 2008.
6.1.13. Чеченская война
Чеченский кризис, разразившийся в последние месяцы существования СССР, оказал огромное влияние на российское общество, международное положение страны, её образ в глазах мирового сообщества. Причины этого кризиса многообразны. В исторической памяти чеченцев жива многолетняя кровопролитная борьба против российской колонизации Восточного Кавказа. Сильнейшей коллективной травмой стала депортация по приказу Сталина всего чеченского народа в феврале 1944 г. При этом погиб каждый третий чеченец. Возвращение чеченцев из спецпоселений на родину в 1957 г. было связано с многочисленными конфликтами. Далеко не случайно, что в борьбе российского руководства с ассоциируемым с трагическим прошлым союзным центром жители Чечено-Ингушетии, в отличие от большинства автономных республик РСФСР, голосуя на референдумах и выборах 1991 г., поддержали Бориса Ельцина и его сторонников.
В ту пору между титульным населением и русскоязычным населением Чечено-Ингушетии сложилось «разделение труда»: русские и другие этнические группы были заняты в основном в промышленности, управлении и жили в городах (в Грозном они составляли большинство), тогда как чеченцы и ингуши занимались сельским хозяйством, торговлей и услугами. Они преобладали в сельской местности, особенно в предгорных и горных районах. Естественно, это разделение труда со временем менялось: повышался средний уровень образования титульного населения, все больше его представителей переселялось в города. Однако значительные различия в характере занятости, образе жизни и особенно в культуре между чеченцами и остальными группами все же сохранялся. К моменту распада СССР в Чечено-Ингушетии только начинала складываться национальная номенклатура. В обществе были сравнительно сильны родоплеменные структуры – тейпы. Устранение идеологических догм и коммунистического репрессивного аппарата вызвало возрождение ислама, традиционно влиятельного на территории Чечено-Ингушетии и прилегающей северной части Дагестана.
Начало событий в Чечне совпало с тяжелейшим общероссийским кризисом переходного периода. Окружение Михаила Горбачева стремилось использовать «парад суверенитетов» российских автономий как средство ослабить Бориса Ельцина. В ответ на это во время своего визита в Чечено-Ингушетию незадолго до начала кризиса Ельцин повторил свой знаменитый призыв: «Берите столько суверенитета, сколько сможете понести». Реакция центральных властей на стремительно назревавший кризис в Чечне была крайне непоследовательной и противоречивой. Московские политики были слишком заняты дележом власти и советского наследства, чтобы вполне оценить его риск.
В 1990 г. противники коммунистического режима в Чечено-Ингушской АССР создали Объединенный конгресс чеченского народа (ОКЧН) – чрезвычайно разнородную организацию, лидерство в которой вскоре захватили национал-радикалы. Во главе ОКЧН в 1991 г. встал только что уволившийся в запас генерал-майор авиации Джохар Дудаев. После августовского путча ОКЧН обвинил советское руководство республики в поддержке мятежников и на волне митинговой активности совершил вооруженный переворот, разогнав Верховный Совет. Из представителей ОКЧН и небольшой группы депутатов Верховного Совета был создан Временный высший совет, признанный российским руководством как «демократический» орган власти в Чечено-Ингушетии. В ответ на обострение ситуации в Чечне съезд депутатов Ингушетии всех уровней объявил о разделении Чечено-Ингушетии и образовании Ингушской республики в составе РСФСР (однако границы между Чечней и Ингушетией определены тогда не были). Это решение вызвало протест части Временного высшего совета. Реакцией ОКЧН стал его роспуск. В конце октября ОКЧН провел выборы президента и парламента Чеченской республики, легитимность которых в отсутствие какого-либо демократического контроля при низкой явке избирателей была крайне сомнительна. Президентом стал Джохар Дудаев.
ОКЧН приступил к формированию вооруженных отрядов. Гневные резолюции Верховного Совета РСФСР и указы Ельцина с требованием немедленного разоружения не возымели действия. Более того, в Чечне была объявлена всеобщая мобилизация. «Национальная гвардия» блокировала части Советской армии и внутренних войск. Московское руководство приняло решение быстро вывести личный состав, оставив сепаратистам практически все вооружение, включая бронетехнику, системы залпового огня и авиацию.
Первым же указом Дудаев провозгласил независимость Чеченской республики. Москва выборов не признала, и пророссийские деятели готовились провести в конце ноября 1991 г. альтернативное голосование. Ему, однако, помешали сами же центральные власти, объявив в Чечне чрезвычайное положение. Начав было подготовку военной операции против Дудаева, они не решились в то смутное время применить силу. Эта попытка только способствовала укреплению популярности Дудаева среди чеченцев.
В 1992 г. Дудаев, с одной стороны, клялся в преданности идее Советского государства и стремлении Чечни войти в СНГ, с другой – делал резкие антироссийские заявления. Москва не оспаривала более полномочия Дудаева и не предпринимала никаких реальных мер против сепаратистов. Вялотекущие переговоры не давали результатов: Дудаев выдвигал требование признать независимость Чечни, Россия его отклоняла. Он возлагал большие надежды на личную встречу с Борисом Ельциным, но российский Президент отказывался его принять до признания Дудаевым Чечни субъектом РФ. Московские «верхи» гораздо больше волновало урегулирование отношений с Татарстаном и другими регионами, обострявшийся конфликт между Президентом и Верховным Советом. Тем не менее, в ноябре 1992 г. «силовики» предложили двинуть участвовавшие в разъединении участников осетино-ингушского конфликта части Российской армии против чеченских сепаратистов, однако война с ними была тогда предотвращена исполняющим обязанности председателя правительства Егором Гайдаром.
Московский криминальный бизнес эпохи «первоначального накопления капитала» и коррумпированные чиновники быстро наладили связи с руководством сепаратистов и научились использовать неопределенность юридического статуса Чечни в своих интересах. До начала 1994 г. на нефтеперерабатывающие заводы Грозного продолжала поступать нефть из Сибири и Ставропольского края. В масштабах России добыча нефти в Чечне (к началу 1990-х гг. – около 3 млн тонн в год) не имела большого значения: нефтепромыслы республики хотя и давали сырье высокого качества, но далеко не обеспечивали даже потребностей расположенных в Грозном нефтеперерабатывающих заводов. Чеченские вооруженные структуры безнаказанно расхищали и продукт, производимый нефтеперерабатывающими заводами, и нефть, добывавшуюся в самой Чечне. Нефтепродукты экспортировались через черноморские порты как офшорная собственность без всяких налогов. Бандитские формирования грабили российские поезда, следовавшие по магистрали Москва – Ростов – Махачкала – Баку, и вскоре сообщение было прервано. По тем же причинам перестал работать нефтепровод Баку – Новороссийск.
Дудаевское руководство и не думало расплачиваться за поступавшую из России электроэнергию, а средствами из государственного бюджета на выплату пенсий распоряжалось по своему усмотрению. Широкую известность получили аферы с чеченскими авизо, с помощью которых были расхищены сотни миллионов долларов (несуществующие средства переводились в российские банки и обналичивались). Через российское воздушное пространство сепаратисты беспрепятственно поддерживали сообщение с зарубежными странами, и Грозненский аэропорт превратился в крупнейший центр контрабанды, в том числе оружия и наркотиков. Через Чечню в Россию ввозились фальшивые доллары и советские рубли, выведенные из обращения в бывших союзных республиках. В Чечне скрывались террористы, уголовные преступники и аферисты. Все более крупным бизнесом становилось похищение людей и работорговля. Многие из этих преступлений были бы невозможны без соучастия высоких московских чиновников, которые были заинтересованы в сохранении Чечни как «черной дыры» вне контроля государственных структур.
Свидетельство очевидца
«Почувствовав возможность наживы, полукриминальные и криминальные авторитеты стали стекаться в Чечню. При этом каждый объявлял себя «спасителем», заявляя, что он вложил средства в предшествующие события. Назывались огромные суммы. Ничем эти заявления не подтверждались, но и никем не опровергались. С наглостью и вероломством, присущим такой категории лиц, они стали проникать в экономику Чечни, забирая под контроль «доходные места». Среди них с трудом можно было разыскать не судимого ранее за тяжкие преступления. Были здесь и известные в прошлом спортсмены – борцы, боксеры, штангисты и прочие. Каждый «авторитет» как подлинный хозяин разгуливал по правительственным зданиям в сопровождении охраны, вооруженной автоматами. Они создали с завидной быстротой «Кабинет предпринимателей», возглавляемый прибывшим из Москвы криминалитетом, и созданный кабинет стал претендовать на параллельное правительство». – У. Умалатов. Чечня глазами чеченца. М.: «Газета Известия», 2001. С. 66.
Кроме всего прочего, из тюрем и мест заключения дудаевский режим выпустил всех уголовников, которые, почувствовав его криминальную сущность, не думали никуда уезжать, а занялись грабежами, убийствами, изнасилованиями, пополняя ряды нарождавшихся бандитских групп. Более того, даже если бы они хотели куда-то уехать, то все равно бы не смогли, так как никаких документов при освобождении им не выдавали. Так, например, из Наурской колонии усиленного режима, где содержались особо опасные преступники со сроками заключения от 8 до 15 лет, только за один день в октябре 1991 г. было выпущено на свободу более 1000 человек. Всего, без документов и средств к проживанию, по Чечне разгуливало более 2000 особо опасных преступников.
В Чечне нарастало недовольство Дудаевым. В 1993 г. он распустил неугодный ему парламент. Его режим приобретал все более авторитарный характер, но постепенно терял контроль над республикой. Снова начались массовые митинги, а затем и партизанские действия, а в конце мая 1994 г. на Джохара Дудаева было совершено покушение, когда он ехал со строительства своего дома в селе Закан-Юрт в Грозный.
Свидетельство очевидца
«Создавшаяся криминогенная обстановка в республике расцвела пышным цветом и сделалась настолько неуправляемой, что вряд ли в ближайшей перспективе удалось бы ее обуздать, даже если бы Дудаев приложил все возможные усилия. Убийства, грабежи и насилия стали обыденным делом. Одни держали в страхе и грабили население, другие, получив солидные должности, запустили руки в карман государства и перекачивали деньги за рубеж, третьи с остервенением растаскивали национальные богатства. Чечня в то время, наверное, занимала первое место по криминогенной обстановке в России». – У. Умалатов. Чечня глазами чеченца. С. 70.
Большинство здравомыслящих людей, в том числе и чеченцев, стремилось покинуть республику. Подал в отставку с поста члена Комитета по оперативному управлению народным хозяйством Чеченской республики Б. Умалатов, сын которого – Умалат, относившийся с заметным пиететом к личности Дудаева, тем не менее, не мог не признать криминальной сущности сложившегося режима. Бежали из Чечни преподаватели вузов и школ, врачи и инженеры, в основном, бывшие по национальности русскими, армянами и евреями, что привело к колоссальному оскудению интеллектуального потенциала в Чечне. Джохар Дудаев публично делал заявления, что мальчики должны в школе учиться пять лет, а девочкам вообще образование не нужно, так как возрожденной республике Ичкерия требуются солдаты и женщины, которые будут рожать солдат. По оценке самого Дудаева, на май 1994 г. Чечню покинули самое меньшее 200 тысяч человек.
В Москве после разгона Верховного Совета РФ стали опасаться усиления незаконных вооруженных формирований и распространения антироссийских настроений на другие республики Северного Кавказа. В попытках противодействия чеченскому сепаратизму российские власти с 1993 г. создавали оппозицию Дудаеву, базировавшуюся в Надтеречном (правобережном) равнинном районе, ранее принадлежавшем Ставропольскому краю и не признававшем грозненского режима. С этой целью учредили Временный совет Чеченской республики, которому была придана роль законной администрации. Однако финансовая и военная помощь его руководителям, оказываемая из центра, превратила их в глазах чеченцев в московских марионеток. Сделанные Москвой в 1994 г. предложения заключить договор наподобие Татарстанского с Грозным не удовлетворили Дудаева.
В 1994 г. чеченские боевики начали захваты заложников в соседних регионах юга России. Москва обвинила Дудаева в поддержке терроризма. Представители либеральных кругов в администрации Ельцина склонялись к оказанию мощного политического и экономического давления на режим Дудаева, тогда как руководители «силовых» ведомств выступали за военную акцию.
27 сентября 1994 г. войска Дудаева атаковали штаб оппозиции, расположенный в селе Знаменском Надтеречного района. Внезапно чеченские войска стала бомбить авиация «без опознавательных знаков», причем Кремль отвергал принадлежность этих самолетов России. 15 октября танки в сопровождении отрядов оппозиции вошли в Грозный, не встретив сопротивления. Возглавляли оппозицию Дудаеву Умар Автурханов и Бислан Гантамиров. Общее руководство операцией осуществлял Руслан Лабазанов. Однако данная акция провалилась. Тогда Автурханов обратился к Ельцину, Черномырдину, министру обороны Грачеву и министру внутренних дел Ерину с просьбой о вводе войск.
26 ноября 1994 г. силы Временного совета предприняли со скандалом провалившийся новый штурм Грозного. Причина неудачи была предельно проста: как только танки вошли в город, прикрывавшие их бойцы бросились грабить квартиры жителей и магазины, а колонна бронетехники была расстреляна дудаевскими гранатометчиками. Выяснилось, что экипажи танков – российские военнослужащие. Эта плохо подготовленная операция способствовала укреплению среди чеченцев сильно пошатнувшегося авторитета Дудаева и их сплочению перед лицом военной угрозы.
Состоявшиеся в начале декабря переговоры между министром обороны РФ Павлом Грачевым и Дудаевым ничего изменить не смогли, так как принципиальное секретное решение о силовом решении конфликта было уже принято Ельциным и руководителями силовых ведомств вопреки рекомендациям большинства советников. Убеждая Президента в целесообразности ввода войск, Павел Грачев говорил, что «в Грозном одному десантному батальону на 2 часа работы», а министр по национальным вопросам Николай Егоров добавлял, что «чеченцы будут посыпать нашим солдатам дорогу мукой».
На рассвете 11 декабря 1994 г. сводный отряд российских войск начал движение в глубь чеченской территории, но уже к середине дня поступили известия, что на территории Ингушетии толпа, возглавляемая ингушскими милиционерами, сожгла 10 автомобилей, а 6 перевернула. Одна из колонн была обстреляна из автоматического оружия, причем погиб рядовой Виталий Масленников, ставший одной из первых жертв новой войны. Были потери и со стороны мирных ингушских жителей, вставших живым щитом на пути движущихся колонн бронетехники. Так погиб известный в Ингушетии хирург Тамерлан Горчханов. Президент Ингушской республики Руслан Аушев выступил с заявлением протеста против ввода войск.
Свидетельство очевидца
Непосредственный участник событий – генерал Геннадий Трошев, анализируя начало этой войны, писал: «Любые войны начинают и заканчивают политики. Можно ли считать принятое в декабре 94-го политическое решение о вводе войск авантюрой? В какой-то мере – да. Начиная с 1991 г., когда Д. Дудаев пришел к власти, в республике царили хаос и произвол. А после того, как Чечню покинули части Российской армии, оставив огромное количество боевой техники, склады боеприпасов, стало ясно, что новый чеченский правитель рано или поздно воспользуется этим арсеналом. И действительно, генерал сразу же стал создавать свои вооруженные силы, исподволь готовиться к войне. А в Москве политики делали вид, что ничего особенного не происходит. Уже к началу первой чеченской кампании Дудаев располагал значительной боевой силой: две бригады, семь отдельных полков, три отдельных батальона. Личного состава – около 5–7 тысяч, а с доукомплектованием в короткие сроки (5–7 суток) – 15–20 тысяч человек. Солидно выглядело и техническое боевое оснащение: танков – 42, БТР, БМП – 66, орудий и минометов – 123; средств ПВО – 40; почти 42 тысячи единиц стрелкового оружия. Кроме того, в населенных пунктах были созданы «отряды самообороны» общей численностью до 30 тысяч человек. Фактически целая армия, хорошо укомплектованная и вооруженная». – Г. Трошев. Моя война. Чеченский дневник окопного генерала. М.: Вагриус, 2002. С. 10–11.
С 22-го начались обстрелы Грозного. Большинство мирных жителей, в том числе и русских, не успело покинуть город. К 30 декабря были созданы группировки войск направлений: «Север» (командующий генерал-майор К. Пуликовский), «Северо-восток» (генерал-лейтенант Л. Рохлин), «Запад» (генерал-майор В. Петрук), «Восток» (генерал-майор Н. Стаськов). Операция по штурму города была проработана наспех: ей даже не успели придумать название. Штурм Грозного начался в новогоднюю ночь и был крайне плохо подготовлен: авиационная подготовка не проведена из-за нелетной погоды, действия частей недостаточно координированы, личный состав не обучен тактике уличных боев, в которых бронетехника оказалась бесполезной. У офицеров не было даже крупномасштабных карт города. Несмотря на большое преимущество российских войск в живой силе и технике, из-за плохо согласованных действий штурмующих группировок активные бои на начальном этапе в черте города вело с российской стороны не более 5 тысяч человек, тогда как у боевиков было более 10 тысяч бойцов. Ответственность за бездарное планирование операции полностью лежала на ее главном организаторе – министре обороны генерале Грачеве. Многие опытные военачальники, в частности, Борис Громов, подчиненным которого в годы войны в Афганистане был Павел Грачев, предупреждали о неподготовленности операции. Генерал Громов отказался ее возглавить и подал в отставку с должности заместителя министра обороны. В средствах массовой информации стали появляться сведения о том, что в Грозном были полностью уничтожены целые воинские части, однако это не соответствовало истине. Потери были, конечно, неоправданно велики, но до полного уничтожения целых бригад или полков все-таки не доходило.
Свидетельство очевидца
«Особо хочется сказать о сводном отряде 131-й майкопской бригады под командованием полковника И. Савина. До сих пор многие россияне (и не только они) уверены, что в первый день 95-го года на грозненском железнодорожном вокзале погиб почти весь личный состав бригады. А это далеко не так. Сводный отряд, насчитывающий чуть больше трехсот (!) солдат и офицеров, должен был отсечь подход подкрепления боевиков в центр города из района Катаямы, но, не встретив сопротивления, проскочил нужный перекресток, потерял ориентировку, вышел к железнодорожному вокзалу, где уже сосредоточился батальон 81-го полка. И тут роковым образом ошибся полковник Савин, посчитав, что уже в районе вокзала нет противника. Батальоны, встав колоннами вдоль улиц, не позаботились об организации обороны, не выставили блокпосты по маршруту движения (хотя эта задача ставилась подразделениям ВВ МВД РФ), не провели надлежащую разведку. Дудаевцы сразу же этим воспользовались. Сюда скрытно были переброшены отборные силы боевиков – «абхазский» и «мусульманский» батальоны, численностью свыше 1000 (!) человек. Обстрел вокзала начался еще вечером 31 декабря. Боевики атаковали с трех сторон, близко не подходили, а вели огонь из гранатометов, минометов и орудий. Более суток мотострелки отражали яростные атаки дудаевцев. Утром 2 января полковник Савин решился на прорыв. Мотострелкам при поддержке двух танков с трудом удалось вырваться из окружения, потери составили больше 70 солдат и офицеров. Погиб и сам комбриг Иван Савин. Но и боевики понесли ощутимые потери: свыше трехсот убитых и раненых. Об этом бое рассказывают много небылиц. К созданию мифов причастны и некоторые отечественные СМИ, озвучивающие информацию чеченской стороны. Я же здесь привожу реальные факты». – Г. Трошев. Моя война. Чеченский дневник окопного генерала. М.: Вагриус, 2002. С. 30–31.
В Советском Союзе даже в последние годы его существования были истрачены миллиарды долларов на разработку современных вооружений, доставшихся по наследству Российской Федерации. Имелись средства спутниковой навигации, картографирования местности из космоса, при помощи которых можно было различить звездочки на погонах офицеров, были средства точечного поражения целей с помощью крылатых ракет, ракет оперативно-тактического назначения и точечного бомбометания. Глядя на бездарно проведенную операцию, можно было подумать, что Российская армия штурмовала город Грозный не в 1994-м, а в 1944 г., причем без всякого опыта боевых действий, как будто не было уроков войны в Афганистане, завершенной менее чем за шесть лет до новогоднего штурма.
Информационная война велась с не меньшим ожесточением, нежели реальная. Причем ельцинская сторона ее явно проигрывала. Главная причина поражения лежала в двойственности позиций по отношению к прошлому. Именно в этот момент как нельзя лучше стали очевидными последствия преступной сталинской политики, как переселения народов, так и расказачивания. Среди чеченцев при выселении 1944 г. погиб каждый третий, и это стало немаловажным фактором в антироссийской пропаганде сепаратистов. Преступления большевиков приписывались ими русскому народу.
Двусмысленную позицию заняли и бывшие правозащитники, серьезно подорвавшие свой авторитет в глазах народа. Если до описываемых событий основная масса населения России относилась к ним с уважением, то после первой чеченской кампании отношение к непримиримым борцам с коммунизмом резко поменялось. Валерия Новодворская и Сергей Ковалев, справедливо критикуя методы проведения войсковой операции, говорили о преступлениях, совершаемых военнослужащими федеральных войск, замалчивая зверства дудаевских бандитов, хотя первопричиной преступлений, совершаемых обеими сторонами, все-таки была криминальная сущность режима Джохара Дудаева. Подобная односторонняя позиция была ничем не лучше официозных – ельцинской и дудаевской. Призывы же Сергея Ковалева к российским солдатам сдаваться в плен под его гарантии освобождения являлись позорными для любой армии мира, даже ведущей захватническую войну. Сказался отрыв диссидентов от исторического прошлого России: справедливо отрицая коммунизм, они не нашли иных нравственных ориентиров и опустились до поддержки дудаевского режима.
В иную крайность бросались ультраправые и националистические организации, изображавшие поголовно всех чеченцев бандитами, ворами и грабителями, договорившись до того, что целый народ «является генетическим мусором, засоряющим ниву цивилизации и, как сорная трава, должен быть выполот с нее». «Сталин, как мы видим, был прав, выселяя чеченцев в Среднюю Азию» – подобные заявления нацистского толка делались в прямом эфире и звучали с экранов телевизоров.
Между тем бои в Чечне продолжались. Федеральным силам так и не удалось установить эффективный контроль над всей территорией Чечни. Главная причина – нерешительность политического и военного руководства России, низкий боевой дух армии, связанный как с общим кризисным положением в стране, отсутствием должного боевого и тылового обеспечения, так и настроениями российского общественного мнения. Значительная его часть выступала против силового пути решения чеченской проблемы. Еще жива была память об афганской войне. Независимые СМИ широко информировали общественность о состоянии армии, жестокостях с обеих сторон, страданиях мирного населения. Многие журналисты открыто симпатизировали чеченской стороне, боровшейся с превосходящим противником. Олигархи – владельцы СМИ нередко использовали чеченскую кампанию для воздействия на власть с помощью общественного мнения. Стали известны факты продажи российскими солдатами и офицерами оружия и боеприпасов противнику.
Напротив, боевой дух сепаратистов был очень высок: они воевали за свою родину, мстили за близких, пострадавших от действий федеральных сил. Из-за недостаточного контроля над границей с Грузией (см. 6.2.4) сепаратисты получали помощь от радикальных мусульманских организаций и консервативных арабских режимов финансовыми средствами, оружием, боеприпасами, опытными добровольцами и инструкторами.
Свидетельство очевидца
Обеими сторонами война велась с необычайной жестокостью.
«Непостижимый человеческому разуму случай произошел в районе сел Шаами-Юрт и Катар-Юрт. На виду многих людей с российского вертолета с высоты двухсот – трехсот метров было сброшено шестеро десяти-двенадцатилетних мальчиков. Разве можно чем-либо это объяснить? Это ничем не объяснимое зверство! По городу Грозному на танках и бронетранспортерах разъезжали солдаты, на их шеях «красовались» ожерелья из высушенных ушей убитых чеченцев… Во время одной войсковой операции контрактники (наемники) ворвались в дом пожилого человека, пограбили, взяли, что нашлось в доме, и на глазах отца изнасиловали дочь. Никто не обратил бы особого внимания на совершенный разбой и кражу ценностей: за время войны к этому привыкли, обычное дело. Но изнасилование девушки, да еще на глазах отца оставить без возмездия было немыслимо. Мирно проживавший и ни во что не вмешивавшийся отец девушки собрал родственников, вооружил их, продав весь имевшийся в хозяйстве скот, и с отрядом в двадцать пять человек пошел воевать. По рассказам очевидцев, совершили они немало: уничтожали танки, бронетранспортеры и при этом никого не брали в плен. А теперь подумайте, скольким, во многом ни в чем не повинным русским мальчишкам пришлось заплатить за гнусность нескольких соотечественников»? – У. Умалатов. Чечня глазами чеченца. М.: «Газета Известия», 2001. С. 124–125.
Дудаевские боевики, выглядели не лучше преступников из Российской армии. Еще задолго до ввода войск в Чечню боевики врывались в дома русскоязычных, грабили все, что попадется под руку, и насиловали женщин. Попавшим в плен российским солдатам перерезали горло, отрезали головы, распинали заживо на крестах и снимали скальпы, что фиксировалось на видеокассетах, которые не раз демонстрировались по телевидению после захвата этих видеоматериалов российскими военнослужащими. При Дудаеве еще до первой чеченской кампании начали распространяться рабовладение и работорговля, бесследно исчезать люди.
Историческая справка
Сильный резонанс, как в общественном мнении, так и в религиозных кругах, получила гибель от рук боевиков рядового Евгения Родионова и его товарищей. Подробности этой истории таковы. Евгений Родионов вместе с товарищами Александром Железновым, Андреем Трусовым, Игорем Яковлевым по приказу командования выдвинулся дежурить к КПП на административной границе между Чечней и Ингушетией. Картина их похищения выглядела примерно так: через КПП попыталась проскочить машина «Скорой помощи», но была остановлена пограничниками. При попытке осмотреть машину на парней накинулись сидящие в салоне боевики. После короткой схватки ребята были разоружены и связаны. Исчезновение четверых бойцов на горной дороге, ведущей в Ичкерию, было истолковано равнодушными командирами как акт дезертирства. Тревога не была объявлена, погони не было. Только направили телеграмму матери: «Ваш сын самовольно покинул часть…» В плену Евгений с товарищами провел сто дней. Их привезли в Бамут, бросили в бетонный бункер, где некогда располагался объект советского ракетного комплекса. Пленных регулярно избивали, пытали и агитировали принять ислам и перейти на сторону боевиков. 23 мая 1996 г. пограничников вывели в лес и еще раз предложили стать «воинами Аллаха». Евгению Родионову предлагали сорвать с себя крест, тем самым отречься от веры, принять мусульманство и сохранить себе жизнь. Солдаты отказались. Двоих расстреляли, а Евгению и еще одному солдату перерезали горло, затем отрезали головы. Страшны были мытарства и блуждания по охваченной войной Чечне матери Евгения, Любови Васильевны Родионовой, которая пыталась сначала спасти сына, а потом хотя бы выкупить у боевиков его тело. Заложив квартиру, убитая горем мать вынуждена была общаться, вести переговоры с истязателями и убийцами своего сына. Любовь Васильевна перевезла тело Евгения домой осенью 1996 г. Голову сына она везла в обычной дорожной сумке.
В боевых действиях в первую чеченскую кампанию и в штурме города Грозного принимали участие не только армейские части, но и войска МВД, а также специальные отряды быстрого развертывания (СОБР), образованные практически во всех крупных городах России в 1993 г. и предназначенные для борьбы с терроризмом.
В боях за Грозный и на подходах к нему дудаевцы понесли значительные потери: свыше 7 тысяч убитыми и 600 пленными. Было уничтожено более 40 танков, свыше 50 БТР и БМП, более 100 орудий и минометов и на аэродромах ударами с воздуха уничтожена вся авиация. По данным объединенной группировки российских войск, с 31 декабря 1994 г. по 1 апреля 1995 г. в Чечне погибло 1426 российских военнослужащих, ранено – 4630. 996 солдат и офицеров оказалось в плену. Позднее 992 из них были освобождены.
После взятия Грозного прошли серьезные изменения в руководстве. Генерал Анатолий Квашнин был назначен командующим войсками Северо-Кавказского военного округа (СКВО), а объединенную группировку войск вместо него возглавил генерал Анатолий Куликов. Командующим группировкой «Юг», которой предстояло действовать на Шалинском направлении, был назначен генерал Геннадий Трошев.
23 марта штурмом был взят Аргун, 30 марта – Гудермес. 31 марта был подавлен Шалинский узел обороны, при взятии которого отличились солдаты и офицеры 135-й мотострелковой бригады под командованием полковника С. Макарова, взявшие Шали с минимальными потерями при незначительном численном превосходстве. Руководил обороной со стороны дудаевцев Аслан Масхадов – бывший полковник Советской армии, окончивший Военную академию им. Фрунзе.
В начале апреля состоялись несколько встреч между Геннадием Трошевым и Асланом Масхадовым по вопросам о прекращении боевых действий, но переговоры зашли в тупик, как только был поднят вопрос о сдаче оружия боевиками. С начала апреля по середину мая 1995 г. не прекращались столкновения с сепаратистами.
Свидетельство очевидца
«В мае мы, наконец, получили добро на проведение операции в горах. Ее подготовку лично контролировал генерал А. Квашнин, о деталях знали несколько человек. Кроме него самого – А. Куликов, В. Булгаков и я. Были созданы три горные группировки. Шатойской руководил генерал В. Булгаков, Введенской – полковник С. Макаров, Шалинской – генерал Холод. Чтобы ввести в заблуждение противника, на все три направления были выдвинуты войска. Причем таким образом, чтобы у дудаевцев сложилось впечатление, будто их станут атаковать с трех сторон, чтобы растянуть, «размазать» по горам». – Г. Трошев. Моя война. Чеченский дневник окопного генерала. С. 60.
Боевые действия в конце мая открылись ударами авиации по укреплениям боевиков, а затем начался штурм их позиций. Боевики закрепились на цементном заводе при входе в Аргунское ущелье. Переговоры ни к чему не привели, и бандиты были уничтожены артиллерией и ворвавшимися на территорию завода войсками. Потери боевиков на 31 мая превысили 12 000 человек при незначительных жертвах со стороны российских войск. Геннадий Трошев приводит поденное соотношение потерь: так, например, 27–28 мая 1995 г. уничтожено 294 боевика, 1 танк, 4 БТР, 23 автомашины, гранатомет, пулемет, ПТУР, наблюдательный пункт, 6 опорных пунктов и склад боеприпасов. Потери федеральных войск составили – трое убитых и шестеро раненых. Подобное соотношение потерь было обеспечено полным господством в воздухе федеральных сил и наличием мощной артиллерии и систем залпового огня. Дни чеченских сепаратистов были сочтены, и они изменили тактику борьбы.
В июне 1995 г. небольшой отряд чеченцев под командованием Шамиля Басаева совершил рейд на город Буденновск (Святой Крест, северо-восток Ставропольского края), в результате которого погибло около 150 мирных граждан и были захвачены в заложники пациенты и персонал городской больницы. Переговоры об их освобождении, транслировавшиеся по телевидению, вел лично Председатель Правительства России Виктор Черномырдин. Во имя спасения заложников террористам была дана возможность без потерь уйти в Чечню.
Реакцией на этот дерзкий налет, а самое главное – на наглое поведение боевиков стало образование в Пятигорске терского казачьего батальона имени Алексея Петровича Ермолова. Идея образования подобного соединения была актуальна по двум причинам: во-первых, это было время подъема казачьего движения, когда потомки терских и кубанских казаков надеялись на поддержку правительства России в деле возрождения казачества, а во-вторых, взрослые и имеющие боевой опыт мужчины, предки которых бесстрашно сражались с горцами, нанося им поражения, не могли спокойно смотреть на гибель молодых необученных ребят под пулями бандитов.
В марте 1996 г. батальон Ермолова участвовал в боях под Самашками и Орехово. Воинская часть была построена по современному образцу, без ненужной бутафории и криков «Любо!». Сепаратисты сразу смогли почувствовать разницу между неопытными новобранцами и казаками, которые в многочисленных боях ни разу не потерпели поражения. Потери среди казаков были небольшими, но все-таки были. Тем не менее, несмотря на жертвенность многих бойцов батальона, отношение к ним чиновников было еще более циничным, нежели к остальным участникам первой чеченской кампании. Казакам не было предоставлено никаких льгот, не выделено пособий даже по ранениям и увечьям, так как в батальоне были одни добровольцы. На все просьбы и требования казаков был один ответ: «Ну и не ходили бы воевать, кто вас просил».
После событий в Буденновске активность Российской армии значительно сократилась. Однако это была только первая крупномасштабная террористическая акция. В январе 1996 г. другой отряд террористов под руководством Салмана Радуева напал на расположение вертолетной части близ города Кизляра (север Дагестана), а затем занял здание городской больницы, захватив в заложники пациентов и сотни жителей окружающих домов – всего около 3000 человек. Снова погибли мирные граждане. При возвращении в Чечню отряд Радуева был окружен в дагестанском селе Первомайское федеральными силами, которыми на месте лично руководили «силовые» министры, однако при неясных обстоятельствах самому Радуеву и части террористов удалось уйти.
Историческая справка
В декабре 1995 г. не менее 200 человек сепаратистов вошли в Гудермес. В здании железнодорожного вокзала были блокированы бойцы сводного отряда СОБР из разных городов. Появились раненые и убитые, закончилась вода и медикаменты. В Грозном стояло несколько отрядов СОБР из Москвы, Саратова, Астрахани, Волгограда и других городов. Однако команды идти на помощь от руководства не поступало. Видя все это, полковник Леонид Валов и майор Владимир Ласточкин – офицеры Главного управления по борьбе с организованной преступностью (ГУБОП) МВД России организовали из добровольцев группу прорыва в количестве 15 человек и на одном БТР-80, проделав двадцатикилометровый бросок, ворвались в Гудермес. Без потерь, они продвинулись к зданию вокзала, доставили боеприпасы, медикаменты и воду. Вскоре бойцы СОБР были обнаружены противником, и завязался бой. Леонид Валов, который находился немного в стороне от основных сил, меняя позиции и не прекращая огонь из автомата, создавал видимость, что именно здесь действуют основные силы спецназовцев. Боевики в это поверили и сосредоточили в его направлении огонь изо всех видов оружия, тем самым ослабив на какое-то время свои усилия на других участках, что позволило основной группе спецназа ворваться в здание и выполнить задачу по эвакуации раненых. Полковник Валов получил смертельное огнестрельное ранение и умер на поле боя. Майор Ласточкин получил осколочное ранение в голову, от которого через двое суток скончался в госпитале. За «самоуправство» он был отстранен от должности, и только смерть спасла его от взыскания. Владимир Евгеньевич Ласточкин и Леонид Григорьевич Валов посмертно были удостоены звания Героев России.
Трагическим и позорным явлением чеченской войны стала торговля оружием, которую вели не только представители федеральных войск, но также крупные бизнесмены и московские чиновники, используя для этого многоходовые комбинации. Логика военнослужащих, торгующих оружием в Чечне, была слабо понятной здравому смыслу: ведь из него будут стрелять по самим продавцам. Очевидно, сказывались апатия и привычка к близости смерти, порождающие жизненный принцип: «хоть день, да мой».
Историческая справка
Осенью 1995 г. сводный отряд СОБР, составленный из сотрудников Саратовского, Пензенского, Волгоградского и ряда других отделов, вел «зачистки» населенных пунктов от боевиков в предгорном районе Чечни. Вдруг бойцы заметили летящий на высоте приблизительно 1000 метров самолет Ил-76. По всем правилам десантирования с него была сброшена на многокупольной парашютной системе платформа с автомобилем «КамАЗ», которая должна была приземлиться в расположении сепаратистов рядом с близлежащим лесом. Боевики уже выскочили из него для встречи груза, но тут с гор подул сильный ветер: смена погоды довольно часта на Кавказе и бывает весьма стремительной. Машина приземлилась в расположении сводного отряда СОБР. Каково же было удивление спецназовцев, когда они увидели, что все номера на машине и ее двигателе сбиты, а грузовик заполнен взрывчаткой и новейшим вооружением, только что произведенным на российских заводах, которого еще не было даже у войск спецназначения, не говоря уже об обычных мотострелках. Проведенные следственные мероприятия установили, что самолет прилетел с территории Азербайджана, но чей был экипаж и как с российских заводов оружие попало в Закавказье, установить не удалось.
Коррупция высших военных чиновников, безнравственность и цинизм бизнесменов и моральное падение военнослужащих, ведущих боевые действия на территории Чечни, также послужили одной из главных причин затягивания конфликта.
Однако для победы на президентских выборах Борису Ельцину нужно было срочно положить конец боевым действиям. В конце мая 1996 г., за несколько дней до первого тура, он впервые принял чеченскую делегацию во главе с Залимханом Яндарбиевым, исполнявшим обязанности президента Чечни-Ичкерии после гибели в апреле Дж. Дудаева, убитого прицельным ударом российской ракеты. Стороны договорились прекратить боевые действия с 1 июня и обменяться пленными и заложниками по принципу «всех на всех».
Вскоре после победы Бориса Ельцина на выборах, 6 августа 1996 г. несколько сот боевиков заняли Грозный, казалось бы, тщательно охранявшийся превосходящими силами Российской армии, вынужденными с большими потерями оставить город. Одновременно были сданы города Аргун и Гудермес. Это означало крупное военное и морально-политическое поражение федеральных сил. Генерал Александр Лебедь, занявший третье место в первом туре президентских выборов и оказавший Борису Ельцину решающую поддержку перед вторым туром, возглавил в качестве секретаря Совета безопасности РФ переговоры с начальником штаба чеченской армии Асланом Масхадовым, состоявшиеся в дагестанском городе Хасавюрте. В результате были подписаны так называемые Хасавюртские соглашения, по которым федеральные войска были выведены из Чечни, предусмотрено оказание ей федеральным центром помощи в восстановлении нормальной жизни, а решение о ее юридическом статусе отложено до конца 2001 г.
В 1997 г. в присутствии международных наблюдателей в Чечне состоялись президентские и парламентские выборы. Президентом стал Аслан Масхадов, а известный террорист Шамиль Басаев – и. о. премьера. Чеченскому режиму предстояло решить три основные задачи: заложить основы чеченской государственности и консолидировать чеченское общество; наладить отношения с Россией и получить от нее компенсации за ущерб, нанесенный военными действиями; добиться международного признания. Ни одна из этих задач решена не была. В чеченском руководстве разгорелась борьба за власть, споры об отношениях с Москвой и путях государственного строительства. Основной водораздел пролегал между теми, кто вместе с Масхадовым и муфтием Чечни А. Кадыровым выступал за светское государство, и сторонниками создания независимого государства на исламской основе во главе с Яндарбиевым и Басаевым. В исламском фундаментализме эти лидеры увидели средство дальнейшей мобилизации чеченцев на борьбу с Россией.
Между сепаратистами начались кровавые междоусобицы. Вести переговорный процесс между Москвой и Грозным стало крайне трудно, так как было неизвестно, каково реальное влияние отдельных лидеров. Чечня фактически распалась на территории, контролируемые полевыми командирами, которые объединялись в неустойчивые коалиции или вели борьбу «всех против всех». Местные банды открыто обогащались на похищениях людей, набегах на соседние территории, контрабанде наркотиков, печатании фальшивых денег. Из Чечни были организованы террористические акты в Пятигорске, Владикавказе, Армавире и других городах юга России.
Спасаясь от войны и междоусобиц, сотни тысяч жителей Чечни, в том числе чеченцев, покинули республику и обосновались в Москве и других городах и регионах России. Многие из них стали видными предпринимателями. Чеченская диаспора играла важную роль в урегулировании конфликта и в жизни республики.
С 1998 г. радикальное крыло сепаратистов фактически потеряло интерес к хозяйственному строительству. Оно сделало ставку на распространение джихада (священной войны) против России на соседние республики и ее глубинные территории, создание исламского имамата «от Каспийского моря до Черного моря». Особое место в этих планах занимал Дагестан, где к тому времени в горных районах сложилось несколько анклавов, контролируемых мусульманскими экстремистами – ваххабитами.
Летом 1999 г. отряд Басаева вторгся в Дагестан, рассчитывая на поддержку ваххабитов и чеченцев-аккинцев, проживающих в пограничных с Чечней районах. Однако жители Дагестана решительно выступили на стороне федеральных сил, отражавших агрессию. Масхадов осудил действия Басаева и его сподвижников, но ничего не предпринял, чтобы их предотвратить. Бои в горах на севере Дагестана продолжались три недели.
В это же время произошло несколько кровавых террористических акций, окончательно изменивших отношение большинства российских граждан к чеченским сепаратистам – ночные взрывы многоэтажных жилых домов в Москве (9 и 13 сентября) и Волгодонске (16 сентября), приведшие к очень большому числу жертв. Через несколько дней в Рязани был предотвращен еще один взрыв. В ходе расследования ФСБ объявила, что это была не подготовка нового покушения, а организованные ею учения. Некоторые не до конца выясненные обстоятельства (например, использование в учениях не муляжей, а настоящих взрывчатых устройств на основе того же вещества, что и в предыдущих покушениях) породили версию о том, что взрывы организовала ФСБ в политических целях.
Большинство политических сил и общественное мнение были едины в том, что дальнейшее промедление с подавлением очага сепаратизма и терроризма в Чечне грозит дестабилизацией всему Северному Кавказу и может привести к распаду Российской Федерации. По окончании успешных боев на севере Дагестана федеральные силы перенесли боевые действия на территорию Чечни. Началась новая кампания, которая получила название второй чеченской войны. Российская армия заняла сначала левобережные равнинные районы Чечни, а во второй половине октября форсировала Терек и к декабрю заняла большую часть республики. Сепаратисты сосредоточились в Грозном и горных районах. На этот раз федеральные силы были гораздо лучше вооружены и подготовлены. Во избежание крупных потерь Грозный и другие поселения перед штурмом подвергались интенсивным артиллерийским обстрелам и ударам с воздуха, что приводило к многочисленным жертвам среди мирного населения. Освобожденные от сепаратистов города и села подвергались жестоким «зачисткам», «фильтрациям» и другим полицейским операциям, в ходе которых федеральные силы, по данным правозащитников, применяли к населению грубое насилие. Грозный был окончательно взят в феврале 2000 г., а затем под контроль федеральных сил перешли и горные районы.
Историческая справка
Бой за село Комсомольское шел с 5 по 20 марта 2000 г. Село было практически стерто с лица земли ударами авиации и артиллерии. Боевики потеряли до 1000 человек убитыми и 70 пленными, но командиру группы Руслану Гелаеву с небольшим отрядом удалось прорваться в Грузию.
Драматические события развернулись на пути следования отряда Хаттаба, численность которого превышала 2500 человек. Путь ему преградила 6-я рота 104-го парашютно-десантного полка 76-й Псковской дивизии ВДВ недалеко от города Аргун на высоте 776. 28 февраля командир 104-го полка полковник Мелентьев приказал командиру 6-й роты майору Сергею Молодову занять господствующую высоту Исты-Корд. Рота выдвинулась в усиленном составе с 13 офицерами и 28 февраля заняла высоту 776, а на находящуюся в 4,5 километра гору Исты-Корд были отправлены 12 разведчиков. В 12.30 разведывательный дозор вступил в схватку с группой численностью около 20 боевиков и вынужден был отойти к высоте 776, где в бой вступил командир роты майор Молодов со своими бойцами. Когда он погиб от пули снайпера, командование принял на себя подполковник Марк Николаевич Евтюхин. Десантники, несмотря на десятикратное численное превосходство противника, отвергали все предложения о сдаче и уничтожали боевиков, невзирая ни на какие трудности и гибель товарищей. Командир разведывательного взвода гвардии старший лейтенант Алексей Воробьёв уничтожил полевого командира Идриса.
1 марта в 3 часа утра к окружённым смогла прорваться группа солдат во главе с Александром Доставаловым (15 человек), который, нарушив приказ, покинул оборонительные рубежи 4-й роты на соседней высоте и пришёл на подмогу. Однако по непонятным причинам помощь от федеральных сил не приходила. К 5 часам утра большинство героев-десантников погибло. Капитан Виктор Романов после гибели командира роты Марка Евтюхина вызвал огонь на себя. Высоту накрыли артиллерийским огнём, однако боевикам удалось прорваться из Аргунского ущелья. На выручку боевым товарищам стремились бойцы 1-й роты их батальона. Но во время переправы через реку Абазулгол они попали в засаду и были вынуждены закрепиться на берегу. Только утром 2 марта 1-я рота сумела прорваться к позициям 6-й роты. После гибели Александра Доставалова в живых остался последний офицер – лейтенант Дмитрий Кожемякин. Он приказал рядовому Александру Супонинскому ползти к обрыву и прыгать, сам взял в руки автомат, чтобы прикрыть его. Выполняя приказ офицера, рядовые Александр Супонинский и Андрей Поршнев проползли к обрыву и прыгнули, а к середине следующего дня вышли в расположение российских войск. Лейтенант Дмитрий Кожемякин погиб. В бою пали смертью храбрых 84 десантника, в том числе 13 офицеров. В живых остались только 6 бойцов. Потери боевиков превысили 500 человек. Указом Президента России 22 десантника были представлены к званию Героя России (из них 21 – посмертно), 69 солдат и офицеров 6-й роты награждены орденами Мужества (63 из них – посмертно).
Успех русских войск был во многом обеспечен решительной и бескомпромиссной позицией премьер-министра, а с 31 декабря – главы Российского государства Владимира Путина, который тем самым снискал большую популярность среди избирателей и победил на президентских выборах в марте 2000 г. уже в первом туре.
Не менее решительно действовал новый президент в создании в Чечне гражданской администрации. В июне 2000 г. он назначил ее главой А. Кадырова. Это было непростое решение, так как во время первой чеченской войны Кадыров участвовал в боевых действиях на стороне Дудаева и в качестве муфтия еще совсем недавно объявлял России джихад. Однако он пользовался в Чечне реальным влиянием, хотя и главным образом в северных, равнинных районах. Крайне важно было вовлечь в процесс урегулирования конфликта самих чеченцев.
В середине 2001 г. Кадыров решился перенести свою резиденцию из родного Гудермеса в формально контролировавшийся российскими «силовиками» Грозный. Несмотря на официально объявленное завершение войны и переход к мирному строительству, в Чечне не прекращалась активная диверсионно-террористическая деятельность. Практически еженедельно гибли российские военнослужащие и лояльные России чеченские чиновники и милиционеры. Сепаратисты устроили и несколько крупных террористических акций с большим числом жертв, в том числе взрыв Дома правительства в центре Грозного, призванных продемонстрировать миру, что сопротивление продолжается. Они применяли хорошо освоенную ими тактику партизанских действий мелкими группами. В новых условиях основная тяжесть борьбы легла на плечи спецподразделений МВД России. Боевики, используя все возможности, начиная от подкупа чиновников и кончая шантажом и угрозами, легализовывались, добывая себе российские паспорта, и становились якобы законопослушными гражданами. Живя, как обычные обыватели, они накапливали оружие в тайниках и ждали сигнала к выступлению, которым, как правило, служил приход на банковские счета денег из-за границы. В связи с этим изменилась и тактика действий подразделений СОБР. В задачу офицеров входило проведение оперативной работы, выявление и ликвидация главарей боевиков и обезвреживание складов с оружием.
Историческая справка
В мае 2000 г. сводный отряд СОБР, заместителем начальника которого был назначен подполковник Саратовского УВД Александр Слюсарев со своим боевым товарищем майором Дмитрием Слепневым, проявив личное мужество и высокий профессионализм, захватили главаря одной из чеченских группировок, который незадолго до этого получил крупную сумму денег для проведения терактов. Офицерам удалось ликвидировать два крупных склада с оружием и боеприпасами и обезвредить банду террористов. Офицеры были награждены орденами Мужества.
1 марта 2003 г. в городе Аргуне группа под руководством подполковника Александра Кирьянчука выехала на подмогу отряду МВД, вступившему в бой с отрядом боевиков, численностью до 25 человек. Не доезжая до места боя, автоколонна попала в засаду. Подполковник Кирьянчук, выскочив из машины, прямо с дороги открыл огонь по противнику. Разрывом гранаты его тяжело ранило, но, несмотря на боль и большую потерю крови, он продолжал вести огонь и руководить действиями подчиненных. В это время капитан Дмитрий Новоселов, увидев, что командир ранен, бросился к нему на помощь. Услышав характерный звук летящей гранаты, мужественный офицер без раздумий накрыл своим телом командира. Граната ударила Дмитрия в бронежилет, и он, будучи смертельно раненным, скончался, не приходя в сознание. Командира вытащил из огня майор Дмитрий Глазунов, сам получивший в это время осколочное ранение. Совместными действиями бойцов СОБР и внутренних войск отряд боевиков был уничтожен. За доблесть и мужество, проявленные в этом деле, подполковник Кирьянчук и майор Глазунов были награждены орденами Мужества, а капитан Новоселов был посмертно удостоен звания Героя России.
Не оставили сепаратисты и попыток деморализовать российское общество с помощью масштабных террористических акций за пределами Чечни. Самыми крупными из них стали: взрыв в московском метро в феврале 2004 г.; нападение на МВД, районные управления внутренних дел и погранотряд в Ингушетии (июнь 2004 г.); одновременный взрыв двух пассажирских самолетов террористками-смертницами в августе 2004 г.; атака на столицу Кабардино-Балкарии Нальчик в октябре 2005 г. с обстрелом аэропорта и силовых ведомств, захватом заложников и уличными боями. Но наиболее жестокими и циничными акциями чеченских террористов стал захват в октябре 2002 г. более 800 заложников в театральном центре на Дубровке в Москве во время представления мюзикла «Норд-Ост» и около 1300 заложников, в большинстве – детей – во время празднования Дня знаний 1 сентября 2004 г. в школе № 1 города Беслана в Северной Осетии. Обе эти акции, получившие мировой резонанс, повлекли гибель многих сотен ни в чем не повинных людей, в том числе детей. Действия органов правопорядка по освобождению заложников подверглись резкой критике. Многих жертв, несомненно, можно было избежать.
Лидерам террористов в течение долгого времени удавалось скрываться от правоохранительных органов. Тем не менее, практически все известные фигуры чеченского «сопротивления» к середине 2006 г. были уничтожены: в 2005 г. – А. Масхадов, в 2006-м – Ш. Басаев.
В марте 2003 г. в Чечне был проведен референдум, около 80 % участников которого проголосовало за принятие новой конституции. За рубежом итоги референдума и последующих голосований в Чечне не признают, считая, что продолжающаяся партизанская война и массовые нарушения прав человека не давали возможности организовать справедливые выборы и не допустить фальсификации волеизъявления избирателей.
В новой Конституции было установлено, что Чечня является частью Российской Федерации. В соответствии с ней в октябре 2003 г. А. Кадыров был избран на пост президента, получив 82 % голосов. Правительством Чечни при А. Кадырове руководили российские чиновники, назначавшиеся Москвой. Однако 9 мая 2004 г. во время празднования Дня Победы Кадыров был убит взрывом фугаса, заложенного под трибуну, на которой находилось руководство республики. Через несколько месяцев на его место был избран Алу Алханов, занимавший ранее пост министра внутренних дел. В ноябре 2005 г. состоялись первые после провозглашенного окончания боевых действий парламентские выборы, завершившиеся победой «Единой России».
Но рычаги реальной власти все больше забирал в свои руки младший сын А. Кадырова Рамзан, ставший после гибели отца первым вице-премьером, а потом и премьером. Он еще со времен независимой Ичкерии был помощником и главой охраны отца, а после его избрания президентом стал всемогущим начальником Службы безопасности, состоявшей преимущественно из лично преданных ему бывших боевиков и наводившей страх на всю республику. Фигура Р. Кадырова воплощала проводившуюся федеральными властями политику «чеченизации» конфликта – курс на формирование силовых структур и органов управления, состоящих из самих чеченцев, и постепенный вывод из республики частей армии и внутренних войск, за исключением дислоцированных на постоянной основе.
Отряды Р. Кадырова, постепенно интегрированные в систему Министерства внутренних дел, каленым железом наводили в республике «конституционный порядок». Кадырова-младшего неоднократно обвиняли в причастности к захвату заложников, похищениям людей и пыткам, в расправах без суда и следствия, организации покушений на личных врагов в российских городах. По словам А. Алханова, с 2000 г. в Чечне пропали без вести 1898 человек.
Противостояние лояльного Москве А. Алханова до поры создавало формальный противовес безграничной власти импульсивного Кадырова. Однако Кадыров ждал своего 30-летия, исполнившегося в октябре 2006 г., после чего он мог, согласно конституции, занять пост президента. В начале 2007 г. президент Путин принял добровольную отставку А. Алханова и назначил Р. Кадырова президентом Чеченской республики.
Новый руководитель Чечни, декларируя личную лояльность президенту Путину, снял свое требование подписать договор о разделении полномочий с федеральным центром, предполагающий экономические и политические преференции. Он взял себе роль объединителя республики, пекущегося о ее скорейшем восстановлении. Действительно, на средства федерального центра в Чечне, и особенно в Грозном, было начато большое строительство. В 2006 г. Чечня получила от федерального центра по всем программам 28 млрд руб. Были восстановлены энергосистема, ряд предприятий, железная дорога, Грозненский аэропорт, заново отстроены центральные улицы, школы, детские сады, больницы. Восстановленными объявлены города Аргун и Гудермес.
Тем не менее к началу 2007 г. положение в Чечне оставалось сложным. Около 60 % трудоспособного населения республики не имело работы. Особенно остро стояла проблема трудоустройства тысяч бывших боевиков. Федеральные власти объявили в 2006 г. амнистию тем из них, кто не был замешан в террористических акциях и других преступлениях и добровольно сдаст оружие. Однако большого успеха эта акция не имела: по официальным данным, ей воспользовалось около 600 человек. В республике по-прежнему действовали группы боевиков, причем в оценке их численности между разными официальными источниками имеются большие разногласия. Хотя число террористических акций и похищений людей в Чечне и на Северном Кавказе в целом к 2007–2008 гг. существенно уменьшилось, они далеко не прекратились.
Более того, в последние годы отмечалось расползание террористической опасности по соседним республикам. В деятельности радикальных исламских общин и организации терактов все чаще участвовали представители разных кавказских народов. Печальную известность получил, например, так называемый карачаевский джамаат. Вовлечению молодежи в преступные группировки способствовали бедность и безработица, коррупция, неограниченная власть чиновников, формирование бюрократии и правоохранительных органов по кланово-племенному принципу. Под предлогом борьбы с терроризмом милиция и прокуратура были вовлечены в конфликты между кланами. При задержании террористов, скрывающихся в обычных домах и квартирах, правоохранительные органы не всегда использовали проверенные данные и в любом случае привлекают многократно превосходящие силы, применяя массированный огонь и тяжелое оружие, что не раз приводило к жертвам среди мирных жителей и наносило большой ущерб имуществу. Но все-таки в 2006–2007 гг. наметились признаки некоторого улучшения социальной обстановки в регионе.
6.1.14. Местное самоуправление в послесоветской России
Местное самоуправление – связующее звено между гражданским обществом и государством. Социум складывается из множества территориальных общностей людей или территориальных коллективов разного уровня. Они объединены общими интересами, связанными с совместной жизнью и деятельностью в пределах поселения или территории с законодательно зафиксированными границами – административно-территориальной единице. Деятельность региональных и местных органов власти обычно ориентирована на удовлетворение базовых, самых насущных потребностей граждан – в услугах жилищно-коммунального хозяйства, образовании и здравоохранении и т. п. Демократические представительные начала местного самоуправления противостоят бюрократической субординации, вмешательству государства, централизации. От степени осознания территориальными коллективами своих интересов, самоорганизации и самостоятельности в решении местных вопросов прямо зависят характер и судьбы демократии.
Тоталитарные режимы видели в проявлениях местного патриотизма, отличиях во взглядах людей от места к месту угрозу и стремились превратить местные органы власти в подконтрольные центральному государству придатки, поставленные от него в полную административную и финансовую зависимость. Не стал исключением и коммунистический режим СССР. Поэтому в постсоветской России было необходимо кардинально перестроить на современных демократических основах всю систему региональных и местных органов самоуправления снизу доверху.
Пробудить в гражданах инициативу, веру в возможность самим распоряжаться местными делами, улучшая свою жизнь и среду обитания, – трудная и долговременная задача. Деятельность органов местного самоуправления представляет собой обширную область права. Законодательство о местном самоуправлении – важный фактор развития гражданского общества. Создание его нормативно-правовой базы не завершено и по сей день. Первый базовый федеральный закон «Об общих принципах организации местного самоуправления в Российской Федерации» был принят только в 1995 г. Он установил общие принципы деятельности муниципальных образований и закрепил автономность местного самоуправления, провозгласил гарантии экономической независимости федеральной, региональной и местной власти на основе самостоятельности бюджетов всех уровней. Закон основывался на принципах Европейской хартии местного самоуправления – делегировании полномочий в каждой области наиболее компетентному в ней уровню власти, в каждом случае максимально низкому. Это позволяет лучше увязать интересы налогоплательщиков и тех, кто использует налоговые поступления, учесть специфику интересов граждан, многообразие природных и социально-экономических условий, что особенно существенно в столь обширной стране, как Россия. Кроме того, расходы на государственное управление меньше, если его субъект находится ближе к объекту.
Ключевой вопрос реформы местного самоуправления, без которого невозможна его эффективная деятельность – создание собственной доходной базы каждого уровня. Эту задачу поставили перед собой авторы получившего широкую известность федерального закона № 131 «Об общих принципах организации местного самоуправления в РФ», принятого в октябре 2003 г. Этот закон разграничил полномочия между уровнями власти и впервые закрепил за каждым из них налоги и другие доходы. Были внесены изменения в Налоговый и Бюджетный кодексы, устанавливающие принципы межбюджетных отношений – перераспределения доходов и расходных обязательств между уровнями бюджетной системы.
Перераспределять доходы между территориями необходимо потому, что налоговая база формируется в процессе территориального разделения труда, размещения различных сфер деятельности и специализации населенных мест и распределена между ними крайне неравномерно. Например, величина налога на недвижимое имущество зависит от характера землепользования. Налоговые поступления от промышленных и торговых зон в два-три раза превышают расходы охватывающих их муниципалитетов.
Широко варьируют по территории и потребности в бюджетных расходах на душу населения. Однако граждане страны, независимо от места жительства, имеют равное право на определенный набор социальных гарантий. Необходимо, в частности, обеспечить молодежи равные стартовые возможности для начала карьеры. Расходы на обучение одного учащегося средней школы в принципе должны быть примерно одинаковыми в крупном городе и сельской местности, на Камчатке и в Петербурге. Кроме того, в России немало труднодоступных территорий с суровыми природными условиями, где социальные услуги по объективным причинам обходятся дороже. На обеспечение так называемой территориальной справедливости и направлены механизмы выравнивания бюджетной обеспеченности (межбюджетные трансферты).
Вместе с тем, муниципальные власти должны быть заинтересованы в более эффективном использовании принадлежащей им собственности, расширении налоговой базы, рациональном использовании бюджетных денег и в особенности трансфертов от вышестоящих властей. Ведь через региональные и местные бюджеты проходят огромные средства (в постоянно растущем консолидированном бюджете России доля федеральных доходов составляла в 2006 г. около 57 %, плюс доходы бюджетов государственных внебюджетных фондов – еще около 15 %). Существует мнение, что некоторая степень неравенства в бюджетной обеспеченности, отражающая разную эффективность хозяйства территорий, неизбежна и необходима в качестве стимула для местных властей. Наиболее справедливым можно считать подход, обеспечивающий выравнивание бюджетов регионов в зависимости от усилий, требующихся для получения одинакового экономического результата в разных условиях.
Структура и деятельность местного самоуправления зависят от административно-территориального деления. Его дробность определяет возможности контактов между гражданами и избранными ими органами власти. Границы между муниципальными образованиями могут в разной мере учитывать рубежи между сельской местностью и городами, обычно имеющими более широкую налоговую базу.
Насколько 131-й закон способствовал решению всех этих трудных задач? Прежде всего, очевидно, что законодатели руководствовались так называемой социально ориентированной кооперативной моделью межбюджетных отношений, принятой, например, в Германии. Эта модель лучше позволяет обеспечить более или менее равные условия жизни в стране. Для кооперативной модели характерен значительный масштаб поддержки нижестоящих бюджетов, что также, по-видимому, неизбежно в сегодняшней России. Авторы закона пытались учесть разнообразие социально-экономических условий и в особенности сравнительно редкую сеть населенных пунктов, использовать зарубежный опыт.
Действующий закон предусматривает новые формы муниципальных образований: поселение (городское или сельское) – муниципальный район, объединяющий городские и сельские поселения (или городской округ – отдельное образование, не входящее в муниципальный район) – внутригородская территория (для городов федерального значения, Москвы и Петербурга). Соответственно, бюджетная система включает четыре уровня: федеральный, региональный, местный и уровень поселения. Раньше в ней было лишь три первых уровня.
В результате реформы резко (примерно с 12 тыс. до 24 тыс.) увеличилось число низовых муниципальных образований, созданных на базе небольшого поселения или группы близких поселений. Формирование местного самоуправления в малых населенных пунктах, с одной стороны, приближает органы местного самоуправления к гражданам, способствует прямой демократии (во многих новообразованных волостях вопросы можно решать сельским сходом). Увеличение до 56 тыс. числа депутатов муниципальных собраний может ускорить становление гражданского общества.
С другой стороны, столь значительное увеличение числа низовых муниципальных образований вызывает рост армии муниципальных служащих на 500 тыс. и, следовательно, влечет значительные затраты. К тому же большинство из новых служащих не имеет опыта работы в муниципалитете и нуждается в обучении. В обезлюдевших местностях для такой работы часто просто не хватает образованных кадров.
Вряд ли есть надежда, что мелкие муниципалитеты будут располагать сколько-нибудь существенными источниками собственных доходов. Это ставит их в сильную зависимость от вышестоящих уровней власти и требует развития межмуниципального сотрудничества, для которого пока нет юридической базы. Создание большого числа мелких низовых муниципальных образований в России противоречит тенденциям к их слиянию или, по крайней мере, объединению в прочные союзы в других демократических странах. Там чрезмерную численность малых, обезлюдевших и экономически слабых муниципальных образований считают одной из основных проблем местного самоуправления.
Острые дискуссии и даже судебные разбирательства вызвало разграничение городских и сельских муниципальных образований. От этого зависит исполнение определенных полномочий и владение соответствующим перечнем имущества. Вопрос о статусе и границах муниципальных образований регулируется законами субъектов РФ, поэтому их руководство получило дополнительные рычаги давления на мэров.
Объединение города, не получившего статуса городского округа, с окружающими сельскими территориями, имеет не только юридическое и символическое значение, но и обязывает власти дотировать сельские поселения. Идея разработчиков реформы как раз и заключалась в наделении городов ответственностью за поддержку и развитие слабых населенных пунктов. После первого этапа реформы 16 % российских городов, в том числе и некоторые крупные, бывшие ранее городами областного подчинения, перешли в разряд городских поселений в составе муниципальных районов и потеряли часть своих полномочий и имущества. Перед угрозой не получить статус городского округа оказались даже 36 центров субъектов РФ – крупных городов, являвшихся одновременно и центрами сельских районов. Нередко на территории этих пригородных районов просто не было достаточно крупного и экономически состоятельного поселения, способного стать центром муниципального образования. Если крупный город еще может поделиться частью своих доходов с сельскими районами и способствовать росту их благосостояния, то для небольших городов потеря самостоятельности явственно ведет к упадку.
Острые споры вызвало распределение компетенций и налоговых доходов между разными уровнями власти. Ныне к компетенции местного самоуправления отнесено образование, затраты на которое составляют около 40 % расходов муниципальных бюджетов, здравоохранение (в среднем 20 % расходов), обеспечение граждан услугами жилищно-коммунального хозяйства (15 %), социальная защита, культурное обслуживание и ряд других. Для выполнения этих функций местное самоуправление должно быть обеспечено необходимыми материальными и финансовыми ресурсами, ибо несбалансированность бюджетов вызывает снижение качества предоставляемых гражданам услуг, углубляет неравенство между территориями.
Законодатели приняли меры к устранению этой проблемы. Отдельные государственные полномочия, переданные органам местного самоуправления, финансируются за счет субвенций из федерального и региональных бюджетов. В федеральном бюджете и бюджетах субъектов созданы специальные фонды компенсаций. Региональные и местные власти могут получать из федерального центра безвозмездные перечисления.
Тем не менее, закон подвергся серьезной критике за резкое несоответствие переданных местному самоуправлению полномочий их финансовому обеспечению, особенно в сельских поселениях, низкую степень самостоятельности региональных и местных властей, невозможность для них использовать налоговое стимулирование инвестиций.
Дело в том, что самые существенные и легче собираемые налоги поступают в доход Федерации, тогда как местным бюджетам достались незначительные и трудно взыскиваемые налоги. Им полностью отошли земельный налог, налог на имущество физических лиц, малый бизнес и некоторые малодоходные налоги. Между бюджетами разных уровней делится часть федеральных налогов. Весь федеральный налог на доходы физических лиц поступает в консолидированные региональные бюджеты, причем 70 % от него зачисляется собственно в региональные бюджеты, 20 % – в бюджеты муниципальных районов (в бюджеты городских округов – 30 %), 10 % – поселений. Отчисления от федерального налога наиболее значимы для местных бюджетов, образуя до половины их доходов.
Такое распределение налоговых доходов продиктовано вполне рациональными соображениями. Местные бюджеты получили наиболее равномерно распределенные по территории источники доходов (доходы физических лиц) и с четкой территориальной привязкой (имущество, земля), а также налоги, в наибольшей степени зависящие от экономической политики местных властей (с малого бизнеса). Федеральный бюджет пополняется за счет налогов на использование неравномерно распределенных природных ресурсов, с неопределенной территорией происхождения (на добавленную стоимость), таможенных пошлин, регулирующих функционирование всей национальной экономики. В новом законе о местном самоуправлении учтен и зарубежный опыт: поступления местных бюджетов от земельного налога и налога на имущество физических лиц – главные в странах с давними демократическими традициями.
Однако в российских условиях эти налоги составляют не более 8–9 % доходов местных бюджетов. Это объясняется тем, что законом установлен добровольный порядок регистрации прав собственности на землю, а налогом облагается только то имущество, которое прошло государственную регистрацию. Соответствующие государственные органы слабо оснащены и к ней не подготовлены. Переход на кадастровую оценку участков земли начался недавно. Регистрация прав собственности представляет собой длительную, дорогостоящую и крайне обременительную для граждан процедуру. Фактически права собственности регистрируются только для совершения сделок. В бедных сельских районах недвижимость – основа налоговой базы, но как раз там она регистрируется редко.
В итоге на федеральные налоги приходится около 90 % всех налоговых поступлений. Снижение региональными властями доли отчислений от налога на доходы физических лиц в бюджет «богатого» города-донора по сравнению с бедными сельскими муниципальными образованиями зачастую делает его дотационным. Получается, что городской округ – локомотив развития всего региона – лишается стимулов к развитию. Впрочем, противоречие между экономической эффективностью распределения средств или инвестиций между территориями и территориальной справедливостью давно известно и носит универсальный характер.
Очевидно, что решение лежит где-то посередине. Однако в последние годы доля налогов, зачисляемых в бюджеты городов и других муниципальных образований, неуклонно снижается. После 2001 г. они не получают, как раньше, доли доходов от НДС и налогов с продаж и прибыли юридических лиц. Новый закон о местном самоуправлении фактически снизил долю местных бюджетов в налоге на доходы физических лиц с 70 % до 30 %. Хотя власти региона имеют право ее увеличить, на практике они пользуются этим правом весьма редко.
Подвергается критике нынешний порядок, при котором юридические лица платят налоги по месту регистрации, а не деятельности. В этом – один из источников благосостояния Москвы, в которой зарегистрированы крупнейшие российские компании, занимающиеся, например, добычей нефти и газа совсем в других регионах. Для многих стран мира, в том числе и России, типично также противоречие между практикой взимания налогов с физических лиц по месту работы, и интересами «спальных» районов и поселений, муниципалитеты которых оказывают своим жителям основные социальные услуги.
В результате первого этапа реформы местного самоуправления в 2006 г. более 90 % муниципальных образований стали дотационными. В местных бюджетах собственные доходы составили около 30 % (в том числе 10 % – неналоговые), а 60 % приходилось на различные дотации, субвенции и субсидии. При этом внешняя финансовая поддержка многих муниципальных образований и даже целых регионов достигает 80–90 %. Так, на трансферты из федерального центра приходилось в среднем 74 % бюджета северокавказских республик. У региональных и местных властей мало стимулов экономии бюджетных средств, совершенствования своей бюджетной политики, поиска и создания собственных источников доходов – проще добиться помощи от вышестоящих бюджетов.
Нынешние межбюджетные трансферты слишком велики, сложны по структуре (почти 20 видов), не прозрачны. Для обоснованного перераспределения налоговых поступлений между муниципальными образованиями нужны формализованные методики расчета, основывающиеся на социально-экономических показателях и учитывающие такие объективные факторы, как удаленное географическое положение, суровые природные условия, горный характер местности и др. Необходимость формальных расчетов давно признана, но общепринятых методик так и не создано, отчасти в силу объективной трудности этой задачи. Пока не разработаны также минимальные социальные нормативы объема и качества услуг, предоставляемых местными властями, а следовательно, и нормативы расходов на их оказание. Их отсутствие порождает конфликты, не позволяет обосновать принципы территориальной справедливости и сделать прозрачными механизмы перераспределения бюджетных средств.
Следует заметить, что в городах федерального значения Москве и Санкт-Петербурге местное самоуправление существует в очень усеченном виде – оно напрямую зависит от региональной администрации, не имеет собственных доходов.
Недостатки и трудности реализации нового закона о местном самоуправлении вызвали волну протеста в регионах. Хотя в некоторых субъектах РФ в порядке пилотного проекта принципы закона были реализованы еще до его предполагавшегося вступления в силу 1 января 2006 г., к этому оказались готовы только 46 регионов. В преддверии избирательного цикла 2007–2008 гг. правительство стремилось избежать конфликтов с регионами. Поэтому были приняты дополнительные законы о переходном периоде. Решено продлить реформу на три года – до 2009 г. В течение этого срока оставшиеся регионы должны переходить к исполнению 131-го закона постепенно или единовременно. Можно предположить, что законодательство о местном самоуправлении будет и впредь меняться и активно расширяться.
6.1.15. Сельское хозяйство: проблемы перехода от колхозного к фермерскому земледелию. Проблема собственности на землю
В 1960–1980-х гг. сельское хозяйство СССР получало 20–28 % всех капиталовложений. Мощность тракторного парка выросла в 3 раза, внесение удобрений – в 4 раза. Это обеспечило прирост продукции в натуральном выражении – на 35–45 % (зерна на 50 %) при росте населения на 35 %. В 1980 г. убыточны были ¾ колхозов и более ⅔ совхозов. После списания долгов, выделения дотаций рентабельность «выросла». Однако расчеты экономистов показывали, что к 1990-м гг. Россия реально подошла с теми же ⅔ убыточных сельскохозяйственных предприятий.
К началу радикальных реформ 1990-х гг. аграрный кризис был в разгаре. Обвалу сельского хозяйства предшествовало замедление роста, а местами стагнация, переходящая в спад. В большинстве регионов Нечерноземья растущие затраты натолкнулись на некий предел: аккумуляция капитала не давала прироста продуктивности. Поддержание сельскохозяйственного производства требовало непропорционально большого финансирования. Но главное – упали доходы от экспорта нефти и газа, на которых держались вливания в сельское хозяйство и масштабный импорт зерна.
Не столько аграрные, сколько общеэкономические реформы 1990-х гг. резко усилили аграрный кризис. Они поставили предприятия в совершенно иные коммерческие условия функционирования (лишив привычных дотаций, налаженного сбыта продукции и т. п.), тогда как в существе своем сельскохозяйственные предприятия изменились мало.
За 1990-е гг. объем агропродукции сократился на 40 %, а в коллективном секторе – на 60 %. Поголовье крупного рогатого скота на предприятиях упало в три раза, свиней – в четыре, также сократилось производство молока и мяса. И всё же бывшие колхозы и совхозы постепенно адаптировались к новым условиям. Сказался и дефолт 1998 г.: после резкого увеличения стоимости доллара импорт продовольствия стал менее выгоден, чем его закупка у своих производителей. С 1999 г. агропродукция росла, особенно активно выходило из кризиса растениеводство. Лишь поголовье крупного рогатого скота продолжало сокращаться, что привело во многих районах к смене сельскохозяйственной специализации.
Доля убыточных предприятий достигла максимума в 1998 г. (88 %). Но часть бывших совхозов и колхозов выжила, хотя средний размер их уменьшился с 322 человек в 1990 г. до 100–150 – в 2000-х гг.
После шестидесяти лет коммунизма в русской деревне (1930–1990 гг.), в современном аграрном секторе можно выделить четыре уклада: 1 – коллективные предприятия – наследники колхозов и совхозов, хотя и использующие земельные доли населения, но часто работающие по старым принципам, 2 – крупные агрохолдинги, включающие несколько агропредприятий, переработку сельскохозяйственной продукции, торговые предприятия и часто множество не связанных с сельским хозяйством производств, 3 – хозяйства населения (бывшие личные подсобные хозяйства, товарность которых расширилась) и 4 – фермерские хозяйства, появившиеся в 1990-х гг. На самом деле укладов больше, и столь жесткая классификация весьма условна. Она основана на организационно-юридических нормах и далека от самого типа хозяйства и его масштаба.
Лучше всего адаптируются к новым условиям коллективные предприятия вблизи крупных городов. Активнее выходят из кризиса южные предприятия. Там особенно прибыльно зерновое хозяйство, которое активно расширяется, часто за счет убыточного животноводства. В сельское хозяйство приходят инвесторы. Все чаще агропредприятия включаются в вертикальные цепочки крупных агрохолдингов.
На другом полюсе – российская периферия. Долгие годы партийные органы заставляли колхозы распахивать огромные площади в неплодородных северных, засушливых районах или в нечерноземной глубинке, откуда города выкачали сельское население. Как только принуждение исчезло, началось сжатие освоенного пространства. Периферийные сельские зоны представляют собой образцы типичного экономического «опустынивания»: поля зарастают лесом, остатки техники ржавеют, фермы разрушены. Зато «острова» активной жизни вокруг городов застраиваются и расширяются. Именно здесь концентрируются наиболее рентабельные агропредприятия, снабжающие города продовольствием. Таким образом, современный кризис аграрного сектора привел российское сельское хозяйство в приблизительное соответствие с реальным расселением и его рыночным потенциалом.
Причина живучести бывших колхозов и совхозов не только в том, что они востребованы городами «сверху». Главное, они востребованы местным населением «снизу».
Во время коллективизации товарное частное хозяйство было практически истреблено. Но и советское сельское хозяйство совмещало колхозно-совхозные и мелкие индивидуальные хозяйства. Если в 1928 г. 96 % посевных площадей использовали единоличные крестьянские хозяйства, то к 1940 г. у них осталось 4 %, к 1958-му – 2 % земли. Однако в том же 1940 г. колхозы и совхозы произвели лишь 35 % мяса и 30 % молока, остальное дал частный скот населения. По расчетам А. А. Никонова, в середине XX века крестьяне отдавали общественному хозяйству 83 % своего рабочего времени, но получали от него лишь 20 % необходимых для жизни средств (А. А. Никонов. 1995. С. 298).
Мелкий частный агросектор раздражал советские власти. Некоторые исследователи считают, что в России была не одна, а две коллективизации: первая, сталинская, в 1930-е гг. ликвидировала крестьян-единоличников, но оставила им личные подсобные хозяйства, вторая, хрущевская, в 1960-е гг. превратила крестьян в наемных рабочих, лишив их значительной части подсобного хозяйства.
Доля хозяйств населения и фермерских хозяйств в производстве сельскохозяйственной продукции, 1940–2003, %
К 1990 г. индивидуальные хозяйства сельских жителей, сады и огороды горожан производили около ¼ всей агропродукции страны, в 2000-х гг. – более половины. Рост производства и товарности хозяйств населения был вызван укреплением связи с колхозами, откуда они вместо зарплат получали продукты и корма для скота. В отличие от крупных предприятий в 1990-х гг. хозяйства населения сохранили, а местами даже увеличили поголовье скота, спасая тем самым животноводство в России.
Данные переписей показывают, что в сельской местности денежные доходы от своего огорода имели в 2000-х гг. 30 % населения, что сопоставимо с долей населения, имеющей доход от любой другой трудовой деятельности. В питании от собственного огорода и, часто, скотины в большей или меньшей степени зависели 90 % сельских жителей и 40 % горожан.
До нынешних земельных реформ собственником земли в России в течение 70 лет было государство. Предприятия получали землю в бесплатное и бессрочное пользование, выделяя сельским жителям участки для ведения личного подсобного хозяйства. В послесоветское время трансформация земельных отношений прошла несколько основных этапов.
Первый этап (1991–1993 гг.) – административный передел земли. В 1990 г. часть земель колхозов и совхозов была передана в ведение сельских и поселковых органов местного самоуправления. В этом же году был принят закон о крестьянском (фермерском) хозяйстве, разрешающий на очень льготных условиях получать в аренду землю и вести сельское хозяйство.
В апреле 1991 г. Земельный кодекс разрешил отдавать землю населению в пожизненное наследуемое владение, но не в собственность. В декабре 1991 г. по специальному Указу Президента «О неотложных мерах по осуществлению земельной реформы» и постановлению Правительства «О порядке реорганизации колхозов и совхозов», работники предприятий, пенсионеры, а с 1992 г. и работники социальной сферы получили имущественный и земельный пай или долю, размер которых определялся субъектами РФ и колебался от 3 до 20 га. Более 85 % сельскохозяйственных земель были переданы из государственной в собственность коллективов. Со своим паем люди могли выйти из колхоза или остаться в нем, и колхоз продолжал фактически распоряжаться их землей. Остальные земли были переданы в региональные фонды перераспределения для предоставления их фермерам и иным гражданам. Главным достижением этой реорганизации стала ликвидация многолетней государственной монополии на землю. В том же 1993 г. Конституция сняла ограничения на куплю-продажу земли, что создало противоречие с действующим Земельным кодексом.
Второй этап (1994–1995 гг.) – создание административного рынка земли. Была установлена цена на землю, равная 200-кратной ставке земельного налога, и методы его расчета (с тех пор ставки ежегодно индексируются). Эти ставки задали дифференциацию нормативных цен, как правило, весьма низких. В то же время возрастающие потребности горожан во втором, загородном, жилье и разрешение продавать приусадебные и садоводческие участки создали реальный земельный рынок в пригородах крупных городов с ценами, в сотни раз превышающими нормативные.
Третий этап начался с Указа Президента от 7 марта 1996 г. «О реализации конституционных прав граждан на землю», который ознаменовал введение свободного оборота не только приусадебных участков, но и земельных паев. Он еще больше расширил возможности частных хозяйств, предельные нормы которых были повышены до 5 гектар.
И, наконец, принятие в 2002 г. после долгих дебатов в Думе нового Земельного кодекса, разрешившего продавать все земли, кроме сельскохозяйственных, ознаменовало наступление последнего, четвертого этапа реформы. Он завершился в январе 2003 г. вступлением в силу закона «Об обороте земель сельскохозяйственного назначения», согласно которому приобретать и продавать землю может любое лицо, за исключением иностранцев. Однако размер участков и механизм реализации закона определяются законодательствами субъектов РФ, что привело к проволочкам и прямому искажению федерального закона.
С 2003 г. 12 млн владельцев земельных долей получили право не только требовать от предприятия для использования, но и официально продавать свои земельные доли. Однако кроме зон повышенного спроса на землю в пригородах больших городов и в южных регионах, это не вызвало массовое изъятие земельных паев из колхозов для мелкого частного хозяйства. Продать земельный пай не просто, так как первостепенное право имеют сособственники по предприятию и его администрация. Держать землю просто про запас нельзя – если земля не обрабатывается 2 года, ее через суд может изъять государство. Так что собственность все равно условная. При этом 60 % земельных долей оказалось в руках лиц, уже не работающих на агропредприятиях.
После длительных гонений частное сельское хозяйство в 1990-х гг. получило законодательные возможности для развития. Крестьяне имеют право выбора:
– ограничиться приусадебным хозяйством (используя дополнительные земли, выделяемые сельскими администрациями или агропредприятиями), передав свой земельный пай в аренду предприятию и одновременно работая в колхозе или где-то еще, или не работая;
– получить земельный пай или его часть, но не оформлять фермерского хозяйства;
– забрать весь земельный и имущественный пай, зарегистрировать фермерское хозяйство, получить дополнительные земли в аренду из фонда перераспределения или прикупить паи своих соседей.
Несмотря на либеральное законодательство, доля фермерских хозяйств в численности сельских домохозяйств не превышает пяти процентов, хотя их роль в производстве за счет укрупнения растет. Столько же граждан взяли в собственность земельный пай без оформления фермерского хозяйства. Подавляющая часть сельского населения предпочла ограничиться своим приусадебным участком да дополнительными огородами при сохранении работы по найму в селе или в городах. Тем самым расширился отход сельских жителей на заработки в города или пригороды. Это связано с искусственно созданной в коммунистическое время сельскохозяйственной моноспециализацией сельской местности и сокращением наемных рабочих мест в 1990–2000-х гг. в результате закрытия агропредприятий или их модернизации. Значительно расширилась в 2000-х гг. роль агрохолдингов, концентрирующих около половины всего производства сельскохозяйственных организаций.
И все же появление фермеров стало принципиально новым явлением в 1990–2000-х гг. Максимальное число фермерских хозяйств было в середине 1990-х гг. С тех пор оно сокращается. При этом более половины фермеров имеет участки менее 20 га. То есть основная часть фермеров – малоземельные.
Наиболее типичны фермеры трех типов:
1. Бывшие руководители колхозно-совхозной администрации, приватизировавшие часть техники и помещений, привлекшие бывших работников и создавшие своего рода мини-колхозы с похожей управленческой структурой.
2. Производители с 10–20 работниками – новый тип фермеров. Количество арендуемых ими земель колеблется от нескольких десятков до нескольких тысяч гектар. Это чаще местная номенклатурная верхушка и сельские специалисты высокого класса.
3. Семейные хозяйства без постоянных работников наиболее распространены. Чаще всего их организовывает интеллигенция и рядовые специалисты бывших колхозов. Однако значительная их часть, не вписавшись в новые условия, ведет личное хозяйство по существу и нигде при этом не отчитывается. По наблюдениям авторов этой книги, только пятая часть фермерских хозяйств активно развивается. Наиболее значительна роль фермеров на юге и в национальных республиках. Как и среди предприятий, происходит поляризация фермерских хозяйств и концентрация земель, отчасти в связи с тем, что фермеры в южных русских районах чаще в начале XXI в. занимались выращиванием зерна, для чего необходимо 500 и более гектаров земли.
Кооперация между фермерами развита крайне слабо, хотя в каждом районе существует ассоциация фермерских хозяйств. Чтобы фермеры окрепли, создали собственную среду и заменили колхозы и совхозы, в регионе должна накопиться некоторая критическая масса фермерских хозяйств. Как правило, этой массы нет. В борьбе за землю с агрохолдингами фермеры проигрывают. Ту нишу, которая предназначалась для фермерских хозяйств, вместо колхозов в 1990–2000-х гг. заняли либо товарные хозяйства населения, либо агрохолдинги.
А. А. Никонов. Спираль многовековой драмы: Аграрная наука и политика России (XVIII–XX вв.). М.: Энциклопедия российских деревень, 1995.
Т. Г. Нефедова, Дж. Пэллот. Неизвестное сельское хозяйство, или Зачем нужна корова? М.: Новое издательство, 2006.
Т. Г. Нефедова. Сельская Россия на перепутье. Географические очерки. М.: Новое издательство, 2003.
Ю. Г. Александров. Будущее колхозно-совхозного строя в России // Крестьянство и индустриальная цивилизация. М.: Наука, 1993.
Т. Г. Нефедова. Десять актуальных вопросов о сельской России. Ответы географа. М.: URSS, 2013.
6.1.16. Человек в послекоммунистической России. Уровень жизни
Материальный уровень жизни в стране принято определять как валовой внутренний продукт (ВВП) на душу населения. При этом ВВП равен рыночной стоимости всех товаров и услуг, произведенных в стране. Это создает трудности при сравнении России, СССР и западных стран.
Прежде всего, цены в СССР не были рыночными, и их рыночное значение определить нелегко. Под видом производства в СССР учитывалось многое из того, что вообще никакой рыночной стоимости не имело. То, что ненужного производства теперь меньше – это приобретение, а не потеря. Кроме того, в СССР были распространены «приписки». При плановом хозяйстве выгодно показывать, что ты сделал больше, чем на самом деле. При переходе же к рынку стало выгодно показывать меньше – чтобы избежать налогов. Значительная часть хозяйственной деятельности ушла «в тень», где она недоступна надежному учету.
Если без коренного пересчета переходить от советских показателей производства к рыночным (а именно это и делала официальная статистика), то получается, будто ВВП Российской Федерации с 1990 по 1998 г. упал на 40 %. В действительности ситуация не столь однозначна. Потребление электроэнергии за эти годы упало на 20 % за счет промышленности. Производство стали сократилось на 40 %. Но сталь – не показатель национального дохода, некоторые богатые страны ее вообще не производят. Зато число автомобилей за эти годы увеличилось почти вдвое, с 12 млн до 23 млн – такого в беднеющей стране не бывает.
Чтобы в этих условиях хотя бы приблизительно оценить реальный уровень дохода, надо найти связанные с ним физические показатели, учет которых ни припискам, ни уходу «в тень» не подвержен. Выяснив, как доход на одного человека в других странах связан с этими показателями, можно вычислить, какому зарубежному уровню дохода соответствует наличие физических показателей в современной России. Назовем этот уровень вмененным доходом.
Рис. 1. Телефоны, автомобили и электроэнергия на единицу населения в РФ 1970–2005 гг.
В качестве физических показателей удобно выбрать телефонные линии (не считая мобильных телефонов), автомобили (легковые и грузовые) и годичное потребление электроэнергии. Душевой доход будем определять в долларах по паритету покупательной способности (долл. ппс) на 1999 г., согласно данным Всемирного банка. То есть стоимость доллара в каждой стране определяется не его обменным курсом, а той «корзиной товаров», которую там за доллар можно купить.
Наличие телефонов, автомобилей и потребление электроэнергии на единицу населения тесно связаны с душевым доходом. По расчетам специалистов, наличие телефонов объясняется душевым доходом на 90 %, наличие автомобилей – на 82 %, а потребление электроэнергии – на 67 %.
Наличие телефонов, автомобилей и потребление электроэнергии на единицу населения в нынешней Российской Федерации показано на рис. 1 (с 1970 по 2005 год).
Для надежности определения вмененного дохода используются все три показателя, совмещенные статистически в одном уравнении. Это дает картину среднего ежегодного дохода жителя Российской Федерации – РСФСР за 35 лет, изображенную на рис. 2.
По сравнению с предыдущим десятилетием рост дохода с 1980 по 1990 г. ускорился, тогда как, по официальным данным, рост ВВП замедлился. Причина – в росте, еще в советское время, теневой экономики, не учтенном официальной статистикой.
Рис. 2. Вмененный доход на человека в год в РФ, 1970–2005 гг. (тыс. долл. ппс)
В критические 1990–1994 гг. наши данные свидетельствуют только о сильном замедлении роста, но не о спаде. Это можно объяснить тем, что главный вес в уравнении имеют телефоны и автомобили, от которых владельцы даже при уменьшении текущего дохода обычно не избавлялись.
В 1995–1998 гг. показан не продолжающийся спад, как обычно принято считать, а рост дохода примерно на 19 %. То есть подъем экономики начался уже в 1995-м, а не в 1999 г. К 1999 г. на самом деле относится не начало роста, а переход к менее ажиотажному темпу.
В 2005 г., после десятилетия роста, среднедушевой доход в России составлял 13 430 постоянных долл. ппс по сравнению с 7230 в 1990 г. – это почти в два раза больше, чем в последний полный год советской власти.
В советское время люди получали существенную часть дохода не в виде денег, а в виде разных льгот, таких как практически бесплатное жилье, а приобретение автомобилей и телефонов ограничивалось многолетними очередями. Но в данном случае это несущественно: важен конечный результат – какому уровню доходов в мире соответствовало наличие у нас телефонов и автомобилей, а также потребление электроэнергии.
Доход теперь распределен между населением гораздо менее равномерно, чем в советское время: велики контрасты и между регионами, и внутри них. Однако миллионеры владеют миллионами денег, а отнюдь не телефонов и автомобилей, которые распределены более равномерно. Потому наша мера лучше, нежели денежный доход, отражает положение населения.
Комбинация телефоны – автомобили – электроэнергия – не единственная мерка дохода. С доходом тесно связано и пользование воздушным транспортом. Здесь картина сложнее.
Число пассажиров воздушного транспорта (млн чел.):
За небывалую в советское время свободу летать за границу люди готовы платить, и число пассажиров за пятнадцать лет увеличилось почти в четыре раза. Правда, на каждые 10 жителей все еще приходится примерно лишь 1 полет за границу в год.
Иная картина сложилась на внутренних рейсах. В советское время их щедро субсидировало государство. Когда субсидии убрали, оказалось, что очень немногие могут себе позволить летать по рыночным ценам – особенно на российские расстояния: от Москвы до Петропавловска-Камчатского 6765 км, а до Нью-Йорка – 7522 км. Издержки по преодолению пространства всегда тяжким бременем лежали на России. Сокращение числа полетов на внутренних линиях не возместил рост числа поездок на дальние расстояния по железной дороге или на автобусах. Их число тоже сократилось, так что разные части страны стали более обособлены одна от другой. Но и здесь наметился положительный сдвиг. С 2000 по 2005 г. число внутрироссийских перелетов возросло почти на 40 %.
После реформ начала 1990-х уровень жизни изменился не только в Российской Федерации, но и в других бывших советских республиках и европейских бывших «народных демократиях». Вмененный доход на душу населения в долларах ппс 1999 г. рассчитан по двадцати странам, где имелись нужные данные.
Страны ранжированы по мере экономического роста за десять лет (последний столбец). Лидирует Венгрия, где рыночные реформы были начаты еще до крушения социалистического блока в 1989 г. За ней идет Польша, чьи реформы находились в центре внимания мирового сообщества. Обе страны удвоили свой доход за десятилетие. Внушительные темпы показали Чехия и Хорватия. За ними следует Эстония, вышедшая вперед всех бывших советских республик. Самая благополучная из них, она провела реформы быстро и конструктивно. Ей помогли скандинавские страны и доход от транзита российского сырья, но также и твердая решимость граждан воссоздать былую, независимую «буржуазную» Эстонию, а не тянуть в рынок Эстонскую ССР.
Россия по темпам роста за данный период стоит на восьмом месте – она увеличила свой доход на 50 %. Близки к российским темпам, с одной стороны, Словения и Словакия, с другой – Румыния, Албания, Беларусь и Литва. Слабее показатели Болгарии, Латвии и Украины. (Последняя может служить примером нерешительных, затянувшихся реформ в том стиле, который оппозиция Ельцину отстаивала в России.) Затем следуют пять бывших советских республик, где за десятилетие вообще не происходило роста доходов или рост был отрицательным. Так что действительно существуют страны, жизненный уровень которых после падения коммунистического режима понизился, но это не Россия.
Расположение стран по темпам роста, сделанное на основании официальных цифр Международным валютным фондом, в некоторой степени совпадает с нашим: Венгрия, Польша, Эстония – в числе лидеров; Румыния, Беларусь, Литва, Россия, Болгария – в середине; а Украина, закавказские и среднеазиатские республики – в числе отстающих. Однако масштабы роста сильно различаются. Наш расчет последовательно дает более высокие цифры по сравнению с последним дореформенным годом. Это связано с переоценкой ВВП советского времени в официальных источниках.
В то же время официальные данные подтверждают тот факт, что Российская Федерация в послесоветское время развивалась успешнее, чем остальные республики СНГ. В 1991 г. доля РФ в совокупном ВВП стран СНГ составляла 68 %, а в 2005-м – 77 %. Напомним, что ВВП – это именно внутренний продукт, куда не входят доходы от экспорта нефти, газа или чего-либо иного.
Поскольку население России составляет немногим более половины всего населения СНГ, получается, что, согласно официальным данным, доход на душу населения в странах СНГ, исключая Россию, в 2005 г. составлял около 30 % от российского, в то время как в 1991 г. – 54 %. Вероятно, в пересчете на доллары ппс по примененному здесь методу этот контраст окажется меньше. Умножив вычисленный нами душевой доход 2005 г. на численность населения, получим национальный доход, или продукт, на этот год – 1917 млрд долл. ппс, что соответствует официальному ВВП – 21 598 млрд рублей. То есть наш доллар ппс 1999 г. стоил в 2005 г. 11 рублей с копейками, а доход на душу составлял 151 тыс. рублей.
В переводе на доллары по текущему курсу это немного – 5247 долл., или 12,4 % американского ВВП на душу населения (42 214 долл.). Зато по паритету покупательной способности российский душевой доход составляет 29 % от американского. В последний советский год он был примерно 20 % от тогдашнего американского.
Однако в 1913 г. душевой доход жителя Российской империи составлял 18 % от американского по обменному курсу. Паритета покупательной способности тогда никто не высчитывал, но цены в России были низкими, множитель ппс мог составлять около 1,6 – как сегодня в странах со средним доходом, что дало бы те же 29 % от американского уровня.
Если доход на душу населения в России в 2005 г. приближался к одной трети американского, то совокупный национальный доход был намного меньше. Совокупный доход определяет «вес» страны в мировой экономике, где важен валютный курс. В 1913 г. объем экономики Российской империи в долларах по курсу составлял 31 % от американского. В 2005 г. объем экономики Российской Федерации составлял 6 % от американского, а всего СНГ – 8 %. Главной причиной такого падения служит разница в росте населения: тогда население США было почти вдвое меньше населения России, а теперь – наоборот.
15 лет Содружества независимых государств. Статистический сборник. М.: Межгосударственный статистический комитет СНГ, 2006.
Российская экономика в 2006 г. Тенденции и перспективы. М.: Институт экономики переходного периода, 2007.
Российский статистический ежегодник. М.: Росстат, 2006.
Б. С. Пушкарев. Каков средний уровень жизни в России? // Посев. 2003. № 9. С. 23–28.
Е. Т. Гайдар. Долгое время. Россия в мире. Очерки экономической истории. М.: Дело, 2005.
6.1.17. Человек в послекоммунистической России. Народонаселение
Весь XX век в России происходили события, подтачивавшие демографическую устойчивость страны. Неблагополучие и катастрофы приводят к двум основным демографическим эффектам – увеличению смертности, в том числе среди нестарых людей, и к снижению рождаемости. Если первый эффект имеет очевидные и немедленные последствия, то второй – снижение рождаемости – имеет отсроченное действие, он проявляется в жизни страны, когда активные члены общества стареют, а неродившиеся их потомки не приходят им на смену.
Попробуем проанализировать динамику рождаемости в России, используя результаты переписей 1926, 1939, 1959, 1989 и 2002 гг. Для анализа используем так называемые возрастные диаграммы, отражающие распределение населения по возрасту и полу. Пример такой диаграммы по результатам переписи 1926 г. приведен на рис. 1. По вертикальной оси диаграммы отложен возраст на момент составления диаграммы, по горизонтальной – количество мужчин и женщин данного возраста. Диаграмма представляет собой подобие треугольника с кривыми сторонами (поэтому иногда ее также называют возрастной пирамидой).
Такая форма является отражением очевидного факта, что с возрастом люди умирают и если бы каждый год рождалось одинаковое количество людей, то количество женщин и мужчин старшего возраста всегда было бы меньше, чем более молодых и диаграмма более или менее гладко сужалась бы кверху. Характер и скорость этого сужения зависели бы от детской смертности и средней продолжительности жизни, но каких-либо резких изломов на диаграмме не было бы. Наличие на диаграмме резких отрицательных изломов и провалов отражает явное неблагополучие в стране в годы рождения данной возрастной группы, приводящее к резкому снижению рождаемости.
Рассмотрим особенности диаграммы на рис. 1. На уровне возрастов 33–37 лет можно отметить небольшой излом, связанный с какими-то негативными факторами, влиявшими на рождаемость в 1889–1893 гг. По-видимому, это было следствием голода в России в эти годы. Отметим, что, несмотря на участие России в нескольких войнах в середине и конце XIX в. других заметных особенностей на возрастной диаграмме не наблюдается. Совсем другая картина возникает в XX в. Начиная с возраста 11 лет и ниже виден глубокий провал, соответствующий 1915–1917 гг. рождения – годам Первой мировой войны. Этот провал плавно переходит в область возрастов, соответствующих годам рождения, пришедшимся на Гражданскую войну 1918–1922 гг. К 1926 г. (нулевой уровень диаграммы) рождаемость в значительной степени восстанавливается.
Рис. 1. Возрастная диаграмма по результатам переписи 1926 г.
Перейдем к возрастной диаграмме составленной по итогам переписи 1939 г. На ней мы видим тот же двойной провал, соответствующий Первой мировой и Гражданской войнам и переместившийся в зону возрастов 18–24 года и добавившийся к нему новый провал в области возрастов 3–10 лет с максимумом при возрасте 5 лет. Этот новый провал соответствует годам рождения от 1929 до 1936 г., т. е. периоду коллективизации. Максимум приходится на 1934 г. – голодомор 1933–1934 гг. Отметим, что глубина и ширина этого нового провала примерно соответствуют провалам, обусловленным Первой мировой и Гражданской войнами.
Рис. 2. Возрастная диаграмма по результатам переписи 1939 г.
Перейдем к результатам переписи 1959 г. (рис. 3). На возрастной диаграмме появляется четвертый провал (провалы Первой мировой и Гражданской войн считаем за два) в области возрастов 13–18 лет, соответствующий годам рождений от 1941-го до 1946-го, т. е. приходящимся на годы Второй мировой и первый послевоенный год. Этот провал глубже, чем два предыдущих, и восстановление рождаемости идет медленней. Более медленное восстановление связано, в том числе, и с процессами урбанизации – увеличения городского населения и сокращения деревень, где рождаемость выше, чем в городе. Если в 1926 и 1939 гг. количество родившихся мальчиков и девочек немногим недостает до двух миллионов, то в 1959 г. число родившихся детей обоего пола недотягивает до полутора миллионов. В области возрастов выше 35 лет диаграмма становится явно несимметричной, численность женщин начинает существенно превосходить численность мужчин. Если внимательно приглядеться к диаграмме 1939 г., то можно заметить такую же несимметричность, но в гораздо меньшей степени. Так отразились на диаграмме 1959 г. страшные потери среди призванных на военную службу мужчин во Второй мировой войне.
Рис. 3. Возрастная диаграмма по результатам переписи 1959 г.
На рис. 4 приведены возрастные диаграммы по результатам переписи 1989 г. и 2002 г. Диаграмма 1989 г. демонстрирует появление пятого, довольно пологого провала с максимумом при возрасте в 20 лет. Это – демографическое эхо войны – неродившиеся дети тех, кто не родился во время Второй мировой. В это время их родителям должно было быть 22–27 лет. Основание диаграммы сужается, демонстрируя явную тенденцию к сокращению рождаемости.
Рис. 4. Возрастные диаграммы по итогам переписей 1989 г. и 2002 г.
На возрастной диаграмме 2002 г. ситуация выглядит уже совсем удручающе. Появляется резкое сужение основания диаграммы. Рождаемость падает почти в три раза по сравнению с 1939 г. и более чем в 2 раза по сравнению с 1959 г. По сути она приблизилась к максимуму провала, соответствующего Второй мировой войне. На диаграмме 1959 г. количество юношей и девушек 1944 г. рождения составляет около 400 тысяч для каждого пола, количество родившихся в этом году наверняка было больше, детская и другая смертность были значительны во время войны. В 2002 г. родилось чуть более шестисот тысяч девочек и такое же количество мальчиков. Другая особенность диаграммы также заставляет вспомнить о войне – для возрастов 40–55 лет появляется заметная разница между численностью женщин и мужчин, отсутствовавшая для тех же годов рождения в 1989 г. Это показывает, что в период 1989–2002 гг. резко увеличилась смертность, прежде всего среди мужчин этой возрастной категории.
Мы рассмотрели возрастные диаграммы, соответствующие годам переписей населения. Разумеется, демографическая статистика ведется и в промежутках между переписями. Данные получаются расчетным путем, при обработке информации о рождениях, смертях и миграции. Однако часто эти данные бывают неполными, а иногда и просто засекречиваются, как это случалось в Советском Союзе. Поэтому в статистике накапливаются ошибки. Собственно, это и является основной причиной необходимости регулярных переписей, при которых производится, по сути, инвентаризация населения. К концу XX в., с распространением компьютерных систем обработки информации, точность демографических данных резко повысилась. Однако данные, соответствующие годам переписей, всегда являются максимально точными, особенно в том, что касается деталей.
В качестве иллюстрации сказанного приведем график динамики численности населения в двадцатом веке по каждому году (рис. 5). Видно, что данные для 1915–1916 гг. отсутствуют, но, судя по возрастной диаграмме 1926 г., там должен быть небольшой провал. Строго прямая линия вниз с 1941 г. по 1945 г., наверно, тоже является некоей аппроксимацией – вряд ли население уменьшалось равными порциями каждый год. Однако качественно эта кривая соответствует рассмотренным возрастным диаграммам и показывает, что несколько раз в России были периоды убыли населения, когда рождаемость не компенсировала количество смертей. Таким периодом стали и 1990–2000-е годы.
Если бы рассмотренные выше возрастные диаграммы и график динамики численности, закрыв название страны, показали демографу и попросили его только на их основе сделать вывод об истории этой страны, он мог бы с полным основанием сказать, что эта страна пережила в XX в. пять разрушительных войн. Первая началась в 1914 г., закончилась в 1917 г., а в 1918 г. началась следующая, закончившаяся в 1922 г. В течение восьми лет страна восстанавливалась, но в 1929 г. началась третья война, почти столь же разрушительная, как две первые. Эта война закончилась в 1936–1937 гг., но в 1941 г. в не успевшую как следует восстановиться страну пришла еще более разрушительная война, продолжавшаяся до 1946–1947 гг. После этого страна восстанавливалась до 1956–1961 гг., затем наступил вторичный демографический провал, после которого страна, похоже, стала терять потенциал восстановления. Около 1990 г. началась пятая война, имеющая существенно более затяжной характер, нежели четвертая, но почти такая же разрушительная. И эта война будет иметь гораздо более разрушительные демографические последствия, поскольку вторичный провал, максимум которого придется на 2022–2032 гг., будет более глубоким и широким, чем вторичный провал после предыдущей войны. Потенциал восстановления будет, скорее всего, утерян. Этот демограф, вероятно, крайне удивился бы, узнав, что только две из этих войн – первая и четвертая – были связаны с военными действиями против других государств.
Рис 5. Динамика численности населения в XX в.
Поскольку основным противником России в этих двух войнах была Германия, представляется интересным сравнить их возрастные диаграммы. Рассмотрим диаграммы 1959 г., на которых видны итоги и Первой и Второй мировых войн (рис. 6). Масштабы горизонтальных осей диаграмм России и Германии приведены в примерное соответствие.
Рис. 6. Сравнение возрастных диаграмм 1959 г. для России и Германии (справа)
Из сравнения этих диаграмм следуют довольно интересные выводы. Прежде всего, на диаграмме Германии большинство провалов выражено существенно менее рельефно, нежели на российской диаграмме, хотя в обеих войнах Германия была побежденной страной. В отличие от России, для которой Вторая мировая война дала самый глубокий провал, для Германии существенно более выраженный демографический след оставила Первая мировая война. След Второй мировой войны гораздо менее глубок, нежели для России. Интересно также рассмотреть вид германской диаграммы между войнами, начиная с 1919 г. рождения (возраст 40 лет). Для мужской части эта область серьезно искажена военными потерями, так как приходится на мобилизованные в самом начале Второй мировой войны возрасты, поэтому рассмотрим правую, женскую половину диаграммы. Мы видим резкий подъем рождаемости в 1919–1920 гг., а затем довольно сильный спад, усугубляющийся к началу 30-х гг. Это очевидно связано с революционными беспорядками и мировым экономическим кризисом 1929–1932 гг., с голодом и катастрофической инфляцией. Однако в 1934 г. происходит довольно резкий скачок рождаемости и ее дальнейший рост до 1939–1940 гг.
При самом негативном отношении к немецкому нацизму, приходится признать, что причиной этого подъема могло быть только объединение немецкой нации вокруг идеи возрождения Германии, провозглашенной Гитлером. Потенциал этого подъема иссяк после того, как нацистский режим ввязался в 1939 г. в самоубийственную войну. Отметим также, что провал 30-х гг. в России выглядит гораздо более зловещим, нежели немецкий провал, соответствующий Веймарской республике. Но особенно заметна разница в глубине провалов в области, соответствующей Второй мировой войне.
Мы видим, что возрастная диаграмма России искорежена гораздо сильнее, чем диаграмма Германии, побежденной страны с очень сложной судьбой. Для сравнения с более благополучными странами рассмотрим на рис. 7 возрастную диаграмму Англии за 1961 г. (очень близко к 1959 г.). С первого взгляда видно, что на ней гораздо меньше выраженных провалов, самый заметный – Первая мировая война. В области 1940–1942 гг. рождения – только небольшой провал.
Интересная деталь – резкий всплеск рождаемости в 1946–1947 гг., явно связанный с общественным подъемом после победного конца войны. А в России на эти годы приходится продолжение военного провала, почти наверняка связанного со страшным голодомором 1946–1947 гг. (см. 4.3.4).
Результаты переписей 1926, 1939, 1959, 1989 и 2002 гг., а также статистика 1990–2007 гг. показывают, что в течение XX в. Россия испытала пять периодов резкого снижения рождаемости – Первую мировую войну, Гражданскую войну, период коллективизации, Вторую мировую войну с последовавшим голодомором и распад Советского Союза. Последний период продолжался и в 2000-е гг. Все эти периоды сопровождались также высоким уровнем смертности активного населения. Только два из этих периодов были связаны с иноземным вторжением, остальные три являются следствием внутренней несостоятельности.
Изменение численности населения в границах нынешней Российской Федерации, с 1960-х гг. определялось двумя обстоятельствами: ежегодное число рождений падало, а число смертей – росло. Когда-то этим двум кривым предстояло пересечься. Это случилось в 1992 г. – число смертей превысило число рождений. Началась естественная убыль населения.
И повышение смертности, и понижение рождаемости ускорились в 1990–1995 гг., как видно на рис. 8. Потеря многими людьми работы, необходимость приспосабливаться к непривычным условиям, неуверенность в будущем тому способствовали.
Рис. 7. Возрастная диаграмма 1961 г. для Англии и Уэльса
Повышение смертности в эти годы никак не коснулось детей моложе 15 лет и не сильно отразилось на стариках. Главный удар пришелся по мужчинам в возрасте от 20 до 55 лет, чья смертность (число смертей на 1000 человек данного возраста) повысилась в 1,7 раза. Среди женщин повышение не столь резкое, но оно тоже более всего затронуло лиц среднего возраста.
Рис. 8. Количество рождений, смертей, абортов на территории РФ в 1950–2005 гг.
Ожидаемая продолжительность жизни (термин, используемый демографами вместо обыденного продолжительность жизни) составила в 1992 г. 67,8 года, а в 2004 г. – 65,3, при этом для женщин показатели в названные годы составили 73,7 и 72,3, а для мужчин 61,9 и 58,9 года. Количество умерших с 1992 г. по 2005 г. увеличилось с 1,8 до 2,3 млн человек в год, зато количество родившихся уменьшилось с 1,6 до 1,46 млн. Как результат, общая численность населения в России сократилась в 1992–2005 гг. с 148,6 до 142,8 млн. У некоторых возрастных групп, в частности у молодых мужчин, повышенная смертность вскоре спала, но у большинства – сохранилась. В результате ожидаемая продолжительность жизни устоялась в 2000–2005 гг. на уровне около 59 лет у мужчин и 72 лет – у женщин. Это на 10–15 лет меньше, чем в большинстве стран мира, если не считать Африку.
Более половины всех смертей в России происходят от болезней системы кровообращения (среди больных ими рост смертности составил 30 % за 15 лет). В советское время значительно увеличилось число смертей от рака, но после 1990 г. этот рост прекратился. Всплеск смертности 1990–1995 гг. обусловило и резкое увеличение случаев гибели «от внешних причин» – на 30 % за 15 лет (транспортные травмы, убийства и самоубийства, отравления алкоголем). Смертность от алкогольных отравлений увеличилась более чем на 50 %. Резко возросла смертность от нового социального бедствия – наркомании (число потребителей наркотиков по официальным данным достигло к 2006 г. 6 млн человек). Число самоубийств в пятилетие с 1990 по 1995 г. выросло в полтора раза, число убийств – более чем в два. По числу самоубийств на тысячу человек Россия вышла в 1995 г. на второе место в мире. Это отражает экстремальные условия тех лет.
В следующее десятилетие число самоубийств сократилось резко, число убийств – менее резко. Вообще, повышенный уровень смертности от внешних причин и от болезней кровообращения характерен почти для всех республик бывшего СССР, а не только для РФ. Это отличает их от других стран мира и может рассматриваться как наследие советских условий жизни.
Что касается числа рождений, то 1990–1995 гг. в России тоже оказались весьма неблагополучными. Чтобы обеспечить воспроизводство наличного населения, среднее число детей, рожденных женщиной за всю жизнь, не должно опускаться ниже 2,1. На территории Российской Федерации эта цифра удерживалась в 1970-е гг., но в 1990-м упала до 1,89, а в 1995 г. – до 1,34. Спад продолжался и далее, пока небольшой подъем не вернул рождаемость в 2004-м на уровень 1995 г. В Беларуси, Молдове, Украине этот показатель равен примерно 1,2.
По сравнению с тем временем, когда рождаемость была достаточной для воспроизводства населения в России, она упала более чем наполовину у женщин старше 35 лет. В самом детородном возрасте – от 25 до 29 – она упала примерно на одну пятую, а в возрасте до 20 лет не упала вовсе. Женщины 20–24 лет отсрочили появление первого ребенка, а в старших возрастах воздержались от появления следующих.
Число фактически родившихся детей зависит не только от готовности их рожать, но и от наличия женщин детородного возраста. Как мы видели выше, Вторая мировая война оставила глубокий шрам на возрастном составе населения, и он дает о себе знать каждые 25 лет, в частности, вокруг 1970 и 1995 гг., что отражает кривая на рис. 8.
Процент детей, родившихся у женщин, не состоящих в зарегистрированном браке, поднялся с 14 % в 1990 г. до 30 % в 2005-м (причем в сельской местности он выше, чем в городах). Доля внебрачных детей в США примерно такая же, а в ряде европейских стран, особенно скандинавских, она еще больше.
В России решительно сократилось число абортов, с 4,1 млн в 1990 г. до 1,7 млн. в 2005-м. К концу первого десятилетия XXI в. абортов впервые за долгое время стало меньше, чем живых рождений, тогда как сорок лет назад их было в два с лишним раза больше. Доступность противозачаточных средств и изменение духовного климата в обществе, в том числе и отношения к человеческой жизни, ведет к изживанию этого характерного явления советского существования.
Россия начала XXI в. – далеко не единственная страна, где нет естественного прироста населения, а число детей на женщину детородного возраста упало ниже 2,0. Таких стран около двух десятков, и рождаемость на российском уровне или ниже держится, например, в Венгрии, Германии, Греции, Италии, Испании, Чехии и Японии.
Ежегодный разрыв между числом рождений и числом смертей в 2003–2005 гг. в Российской Федерации составлял около 800 тысяч. Он лишь в малой мере (менее 100 тыс. человек в год) возмещался за счет механического прироста, то есть за счет преобладания иммигрантов над эмигрантами. Иммиграция в РФ шла в основном из бывших советских республик; достигнув 1,15 млн человек в 1994 г.; затем она сокращалась. Эмиграция шла по преимуществу в эти же республики, но заметную роль играла эмиграция на Запад. Она достигала 100 тыс. человек ежегодно в 1990–1995 гг. и с тех пор постепенно сократилась в три раза к концу 2000-х.
Остановка роста населения произошла не только в Российской Федерации, но и во всем СНГ: недостаток рождений в большинстве республик не возмещался их избытком в пяти странах бывшей российской Центральной Азии.
От других европейских стран, где прекратился естественный прирост населения, Россия отличается, прежде всего, соотношением численности населения и занимаемой площади: 2 % населения Земли занимают 13 % земной суши. В начале XX в. положение Российской Империи было куда более выгодным: 10 % населения Земли занимали 17 % («одну шестую») земной суши. Конечно, частично этот сдвиг вызван взрывным ростом населения бедных стран третьего мира в XX в. Доля жителей США в населении земного шара за прошлые девяносто лет тоже сократилась – с 6 % до 4,5 %. В такой же мере могла бы упасть и доля России – с 10 % до приблизительно 7 %. Произошедшее падение до 2,2 % (или до 4,5 %, если включить все пространство бывшей Российской Империи) стало результатом каскада рукотворных катастроф в нашей стране в XX в.
Если рождаемость и средняя продолжительность жизни в России не изменятся, то через пятьдесят лет ее население упадет с 142 млн до менее чем 90 млн человек. К тому времени это будет означать, что 1 % населения земного шара занимает 13 % Земли со всеми ее полезными ископаемыми. Государственная политика способна в небольшой мере поощрять создание двухдетных и многодетных семей, а также способствовать иммиграции. Возможны и непредсказуемые перемены – ни всплеска рождаемости в США 1950-х, ни ее спада в 1960-х гг. демографы не предвидели.
Появление популярной идеи, захватывающей большинство общества, и эмоциональный подъем могут существенно изменить тенденцию и дать быстрые результаты, как показывает пример конца тридцатых годов в Германии или послевоенных лет в Англии. В этом случае влияние негативных тенденций может быть значительно уменьшено. Частично компенсировать их в будущем можно и за счет качества населения, его поведения и знаний.
Анн де Танги. Великая миграция: Россия и россияне после падения железного занавеса. М.: РОССПЭН, 2012.
Е. М. Андреев, Л. Е. Дарский, Т. Л. Харькова. Демографическая история России: 1927–1957. М.: Информатика, 1998.
6.1.18. Человек в послекоммунистической России. Нравственно-духовное состояние
В 1934 г. замечательный мыслитель Русского Зарубежья Георгий Федотов писал, что большевикам «удалось воспитать поколение, для которого уже нет ценности человеческой души – ни своей, ни чужой. Убить человека – все равно, что раздавить клопа. Любовь – случка животных, чистота – смешной вздор, истина – классовый или партийный утилитаризм. Когда схлынет волна революционного коллективизма, эта «мораль» станет на службу личного эгоизма».
Очевидно, что это предсказание не относится ко всем. Но – ко многим: и на верхах, где политики беззастенчиво использовали свое положение для личного обогащения, и на низах, где детские дома полны брошенными детьми – сиротами при живых родителях. Нравственный распад, вызванный большевизмом, затруднил как реформы, так и повседневную жизнь. Жить несравненно спокойнее и проще, когда отношения с другими основаны на доверии, сотрудничестве, а не пронизаны подозрением: а вдруг он меня обманет?
Тяга к нравственному и вечному естественным образом возникла в русском обществе уже в тяжелые годы советско-нацистской войны и потом, постепенно усиливаясь, вызвала духовный подъем 1970-х гг., во многом предопределивший конец большевизма. К 1991 г. Россия пришла не такой, как предполагал Георгий Федотов, но тяготы и ошибки, последовавшие за революцией августа 1991 г., возродили худшие инстинкты советского человека и приглушили многие положительные изменения в духовном строе людей последнего дореволюционного пятнадцатилетия (1975–1990 гг.).
К середине 1990-х гг. психологическая ситуация в стране была еще более тяжкой, чем экономическая. Складывалось впечатление, что августовская победа 1991 г. над главным врагом России – большевизмом, в очередной раз обернулась для народа поражением. Никогда еще не была в стране так сильна жажда наживы, зависть к богатым и презрение к бедным. Борьба за власть, в прежние годы скрытая в ее коридорах, оказывалась теперь зримой и тиражировалась средствами массовой информации. Хвастовство и тщеславие переставали быть постыдным пороком, а скромность оказывалась главным препятствием на пути к самоосуществлению. На поверхности оказывались временщики – в культуре в той же мере, что в бизнесе и политике. И если финансовый дефолт формально произошел в августе 1998 г., то нравственный и культурный дефолт складывался в течение всех 90-х гг. как результат семидесяти лет преступной власти и необходимого, но бездарно, да и корыстно осуществлённого, выхода из-под её гнёта.
Материальное обнищание сопровождалось нравственным падением. Невозможность содержать, лечить, а иногда даже и похоронить отцов и матерей, дедушек и бабушек; десятки и сотни тысяч судебных дел из-за наследства среди близких родственников, зачастую заканчивающихся делами уголовными и кровопролитием; кровь с экрана телевизора и кровь в подъезде и во дворе твоего дома; такие слова, как «мафия», «киллер», «рэкет», «киднеппинг» – такие чужие и уроднившиеся в языке, сознании и образе жизни России 90-х, – всё это рождало в самых разных слоях общества уныние, приводило к волне самоубийств, беспробудному пьянству, к шизофрении у одних, и к стремлению уехать любыми средствами из России у других. Если покинувшие Россию в 70–80-х гг. возвращались сюда с чувством собственного превосходства, заключающегося в том, что у них 200–300 долларов в кармане, а у тебя зарплата равна примерно 50 долларам, да и та выдаётся нерегулярно, кажется очевидным, что из такой страны нужно уезжать.
Образ защитника Родины – солдата, не просто стреляющего сигарету, как в прежние времена, а просящего денег на еду, – один из самых страшных символов эпохи 1990-х. Обычное утешение советского человека в прежние годы – спортивные достижения перестают быть действенным лекарством: на первой же Олимпиаде после распада Союза спортсмены выступают без общего флага и гимна, звёзды спорта бегут за рубеж, а главный «опиум народа» прежних лет – футбол и хоккей – раны не зализывает, а, напротив, растравляет.
Самый массовый вид искусства – кинематограф, в былые времена нацию единивший, в 1990-е гг. сходит на нет – в развалившихся кинотеатрах крутят третьесортные американские боевики, или кинотеатры просто перепродают и перепрофилируют. Но фильмы, и фильмы хорошие, при этом продолжают сниматься. Режиссеры и сценаристы особенно начинают интересоваться трагическими страницами отечественной истории XX в. В 1991 г. Андрей Кончаловский снимает фильм «Ближний круг» о страшной судьбе людей, которые попали случайно в «ближний круг» Сталина. В 1992 г. Александр Рогожкин экранизирует совершенно запрещенную повесть убитого в 1937 г. В. Зазубрина «Щепка» («Чекист») о кровавых буднях провинциальной чрезвычайки в годы Красного террора (сама повесть была издана впервые в 1989 г.). В 1995 г. выходит замечательный фильм Владимира Хотиненко «Мусульманин» о жизни современной русской глубинки и награждается Оскаром фильм Никиты Михалкова «Утомлённые солнцем».
В 1990-х гг. стало тревожно и за национальную гордость – русскую литературу, традиционно являвшуюся центром и осью отечественной культуры. Падал авторитет русского писателя, тем стремительнее, что этому давали повод сами писатели: делёжкой имущества, оставшегося после распада Союза писателей, борьбой за власть, стремлением угодить новой власти, при этом имитируя свою якобы «независимость» от неё, отнюдь не бескорыстным выполнением заказов зарубежных фондов. В 90-х гг. было тревожно и за судьбу «толстых» литературных журналов, ещё так недавно выходивших огромными тиражами, а теперь, из-за нехватки средств, с трудом обретавших читателей, особенно на периферии. Беспокойство вызывала и судьба русского языка, угрозу которому теперь представляла не столько «смесь французского с нижегородским», сколь английского с «подмосковным» (все эти бесконечные «Барвиха Хиллс» и «Верейская Плаза»), чудовищная смесь языка «криминальной зоны» с языком «офисов».
Описанный в своё время Михаилом Бахтиным «материально-телесный низ» стал «верхом» еще в начале советской эпохи, и в 1990-е он продолжал вытеснять собой понятие духа, совести, чести, упраздняя их за ненадобностью. В искусстве царил либо коммерческий ширпотреб (детективы, пропаганда насилия, животной эротики), либо постмодернистские игры для немногих, поддерживаемые критикой и средствами массовой информации. В обществе начинала вырабатываться «привычка к неудаче» и странная радость от переживаемой беды. Средства массовой информации подавали неудачи в чеченской войне или, скажем, гибель подводной лодки «Курск» не как национальную трагедию, а как «информационный повод».
Но распад хотя и главенствовал в 1990-е гг., не был явлением всеобщим. Ему противостояла тенденция противоположная. Люди долго хранили в сердце обнадёживающие и вдохновляющие встречи с талантливым и честным врачом, учителем, работниками музеев и библиотек. Быстро начинали осваивать азы рыночной экономики молодые и не очень молодые предприниматели. Вопреки тенденциям времени пробивались ростки новой литературы, нового театра, от создания театра под руководством П. Н. Фоменко (1993 г.) до образования Студии театрального искусства под руководством С. Женовача (2005 г.). Со второй половины 1990-х гг. городское население потянулось в театральные и концертные залы, которые к концу 90-х уже были на интересных концертах и спектаклях заполнены до предела.
В начале XXI в. стал складываться новый российский кинематограф, завоёвывающий не только российского, но и иностранного зрителя вдумчивым и сочувственным отношением к драматическому существованию современного русского человека и честным и точным анализом русского прошлого. В эти годы талантливо экранизируются в сериалах еще недавно запрещенные романы Александра Солженицына «В круге первом» (Глеб Панфилов, 2006); Анатолия Рыбакова «Дети Арбата» (Андрей Эшпай, 2004); повести Варлама Шаламова («Завещание Ленина», Николай Досталь, 2007). Создаются широкие исторические киноэпопеи «Романовы – венценосная семья» (Глеб Панфилов, 2000); «Гибель Империи» (Владимир Хотиненко, 2005); «Штрафбат» (Николай Досталь, 2004); «Адмиралъ» (об адмирале А. В. Колчаке. Андрей Кравчук, 2008). Большой популярностью пользовались в 2000-е гг. фильмы Алексея Балабанова и Александра Сокурова. Новые современные кинозалы теперь не пустуют – отечественный кинематограф вновь стал не только высококачественным, но и экономически рентабельным.
Достойно внимания и распространение высшего образования в послесоветской России. Советской власти было свойственно гордиться распространением высшего образования в послереволюционные годы. Однако со временем рост числа студентов вузов прекратили: в 1970–1995 гг. он держался на уровне около 200 человек на 10 тыс. жителей. После 1995 г. рост возобновился, и в 2005 г. число студентов на 10 тыс. жителей достигло 500. Это связано в первую очередь с увеличением количества вузов в Российской Федерации – с 514 в 1990 г. до 1068 в 2005-м, что аналогично удвоению их числа между 1914 и 1917 гг. (с 72 до 150). По качеству образования нынешние вузы существенно уступают университетам императорского времени, но они отражают спрос рыночного хозяйства на специалистов среднего уровня и, соответственно, тягу молодежи к приобретению знаний, которые можно конвертировать в хорошо оплачиваемую и интересную работу. Из 1000 вузов 2005 г. около 40 % – негосударственные, муниципальные или частные, которых не существовало в советское время; в них учились 15 % студентов. Российская высшая школа по-прежнему высоко котировалась в мире (особенно дипломы 4–5 ведущих университетов), но резкое расширение образования не могло не снизить его общий уровень и он снизился к концу 2000-х гг. довольно значительно.
Уже с конца 1990-х гг. в студенческих аудиториях стали появляться юные лица, несущие на себе не печать поражения, а стремление постичь и достигнуть. Это – первые представители того нового, воспитанного уже без пионеров и октябрят (не говоря уже о комсомоле) поколения, которое не испило яда коммунистической идеологии и не исковеркало душу сотрудничеством с преступным режимом. Многие из них лучше своих отцов и матерей, и очень часты случаи, редчайшие за пределами послекоммунистического мира, что дети приводят родителей к вере и Церкви и преображают своим отношением к жизни нравственный облик старших. Проведенный в 2006 г. опрос среди студентов и преподавателей Московского государственного института международных отношений МИД России, одного из самых престижных высших учебных заведений, показал, что среди студентов 80 % назвали себя верующими в Бога и около 36 % – постоянными (раз в месяц и чаще) прихожанами того или иного христианского храма, иудейской синагоги или мусульманской мечети. Среди преподавателей в обеих группах таковых более чем в два раза меньше, при том, что молодые преподаватели по этим показателям ближе к студентам, нежели к старой профессуре.
Молодежи оказались в высшей степени нужны положительные примеры среди поколения их родителей и честное, информативное и по возможности глубокое образование. Особенно – образование гуманитарное, до предела искаженное в коммунистическую эпоху. Тогда, войдя в возраст, нынешние студенты преобразят Россию, как они порой преобразовывали в 2000-е гг. своих «в Бога не верящих» отцов и матерей.
Мнение мыслителя:
«Я убежден, что прочная положительная самоидентификация (в России. – Отв. ред.) будет возможна лишь в том случае, если русские окажутся способны гармонически сочетать западные политические и экономические институты с восстановлением религиозных и нравственных институтов своей собственной культуры». – James H. Billington. Предисловие к книге Russia in the Search of Itself. Washington; London, 2004. Цит. по: Дж. Биллингтон. Россия в поисках себя. М.: РОССПЭН, 2006. С. 11.
Еще одна область культуры, в которой бросаются в глаза резкие перемены, – книгоиздательство. С крушением советских издательских монополий ушли в прошлое и гигантские тиражи официально рекомендованных книг. Тем более что эти тиражи нередко в отчетах завышались «для плана». Тиражи стали небольшими – исчисляются тысячами, а не десятками и сотнями тысяч. Зато число выпускаемых ежегодно названий с 1990 по 2005 г. увеличилось в 2,4 раза, возникло множество частных издательств. Как и в других областях, рост этот обозначился с середины 1990-х, после спада в первое пятилетие. Диапазон тем крайне широк и отражает многообразие читательских интересов. Спрос находит все, от популярных изданий, посвященных кулинарии, здоровью, и криминальных романов до узко специальных изданий по религии, истории, философии, включая и переводную литературу, и многочисленные переиздания дореволюционных или вышедших в русской эмиграции книг.
Число студентов вузов на территории РФ в 1970–2005 гг. (на 10 000 жителей)
Лавинообразное движение распада России во времени и в пространстве, в истории и в географии на рубеже тысячелетий приостановилось. Сказать, что центробежные тенденции в эти годы были окончательно побеждены центростремительными – невозможно, но их соотношение уже не так катастрофично, как в 1992–1995-м гг. Российский народ можно было бы сравнить с группой альпинистов, сорванных лавиной и стремительно несущихся в бездну. Но падение приостановилось, сорвавшимся удалось зацепиться за какой-то скальный карниз, и альпинисты начинают осторожный и рискованный подъём туда, где виден источник света.
6.1.19. Русское Зарубежье возвращается в Россию
В передовице «Вестника РХД», откликавшегося регулярно на события в советской России, была высказана в 1977 г. мысль, что к 60-летию русской революции «стало ясно почти всем, что советский опыт – катастрофическая неудача», и выражена твердая надежда, «что 70-летие или 75-летие революции (история медленна!) будет в России уже не праздноваться, а отмечаться траурным поминанием «миллионов убитых задёшево»…» Надежда эта осуществилась с хронологической точностью.
К моменту перестройки в Русском Зарубежье почти не оставалось представителей первой волны эмиграции, да и в ее втором поколении их было немного. Численно доминировало и было активно третье поколение – внуки тех, кто ушел из России, не покорившись коммунистическому режиму, сознательно предпочитая рабству изгнание. С потомками первой эмиграции соединились прочнейшим образом русские второй волны, оказавшиеся вне России в результате Второй мировой войны. К концу 1980-х гг. между представителями первых двух волн было заключено множество браков, родилось бесчисленно детей, соединивших в себе кровь первой и второй волны. А семьи, большей частью, в Русском Зарубежье были большими, детей рождалось много.
Живое и первенствующее место перед перестройкой занимала третья эмиграция, и когда просматриваешь журналы, будь то третьеэмигрантский «Континент» или скорее выражающие вторую эмиграцию «Грани» и «Посев», то бросается в глаза, сколько места в них уделяется авторам, живущим в советской России или недавно из нее выехавшим. Обличительный голос Солженицына, неукоснительно направленный на скорое освобождение России, раздавался громко и властно, но в третьей эмиграции был далеко не всеми услышан.
В середине 1980-х гг. горбачевская перестройка вызывала среди третьей эмиграции споры. В журнале «Синтаксис», созданном Андреем Синявским, в неподписанной передовице (номер 18 за 1987 г.), отмечалось, что эти споры больно задевали эмиграцию. «Одни говорят: «дай Бог». Другие: «поживем – увидим». Третьи: «не поддадимся на очередной советский обман». На вопрос в Россию «чем вам помочь?» уцелевшие диссиденты пишут: «только, пожалуйста, не мешайте». Оказывается, мы – вне игры…» В каком-то смысле этот горький вздох был справедлив. События развивались в Советском Союзе с такой быстротой, свобода возвращалась так стремительно, что Зарубежью оставалось только внимательно следить за ними, а о каком бы то ни было участии, а тем более влиянии на них не могло быть и речи…
Но участие и влияние, конечно же, было, только оно было косвенным. И не случайно, что с отменой цензуры в 1988 г. и даже за год до отмены вал переизданий литературы русской эмиграции хлынул сначала на страницы «толстых» журналов, а потом и отдельными изданиями, часто на почти оберточной бумаге, но стотысячными тиражами. И те первые издания Николая Бердяева, прот. Александра Шмемана, прот. Сергия Булгакова, Георгия Федотова, прот. Георгия Флоровского раскупались полностью.
Перестройка и вскоре последовавшая отмена полицейских ограничений на въезд в Россию выходцев из Русского Зарубежья вызвали подьем интереса к «исторической родине» даже у тех, кто постепенно отвык жить Россией, врос не только бытом, но и помыслами в повседневность «страны пребывания». Поездки в Россию участились. Старики просили своих детей отвезти их поклониться земле отчизны перед смертью.
Другие искали возможности начать в России свое коммерческое дело, пойти преподавать в школы и университеты. Поэтесса и певица русской эмиграции Анна Бетулинская (Марли, по мужу – Смирнова) в январе 1992 г. послала Б. Ельцину слова и музыку написанного ею гимна России: «Русь зовет: Все вперёд / из глубин нашей стихии. / Вновь пахать, / вновь ковать, / поднимать алтари…» Даже государственные служащие и офицеры армий НАТО русского происхождения с нетерпением ждали, особенно после августовской революции 1991 г., что их позовет новая власть помочь восстанавливать естественный строй жизни, созидать несоветскую русскую армию, некоммунистический государственный аппарат, нечекистскую госбезопасность. Потомки граждан старой России предполагали, что послекоммунистическая родина отнесется к ним так же, как отнеслись к своим изгнанникам страны Восточной Европы и Балтии. Там гражданство для изгнанников и их потомков было восстановлено автоматически и давалось по заявлению. При этом разрешалось и двойное гражданство. Такая политика естественно вытекала из объявления своего коммунистического правления незаконным (соответственно, незаконным было и лишение гражданства коммунистической властью) и из принципа правопреемства с докоммунистической государственностью. Поскольку новая Россия оставалась продолжательницей СССР, то и к русским эмигрантам отношение было иным. Приглашений и призывов они не дождались в 1990-е гг. и многие разочарованно отошли от русской жизни.
А между тем, вернувшиеся в послекоммунистические страны их изгнанники во многом оздоровили и преобразили строй жизни своих стран, дали обществам очень необходимую некоммунистическую прививку. Этого в России не произошло, хотя такая прививка, из-за длительности подкоммунистической жизни была нам, наверное, нужнее, чем полякам или эстонцам.
И всё же, несмотря на препоны, Русское Зарубежье стало возвращаться в Россию. «Завязались связи и сомкнулись концы», – вспоминала в начале 2000-х гг. Анна Бетулинская (1917–2006). Немногие переехали насовсем, но многие жили подолгу, приобрели здесь квартиры, нашли работу, организовали фирмы. Немало молодых эмигрантов обзавелись в России семьями и теперь «жили на две страны», но если речь идет о первой и второй волне, с явным тяготением к перемещению в Россию. В Москве даже возникло особое общество русских эмигрантов, обосновавшихся снова в России.
Среди переехавших и сын знаменитого историка Сергея Пушкарева – Борис, и сын председателя кадетского движения – Борис Алексеевич Йордан, и известный журналист Павел Хлебников, и правнук П. А. Столыпина – Николай Случевский, и поэт Юрий Кублановский. Все они и многие другие не просто переместились пространственно, но активно включились в общественную, культурную, хозяйственную жизнь. Павел Хлебников, видимо, за свои журналистские публикации, критиковавшие российский дикий капитализм и его «героев», поплатился жизнью. Алексей Борисович Йордан, председатель Кадетского русского объединения в Зарубежье (отец Бориса Йордана) организовал специальный фонд содействия восстановлению кадетских корпусов в России, и этот фонд, носящий после его смерти в 2005 г. его имя, много сделал для материальной поддержки и культурного развития кадет.
Огромный резонанс и в России и в Зарубежье имело возвращение из изгнания Александра Солженицына в мае 1994 г. Солженицын встретился с Президентом Ельциным, начал вести передачу на телевидении, но постепенно критика многих злоупотреблений «высокопоставленного грабительства» сделала его нежелательной фигурой на официальных телеканалах. Грустные выводы лауреата Нобелевской премии о происходящем в стране запечатлелись в книге «Россия в обвале» (1998) и в ряде интервью и выступлений.
Свидетельство очевидца
«Сколько ни ездил я по областям России, встречался со множеством людей – никто ни в личных беседах, ни на общественных встречах, где высказывались самые многосотенные жалобы на современную нашу жизнь, – никто, никто, нигде не вспомнил и не заговорил: а каково нашим тем, отмежеванным, брошенным, покинутым?… За чужой щекой зуб не болит. Горько, горько – …Мы утеряли чувство единого народа» (с. 68–69).
«Беженцы в своих многочисленных бедствиях встречают не только бесчувствие властей, но – равнодушие или даже неприязнь, враждебность от местного русского населения… «Что приехали? нам самим жрать нечего!». В Чудове отключили к зиме отопление в беженских бараках. Пишут и о случаях поджога беженских домов. И это – самый грозный признак падения нашего народа. Нет уже у нас единящего народного чувства, нет благожелательства принять наших братьев, помочь им. Судьба отверженных беженцев – грозное предсказание нашей собственной общерусской судьбы» (с. 70–71).
И, в результате, горькое разочарование писателя в возможности практической реализации дорогой ему идеи – залога государственного обновления России – местного самоуправления: «О самоуправлении, как его устроить, – почти никогда не заговаривали, это – не в мыслях… «Мы все ждем, кто б нас объединил» (с. 10). – «Вот тут-то проступает болезненная русская слабость – неспособность к самоорганизации» (с.68).
В выступлении при вручении Большой Ломоносовской медали в начале июня 1999 г. Солженицын охарактеризовал тогдашнее состояние России как «хаос, безвозбранно усугубляемый высокопоставленным грабительством» и добавил: «В условиях уникального в человеческой истории пиратского государства под демократическим флагом, когда заботы власти – лишь о самой власти, а не о стране и населяющем ее народе, когда национальное богатство ушло на обогащение правящей олигархии… – в этих условиях трудно взяться за утешительный прогноз для России».
Переместилось в Россию руководство Народно-Трудового Союза с издательством и журналом «Посев». Создали свои филиалы, проводят летние лагеря организации русской молодежи – скауты-разведчики ОРЮР, «Сокола», «Витязи».
В сентябре 1990 г. в Москву трейлером были доставлены 40 тыс. книг «YMCA-Press», по инициативе диссидента Льва Регельсона, поддержанной руководителями Библиотеки иностранной литературы Екатериной Гениевой и Виктором Москвиным. С книгами приехал и директор «YMCA-Press» – Никита Алексеевич Струве, внук знаменитого Петра Бернгардовича.
Из привоза книг в Москву в 1990 г. родился, при помощи Александра Солженицына, в 1994 г. сначала небольшой особняк, а затем большой научный комплекс «Библиотека-Фонд» на Таганке, посвященный Русскому Зарубежью, ее духовному, культурному и политическому наследию. Здание под эту библиотеку было выделено правительством Москвы по распоряжению Юрия Лужкова. Преемником «YMCA-Press» стало основанное Москвиным и Струве в 1991 г. издательство «Русский Путь».
В 1994 г. в Российскую государственную библиотеку «Посев» передал 40 тыс. книг и журналов, как изданных самим «Посевом», так и собранных в эмиграции иных изданий Русского Зарубежья, в том числе антикварные издания из коллекции Тимофеева. Приняв этот дар, кабинет Русского Зарубежья РГБ стал ведущим библиотечным центром России по литературе, изданной в русском рассеянии.
В 1990 г. Александр Солженицын обратился к русскому обществу с программным предложением-проектом «Как нам обустроить Россию». Этот проект был издан в России в сотнях тысяч экземпляров, прочитан практически всеми, кто мало-мальски интересовался происходящим, но рекомендации Солженицына остались «невостребованными» политической элитой, предполагавшей, что они лучше знают, как выводить Россию из коммунизма.
Августовские «Преображенские» дни были встречены, пожалуй, единодушно как исторический конец коммунизма. «Вестник РХД» писал в передовице под несколько высокопарным заглавием «Россия воскресла»: «три-четыре года почти полной свободы слова и совести оказались достаточны, чтобы одолеть монстра… казавшегося бессмертным… Коммунизм низвергнут. Отныне Россия возвращена самой себе, она снова может жить в истории. В этом великая заслуга Бориса Ельцина…»
Примечательно, что как раз на 19 августа был назначен I Конгресс соотечественников, и приехавшие со всех концов света в Москву, многие впервые в жизни, русские люди стали свидетелями и даже участниками революции, разрушавшей порядок, который заставил их самих или их отцов и дедов покинуть родину.
В 2000-е гг. отношение к русскому зарубежью начинает меняться и во власти и в обществе. Теперь русская культура, сохраненная и умноженная в эмиграции, уже плотно стала частью осознанного общенационального достояния на родине. Восстановление в русском гражданстве некоторых известных деятелей эмиграции, осуществленное по указанию Президента Путина, является не только гуманным, но и правомерным шагом.
Очень важным переломным моментом в воссоединении двух Россий стало объединение Русской Церкви – Московской Патриархии с Русской Церковью Заграницей (см. 6.1.23).
ДОКУМЕНТ
На приеме 20 мая 2007 г. в Грановитой палате в ознаменование Восстановления канонического общения между Московским Патриархатом и РПЦЗ Президент России Путин, в частности, сказал: «Наша задача – достичь «консолидации всего православного, всего «русского мира». Мира, который был трагически расколот в результате революционных событий и Гражданской войны… Миллионы наших соотечественников, не по своей воле покинувших родину, были разбросаны по всему свету… Еще предстоит преодолеть немало последствий раскола, восстановить утраченные связи наших соотечественников с родиной. И в целом предстоит укреплять единство народа и в России, и за ее пределами. Однако главное – у нас есть общее и искреннее стремление к достижению благополучия нашего отечества».
Но системное и полное воссоединение Зарубежья и Внутренней России, обусловленное как с формальными правовыми действиями в сфере гражданства и правопреемства, так и с государственной политикой, направленной на организацию «Русского мира» за границами РФ, так и не произошло в 2000-е гг.
Е. И. Пивовар. Российское зарубежье: социально-исторический феномен, роль и место в культурно-историческом наследии. М.: РГГУ, 2008.
6.1.20. Охрана природы в послекоммунистической России
Чернобыльская трагедия 1986 г. для советских людей стала неким переломным событием. Большое влияние «зеленых» в новой России во многом было обусловлено «чернобыльским синдромом». Несмотря на беспрецедентно большие масштабы радиационного загрязнения, прямые последствия чернобыльской аварии для природы не вполне очевидны. При увеличении частоты хромосомных нарушений, ощутимые морфологические и популяционные изменения у растений и животных почти не наблюдаются. Напротив, в «отчужденных» лесах, в которых после аварии ограничена хозяйственная активность, плотность диких животных только растет. Чернобыльская авария подействовала в первую очередь как психологическая бомба. В обществе развился маниакальный страх радиации, на суд непросвещенной публики выплеснулись многочисленные свидетельства прежних подобных аварий, бывших на Урале, на флоте, на Семипалатинском полигоне, под Красноярском и т. п. Всем обывателям стало ясно, что «бл…кая радиация» (как в народе называли возросший радиационный фон) может быть повсюду.
В конце 80-х – начале 90-х гг. «зеленые» настроения в обществе были еще популярны наравне с прочими «перестроечными» ожиданиями. На фоне обвала экономики и утраты влияния технократами носители «зеленых» идей быстро набирали административный вес. В Конституции Российской Федерации 1993 г., как одно из основных прав человека, установлено право граждан на благоприятную окружающую природную среду (ст. 42). С начала 1994 г. Министерство охраны окружающей среды и природных ресурсов было призвано осуществлять государственное управление в области охраны окружающей среды, регулирование природопользования и обеспечивать экологическую безопасность. Минприроды России определяло нормы и правила использования природных ресурсов, а также правила любой деятельности, оказывающей воздействие на окружающую природную среду, и, таким образом, обладало беспрецедентными полномочиями.
В первой половине 90-х гг. был достигнут абсолютный максимум прироста площади особо охраняемых территорий в России. Организовывались не столько заповедники с максимальным ограничением хозяйственного использования, сколько национальные парки и заказники, в которых предполагалось сочетание традиционных укладов жизни с охраной редких видов и их природного окружения. В начале 1995 г. вступил в действие федеральный закон «Об особо охраняемых природных территориях» (ООПТ). Он определил правовой статус не только заповедников и национальных парков, но дополнительно включил в ООПТ заказники, памятники природы, даже лечебно-оздоровительные местности и курорты. Развитая сеть ООПТ в России впервые получила серьезную правовую основу и определенные гарантии сохранности. В конце 1995 г. вступил в действие Закон Российской Федерации «Об экологической экспертизе».
Министерство охраны окружающей среды и природных ресурсов стало быстро расти как ведомство, у него появились территориальные органы – управления природных ресурсов в субъектах РФ. Менялся и качественный состав «зеленых» бюрократов. С перестройкой в советское еще ведомство попала значительная часть участников экологического движения. В середине 90-х гг., в связи с развалом бюджетной сферы, они постепенно уходят в неправительственные формы деятельности, поддерживаемые многочисленными международными экологическими и гуманитарными организациями. В середине 1990-х гг. в России начинают свою деятельность – Greenpeace, WWF, IUCN и другие зеленые неправительственные организации. Все сколь-либо известные в мире благотворительные фонды финансировали в эти годы многочисленные гранты по «зеленым» темам в России. На место идейных экологов в чиновники приходят профессиональные аппаратчики из числа прежней номенклатуры.
При выраженной сырьевой направленности поднимающейся со второй половины 1990-х гг. экономики, экологи-чиновники получили большую власть, особенно на местах. Они широко пользовались своей монополией на экологическую экспертизу, фактически определяя уровень «зеленого» обременения любой деловой активности. Параллельно с этим ведомством, в числе российских министерств еще продолжали существовать советские реликты, уже мало опасные для окружающей природной среды из-за скудости своих бюджетов – Министерства геологии, водного хозяйства и т. п. Пожалуй, только лесхозы Федеральной службы лесного хозяйства, совмещая статус государственной лесной охраны с собственной хозяйственной деятельностью, наращивали объемы рубок леса и занимали нишу леспромхозов, умирающих без бюджетной поддержки.
В середине 1990-х гг. в России наблюдались процессы наступления дикой природы на территории, контролируемые ранее человеческим сообществом. Опустевшие сельскохозяйственные земли в нечерноземной зоне России зарастали древесной и кустарниковой растительностью. На магистральных каналах, прорытых Минводхозом СССР во второй половине XX в., построили свои плотины и размножились бобры, а в реках вновь появились раки, так как цена минеральных удобрений и пестицидов сделала их малодоступными для российских крестьян. В то же время обвал промышленного производства и полный паралич социальной сферы оставил без средств к существованию большинство «индустриального» населения, часть из которого устремилась на «подножные корма».
В лесной зоне, вокруг леспромхозовских поселков в лесах и на реках собирательство, охота и рыболовство стали едва ли не единственным источником существования людей. Численность лосей и других крупных копытных в доступных районах быстро сокращалась. Вылов рыбы никак не контролировался, местами можно было видеть реки, полностью перегороженные многочисленными рядами сетей. Однако в товарное производство эти два занятия не могли вырасти из-за несопоставимого с ценой добычи роста стоимости техники и горючего, все ограничивалось физическими возможностями потребления «охотников».
Наибольшей опасности в этой ситуации подверглись редкие виды растений и животных, особенно реликты Приморья, например уссурийский тигр и леопард, откуда добыча легко переправлялась в Китай, через прозрачную границу, а также ценные породы рыбы Каспийского моря. В результате бесконтрольной массовой добычи и браконьерства популяция осетровых рыб на Каспии сократилась настолько, что Правительство РФ было вынуждено ввести запрет на продажу и экспорт черной икры.
В середине 1990-х гг. фактически безнадзорно разворачиваются газовые проекты на шельфе Сахалина, ставшие впоследствии предметом большого спора власти и транснациональных корпораций. Громкие криминальные и политические скандалы во второй половине 90-х гг. на Дальнем Востоке были связаны с перманентным переделом рынка и бесконтрольной добычей морепродуктов. В средствах массовой информации периодически возникали различные сюжеты, связанные с проектами ввоза на территорию России чужих радиоактивных отходов для переработки. Заготовка древесины в эти годы, хотя и не достигала половины от уровня конца 80-х гг., но в приграничных областях России рубить стали больше. Круглый лес из этих регионов вывозился в европейские страны и страны тихоокеанского бассейна, часто по демпинговым ценам. Экспорт леса из внутренних регионов России был невозможен из-за высоких железнодорожных тарифов.
В этот период экономической и социальной разрухи «зеленые» идеи быстро утратили свою актуальность для общества, озабоченного материальным благополучием. Характерно, что по результатам выборов 1995 и 1999 гг. Российская экологическая партия (избирательное объединение «Кедр») так и не получила мандатов в Государственной Думе.
Обозначившийся во второй половине 1990-х гг. экономический подъем и рост влияния предпринимателей незамедлительно отразился на статусе природоохранного ведомства. С 1996 г. это уже не министерство, а только государственный комитет. Влияние даже этого усеченного ведомства на деловую жизнь оставалось достаточно большим, так как за ним по-прежнему сохранялись функции государственной экспертизы, государственного экологического контроля и регулирования природопользования. Между тем давление на самостоятельное природоохранное ведомство нарастало со стороны предпринимательских кругов и властей. В 1999 г. принимаются поправки к Положению о Госкомэкологии, ощутимо размывшие его полномочия.
Новая администрация Президента Владимира Путина ликвидировала в 2000 г. Госкомэкологии. Самостоятельное природоохранное ведомство на фоне многочисленных коррупционных скандалов в нём уже не имело серьезной общественной поддержки. Попытки «зеленых» воссоздать самостоятельный природоохранный орган исполнительной власти или активизировать природоохранную деятельность созданного в 2000 г. Министерства природных ресурсов не дали желаемого эффекта: в ряду его приоритетов охрана окружающей среды осталась далеко позади проблем регулирования природопользования.
Одновременно с Госкомэкологии была упразднена федеральная служба лесного хозяйства. Лесхозы, возникшие в период «расцвета» социалистической экономики, на рубеже веков стали непонятны всему окружающему обществу. Для прагматичных федеральных чиновников, рассматривавших бюджетные средства как государственные инвестиции, было очевидно, что лесники не столько охраняют лес, сколько его воруют, да еще и системно уклоняются от налогов, пользуясь своим государственным статусом. Предприниматели воспринимали лесников исключительно как конкурентов, а для «зеленых» и обывателей лесник и топор стали неразрывными понятиями. Сами же лесники никак не могли адаптироваться в обществе развивающихся товарно-денежных отношений и объяснить всем окружающим, зачем государству необходимо рубить лес, чтобы его потом восстанавливать на этом месте.
Возникновение большого Министерства природных ресурсов было одним из шагов в системе административной реформы. Последовавшее в 2004 г. упорядочение органов исполнительной власти фактически декларировало отказ властей от прямого участия в хозяйственной деятельности вообще и в природопользовании в частности. Распределение нормотворческих, контрольных и хозяйственных функций между министерствами, службами и агентствами, несомненно, должно было положительно отразиться на качестве государственного управления природными ресурсами и охраны окружающей природной среды.
Выраженная политическая воля в разделении функций государственных институтов, подтвержденная конкретными действиями, фактически поставила точку в 15-летней дискуссии о судьбе лесхозов и системе государственного управления лесами. Далее последовал тяжелый трехлетний период подготовки нового лесного кодекса, в течение которого вполне проявилась неспособность «лесного сообщества» к адекватному восприятию действительности. Корпус профессиональных лесничих, обладавших определенными шансами на получение некоторых прав на леса, к сожалению, не смог ими воспользоваться, а для России была упущена возможность появления «среднего класса» лесовладельцев, который при минимальной государственной поддержке мог бы существенно сдерживать экспансию индустриального капитала на лесные территории.
С последствиями такой экспансии связана одна из самых больших природных катастроф в современной России. В центральных, восточных и юго-восточных районах Архангельской области с 2003 г. на нескольких миллионах гектаров происходит масштабное усыхание и гибель лесов. Общепринятого объяснения причин этого явления нет, однако никто не оспаривает влияния на него безоглядной вырубки лесов вдоль рек в этом регионе в XX в.
Наступивший период прагматичной политики в середине 2000-х гг. отличается сдержанным отношением к охране природы. Характерно, что с 1998 г. в России был образован только один новый заповедник – Кологривский лес – в 2007 г.
Росприроднадзор – служба, призванная следить за соблюдением законодательства, – ведет себя весьма активно в средствах массовой информации. Перипетии борьбы с незаконным строительством в береговой полосе на подмосковных водохранилищах широко освещались в телевизионных новостях и специальных передачах с участием популярнейших персонажей. Движение фенольного пятна из Китая по Амуру, незаконные рубки в Сибири, разлив мазута при железнодорожной катастрофе на реке Вазуза, любые скандальные ситуации сразу становились достоянием общественности. Нарушения природоохранного законодательства стали поводом для громкого пересмотра энергетических концессий на шельфе Сахалина, который закончился переходом этих проектов под российский контроль. В 2006 г. большие споры вызвал план строительства нефтепровода Восточная Сибирь – Тихий океан. Его первоначальная трасса проходила вдоль БАМа по берегу Байкала, ставя под угрозу уникальный природный комплекс этого реликтового озера. Этот план был изменен только под давлением общественных выступлений в Москве, Иркутске, Томске и других городах Сибири.
6.1.21. Охрана культурных ценностей
Историко-культурная самоидентификация есть непременное условие существования человечества вообще. В отечественной общественно-нравственной традиции склонность к гипертрофированным колебаниям, переориентация и переосмысление отечественного опыта нередко приобретают оттенки очередных идеологических кампаний. Достаточно вспомнить призывы начала 1990-х гг. к отказу от музеев как порождения западной культуры, передаче Церкви всего художественного наследия допетровской эпохи и произведений православного искусства синодального периода. Волна возвращения «награбленного» приводила к перемещению музеев из церковных и монастырских построек, где они обосновались в советские годы, часто спасая эти здания от уничтожения, в абсолютно не приспособленные помещения.
Перелом в сознании первой половины 90-х гг., по крайней мере в законодательной части определения и сохранения культурных ценностей, опирался на солидный опыт и традиции. Однако идейные факторы и ориентиры в указанный период и позже отходили на задний план перед фактором финансовым, а также вполне устойчивыми вековыми тенденциями к «необязательности» исполнения законов об охране памятников. Характерны и показательны усилия по поиску обходных маневров ввиду исключительности тех или иных ситуаций. Преобладающими становились мотивы «улучшения» прошлого, приспособления архитектурных сооружений к повседневным нуждам. Тенденции к «обновлению» памятников прошлого заметно преобладали, подстегиваемые новыми техническими возможностями. Последнее было особенно характерно для крупных городов, в наибольшей же мере – Москвы. Вместе с тем так называемое коттеджное строительство серьезно угрожало «малым» городам, таким как Звенигород, Суздаль, Переславль-Залесский и др., а также полям воинской славы, особенно полю Бородинского сражения в Московской области.
Сложно решался вопрос о соблюдении охранного законодательства в рамках существенно расширившихся, за счет возвращения множества сооружений и ансамблей, владений Русской Церкви. Причем в данном случае речь идет не только о собственно архитектурных аспектах, но едва ли не в большей мере – стенной живописи, иконописи и резьбы, бесконечно более хрупких и менее заметных для основной массы посетителей. В небытие продолжали уходить росписи преподобного Андрея Рублева 1408 г. во Владимире, активно разрушались фрески XVII в. в Ярославле.
Государственное внимание и соответствующее финансирование не уделялось и иным первоклассным памятникам древнерусской архитектуры и монументальной живописи – росписям XIV в. новгородских церквей Спаса на Ковалеве (работы над которыми были начаты еще А. П. Грековым), Успения на Волотове и Михаила Архангела на Сковородке (к раскопкам последней с 1945 г. еще не приступали). Если храмы, передаваемые вновь во владение Церкви, поновлялись порой до полного разрушения древней живописи и даже архитектурных форм под невежественной рукой доморощенных реставраторов и по требованию непросвещенных заказчиков, то памятники истории и культуры, не принятые на баланс Церкви или каких-либо частных лиц, быстро превращались в руины, практически не подлежащие восстановлению, разбирались на кирпич окрестными жителями. Такая судьба постигла, например, дворцы XVIII в. усадьбы русского историка В. Н. Татищева в подмосковном Болдино или знаменитый «дом Наполеона» в Боровске.
Утраты древней русской культуры за послесоветские десятилетия весьма значительны.
Реставрация музейных ценностей России: V триеннале / Каталог выставки. М., 2006.
Российская культура в законодательных и нормативных актах: музейное дело и охрана памятников, 1991–1996. М., 1998.
Сборник нормативных материалов по государственной охране, сохранению, использованию и популяризации объектов культурного наследия (недвижимые памятники) / Под ред. Евстигнеева. Ч. 1. М., 2005.
6.1.22. Церковь и вера в послесоветском обществе
В июне 1990 г. Патриархом Московским и Всея Руси был избран митрополит Алексий (Ридигер), выходец из Русского Зарубежья, чье детство прошло в независимой Эстонии. Он был интронизирован с именем Алексий II. С начала 1990-х гг. Церковь все более активно участвует в общественно-политической жизни государства. Архиереи и священнослужители избираются народными депутатами Верховного Совета СССР, РСФСР, областных и городских Советов, пока в 1993 г. Священный Синод не запретил клирикам заниматься политической деятельностью и участвовать в избирательных кампаниях. На принятии присяги Президента РСФСР Бориса Ельцина в июне 1991 г. Патриарх Алексий II выступил с напутствием.
Во время государственного переворота и создания ГКЧП Патриарх опубликовал заявление с призывом ко всем чадам Русской Православной Церкви, ко всему народу, к воинству – в столь критический для отечества момент проявить выдержку и не допустить пролития братской крови. В ночь с 20 на 21 августа, когда кровь у Белого дома все-таки пролилась, Патриарх призвал воздержаться от применения оружия под угрозой отлучения от Церкви. После провала ГКЧП, в своем послании 23 августа 1991 г. Патриарх Алексий II написал: «В дни, которые только что довелось пережить нам, кончился Промыслом Божиим период нашей истории, начатый в 1917 г. Отныне уже не может вернуться время, когда одна идеология владела государством и пыталась навязать себя обществу, всем людям. Коммунистическая идеология, как мы убеждены, никогда более уже не будет государственной в России… Россия начинает труд и подвиг исцеления!» Но вслед за этой надеждой и упованием были высказаны и горькие пророческие слова о грядущем распаде единого государства.
После распада СССР некоторые политики новообразованных стран в самом факте существования Московского Патриархата видели «последнюю имперскую структуру» и потому всячески поощряли рост сепаратистских настроений с целью вызвать раскол в церковной среде, получить свою, «независимую от Москвы», национально ориентированную церковь. На Украине автокефалистский раскол возглавил митрополит Киевский Филарет (Денисенко), поддерживаемый украинской властью и незначительной частью украинского епископата. Архиерейский собор РПЦ в 1992 г. лишил митрополита Филарета сана (пять лет спустя, учитывая дальнейшие раскольнические действия Филарета, провозгласившего себя патриархом, Архиерейский собор анафематствовал его).
В сентябре-октябре 1993 г. в условиях нового политического кризиса и конфликта Президента России и Верховного Совета, завершившегося вооруженным восстанием и расстрелом Белого дома, Церковь выступила в качестве гаранта переговоров конфликтующих сторон, проходивших в Даниловом монастыре. Однако стороны тогда не пришли к согласию.
Не сразу, но постепенно, всё более изживая прежнюю риторику вынужденного одобрения любой политической инициативы гражданской власти, формулировала Русская Церковь свое отношение к государству и свою миссию в отношении тех православных народов, которые на протяжении многих веков окормляла. Миссия эта, в условиях утраты государственного единства, заключалась в сохранении единства духовного и канонического, допускавшего значительно бо́льшую свободу церковно-административного управления в отношении частей Церкви, оказавшихся в новоопределившихся государствах (Эстонии, Молдове, Украине и др.).
В 1990-е гг. одновременно с прежде невиданным свободомыслием в обсуждении общественно-политических вопросов, свобода – со всеми ее достоинствами и, одновременно, соблазнами – начинает проникать и во внутрицерковную жизнь. Церковное сообщество поляризуется в своем отношении к церковным традициям и нововведениям. Наряду с политически активной частью духовенства появляются среди клириков и мирян церковные реформаторы, исповедовавшие идеи церковного обновления, возвращения к евангельским и первохристианским идеалам. Другой полюс церковного общества образовали православные фундаменталисты, некоторые из которых отрицали благодатности части епископата РПЦ, обвиняя его в сотрудничестве с «безбожной советской властью», в «ереси экуменизма», масонстве.
Священноначалие Церкви подвергалось критике и со стороны реформаторов, и со стороны ревнителей «древлего благочестия», и со стороны прессы, публиковавшей разоблачительные материалы об «агентах КГБ в рясах» с той же готовностью, с какой прежде публиковала материалы о «церковном мракобесии». Волна деятельных неофитов захлестнула Церковь, привнося свое понимание церковности, часто искаженное, начетническое, экзальтированное. Незнание традиции, исторического и богословского наследия Церкви, радикализм и ригоризм стали неизбежными следствиями массового крещения и массового же вынужденного рукоположения в духовенство лиц, не получивших систематического богословского образования.
Народ после десятилетий государственного атеизма искал духовного утешения, руководства, назидания старчества. Но подлинных духоносных старцев было мало (как и всегда), а на приходах и в монастырях в условиях утраты монашеских и духовнических традиций росло число молодых пастырей, требовавших от пасомых беспрекословного послушания. Подчас, при отсутствии у этих пастырей должного духовного опыта и образования, подобная практика приводила к печальным последствиям, вплоть до психических расстройств. Это явление получило название «младостарчество» и было осуждено Церковью как искажение церковной традиции.
На Архиерейском соборе, проходившем в ноябре-декабре 1994 г. в Москве, обсуждались вопросы внутриприходской жизни (к этому времени численность православных приходов составляла 15 985 при 12 841 священнике и 1402 дьяконах). Церковь беспокоило значительное число вакантных священнических мест при отсутствии достойных и образованных кандидатов в клирики, а также служение в Церкви «различных групп мирян» – братств, сестричеств. Говорилось о полезности деятельности братств и одновременно об опасности «уклонения, как в радикальный консерватизм, так и в чрезмерно реформаторский подход к принципам устроения церковной жизни». Самостоятельность братств представлялась чрезмерной, существовали опасения, что бесконтрольность их деятельности может привести к расколу. После собора в результате ужесточения позиции некоторых правящих архиереев в отношении братств их количество сократилось, часть мирян отошла от активной приходской деятельности. Тем не менее наиболее крупные и деятельные братства, занимавшиеся широкой просветительской, издательской, миссионерской деятельностью, не прекратили своего существования.
На приходской жизни 1990-х гг. отрицательно сказались экономические и политические трансформации в бывшем СССР, приведшие к резкому падению уровня жизни населения во всех новообразованных государствах. В то же время благодаря появлению состоятельных прихожан, помощи со стороны местных властей (постепенно все более значимой), организации приходского хозяйства, у общин появились возможности для реставрации храмов, создания воскресных школ. Стали образовываться приходские попечительские советы, средства массовой информации, издательства. В общинах возвращались к уставному богослужению, восстанавливая практику оглашения (подготовки взрослых новоначальных к таинству крещения), строительства крестильных храмов и баптистериев для совершения таинства крещения через погружение. В 1998 г. в Москве имелось 6 крестильных храмов и еще 8 – в Подмосковье. В это же время начали появляться больничные и тюремные домовые храмы, где духовенство получает возможность проводить пастырские беседы и совершать богослужения.
Церковь, перед которой после 70 лет тотальной несвободы открывались не ограничиваемые светской властью возможности для миссионерского, просветительского и социального служения, оказалась в кадровом отношении не готова к нему. Сказывались десятилетия жестокого государственного преследования верующих граждан, сознательная политика уничтожения духовных школ, лучших, наиболее деятельных пастырей и мирян. Именно поэтому одной из приоритетных задач Церкви уже в начале 1990-х гг. стала подготовка пастырей и образованных мирян. Конкурс в духовные школы в эти годы был громадным. В епархиях открывались новые духовные семинарии и пастырские училища, но преподавателями в них были, преимущественно, миряне – отсутствовало достаточное количество богословски и педагогически подготовленных клириков.
В 1992 г. в Москве были созданы два вуза для мирян – Православный Свято-Тихоновский богословский институт (преобразованный позже в гуманитарный университет – ПСТГУ), возникший на базе Богословско-катехизаторских курсов, и Российский православный университет св. Иоанна Богослова (РПУ). Оба стали крупнейшими центрами богословского образования, церковно-научных исследований и издательской деятельности, получив государственную аккредитацию по различным специальностям и образовательным направлениям. ПСТГУ стал крупнейшим православным богословским вузом мира, обучая к 2006 г. на очном и заочном отделениях около 4 тысяч студентов, а также главным инициатором и движителем идеи теологического образования в светских вузах, предлагая и духовно-учебным заведениям (семинариям и академиям) перейти на теологические образовательные стандарты. Это давало возможность выпускникам получать дипломы государственного образца. Дискуссии о будущности теологического образования бушевали и в секулярной среде, и в церковном обществе, разделившемся на сторонников теологии и ее критиков, видевших в теологических вузах и кафедрах ненужных конкурентов духовным школам.
Не менее важным направлением было церковное просвещение в общеобразовательной школе. С 1992 г. в Москве стали ежегодно проводиться Рождественские образовательные чтения, ставшие постепенно крупнейшим церковно-образовательным форумом России и Зарубежья, объединившим церковных и светских педагогов, стремившихся сформулировать общие принципы и методологические подходы к православному школьному и воскресному образованию.
К 1994 г. в епархиях РПЦ действовало более 1200 воскресных школ, в которых обучалось около 58 тыс. детей. Позже именно на Рождественских чтениях возникнет движение за преподавание «Основ православной культуры» в школе. Поначалу робко, а затем все более настойчиво православная общественность, а затем и духовенство заговорили о необходимости факультативного, а то и обязательного преподавания знаний о религии в школе. Как и в вопросе о преподавании теологии в светских вузах, возникла дискуссия о правомерности и целесообразности преподавания в школе религиозно-культурной дисциплины. Против выступили правозащитники, религиеведы, а также ряд религиозных лидеров иных конфессий, предлагавшие преподавать «Историю мировых религий». Несмотря на все дискуссии, «Основы православной культуры» стали внедряться во многих регионах и к 2007 г. в той или иной форме преподавались более чем в пятидесяти регионах России.
Необходимость церковных реформ, обусловленных новыми историческими условиями бытия Церкви, а также дотоле немыслимые возможности, открывшиеся для социального, миссионерского и социального служений, потребовали от Церкви изменений и в административной структуре. Появились новые синодальные учреждения: Комиссия по канонизации святых (1989), Комиссия по богослужению (1989), Отдел по церковной благотворительности и социальному служению (1991), Отдел религиозного образования и катехизации (1991), Синодальная богословская комиссия (1993), Издательский совет (1994), Отдел по взаимодействию с вооруженными силами и правоохранительными органами (1995), Миссионерский отдел (1995), Комиссия по экономическим и гуманитарным вопросам (1997), Синодальный отдел по делам молодежи (2000).
Начинается постепенное восстановление и церковной науки. В 1996 г. был создан Церковно-научный центр (ЦНЦ) «Православная энциклопедия», начавший с 2000 г. издание фундаментальной многотомной «Православной энциклопедии», получившей статус учебного пособия для вузов России. Центр впервые за весь послереволюционный период объединил усилия российских и зарубежных церковных и светских ученых в деле возрождения церковной науки, проведения исторических, агиографических, библейских и других исследований. В 1995 г. был возрожден учрежденный еще в 1882 г. Фонд по премиям памяти митрополита Московского и Коломенского Макария (Булгакова) (Макариевский фонд), учредителями которого выступили РПЦ, Правительство Москвы и Российская академия наук. Возрожденные церковные Макариевские премии впервые были вручены лауреатам в 1997 г.
Во внешнем строе жизни Церкви также произошли разительные перемены. Восстанавливается регулярное богослужение в Кремлевских храмах и соборе Василия Блаженного, прекращенные насильственно в 1918 г., воссоздаются разрушенные при советской власти Казанский собор на Красной площади, часовня Иверской иконы Божией Матери у Воскресенских ворот Китай-города, сотни храмов и монастырей по всей стране. Значимым символом эпохи стало возвращение Казанского собора в Петербурге Русской Церкви (более полувека в нём располагался музей атеизма).
Не менее важным делом явилось восстановление Храма Христа Спасителя, взорванного 5 декабря 1931 г. Еще в 1990 г. Священный Синод обратился в Правительство России с просьбой разрешить восстановить храм на прежнем месте. Общественное движение за воссоздание храма возглавили известные писатели и деятели культуры В. А. Солоухин, Г. В. Свиридов, В. Г. Распутин, И. С. Глазунов, В. П. Мокроусов, В. Н. Крупин. Инициатива была поддержана федеральным и московским правительством. В 1994 г. были разобраны конструкции бассейна «Москва» и залито бетонное основание храмового комплекса. В Рождество Христово 1995 г. был совершен торжественный молебен с закладкой камня и памятной доски в фундамент воссоздаваемого храма, а на Пасху 1996 г. Патриарх Алексий II в присутствии Президента Б. Н. Ельцина, руководителей федерального и московского правительств совершил первое богослужение под сводами храма.
31 декабря 1999 г. ознаменовалось в истории России торжественным освящением церкви Рождества Христова в восстанавливаемом храме Христа Спасителя и передачей в присутствии Патриарха Алексия II президентских полномочий президентом Борисом Ельциным Владимиру Путину. 19 августа 2000 г. Святейший Патриарх совершил Великое освящение Храма Христа Спасителя.
С приходом Президента Владимира Путина встречи главы государства с руководством РПЦ стали регулярными. В 2000–2008 гг. самым авторитетным политиком, судя по опросам, неизменно являлся Президент Путин, самым авторитетным общественным деятелем – Патриарх Алексий II. Если в 1998 г. Церковь казалась самым достойным доверия институтом в России, то в 2008-м она, увеличив свою популярность, все же отошла на четвертое место после Президента, правительства и армии.
Доверие к государственным и общественным институтам в 1998–2008 гг., %
Источник: Россия на новом переломе: Страх и тревоги // Под ред. М. К. Горшкова, Р. Крумма, В. В. Петухова; Фонд Фридриха Эберта и Институт социологии РАН. М.: Альфа-М, 2009. С. 59.
Важнейшим моментом в сфере церковно-государственных отношений стало признание главой Российского государства принципа восстановления собственнических прав Церкви на отобранное у нее большевиками имущество. На встрече с архиереями Русской Церкви в Большом Кремлевском дворце 6 октября 2004 г. Президент Путин сказал: «Я глубоко убежден, то, что произошло после 1917 г., – это не просто аморальные, это и незаконные действия – лишение Церкви имущества. И, конечно, историческая справедливость должна быть восстановлена, здесь не может быть никаких сомнений. Моя позиция заключается именно в этом. И решение по земле как раз, по-моему, подтверждает такие намерения. Вопрос в том, как это сделать, как это сделать аккуратно, чтобы не навредить ткани отношений, которые сложились на сегодняшний день в обществе, не навредить самим объектам и так далее». Но после 1917 г. имущества была лишена не одна Церковь, но практически всё общество. Так Церковь стала первой ласточкой будущего процесса восстановления попранной справедливости и нарушенного в отношении десятков миллионов российских граждан закона в области собственнических и наследственных прав.
13–16 августа 2000 г. состоялся Архиерейский Юбилейный собор, имевший важнейшее общественное и церковное значение. На нём был прославлен Собор новомучеников и исповедников Российских XX века, число которых – с включением ранее канонизированных новомучеников и исповедников – превысило 1200 человек. Собором были прославлены Император Николай II и Царская Семья, убиенные в Екатеринбурге 17 июля 1918 г. В результате соборной канонизации сонм русских святых, по меньшей мере, троекратно превзошел число русских святых, канонизированных за всю прежнюю историю Русской Церкви. Актом канонизации новомучеников и исповедников собор 2000 г. вынес духовный вердикт власти коммунистов над Россией – ведь убийцей и истязателем новых святых был именно коммунистический режим. Самое первое мученичество претерпел священник Иоанн Кочуров, убитый в Царском Селе 31 октября 1917 г., последние акты исповедничества приходятся уже на 1960-е гг.
Важнейшим деянием собора стало принятие «Основ социальной концепции РПЦ», документа, ставшего уникальным явлением в истории православия, поскольку ни одна другая Поместная Церковь не имела учения, столь полно и систематично излагавшего позицию Церкви по общественным проблемам, в т. ч. таким как собственность, светская культура и наука, мир, война, преступность, СМИ, труд, вопросы семьи и брака, биоэтики и экологии.
Очень существенно, что в «Основах социальной концепции» Русская Церковь принципиально отвергла практику, именуемую «сергианством» (по имени митрополита Сергия Страгородского, подчинившего в 1927 г. Церковь советской власти, которая ставила задачей борьбу с Богом и Церковью).
ДОКУМЕНТ
В «Основах социальной концепции», в частности, говорилось:
III.5 – Церковь призвана с терпением переносить гонения, не отказывая государству, преследующему её, в лояльности… но выше требований лояльности стоит Божественная заповедь: совершать дело спасения людей в любых условиях и при любых обстоятельствах… Если власть принуждает православных верующих к отступлению от Христа и Его Церкви, а также к греховным, душевредным деяниям, Церковь должна отказать государству в повиновении.
III.6 – Церковь должна указывать государству на недопустимость распространения убеждений или действий, ведущих к установлению всецелого контроля за жизнью личности, её убеждениями и отношениями с другими людьми, а также к разрушению личной, семейной или общественной нравственности, оскорблению религиозных чувств, нанесению ущерба культурно-духовной самобытности народа или возникновению угрозы священному дару жизни.
III.8 – Существуют области, в которых священнослужители и канонические церковные структуры не могут оказывать помощь государству, сотрудничать с ним. Это: а/ политическая борьба…; б/ ведение гражданской войны или агрессивной внешней войны…
IV.3 – В тех случаях, когда человеческий закон совершенно отвергает абсолютную божественную норму, заменяя ее противоположной, он перестаёт быть законом, становясь беззаконием, в какие бы правовые одежды он ни рядился.
IV.9 – Когда же исполнение требования закона угрожает вечному спасению, предполагает акт вероотступничества или совершение иного несомненного греха в отношении Бога и ближнего, христианин призывается к подвигу исповедничества ради правды Божией и спасения своей души для вечной жизни. Он должен открыто выступать законным образом против безусловного нарушения обществом и государством установлений и заповедей Божиих, а если такое законное выступление невозможно или неэффективно, занимать позицию гражданского неповиновения.
Впоследствии этот документ помог не только активному развитию православной общественной деятельности, но и выработке иными крупными религиозными сообществами России своих социальных доктрин. Юбилейный собор принял также «Основные принципы отношения РПЦ к инославию»; новую редакцию Устава РПЦ; «Определение о положении Русской Православной Церкви в Эстонии»; «Определение об Украинской Православной Церкви», в котором был установлен ее статус самоуправляемой Церкви с широкой автономией. Все эти акты Собора дали основание некоторым историкам поставить Юбилейный собор в один ряд с Поместным собором 1917–1918 гг.
С 2000 г. Россию регулярно начинали посещать главы вселенских и поместных православных церквей, причем с ними встречался не только Патриарх, но и глава государства. Укрепление межправославных связей происходило на фоне осложнения отношений Русской Церкви с Константинопольским Патриархатом, который, следуя желанию части православноверующих в Украине и Прибалтике, поставил под сомнение каноническую власть Московского Патриархата на территории этих стран. К середине 2000-х гг. этот конфликт был в целом разрешен. Константинопольский Патриархат отказался признать канонически законными отделившиеся от РПЦ православные сообщества Украины, а православные Эстонии на уровне приходских общин сделали выбор – в чьей юрисдикции им быть – Московского Патриархата или Константинопольского (4/5 приходов Эстонии избрали РПЦ).
Фактически Московская патриархия к концу 2000-х гг. была единственной организацией, охватывающей почти всю территорию Российской Империи (кроме Грузии, Финляндии и Польши). В декабре 2006 г. в РПЦ насчитывалась 131 епархия, Приходов Московской патриархии в странах СНГ и Балтии к концу 2006 г. насчитывалось 27 393 – это несколько больше половины дореволюционного количества; а монастырей – 713, или около одной трети дореволюционного количества (в том числе: в России – 216 мужских и 237 женских обителей; на Украине – 87 мужских и 81 женская; в других странах СНГ – 34 мужских и 53 женских; в зарубежных странах – 2 мужских и 3 женские). Правда, насельников монастырей сейчас значительно меньше, чем было до революции. Всё это – внушительные цифры, если вспомнить, что после хрущевских гонений 1960-х в СССР осталось лишь около 7,5 тысячи православных приходов. Церковь имела 83 учебных заведения, в т. ч. 5 духовных академий, 2 православных университета, 37 духовных семинарий. В конце 2006 г. в 4600 воскресных школах обучалось свыше 150 тысяч детей, православных гимназий насчитывалось более 150, в т. ч. в Москве – 22. За тридцать лет до того в РПЦ оставались только две духовные академии и три семинарии с очень ограниченным числом учащихся.
Русская Церковь, как самая большая православная поместная церковь, постепенно стала в 2000-е гг. сравнительно влиятельной силой не только в православном мире, но и в мировой политике. С руководством РПЦ встречались лидеры крупнейших государств и международных организаций, прибывавших с визитами в Россию. Международные отношения Церкви уже не ограничивались исключительно церковными организациями. Церковь занимала активную позицию по наиболее актуальным проблемам международной безопасности (бомбардировки Югославии, разрушения православных святынь в Косово, трагедия 11 сентября 2001 г., военные действия в Афганистане и Ираке, учет религиозного измерения в общеевропейской интеграции и т. д.). По опросам 2004 г. (ФОМ) 59 % респондентов (против 26 %) считало, что российские власти должны решать важнейшие государственные вопросы совместно с РПЦ.
Внутри России Церковь не уставала призывать народ и самое себя к покаянию за те страшные деяния, которые совершены нашим обществом в XX в. В послании по поводу освящения 17 июля 2003 г. храма-памятника на месте убийства Царской фамилии в Екатеринбурге, патриарх Алексий II объяснял: «Братоубийственная Гражданская война и годы репрессий, коснувшиеся практически каждой семьи, все дальнейшие и даже нынешние нестроения в отечестве нашем являются следствием нашего отступления от того пути, которым не раз приходила Россия к славе и могуществу. Ополчившись на Бога, презрев священную память предков, отдавших за нас свои жизни, уничтожив без зазрения совести труд лучших сынов и дочерей народа, мы покрыли российскую историю пятном страшного беззакония. Десятилетия забвения Правды Божией породили в нашем народе духовную опустошенность, отягощенность людских сердец неправдами и грехами. Именно в этом видятся глубинные корни кризисных явлений сегодняшнего дня. Это пятно лежит на нашей совести, омрачает духовную жизнь общества. Смыть его можно только всеобщим покаянием и трудом пастырей и чад Церкви, государства и народа».
Церковь, оставаясь вне политики, всё более вовлекала в политику общего дела людей разных политических взглядов. В 1993 г. инициативой РПЦ и ряда общественных организаций был создан Всемирный Русский народный собор (ВРНС), призванный стать местом встречи, форумом людей разных политических убеждений, объединенных заботой о будущем русского народа. В работе VI ВРНС, посвященного теме «Россия: вера и цивилизация. Диалог эпох» и состоявшегося в декабре 2001 г. (через три месяца после трагедии в Нью-Йорке), принял участие Президент России Путин.
ДОКУМЕНТ
В апреле 2006 г. X Юбилейный ВРНС принял Декларацию о правах и достоинстве человека, вызвавшую широкую дискуссию в обществе. В Декларации говорилось, что «существуют ценности, которые стоят не ниже прав человека. Это такие ценности, как вера, нравственность, святыня, Отечество. Когда эти ценности и реализация прав человека вступают в противоречие, общество, государство и закон должны гармонично сочетать то и другое… Нельзя допускать ситуации, при которых осуществление прав человека подавляло бы веру и нравственную традицию». В документе осуждалось «изобретение» таких «прав», которые узаконивают поведение, осуждаемое традиционной моралью и всеми историческими религиями. Отмечая, что «содержание прав человека не может не быть связано с нравственностью», члены собора подчеркнули, что отрыв этих прав от нравственных основ означает их профанацию, «ибо безнравственного достоинства не бывает».
По социологическим исследованиям 2006 г. (РОМИР-мониторинг, журнал «Эксперт»), охватившим 15 тыс. человек, 61,9 % респондентов исповедовали православие (для сравнения в 1991 г. – таковых было около 34 %, в 1997-м – 55 %); 15,1 % – не исповедовали никакого вероучения (в 1991 г. – около 40 %, в 1997-м – 31 %); 14 % в Бога верили, но не исповедовали никакого учения. В 1990–2000-е гг. православная вера распространялась в обществе не только экстенсивно, но и интенсивно. В 1997 г. 11 % граждан России посещали молитвенные собрания раз в месяц и чаще. В 2006 г. среди православных таких уже было 26 %. Во многих общинах распространилась практика частого причастия Святых Христовых Таин. Если в XIX в. большинство русских православных причащалось от одного до пяти раз в год, а порой и раз в несколько лет, то сейчас причастие раз в месяц, а то и раз в неделю для многих православных стало нормой.
С 1980-х гг. верующий человек в России помолодел почти на 20 лет. Если в середине 1980-х гг. средний возраст верующих был равен 62–63 годам, то к 2007 г. – 44–45. Огромные тиражи христианской литературы ясно свидетельствуют о желании очень многих христиан углубить свою веру и интеллектуально. Чтение Библии, почти не свойственное православному народу в XIX в. (даже в Русском Зарубежье регулярное домашнее чтение Писания – редкость среди мирян), сейчас быстро распространяется по России как требуемая пастырями от своих духовных чад норма. Всё в большем числе храмов можно увидеть людей, молящихся за богослужением по книжечке чинопоследования всенощной и литургии и, следовательно, сознательно относящихся ко всему происходящему во время священнодействия.
За какие-то два десятилетия христианская вера стала важной и актуальной составляющей жизни десятков миллионов граждан России.
Свидетельство очевидца
Осмысляя коммунистическое прошлое России, Наталья Трауберг, одна из старейших и культурнейших христиан страны, переводчик в самиздате Г. К. Честертона и К. С. Льюиса, отвечала в середине 2000-х гг. на вопрос Сергея Юрова «Вы могли бы определить, что такое «советское» как явление мировой истории?» – «Думаю, нечто демоническое. Не плоть и не мiр, а просто бес, адская попытка построить обратную иерархию, попытка заменить Бога, утвердить какие-то абсолютные, но очень страшные ценности, связанные с чудовищной беспощадностью. Люди страдают от этой беспощадности, но тут же воспроизводят ее по отношению к тем, кто стоит хотя бы на один сантиметр ниже. Больше я не знаю, как определить… Но одно можно сказать с уверенностью: НЕ УДАЛОСЬ. К счастью, в Божьем мiре это удаться, по-видимому, вообще не может. Всё это очень долго гнило и в конце концов распалось». – Н. Трауберг. Сама жизнь. СПб.: Изд-во Ивана Лимбаха, 2009. С. 397.
А. В. Ситников. Русская православная церковь и социально-политические трансформации в российском обществе. М., 2011.
Возрождение буддизма в послесоветской России началось в 1988 г. одновременно и независимо друг от друга сразу во всех трех республиках с традиционно буддийским населением – Бурятии, Калмыкии, Туве – и явилось частью общего процесса национально-культурного возрождения в регионах России. За несколько лет были официально зарегистрированы и получили право открыто совершать все необходимые обряды, практики и отмечать праздники – и чисто буддийские и национальные с элементами буддизма (как, например, Новый год) несколько десятков буддийских общин. Одновременно началось строительство буддийских храмов в тех местах, где они когда-то находились, но от них ничего не осталось. А там, где хоть что-то сохранилось (Гусиноозерский, Агинский, Цугольский дацаны у бурят, Хошеутовский хурул у калмыков), начались реставрационные работы, и, несмотря на нехватку лам, храмы вскоре начали действовать.
Почти сразу же распалось искусственно поддерживаемое властными структурами СССР подчинение национальных буддийских общин единому центру – Центральному духовному управлению буддистов (ЦДУБ), существовавшему с 1946 г. Калмыцкие общины, возникшие в столице республики городе Элисте и нескольких поселках, создали в 1991 г. Объединение буддистов Калмыкии (ОБК), объявившее о своей независимости от ЦДУБ. Главой ОБК по рекомендации Далай-ламы XIV был избран американский калмык Тело Тулку Римпоче, который постоянно живет в Индии, а в Калмыкии бывает наездами. Всетувинский учредительный съезд буддистов Республики Тува (Тыва) состоялся в 1997 г., он избрал своего главу – Камбы-ламу, его заместителей и управление Камбы-ламы. С этого момента официально, а фактически еще раньше буддийская община Тувы стала независимой. Бурятская буддийская община, считавшая себя лидером среди буддистов России, вдруг лишившись этого лидерства, тоже сильно изменилась. На съезде буддистов Бурятии в 1995 г. ЦДУБ был распущен. Вместо него создана Буддийская традиционная сангха России (БТСР) и избран новый Бандидо Хамбо-лама Дамба Аюшеев.
Но это не единственные приметы начавшегося возрождения. Были и иные, не менее важные: при Иволгинском дацане (Бурятия) открылся Буддийский университет, носящий имя Д. Д. Заяева, в нем учатся бурятские, калмыцкие и тувинские ламы. Возникла Ассоциация буддистов мирян, открылся Буддийский женский центр, начали работу Центры тибетской медицины, возобновилась издательская деятельность дацанов, существовавшая до 1919–1920 гг. Издаются переводы с тибетского и монгольского языков философских и исторических работ, авторы которых – известные буддийские деятели прошлых веков. Расширились международные связи с буддийскими общинами других стран. Возвращена народу память о выдающихся деятелях бурятского буддизма XIX–XX вв. – А. Доржиеве, Б. Дандароне, Л. С. Цыденове и др., ставших жертвами репрессий, либо нарочито преданных забвению. Буддийская сангха часто совместно с научной общественностью проводила посвященные им конференции.
Буддисты России восстановили прямые контакты с Далай-ламой XIV. Он несколько раз приезжал в Россию, посетил Бурятию, Калмыкию, Туву, давал там учение и посвящение. После того как вопрос о приездах Далай-ламы осложнился протестами властей Китая, которые видят в нем сепаратиста, добивающегося независимости Тибета (что на самом деле не соответствует истине), буддисты России вынуждены выезжать в другие страны для общения со своим вождём и Учителем.
Новое время предъявило к руководителям региональных буддийских общин новые требования. Они уже не просто религиозные лидеры своего народа, они должны были стать также дипломатами, политиками, быть в курсе последних достижений науки, особенно буддологии – науки о буддизме, тем более что идеологическая конфронтация науки и религии, характерная для советских времен, исчезла сама собой. Однако отношения лидеров общин с административными главами своих регионов иногда осложнялись конфликтами, которые чаще всего возникали тогда, когда светская власть начинала самостоятельно распоряжаться буддийскими реликвиями, в свое время отобранными у буддистов коммунистами и отданными в музеи. Самый крупный конфликт такого рода имел место в Бурятии в 1998 г. и был связан с вывозом в США на выставку Атласа тибетской медицины. Впрочем, это не мешало тому, что правительство Бурятии и еще в большей мере руководство Калмыкии периодически финансово помогало буддистам. Так, 13 мая 1996 г. Президент Бурятии Л. В. Потапов распорядился выделить Центральному духовному управлению буддистов Российской Федерации из резервного фонда Президента Республики Бурятия 55 млн рублей на строительство нового дацана в Верхней Березовке.
Историческая справка
Атлас тибетской медицины
Этот медицинский атлас, полный сокровенных знаний о человеческом теле, его строении, болезнях и способах их лечения, был создан в конце XVII в. в Тибете. В конце XIX в. с него была сделана копия, которую привезли в Бурятию, чтобы обучать лам-медиков. Во время вторжения китайцев в Тибет в 60–70-е гг. XX в. оригинал погиб. Остались две копии, одна из них в Бурятии. Атлас содержит 79 листов с рисунками и пояснительными подписями на тибетском языке. До 1935 г. владельцем атласа была медицинская школа при Ацагатском дацане. После его ликвидации в 1936 г. атлас оказался в Антирелигиозном музее, впоследствии переименованном в Музей истории Бурятии им. М. Н. Хангалова. Идею выставки Атласа в Америке всячески приветствовало правительство Бурятии, но не одобряла Буддийская сангха, опасаясь, что с такой важной реликвией может что-то случиться. Ничего не случилось. Атлас благополучно вернулся в Улан-Удэ и по-прежнему хранится в фондах Музея.
Возрождение буддизма в трех традиционных регионах вызвало мощный всплеск интереса к этой религии по всей России. Буддийские общины стали возникать одна за другой во многих городах России и СНГ. Первой среди них была община Санкт-Петербурга (1989 г.), сумевшая вернуть себе тот храм, который был построен в 1909–1915 гг. по инициативе Агвана Доржиева (архитектор Г. Барановский, витражи Н. Рериха). Затем общины появились в Москве, Киеве, Новосибирске, Анапе, Перми, Новочеркасске, Владивостоке, Пятигорске, Горно-Алтайске и т. д. Всего на сегодняшний день в Российской Федерации их зарегистрировано около 200. Они представляют собой разные школы, направления и национальные разновидности буддизма – тибетскую, китайскую, японскую, вьетнамскую и т. д. Тибетский буддизм представлен его разными школами: гелугпа, карма-кагью, сакья, дзогчен и др. Многие основаны тибетскими учителями, живущими в эмиграции в Европе и приезжающими в Россию по приглашению своих учеников. В одной Москве таких новообразований не менее 10. Существует Ассоциация буддийских общин Москвы, она объединяет их все в одном отношении – готовности построить единый для всех храм, который будет одновременно и центром по изучению буддизма.
Историческая справка
Далай-лама XIV
Далай-лама – это титул, в переводе означает Учитель, чьи знания велики как океан. Этот титул носит не только он, но и 13 его предшественников, возглавлявших, начиная с 1391 г., одну из главных школ тибетского буддизма. Далай-лама XIV родился в 1935 г. в маленькой деревне на северо-востоке Тибета. Его детское имя – Лхамо Дхондруб. Когда ему исполнилось 2 года, комиссия в составе нескольких высокообразованных лам определила, что в этом маленьком мальчике воплотилась «сущность» Далай-ламы XIII. Мальчика увезли в столицу Тибета Лхасу, в 5 лет его объявили Далай-ламой XIV, дав ему новое более подобающее для человека такого ранга имя – Джебцун Джампел Нгаванг Йеше Тензин Гьяцо (в переводе – Святой Нежная Слава Великий Милосердный Защитник Веры). 25 лет лучшие наставники Тибета обучали его всем буддийским наукам. Высшее ученое звание он получил в 1959 г. и в том же году в связи с начавшейся оккупацией Тибета китайскими войсками вынужден был бежать в Индию. С тех пор и до настоящего времени он живет в изгнании, которое разделяют с ним еще около 300 тысяч беженцев из Тибета. Существует и тибетское правительство в изгнании, главой которого он является. За прошедшие годы Далай-лама XIV превратился в духовного лидера мирового уровня. Послушать его лекции о буддизме, получить от него посвящение или хотя бы благословение мечтают буддисты многих стран. Далай-лама XIV – лауреат Нобелевской премии мира и ряда других международных премий, автор более 70 книг, многие из них изданы в России. В СССР и послесоветской России он был 8 раз.
Н. Л. Жуковская. Возрождение буддизма в Бурятии: проблемы и перспективы. М.: ИЭА РАН, 1997.
О. М. Хомушку. Религия в культуре народов Саяно-Алтая. М., 2005.
Судя по опросу конца 2001 г., 68 % представителей титульных народов республик Поволжья и Северного Кавказа никогда не ходят в мечеть. Таким образом, ислам, как и православие среди русских, остается для традиционно мусульманских народов чаще формой культурной самоидентификации, нежели религиозной практики. Опросы 1995–2006 гг. довольно последовательно обнаруживают, что мусульманами себя считают 3,5–3,8 % россиян.
15 сентября 1999 г. парламент Татарстана принял закон «О восстановлении татарского алфавита на основе латинской графики», который вступил в силу 1 сентября 2001 г. Татар понять было можно, кириллица не полностью охватывает фонетику татарского языка. Москва расценила это как акт сепаратизма, грозивший единству государства. 16 ноября 2004 г. Конституционный суд РФ признал право изменения графической основы языка исключительно за федеральной законодательной властью.
Наибольшая опасность сепаратизма в конце XX в. исходила со стороны Кавказа. Россия по существу вступила в войну с северокавказскими мусульманскими организациями радикального толка. Захват родильного дома в Будённовске, школы в Беслане, захват молодежного театра на Дубровке в Москве – все это лишь немногие и разновременные примеры тяжелой и кровопролитной войны. Это время характеризовалось и усугубившимся расколом в официальной мусульманской среде. Единый религиозный мусульманский центр отсутствует в России. Образовано несколько центров, каждый из которых претендует на первенство в среде российских мусульман:
1) Совет муфтиев России (Москва);
2) Центральное духовное управление мусульман России и Европейских стран СНГ (Уфа);
3) Высший координационный центр России (Москва);
4) Союз мусульман России (Махачкала).
Организационная разобщенность и соперничество духовных центров оказывало негативное влияние на умму – общину мусульман. Если культовая сторона российского ислама осуществлялась в должной мере, то руководство мирской жизнью оставляло желать лучшего. Ислам в России так и не осознал себя в рамках единого вероисповедного и культурного начала.
В этих условиях умы многих мусульман были открыты для проникновения откровенной или завуалированной пропаганды со стороны радикальных и даже террористических группировок. Особенно напряженным регионом остается Северный Кавказ. Большую опасность для государства и традиционных форм ислама, столетиями сложившихся в России, представляли в 1990–2000-е гг. ваххабиты. Организация общин ваххабитов действовала во многих городах и селах Северного Кавказа. В ваххабитских общинах-джамаатах была введена шариатская форма правления. Наиболее успешная акция ваххабитов прошла в дагестанских селах Чабанмахи и Карамахи (1997–1999 гг.), где фактически была организована ваххабитская республика на территории России. Община ваххабитов располагала военными подразделениями, именно они 23 декабря 1997 г. напали на российскую военную часть в Буйнакске. Напряженные отношения ваххабитов неизменно сохранялись с суфийской текией (орденом) накшбандия Дагестана, который издавна функционирует на Кавказе.
Хотя среди российских мусульман ощущалось отсутствие солидарности, следует отметить попытки провозглашения консолидирующих идей. Они исходили в основном из среды татарстанских интеллектуалов, во главе которых стоял Р. С. Хакимов. Поскольку основные идеи джадидизма оставались актуальными, то татарстанскими учеными провозглашалась теория ориентации просвещенных мусульман на Европу. Говорилось о том, что «евроислам» «в большей мере отражает культурный аспект ислама». «Евроислам» – это современная форма джадидизма. Приверженцы «евроислама» в России солидаризируются с реформистами ислама Европы, лидер которых Мухаммад Аркун призывал пересмотреть существующие установки ислама с учетом всех достижений мировой цивилизации.
А. Малашенко. Исламское возрождение в современной России. М., 1998.
Л. О. Хоперская. Современные этнополитические процессы на Северном Кавказе. Ростов н/Д., 1997.
Р. Г. Ланда. Ислам в современной России. М., 1995.
6.1.23. Воссоединение Русской Церкви
Вопреки разделению церковных структур, навязанному богоборцами еще в 1920–1930-е гг., верующий народ России со священством и архиереями сохранял глубинное единство в устремлении служить Христу и Церкви как живому и страждущему Телу Христову. Но Церковь – общество не функциональное, а духовное. Здесь особо болезненно сказывалась невозможность свободного осмысления путей народа в стране Российской и в рассеянии. Различия церковных путей и обстоятельств жизни влияли как на восприятие, так и на пастырское делание. Вторгалась политика. А нападения и самозащита порождали предрассудки, взаимное непонимание, недоверие. До конца 1980-х гг. общение частей русской поместной Церкви было урезано и небезопасно. Устранить наносное и выявить церковное единство оказалось процессом сложным и длительным.
Десятилетиями Московская Патриархия защищала путь компромисса, в русле которого сохранялась допущенная властью мера церковного служения. А Русская Зарубежная Церковь (Русская Православная Церковь Заграницей – РПЦЗ), считая себя свободной частью Русской Церкви, посильно поддерживала людей, активно расширяющих узкие границы, навязанные Церкви, поощряла бескомпромиссность. Она рано начала подготовку к празднованию 1000-летия Крещения Руси, но отказалась участвовать в официальном праздновании в России. Синод ее в 1987 г. подчеркнул требование подлинного отделения Церкви от государства, указал на необходимость принять подвиг прославленных ею в 1981 г. Святых Новомучеников и Исповедников Российских, отвергнуть путь оправданий «произвола правителей в делах Церкви», начатый «Декларацией лояльности» 1927 г., прекратить «лицемерно-богослужебные формы братания в экуменизме».
Вскоре это требование раскрепощения втянуло Русскую Зарубежную Церковь уже не в подпольных связях, а открыто на российские просторы. Незадолго до выборов Патриарха Алексия II, положивших конец застою в церковном управлении, Архиерейский собор РПЦЗ решил принимать просящихся под ее омофор священнослужителей и верующих в России. Если в Зарубежье противостояние давно определилось, то теперь оно стало фактором в бурно развивающейся и далеко не ясной церковной обстановке в СССР.
Вскоре после августа 1991 г. в среде зарубежных архиереев выявляются различия в оценке ситуации. Но положить начало официальному диалогу мешало прошлое и связанность заново возникшими внутрироссийскими противостояниями. Диалог был начат на уровне одной епархии – Германской, по инициативе определившегося в этом вопросе к 1993 г. Берлинского и Германского архиепископа Марка (Арндта). После девяти рабочих трехдневных встреч диалог этот завершился общим «Заявлением», сделанным в 1997 г. В заявлении подчеркивалась необходимость продолжения диалога вопреки насильственному изъятию у Зарубежной Церкви монастыря в Хевроне в июле 1997 г. палестинскими боевиками Ясира Арафата. Монастырь был перенят Московским Патриархатом. На фоне этого в некоторых кругах РПЦЗ «Заявление» встретило резкий отпор. Когда же подобное повторилось в Палестине с монастырем в Иерихоне (январь 2000), произошло новое резкое обострение отношений. И все же 2000 г. становится окончательно переломным для примирения и воссоединения.
Летом 2000 г. Архиерейский собор в Москве принял решения, которые открыли двери к диалогу в самом существенном: был прославлен весь сонм (собор) явленных и неявленных Новомучеников Российских, включая Царскую Семью; экуменической деятельности были положены границы, соответствующие православным нормам; в отношениях между Церковью и государством «Основы социальной концепции РПЦ» определили критерии, согласные святоотеческому учению, на чем настаивала РПЦЗ в своей антитоталитарной критике «сергианства».
В целом все три вопроса духовно взаимосвязаны. И хотя «Декларация» и другие исторические моменты здесь не упоминались, но прославление новомучеников из среды церковной оппозиции снимало остроту вопроса об исключительной правильности того или иного пути. Архиерейский собор РПЦЗ в Нью-Йорке в октябре 2000 г. откликнулся положительно на Московский собор в послании к пастве, создал «Комиссию по вопросам единства Русской Церкви», решил провести конференции с участием российских историков и клириков Московского Патриархата.
Летом 2001 г. митрополит Виталий (Устинов) попросился на покой. Первоиерархом РПЦЗ был избран митрополит Лавр (Шкурла). Противникам единения помогла старческая немощь митрополита Виталия, некогда радикально настроенного. От его имени подняли знамя противостояния, создавая отколы от РПЦЗ как в Зарубежье, так и в России. Но митрополит Лавр, на соборе изначально выступивший за проведение конференций историков как преддверия дальнейшего диалога (одна была проведена в Венгрии в 2001 г., другая – в Москве в 2002 г.), вел Зарубежную Церковь к дальнейшему выявлению церковного единства.
Синод РПЦЗ высказал признание всех таинств, совершаемых в Московском Патриархате, открыты были перспективы евхаристического общения у единой Чаши Христовой (май 2003 г.). В сентябре 2003 г. в Нью-Йорке митрополит Лавр и ряд представителей РПЦЗ встретились с Президентом России Владимиром Путиным. Президент долго и откровенно общался со священнослужителями, передал письмо от Святейшего Патриарха Алексия II – оба приглашали митрополита Лавра в Россию.
В ноябре 2003 г. малая делегация РПЦЗ, возглавляемая архиепископом Марком (Арндтом), посетила Москву. На встречах с Патриархом и членами Священного Синода определялись основы диалога. Представители обеих сторон друг у друга испросили прощения за былые несправедливости и причиненную боль. Декабрь 2003 г. ознаменовался Пастырским Совещанием в городе Наяк (штат Нью-Йорк). Участвовало более половины священнослужителей РПЦЗ со всего мира и в дискуссиях у круглого стола несколько представителей Московского Патриархата. За этим в мае 2004 г. последовал визит в Россию митрополита Лавра, во главе делегации священнослужителей РПЦЗ из 25 человек. Узкий круг из делегации в рабочем порядке совместно с возглавлением Московского Патриархата определял, какие вопросы предстоит обрабатывать двум Комиссиям по диалогу. Председателями Комиссии были определены архиепископ Корсунский Иннокентий (Васильев) (Московский Патриархат) и Берлинский и Германский архиепископ Марк (Русская Зарубежная Церковь).
Знаковой была Патриаршая Литургия на Бутовском полигоне, месте убийства большевиками десятков тысяч русских людей, десятки из которых уже были прославлены как новомученики. Еще не было общего Причастия, но молились вместе, и митрополит Лавр участвовал в закладке храма святых Новомучеников и Исповедников Российских. Делегация совершила паломничество по святым местам Руси.
В мае 2006 г. в Сан-Франциско IV Всезарубежный собор, состоящий из епископов, клириков и мирян, в духе соборности обсуждал дальнейшие пути РПЦЗ. Решения принимал Архиерейский собор.
За эти два года Комиссии по диалогу опубликовали, после одобрения их священноначалием, документы с общими позициями по вопросам отношения Церкви и государства (с особым комментарием о «Декларации») и отношения к инославным («экуменизм»). Шла работа по определению статуса приходов РПЦЗ в России и выяснению конфликтных ситуаций в Зарубежье. Последняя из восьми переговорных встреч завершила работу над Актом о каноническом общении. В Акте начертан порядок взаимоотношений двух частей Русской Церкви. Согласно ему, РПЦЗ сохранила полное самоуправление (Первоиерарх, Архиерейский Синод и собор), причем ее епископы участвуют в Архиерейских соборах РПЦ, а она признает Святейшего Патриарха Московского и Всея Руси главой всецелой Русской Церкви. В свою очередь пастырский путь РПЦЗ, как исторически неизменно пребывавшей части Поместной Русской Церкви, признан в § 1 Акта и подтвержден на будущее. Одобрением всех этих документов священноначалие обеих частей Русской Церкви выразило готовность к воссоединению. Выявлялось и торжественно провозглашалось единство Русской Церкви в ее свидетельстве о Христе, в частности, наименованием книги, изданной по этому поводу, и надписью на всех наградных панагиях, крестах, иконах и других подарках: «В память о восстановлении канонического общения внутри Поместной Русской Православной Церкви».
Долголетний разрыв был исцелен взаимным признанием: подписан был Акт до торжественного богослужения в Храме Христа Спасителя на Вознесение Христово, 17 мая 2007 г. Он был запечатлен евхаристическим общением – причащением от одной Чаши архиереев, священников и многочисленных мирян.
На торжества восстановления церковного единства прибыли сотни гостей и паломников из Зарубежья, и храм наполнился пятью тысячами верующих. Кроме представителей епископата, во главе с Патриархом Алексием II и Митрополитом Лавром, в этом первом сослужении участвовало около 160 священнослужителей, представлявших равным числом обе части Русской Церкви.
ДОКУМЕНТ
Президент Владимир Путин выступил с амвона храма Христа Спасителя с приветственной речью, в которой отметил подписание Акта как событие «поистине всенародного, исторического масштаба и огромного нравственного значения. Церковное разделение возникло в результате глубочайшего политического раскола самого российского общества, вследствие ожесточенного противоборства сторон, прежде всего, в гражданской среде. И сейчас, спустя десятилетия разобщенности, можно утверждать: в этом политическом, церковно-политическом конфликте не было победителей. Зато проиграли все: и Церковь, и сами верующие, вынужденные жить в атмосфере отчужденности и взаимного недоверия. Проиграло российское общество в целом. Возрождение церковного единства – это важнейшее условие для восстановления утраченного единства всего «русского мира», одной из духовных основ которого всегда была православная вера. Всюду, куда бы судьба ни забрасывала наших людей, первой их заботой было возведение храма». Позже Президент назвал восстановление церковной целостности «важным духовным стимулом к консолидации всего православного, всего «русского мира». Мира, который был трагически расколот в результате революционных событий и Гражданской войны».
Через день последовало совместное освящение нового трехпрестольного храма Новомучеников в Бутове, а вечером того же дня Президент России устроил делегациям прием в Грановитой палате Кремля. Торжественные дни 17–20 мая 2007 г. завершились Божественной Литургией в самом сердце России – в кремлевском Успенском соборе, после чего епископы Русской Зарубежной Церкви разъехались, приглашаемые архиереями Московского Патриархата в российские епархии. Этому последовали сослужения и в зарубежных странах.
Не все в РПЦЗ приняли решительный шаг к единению. Некоторые пополнили уже существующие отколы, иные взялись создать некую «традиционную РПЦЗ». В наиболее отдаленной от России Южной Америке отошло 8 священников и 2 дьякона – верным Синоду РПЦЗ остался лишь один священник. В США 18 священнослужителей объявили о создании «вдовствующей Восточно-Американской епархии» (т. е. не имеющей епископа). Естественно, особенно резко откликнулись те, кто перешли к РПЦЗ в 1990-е гг. на территории бывшего СССР. В то время как епископ Ишимский и Сибирский Евтихий (Курочкин) пошел путем единения, преодолев сомнения во время IV Всезарубежного собора (2006 г.), на Украине епископ Агафангел (Пашковский), постоянно противившийся сближению, в самый день подписания Акта отошел со священнослужителями (21 чел.). Этого епископа, противопоставившего себя собору, Архиерейский Синод РПЦЗ немедленно запретил в священнослужении.
На самом деле, в среде несогласных уже весь предшествовавший год шел поиск возможностей создать некое возглавление своей, иной РПЦЗ. Безуспешной осталась после подписания Акта попытка создать альтернативное «Высшее Церковное Управление» во главе с оппозиционно настроенным единоверческим епископом Даниилом Ирийским, членом собора РПЦЗ. В июле 2007 г., однако, несогласные сблизились со старостильными греками, болгарами и румынами с перспективой новых епископских рукоположений. Всего, по предварительным данным, из 380 приходов и 22 монастырей РПЦЗ, 40 приходов и 5 монастырей отказались принять Акт о каноническом общении. Отошло в общей сложности около 60 священнослужителей (в том числе 30 в России и СНГ). Таким образом, единение не прошло для Русской Зарубежной Церкви безболезненно. Покинул состав РПЦЗ один из самых ее больших и традиционных монастырей – женская обитель Леснинская во Франции (из 15 монахинь три, в свою очередь, покинули отпадший от единства РПЦЗ монастырь).
Некоторых смущала привнесенная извне в процесс церковного единения политическая составляющая. Однако значение описанного события, если и содержит, то ни в коем случае не исчерпывается общественно-политической стороной единения русского народа, преодоления последствий Гражданской войны и тоталитарного режима. На этом внешнем уровне плоды церковного единения непременно покажутся менее существенными, чем они есть на самом деле. Пусть было много восторженных откликов, но соответственно суровой была и критика. Но перевороты духовного, глубочайшего порядка обычно происходят тихо и малозаметно, и именно к такому роду изменений следует причислять – независимо от всех его внешних проявлений – церковное объединение 2007 г. Медленно, с великим трудом происходит подлинное оцерковление русского народа в современном мире. Цепко держит души в своих руках дух обмирщения, снабжая их всё новыми подменами. Свидетельство же о Царстве Христовом, как ином и истинном измерении бытия, ослаблялось церковным разделением, когда ввиду общественных перемен открывались новые перспективы общения. Церковь обязана была устранить камень преткновения. Церковная правда, через всех своих верных чад, совершила это единение, хотя тому препятствовало многое, что и видно на числе отошедших. Несчетные молитвы несметных уст и сердец сделали возможным данный прорыв. Снова и снова слышался в эти дни вздох облегчения: «Совершилось!»
Осмысление путей Церкви и России в XX в. будет продолжаться по-новому вместе с ростом веры, углубляясь через открытое живое общение внутри единой и целостной Поместной Русской Церкви.
В память о восстановлении канонического общения внутри Поместной Русской Православной Церкви / Художественно-производственное предприятие «Софрино» Русской Православной Церкви. М., 2007.
Журнал Московской Патриархии. 2007. № 6.
Русская Церковь, XX век. Кн. 1. Материалы конференции «История Русской Православной Церкви в XX веке (1917–1933 гг.)», г. Сэнтендре (Венгрия) 13–16 ноября 2001 г. Издание Обители Преп. Иова Почаевского в Мюнхене, 2002.
6.1.24. Россия в мировой политике
Становление Российской Федерации в качестве суверенного независимого государства включало в себя формирование новой российской внешней политики. Это формирование проходило в далеко не простой внутренней и внешней обстановке и сопровождалось преодолением коммунистического наследия, поисками нового места России в мире, дискуссиями о национально-государственных интересах страны и приоритетах ее внешней политики.
Надо было, прежде всего, заново отстроить отношения с бывшими советскими республиками в так называемом «ближнем зарубежье», то есть на пространствах распавшегося СССР, а затем наладить сотрудничество с западными державами. В конце января 1992 г. Ельцин сообщил, что стратегические ракеты бывшего СССР больше не нацелены на города США, и отправился на встречи с лидерами США, Канады и Франции. Министр иностранных дел Андрей Козырев заявил, что политика России отныне будет политикой «обычной великой державы».
В Россию советское атомное оружие было вывезено из Белоруссии, Казахстана и Украины. Эти и остальные республики бывшего СССР присоединились к Договору о нераспространении ядерного оружия в качестве неядерных государств. 3 января 1993 г. президенты России и США подписали договор о дальнейшем сокращении и ограничении стратегических наступательных вооружений (СНВ-2). Договор предусматривал сокращение числа ядерных боезарядов, развернутых на стратегических носителях России и США, до 3500 единиц для каждой из сторон к 1 января 2003 г., а при оказании помощи в ликвидации СНВ – к 31 декабря 2000 г. (число атомных боеголовок на момент подписания договора неофициально исчислялось в 23 тысячи у США и в 33 тысячи, унаследованных Россией от СССР).
Ориентация новой посткоммунистической России на построение демократии, правового государства и рыночной экономики во многом определила первоначальный вектор внешней политики – курс на решительный отказ от конфронтационных идеологических установок советского времени, на развитие сотрудничества в первую очередь со странами Запада как кратчайший путь к интеграции России в демократическое сообщество. Россия вступила в Международный валютный фонд и Международный банк реконструкции и развития (1992 г.), подписала Соглашение о партнерстве и сотрудничестве с Европейским союзом (1994 г.), установила контакты с НАТО, стала поддерживать внешнеполитические акции США и их союзников.
Однако вскоре выявилась несостоятельность этого одновекторного курса: надежды некоторых российских политиков на то, что Запад окажет крупномасштабную денежную помощь, чтобы облегчить болезненный переход к рынку, не оправдались, что стало очевидным на встрече «Большой семерки» в Мюнхене в 1992 г. К концу 1992 г. Козырев объявил, что Россия должна искать «максимум возможных взаимодействий» и обращать внимание не только на Запад, но и на Восток. В декабре 1992 г. состоялся визит Президента Ельцина в Китай.
Растущая долговая зависимость от правительств и финансовых институтов Запада в сочетании с резким ослаблением военно-экономического потенциала России крайне затрудняли развитие равноправных отношений с западным миром, который не спешил открыть свои рынки для российских товаров и учитывать российские интересы безопасности. Начало расширения НАТО на восток (вопреки заверениям западных лидеров в 1990–1991 гг.), военно-силовое вмешательство НАТО в конфликты на территории бывшей Югославии привели к заметному охлаждению отношений России с США и их союзниками к середине 1990-х гг. Становилось ясно, что окончание холодной войны и ликвидация идеологического водораздела отнюдь не отменяют межгосударственного соперничества и старых западных комплексов – опасений сильной России, представлений о её культурно-цивилизационной «инородности».
Общественное мнение и политическое руководство России не могло удовлетвориться статусом «младшего партнера» США и Запада в целом, постепенно приходя к пониманию необходимости активной защиты национально-государственных интересов страны путем проведения более самостоятельной, прагматической и многовекторной внешней политики. Выдвижение во главу угла национальных интересов придало особое значение восстановлению исторической преемственности внешней политики России, зиждившейся на традиции суверенного отстаивания этих интересов в отношениях с окружающим миром. Отражением этого сдвига стало назначение в 1996 г. министром иностранных дел разведчика, востоковеда Евгения Примакова (сменившего на этом посту кадрового дипломата, специалиста по международным организациям Андрея Козырева), а также принятие новой Концепции национальной безопасности (1997 г., дополненной в 2000 г.) и Концепции внешней политики Российской Федерации (2000 г.).
В этих документах давалась общая картина тенденций развития мирового порядка, характеризовалось место России в мировом сообществе, ее национальные интересы и пути их обеспечения в противодействии существующим угрозам. Место России определялось как положение одного из влиятельных центров силы в формирующемся многополярном мире, которому противостоит тенденция к построению однополярного мира во главе с США. Подчеркивалась твердая приверженность России демократическим принципам международного права, Уставу ООН и неприятие ею использования военной силы в обход Совета Безопасности. Вместе с тем, в документах отмечалось, что между Россией и странами Запада сохраняется общность интересов по ряду ключевых вопросов международной безопасности. Национальные интересы России впервые определялись как триединство интересов личности, общества и государства в экономической, социальной, международной, информационной, военной и других сферах. Впервые четко формулировались и новые региональные приоритеты внешней политики, среди которых выделялись отношения России со своими соседями, со странами Азии, Европы и США.
Практическим воплощением этого многовекторного подхода стало усиление внимания к интеграционным процессам на послесоветском пространстве (подписание Соглашения об углублении интеграции в экономической и гуманитарной областях между Россией, Белоруссией, Киргизией и Казахстаном 1996 г., Договора об образовании Союза Белоруссии и России 1996 г.), ускоренное развитие отношений с Китаем и Индией, подписание Основополагающего Акта о взаимных отношениях, сотрудничестве и безопасности между Россией и НАТО (1997 г.), вступление в силу Соглашения о партнерстве и сотрудничестве между Россией и ЕС (1997 г.).
Но назревшая коррекция внешнеполитического курса не опиралась на укрепление экономических и политических позиций России в мире. Напротив, финансовый и правительственный кризис 1998 г. поставил страну на грань банкротства и ослабил ее международное влияние. К этому добавилось новое осложнение отношений с Западом в связи с Косовским кризисом и агрессией НАТО против Югославии, а также принятием новой Стратегической концепции альянса, предусматривавшей расширение зоны ответственности НАТО за пределы территории стран-членов этого блока.
В этой обстановке новое руководство России во главе с Владимиром Путиным избрало обновленный стратегический курс, направленный на постепенное наращивание экономических «мускулов» страны при одновременном избегании конфронтации с Западом и дальнейшем расширении спектра внешнеполитических связей с другими регионами мира. Модернизация экономики стала проводиться преимущественно за счёт мобилизации внутренних ресурсов, централизации исполнительной власти и укрепления роли государства в ключевых секторах экономики – топливно-энергетическом и военно-промышленном.
Россия, не отказываясь от иностранных инвестиций и полноправного участия в мировой торговле, стала целенаправленно сокращать свою финансовую зависимость от США и ЕС, а интеграция в западные структуры сменилась более реалистической задачей повышения совместимости российской и западной (прежде всего – европейской) экономики. Особую роль в укреплении мировых позиций России сыграло ее положение крупнейшего производителя энергоресурсов. В 2000-е гг. она стала гораздо активнее использовать свою энергетическую дипломатию. Многовекторность российской внешней политики была полностью сохранена, но, развивая отношения со всеми основными центрами силы в мире, Россия стала избегать жестко привязываться к какому-либо из них, дабы сохранить свободу маневра и самостоятельность во внешних делах.
Этот курс начал приносить плоды уже в первые годы нового столетия. Отношения с США заметно улучшились после событий 11 сентября 2001 г., когда Россия вошла в антитеррористическую коалицию и оказала весомую поддержку Соединенным Штатам в ликвидации главного очага международного терроризма в Афганистане. В 2002 г. Россия и США подписали Договор о сокращении стратегических наступательных потенциалов к 2012 г. до 1700–2000 ядерных боезарядов с каждой стороны, а уровень сотрудничества с НАТО в результате подписания Римской декларации 2002 г. был повышен до партнерства в борьбе с международным терроризмом, с распространением оружия массового уничтожения и в некоторых других областях.
К 2005–2006 гг. Россия досрочно погасила большую часть своей задолженности западным кредиторам и стала полноправным членом «Большой восьмерки». Сотрудничество с ЕС получило новый импульс после Московской встречи на высшем уровне «Россия – ЕС» (2005 г.), принявшей программу создания «общих пространств» в областях внешней безопасности, экономики, науки и образования, а также свободы, национальной безопасности и правопорядка. С другой стороны, в 2005–2006 гг. между Россией и ЕС усилились противоречия в энергетической области. Европейские государства были озабочены ростом своей зависимости от поставок российских энергоносителей, а также активным продвижением российских компаний на внутренние энергетические рынки. ЕС потребовал от России взаимности в этом вопросе: то есть предоставления европейским фирмам доступа к российским трубопроводам. Это требование правительство России отвергло.
Кроме того, в это время стало заметным отличие внешней политики России для внешнего и для внутреннего потребления. Обращаясь к внутренней аудитории, российские официальные лица всё чаще начали прибегать к жесткой риторике по отношению к странам Запада, обвиняя их в военных приготовлениях, направленных против России, и в игнорировании «законных российских интересов». Вне границ своей страны российские политики и дипломаты делали подобные заявления существенно реже и звучали они много мягче.
В СНГ активизировался процесс создания общего экономического пространства вокруг учрежденного в 2000 г. Евразийского экономического сообщества (ЕврАзЭС в составе России, Белоруссии, Казахстана, Киргизии, Таджикистана и Узбекистана) и создания системы коллективной безопасности на базе Организации Договора о коллективной безопасности (ОДКБ). Вместе с тем в середине первого десятилетия XXI в. ухудшились отношения России с некоторыми странами СНГ. Одной из главных причин этого ухудшения стало повышение экспортных цен на российские газ и нефть. Кроме того, некоторые страны обвиняли Россию во вмешательстве в свои внутренние дела (Украина), в поддержке сепаратистских образований на их территории (Грузия, Молдова).
На новый уровень стратегического партнерства поднялись отношения России с Китаем, закрепленные Договором о добрососедстве, дружбе и сотрудничестве 2001 г., и Индией после подписания в 2000–2002 гг. российско-индийских Деклараций о стратегическом партнерстве и его упрочении. Заметно усилилась роль России в ближневосточном урегулировании и в решении северокорейской ядерной проблемы. Россия была принята в Диалог по сотрудничеству с Азией и стала наблюдателем в организации Исламская конференция.
Более 80 % российских граждан, судя по опросам 2005–2008 гг., одобряли в целом внешнюю политику Президента Путина. Успешная внешнеполитическая деятельность стала важным элементом образа Президента. Так называемая высокая геополитика, развиваемая политическими деятелями, дипломатами, экспертами, в России лишь отчасти соответствует геополитике «низкой», то есть складывающимся в сознании граждан представлениям о месте страны в мире, ее потенциальных и действительных союзниках и источниках внешних угроз (см. 6.1.25).
Фактически в первое десятилетие XXI в. российская внешняя политика колебалась между двумя привычными для нее стереотипами: тотальное противостояние Западу как духовно чуждому миру, что было характерно для СССР; и участие на равных в «концерте мировых держав», культурно и цивилизационно близких России, что было присуще внешней политике докоммунистического времени. К 2008 г. выбор между этими двумя вариантами еще не был сделан, хотя тенденция в сторону предпочтения советского пути стала ясно обозначаться в 2007–2008 гг. по мере роста авторитаризма и отказа от демократии во внутренней жизни страны.
Внешняя политика Российской Федерации / Отв. ред. А. В. Торкунов. М.: МГИМО (У) МИД РФ; РОССПЭН, 2000.
С. Г. Лузянин. Восточная политика Владимира Путина. Возвращение России на «Большой Восток» (2004–2006 гг.). М.: АСТ, Восток-Запад, 2007.
6.1.25. Россия и международный терроризм
Россия раньше других ведущих стран вплотную столкнулась с угрозой международного терроризма в виде исламского экстремизма, который проявился сначала в Чечне, а затем и в других районах Северного Кавказа. Однако попытки России привлечь внимание мировой общественности к этой угрозе не давали результата, пока не были совершены злодейские теракты «Аль-Каиды» в Нью-Йорке и Вашингтоне. Реакция Кремля на события 11 сентября 2001 г. была незамедлительной – Президент Владимир Путин первым из мировых лидеров позвонил в Белый дом и предложил Президенту США Джорджу Бушу-младшему всю возможную помощь. Решительно сделав свой выбор в пользу объединения сил всего цивилизованного мира для борьбы с новой глобальной угрозой, Россия сыграла важную роль в формировании международной антитеррористической коалиции и обеспечении успеха ее первой крупной военной операции осенью 2001 г. в Афганистане против талибов, служивших главной опорой «Аль-Каиды». При активном содействии российского руководства США получили доступ к военным базам в Центральной Азии и наладили взаимодействие с противниками талибов в самом Афганистане.
С самого начала Россия выступала за создание максимально широкого антитеррористического фронта и за комплексные усилия на самых разных международных уровнях по пресечению и предотвращению террактов. При активном участии русской дипломатии уже в сентябре 2001 г. Совет Безопасности ООН принял резолюцию о создании комитета по наблюдению за выполнением всеми государствами своих обязательств по борьбе с международным терроризмом. В рамках «Большой восьмерки» Россия стала участницей соглашения о принципах предотвращения доступа террористов к оружию массового уничтожения, радиоактивным материалам, а также о мерах по борьбе с финансированием терроризма и укреплению безопасности на транспорте.
Противодействие международному терроризму стало важной сферой сотрудничества России и НАТО: в октябре 2001 г. был принят первый план совместных действий, предусматривавший обмен информацией и проведение консультаций по вопросам, относящимся к террористическим угрозам, взаимодействие в чрезвычайных ситуациях, совместные учения по ликвидации последствий крупномасштабных катастроф и отработке задач обеспечения безопасности хранения ядерного оружия. Борьба с международным терроризмом и экстремизмом стала неотьемлемой частью сотрудничества России и ее соседей.
В этой борьбе в 2000-е гг. было еще немало нерешенных задач, что связано не только со сложностью самой проблемы, но и с различиями в подходах к ней разных стран. Сохранялись и разногласия по вопросам определения международного терроризма и отнесения к нему различных экстремистских сил и организаций. Поэтому, несмотря на активные усилия России, Индии и некоторых других стран, не удавалось выработать в рамках ООН единый международно-правовой антитеррористический режим, который бы стал правовой основой борьбы с этой угрозой.
Решительная поддержка Президентом В. Путиным США и их союзников после событий 11 сентября 2001 г. не сразу получила одобрение российского общественного мнения, хотя российские граждане практически единодушно сочувствовали горю жителей Нью-Йорка и Вашингтона. По всей видимости, застарелый антиамериканизм, внедрявшийся в советское время, и уязвленное самолюбие жителей рухнувшей сверхдержавы, вызывали у многих болезненное злорадство по поводу неожиданно открывшейся слабости США.
Обоснованием нового курса России в доминировавшем официальном дискурсе стал тезис о международном терроризме, опирающемся на экстремистские течения в исламе – варварской силе и общем враге всего «цивилизованного сообщества», в том числе и мусульман. Акции экстремистов против США, взрывы в российских городах и вооруженное сопротивление сепаратистов в Чечне были сразу же представлены как звенья одной цепи, что послужило важным аргументом как в оправдании внутри страны поддержки Россией США в их антитеррористической деятельности, так и действий вооруженных сил РФ в Чечне – за рубежом. Контролируемые правительством СМИ характеризовали международный терроризм как «Чечню в глобальном масштабе». Глобальная сеть «Аль-Каиды» и других международных террористических организаций, охватывавшая и Кавказ, рисовалась как общая угроза стабильности, управляемости мирового сообщества, силам порядка, национальному суверенитету как России, так и других стран.
Дискурс левых сил и «национал-патриотов», прежде всего – коммунистов, основывался на известных идеологических принципах марксизма и псевдонаучной геополитики, в которой международные события рассматриваются через призму извечной и неизбежной борьбы за прямой или косвенный контроль над территорией и сферами влияния. События 11 сентября лидеры этих сил интерпретировали как закономерный результат эксплуатации развивающихся стран Западом и особенно США, реакцию на нетерпимые контрасты в благосостоянии между странами «золотого миллиарда» и большей частью остального мира, гегемонию Америки, высокомерно пренебрегающей культурой и традициями других народов. Подчеркивалось, что американцы сами же и выпестовали талибов и других фундаменталистов, чтобы манипулировать ими в борьбе против СССР в годы войны в Афганистане.
Тезису о «международном терроризме» национал-патриотическая пресса противопоставляла резкое осуждение «государственного терроризма» США, обвиняя их в лицемерии и двойных стандартах. Американцы, по ее мнению, всегда поддерживали террористов (косовских албанцев, чеченских сепаратистов, израильских экстремистов), если их цели отвечали американским интересам. Согласие России на использование американскими самолетами российского воздушного пространства и создание военных баз в Средней Азии расценивалось национал-патриотической оппозицией как дальнейшее отступление под натиском американского империализма и ничем не обоснованная геополитическая уступка.
Критика политики Президента, казалось, совершившего решительный «поворот на Запад», звучала и со стороны либералов. В принципе полностью одобряя такой поворот и считая его шагом к более глубокой интеграции в мировое хозяйство и новым реформам, некоторые либералы винили российскую дипломатию в том, что Россия не получила от США никакой компенсации за столь весомую поддержку. Другие высказывали опасения, что Россия утрачивает самостоятельность в международных делах, отказывается от ею же провозглашенного принципа многополярности международных отношений и рискует серьезно поссориться с мусульманским миром.
Опросы общественного мнения показали, что российские граждане в целом одобрили курс Президента Путина, однако многие из них весьма критично отнеслись к официальным аргументам и трактовке международной ситуации, сложившейся после 11 сентября. Более 70 % респондентов согласились с необходимостью союза России с США в борьбе против международного терроризма. Еще выше поддержка этой политики была среди более образованной и состоятельной части населения. Впрочем, остро реагируя на перипетии российско-американских отношений и часто осуждая политику США, россияне всегда выступали за российско-американское сближение и сотрудничество.
Отношение общественного мнения к проведенной Президентом аналогии между взрывами жилых домов в российских городах, чеченским сепаратизмом и событиями 11 сентября было гораздо менее единодушным. В среднем с ней согласились лишь 48 % респондентов, причем наиболее сильные сомнения высказали лица с высшим образованием и более высоким уровнем доходов, жители Москвы, Петербурга и других крупных городов. Что особенно существенно, скептически отнеслись к этой аналогии представители «мусульманских» народов республик Поволжья и в еще большей степени – Северного Кавказа. Многие россияне считали, что США заплатили России за ее поддержку черной неблагодарностью.
Только четверть респондентов по всей России посчитала Россию и США равными партнерами в новом альянсе против международного терроризма. Почти ¾ опрошенных (а среди «высокоресурсных» групп – еще больше) полагали, что американцев привела в Среднюю Азию заинтересованность в контроле над этим регионом и новыми источниками поставок нефти и газа. В суждениях об обоснованности войны руководимой США коалиции против талибов в Афганистане респонденты разделились практически поровну: 44 % сочли ее оправданной и необходимой, 40 % придерживались противоположного мнения. И опять-таки, представители «мусульманских» народов России более негативно отнеслись к военной акции США в Афганистане, чем в среднем русские граждане. Значимые различия во мнениях по всем этим вопросам отмечались и между регионами страны.
С. Маркедонов. Непризнанная геополитика // Россия в глобальной политике, 2006. № 1.
6.1.26. Восточноевропейский и российский пути выхода из коммунизма
В 1988–1991 гг. практически во всех странах советского блока и в самом СССР произошли антикоммунистические революции. Однако дальнейшие пути этих стран разделились, при всём национальном своеобразии, на два главных потока.
Все страны «народной демократии» (кроме республик бывшей Югославии, за исключением Словении вступивших на этот же путь позже), а также Балтийские страны, входившие в 1940–1990 гг. в СССР, уже в первые месяцы после ликвидации коммунистической государственной практики отвергли коммунизм и юридически и идейно.
Во всех этих странах было объявлено правопреемство с государствами, существовавшими перед захватом власти коммунистами. Захват коммунистами власти, в какой бы форме он ни происходил (формально законно, как в Чехословакии, или вполне насильственно, как в Латвии) был объявлен незаконным, и, следовательно, все акты коммунистической власти, нарушавшие старые законы, отменялись. В некоторых странах восстанавливались старые конституции, например в Латвии, или на их основе писались и принимались новые – Эстония, Болгария, Венгрия. Повсюду в переходный период от трех до десяти лет происходила «подстройка» старых законов к новым реалиям. Но «подстраивались» именно законы, существовавшие перед захватом власти в этих странах коммунистами.
Следствием этого правового принципа повсюду стало восстановление собственнических прав, т. е., если незаконная власть отбирала собственность, то ее надо было вернуть пострадавшим или их потомкам. Реституция прав собственности заняла в большинстве стран десятилетие (1990–2000 гг.) и к середне 2000-х гг. завершилась. Потомки ограбленных получили либо собственность в натуральном виде – землю, здания, либо компенсацию отнятого в форме государственных ценных бумаг или иным образом. В большинстве стран восстановление прав собственности происходило заявительным порядком и проходило через суд только в случае конфликта интересов собственников друг с другом. В Югославии реституция собственности началась после ухода полукоммунистического режима Слободана Милошевича, а в Сербии была оформлена Скупщиной в качестве государственного закона только в сентябре 2012 г.
Другим следствием из признания коммунистического режима незаконным стала практика люстраций (очищения). Лица, активно служившие незаконному и преступному режиму в партийном руководстве, тайной полиции и т. п., на какое-то время или поражались в правах (Чехословакия) и не допускались к занятию политических постов, или были вынуждены объявлять о своей причастности к тоталитарному режиму (Польша), а решение о их судьбе выносило в каждом случае государство (назначая или не назначая чиновника) или избиратели (выбирая или не выбирая кандидата). Люстрация, в частности, привела к тому, что практически заново были созданы в восточноевропейских странах все службы государственной безопасности, в которые бывшие чекисты, штази и т. п. не допускались никогда.
Незаконность коммунистического режима также имела следствием пересмотр всей национальной символики, снятие памятников, переименование городов и улиц, изменение школьных и вузовских программ преподавания истории. В странах Восточной Европы и в странах Балтии не осталось памяников ни Ленину, ни своим коммунистам и их пособникам. В Софии был уничтожен мавзолей Димитрова (мавзолей Готвальда в Праге был снесен еще раньше). Коммунистический период был объявлен трагическим периодом национальной истории, а борцы с ним провозглашены героями и истинными патриотами.
Наконец, многочисленные граждане восточноевропейских стран, вынужденные покинуть родину в результате коммунистических переворотов и последующих преследований, автоматически восстанавливались в гражданских правах, где бы они ни жили. Также права гражданства исторической родины автоматически получали их потомки. Это действие, осуществляемое вместе с реституцией собственности, позволило многим беженцам и их детям вернуться в отечество, и не на пустое место, а располагая собственностью, им возвращенной.
Так восточноевропейские страны дали однозначно негативную оценку коммунистическому периоду своей истории и продолжили жизнь своих докоммунистических обществ, не теряя страшного опыта тоталитарных десятилетий (напротив, о них говорят сейчас очень много), но исключая их из сферы закона.
Совершенно иначе поступила Российская Федерация и другие одиннадцать республик СССР (за исключением балтийских). Все они объявили себя правопреемниками СССР, а Россия даже и его продолжателем. Напомним, что в юридической терминологии правопреемник – это иное лицо, вступающее в права умершего, а продолжатель – это тоже лицо, но под другим именем (например, вышедшая замуж и сменившая фамилию женщина). Президент Путин прямо объявил в сентябре 2004 г., что СССР распался, но мы сохранили большую его часть и присвоили ей имя Российской Федерации. Проблема усугубляется тем, что сам СССР и создавшая его РСФСР юридически провозглашали себя новыми государствами, «построенными рабочими и крестьянами», и никак не связывали себя конституционно со старой Россией. Потому и нынешняя РФ юридически со старой Россией никак не связана и ни один ее действующий закон не взят из правового порядка, действовавшего до 25 октября 1917 г. Нынешняя Россия юридически остается государством революционных рабочих и крестьян, как бы мы к этому ни относились.
Такое решение имело множество вполне закономерных следствий. Во-первых, все преступления коммунистического режима легли на его продолжателя, и нынешней РФ приходится отвечать и за ГУЛАГ, и за Катынское убийство, и за оккупацию Прибалтики, и даже за Красный террор НКВД 1918–1920 гг. Во-вторых, страна – продолжатель СССР воспринималась в мире как продолжатель политики СССР, а эта политика и в эпоху холодной войны, и до того носила ярко выраженный агрессивный характер. Нынешней РФ приходится терпеть поношения за преступления режима, насильнически овладевшего Россией в пятилетней Гражданской войне.
В-третьих, вместо восстановления собственнических прав в России происходило бесконечное перераспределение той собственности, которая была награблена большевиками во время их владычества и приумножена рабским трудом заключенных или недоплаченным трудом формально свободных рабочих и колхозников. Собственность не становилась более законной от того, что она переходила из рук в руки среди новых богатых, но еще печальней стало полное отчуждение от собственности подавляющего большинства граждан России, которым и не думали возвращать то, что отобрали у их отцов, дедов, прадедов.
Наконец, в России и иных республиках бывшего СССР повсюду высятся статуи Ленина, Дзержинского, Свердлова, Кирова. Улицы и площади носят имена тяжких бандитов и убийц. Только незнание собственной истории позволяет людям терпеть это. В самом сердце России, на Красной площади Москвы лежит в стеклянном гробу тело Владимира Ленина, преступления которого против народа России безмерны. Всё это нравственно растлевает общество, а не исцеляет его.
В такую Россию потомки русских изгнанников возвращаются без большой охоты. Они не могут получить здесь гражданство в автоматическом порядке, не могут и вернуть собственность, которую потеряли. Ведь и лишение гражданства, и конфискация собственности в РФ как в продолжателе СССР не могли считаться незаконными. Поэтому-то эмигранты посещали Россию большей частью «вахтовым методом» – наездами, а не переселялись в неё. Две России – Зарубежная и Внутренняя – оставались и в 2000-е гг. во многом разъединёнными тем, что одна вела себя от старой России, а другая – от СССР.
Разные ученые по-разному объясняют, почему столь различны оказались пути стран Восточной Европы и большей части исторической России. Одни полагают, что всё дело в сроках – за 70 лет к коммунистическому режиму привыкли, его стали считать «своим», а за 40–50 привыкнуть не успели, смена поколений не произошла. Другие объясняют случившееся глубиной и массовостью репрессий, их жестокостью. Нигде культурный класс не был истреблен столь тщательно, как в России, и потому память о другой России, ее культурное продолжательство осталось только в Зарубежье, где нашли спасение многие представители российской старой культурной элиты. Третьи говорят, что причина всему – то, что восточноевропейские страны были захвачены Сталиным, коммунизм им был навязан, всегда считался чужим, «русским», а Россия коммунизм избрала сама и утвердила его в долгой и кровопролитной Гражданской войне.
Но, как бы там ни было, продолжательство СССР и нравственно, и политически, и даже экономически, приносит намного больше вреда, чем пользы нынешней России. Выбравший в 1991 г. продолжательство СССР как форму правового существования послесоветской России, Президент Борис Ельцин с годами пересмотрел тот свой выбор. Уже после ухода с высокого поста, в 2000 г., он записал в свой дневник:
«… В 1991 г. Россия объявила себя правопреемницей СССР. Это был абсолютно грамотный, логичный юридический шаг – особенно в области наших международных отношений, где мы были связаны целым рядом серьезнейших обязательств как члены различных международных организаций, конвенций, соглашений. Выйди мы из этого юридического пространства, и возникло бы столько вопросов, такая «головная боль», к которой в то сложное время мы были явно не готовы.
Но сейчас я думаю: а что бы было, если бы новая Россия пошла другим путем и восстановила свое правопреемство с другой Россией, прежней, загубленной большевиками в 1917 г.? … От 1991-го к 1917 г.?
Конечно, на этом пути возникли бы большие трудности. Идея реставрации всегда сильно пугала наше общественное мнение. Отдавать собственность, землю, выплачивать потомкам эмигрантов долги за потерянное в революционные годы имущество? Все это было бы очень трудно, непривычно, непонятно. Но с революцией проще рвать именно так – жёстко, не затягивая и не усложняя мучительный процесс расставания с историческим прошлым. И у этой коренной ломки общественного (советского. – Отв. ред.) устройства были бы свои несомненные плюсы.
Мы бы жили по совершенно другим законам – не советским законам, построенным на идее классовой борьбы и обязательного диктата социалистического государства, а по законам, уважающим личность. Отдельную личность. Нам бы не пришлось заново создавать условия для возникновения бизнеса, свободы слова, парламента и многого другого, что уже было в России до 1917 г. Кстати, была частная собственность на землю. А главное, мы, россияне, совсем по-другому ощущали бы себя – ощущали гражданами заново обретенной Родины. Мы бы обязательно гордились этим чувством восстановленной исторической справедливости! Иначе бы относился к нам и окружающий мир. Признать свои исторические ошибки и восстановить историческую преемственность – смелый, вызывающий уважение шаг.
Посмотрите, что реально происходило в последние годы. Нам девять лет приходилось ломать и строить одновременно. Жить между двух эпох. И это гораздо труднее, чем приспосабливать под современность, модернизировать старые российские законы.
Несомненные выгоды от такого решения, такого поворота событий, мне кажется, тогда, в 91-м, были нами, вполне возможно, упущены. Да, не все так просто, не все так гладко получается в жизни, как в политической схеме. Быть может, когда-нибудь россияне захотят сделать такой шаг». – Б. Н. Ельцин. Президентский марафон. М.: АСТ, 2000. С. 196–197.
В конце первого десятилети XXI в., когда выросло и вошло в жизнь новое поколение русских людей, свободное от коммунистических штампов в видении и истории и современной жизни, привыкшее к частному предпринимательству, к собственности, хорошо узнавшее мир вокруг и благодаря поездкам, и с помощью Интернета; когда вся тысячелетняя история России явилась нам во множестве книг, публикаций документов, фильмов; когда вера в Бога и нравственная оценка факта вновь стали нормой жизни для очень многих, – это политическое завещание первого Президента России зазвучало, может быть, ещё более актуально, чем в 2000 г.
Путь в Европу: Эстония, Литва, Латвия, Польша, Венгрия, Чехия, Словакия, Болгария, Румыния, Словения, Восточная Германия / Общая редакция И. М. Клямкина и Л. Ф. Шевцовой. М.: Фонд «Либеральная миссия», 2008.
Реституция прав собственности. М.: Посев, 2005.
Россия на рубеже веков. 1991–2011 / Ред. и сост. А. Зубов, В. Страда. М.: РОССПЭН, 2011.
Черная книга имен, которым не место на карте России. М.: Посев, 2005.
Православная Церковь в Восточной Европе. XX век / Под ред. К. Шайо. Киев: Дух I Лiтера, 2010.
Л. Люкс. История России и Советского Союза от Ленина до Ельцина. М.: РОССПЭН, 2008 (перевод с немецкого).