Сколько времени продолжался глубокий сон, Лебедев не знал. Первой его сознательной мыслью была забота о «Красной Звезде». Первым его чувством была тревога за судьбу Андрейко.
— Где я? — вскочил Лебедев и огляделся.
Он находился в прекрасно убранной комнате. Тяжелые гардины висели на стенах, скрывая двери и окна. Стены были украшены картинами в широких золоченых рамах.
В комнате была совершенная тишина. Мягкий свет лился от художественной люстры, вделанной в потолок, украшенный лепной работой. Лебедев пробежал несколько шагов и распахнул оконную портьеру. Но за портьерой была голая стена. Обшивка красного дерева поблескивала, отражая свет люстры. На этом отсвете резко вырисовывалась тень его головы.
— Любопытная одиночная камера! — вслух подумал Лебедев и повернулся на каблуках! Во всем теле он ощущал необыкновенную легкость; самочувствие было прекрасное. Он подошел к портьере рядок, но за ней также скрывалась стена; постучал каблуком по полу — пушистый ворс дорогого ковра заглушил удары.
— Обследуем положение, — подумал Лебедев. — Сделаем основательную разведку.
Он подошел к третьей портьере а распахнул ее. Там была дверь. Он постучал в нее. Дверь беззвучно открылась.
В комнату вошел человек в легком белом костюме. В петлице благоухала желтая роза. Громадные очки скрывали не только глаза, но и большую часть лица. Человек сделал шаг вперед, и дверь за ним захлопнулась.
— Вы уже проснулись? — спросил незнакомец Лебедева. — Доброе утро.
Лебедев несколько секунд внимательно разглядывал вошедшего.
— Где я нахожусь, и кто вы? спросил он по-русски. Где мой борт-механик?
— Ваш борт-механик здравствует, как и вы.
— А где бельгийцы? Бельгийский самолет кувыркнулся в воздухе и пропал. Если он не растаял, что совершенно невероятно, то он должен был упасть в океан.
Незнакомец залился пронзительным хохотом:
— Ха-ха… Вы замечательно сказали… «Рас-та-ял». Совершенно верно, многоуважаемый летчик. Бельгийский самолет рас-та-ял.
— А люди? — хмурясь спросил Лебедев.
— Мне не надо говорить вам, что пилот и борт-механик составляют неотъемлемую принадлежность летящего самолета, — сказал человек в белом костюме. Оба бельгийца, я полагаю, разделили участь самолета. А чего вас туда потянуло, к моей лодке?
— Мой долг был притти на помощь. Я думал, что в лодке бельгиец?
Человек засмеялся.
— А вместо бельгийцев нашли старого знакомого.
Он сдернул с себя очки.
Лебедев вытер салфеткой масляные губы и отодвинул тарелку:
— Да, кажется, мы знакомы.
Перед ним стоял «Утиный нос»…
— Вы удивлены, Лебедев? — спросил он.
— Нашей встречей нисколько не удивлен. Удивлен тем, как это вы здесь очутились. Почему вы меня пощадили?
— Я не захотел, чтобы вы «растаяли», как этот самонадеянный бельгиец. Вы человек другой породы. Я знаю все, вплоть до ваших газетных вырезок о несчастиях на океане. Только проницательный ум мог предусмотреть опасность, которая ему грозит от «17-У». Это мне нравится. Я дам вам возможность полюбоваться одним из прекраснейших изобретений человеческого гения. Я хочу получить вашу оценку его.
— Но где мой самолет?
— Ваша «Красная Звезда» подобрана в 25 километрах к северу от места гибели бельгийца. Пакетбот «Батавия» доставит ваш самолет в Гонолулу. Но довольно о делах. Хотите позавтракать?
На утвердительный кивок Лебедева «Утиный нос» улыбнулся:
— Все к вашим услугам в этой комнате.
С этими словами он распахнул одну из портьер:
— Вот здесь надо нажать кнопку. Я не имел времени предупредить вас.
Лебедев увидал, как обшивка красного дерева приподнялась и оттуда выдвинулся стол, уставленный приборами для завтрака.
— Такие фокусы я видал в кино, — насмешливо заметил Лебедев.
— Не иронизируйте, — ответил «Утиный нос». — Это просто комфорт, который я позволяю себе иметь.
— У нас несколько разные точки зрения на комфорт. Я ценю тот, которым могут пользоваться трудящиеся, не губя невинных людей, как вы это делаете…
«Утиный нос» слегка кивнул головой:
— Вы думаете, я этого не знаю? Не будем спорить. Насыщайтесь. А я сяду на тахте и расскажу вам маленькую историю, которая будет служить введением кой к чему.
Лебедев пожал плечами:
— Делать нечего… Я вижу, что я ваш пленник.
Он сел за стол и медленно развернул салфетку:
— Рассказывайте, гражданин. Я заинтересован вашими словами. А кстати, что это за соус?
— Это протертые омары. А вот в этом блюде рыба. Рекомендую попробовать анчоусы. Мой повар готовит их довольно остро, и они замечательно возбуждают аппетит.
— Благодарю вас. Я уже ем и слушаю вас.
«Утиный нос» расположился поудобнее на тахте и начал:
— На каком языке мне начать повествование. Те переговоры, о которых я вам сообщу, в свое время велись на английском языке. Но всего лучше, если я буду говорить на вашем родном языке. Я им, кажется, достаточно владею.
— О да, вполне, — невнятно проговорил Лебедев, отправляя в рот вторую порцию анчоусов.
— Что бы вы сказали, если бы в одно прекрасное время к вам явился молодой изобретатель и заявил вам, что обладает средством, имеющим громадное военное значение? Вы бы отнеслись к этому человеку внимательно? Вы бы не назвали его сумасшедшим?
— Не знаю… Очень много сумасшедших носятся по земле с необыкновенными проектами.
— Но он не был сумасшедшим! И он не сумасшедший! — вскрикнул «Утиный нос».
— Кто он? — вопросительно протянул Лебедев, накладывая на тарелку жареной рыбы.
— Человек, который 2 января 1931 года явился в военное министерство одной державы. Этот человек сказал заведующему бюро военных изобретений, что он имеет разработанный проект такой машины, которая уничтожает все, что встретится на ее пути. Она уничтожает живое и мертвое. Она все превращает в порошок и пепел. Оставляет за собой пустыню. Этот человек, повторяю, не был сумасшедшим. Он был химиком и инженером. Он посвятил свою жизнь науке. Наука помогает, думал тот человек, достигать господства. И он своей машиной добился этого господства. О сопротивлении этому человеку, его машине, не может быть и речи: она истребляет все и всякого. Но там, в министерстве, старые ослы сочли этого человека за сумасшедшего. Знаете, кто был этот человек?
Лебедев вытер салфеткой масляные губы и отодвинул тарелку:
— Знаю. Это вы, «Утиный нос»…
Сказав это, Лебедев поперхнулся:
— Простите, с языка сорвалось. Не знаю вашего имени. Слово не воробей… Я со своими друзьями прозвали вас «Утиным носом». У вас в лице есть что-то такое…
— Пожалуйста, не стесняйтесь, — ответил «Утиный нос». — Это во время одного из опытов мне немножко попортило лицо. И в результате вместо лица у меня такая безобразная маска. Впрочем, я не особенно огорчен. Хирургия стала очень искусной в последнее время. Она сохранила мне ткани лица. А остальное — это уже дело техники. Будьте любезны…
Лебедев увидал, как «Утиный нос» вынул что-то из кармана и, широко распяливая пальцы, приложил ладонь к своему лицу. Лебедев выронил вилку от изумления: лицо собеседника переменилось, как будто ему пришили новую голову. В правый глаз был вставлен щегольской монокль, а на месте утиного носа красовался правильный нос с горбинкой. На верхней губе пушились прекрасные каштановые усы.
— Вот это гримировочка, — одобрительно произнес Лебедев, поднимая вилку. — Изумительно! Но я горю нетерпением узнать про судьбу вашей машины.
«Утиный нос» начал насмешливым тоном:
— Вы не прекрасная дама, Лебедев, и я снимаю накладку. В ней ужасно неудобно разговаривать и очень жарко делается лицу.
Он снял нос и монокль и спрятал их в карман.
— Ну-с, я продолжаю мой рассказ. Итак, вы теперь знаете, что я обращался с проектом моей истребительной машины в военные сферы одной державы. Во мне тогда еще было глупое чувство благодарности, так как я получил высшее образование в столице этой страны. Но там обошлись со мной по-свински. Тогда началась история моих путешествий по всему свету. Я искал возможности воплотить мою мечту в действительность. Вы морщитесь? Вам не нравится моя мечта? Когда-нибудь вы узнаете, что и мечта об истреблении людей может иметь свои основания. Ну, я думаю, что вам незачем в подробностях передавать историю моих скитаний. Я просил средств на поддержку моего изобретения. Не стану распространяться и относительно международного положения, что однако существенно. Скажу только, что я враг ваш, летчик Лебедев, и всех ваших товарищей. Этим сказано все.
— Вполне достаточно, — невозмутимо ответил Лебедев, очищая апельсин.
— Но если правительства империалистических держав оказались по отношению к моему изобретению непроходимыми идиотами, то я нашел себе покровителя в лице мистера Галифакса, мирового короля резиновых подметок. Он первый сообразил, что если будет обладать моим изобретением, то станет могущественнее всех коронованных властителей земли. Потому что мой «Универсальный истребитель» могущественней всех орудий истребления, вместе взятых. Мистер Галифакс предоставил мне сначала скромную сумму денег. Но когда моя первая модель в течение десяти минут сравняла с землей специально выстроенный поселок…
— Надеюсь, что поселок был необитаем?
— Этот поселок был необитаем. Потом…
«Утиный нос» запнулся и продолжал другим тоном:
— Одним словом, опыты были успешны и я получил в свое распоряжение неограниченные возможности. Сегодня, когда вы проснулись, я слышал, как вы спросили сами себя: «Где я?». Я отвечу вам. Вы находитесь внутри моей пловучей подводной лаборатории. По вполне понятным причинам я пока должен выбирать для своих опытов довольно уединенные уголки. Если вы интересуетесь своим местонахождением в данный момент, то мы сейчас с вами беседуем как раз на очень интересном пункте земного шара.
— Я знаю, чем он интересен. Здесь перекрещиваются пароходные линии и здесь вы можете делать свои опыты, «расширяя» их. Ведь на пароходах имеются обитатели, которых не было в искусственном поселке при вашем первом опыте.