ЯВЛЕНИЕ ПЕРВОЕ
Фессенио. Полюбуйтесь, почтенные зрители, вот они, любовные трофеи! Кто мечтает о том, чтобы по сходной цене приобрести благородство, остроумие, находчивость, пусть купит эти одежды и некоторое время их поносит, ибо принадлежат они очаровательному Каландро, человеку настолько проницательному, что, влюбившись в юношу, он принимает его за девицу, человеку, в котором столько святости, что он по желанию умирает и воскресает. Кто хочет их купить, пусть раскошеливается! Я продаю вещи ушедшего из этой жизни, ибо еще прежде, чем попасть в объятия любимой, он прикинулся мертвым… Вот смеху-то! А в это самое время Лидио, обрядившись в нарядное женское платье, потирая руки, предвкушает появление этого нетерпеливого любовника, который, по чести говоря, гнуснее самого Браманта.{4} Я же поспешил вперед, чтобы встретиться здесь с одной потаскухой, с которой заранее обо всем условился. А вот и она. Глядите-ка, а там с сундуком стоит носильщик, воображающий, что несет драгоценнейший товар, и вовсе не подозревающий, что паскуднее этого товара не найдется на всем белом свете. Никто не хочет этой одежды? Нет? В таком случае прощайте, зрители! Я же пойду и устрою все дело так, что глупый немощный баран покроет самую что ни на есть грязную свинью. Счастливо оставаться.
ЯВЛЕНИЕ ВТОРОЕ
Блудница. А вот и я, Фессенио, пойдем, что ли?
Фессенио. Пусть сперва протащат этот наш сундучок. Не туда, носильщик, не туда. Иди прямо.
Блудница. Что в нем такое?
Фессенио. В нем, душенька, нечто для тебя.
Блудница. Что?
Фессенио. Шелк и атлас.
Блудница. Чьи они?
Фессенио. Того, с кем тебе предстоит кутнуть, красотка.
Блудница. О! А он мне что-нибудь отвалит?
Фессенио. Конечно, если только ты провернешь то дельце, о котором мы с тобой говорили.
Блудница. Уж я, будь спокоен, не подкачаю.
Фессенио. Главное, не забывай, что тебя зовут Сантиллой, да и обо всем остальном помни.
Блудница. Все, все помню.
Фессенио. Иначе ни гроша не получишь.
Блудница. Выполняю все в точности. Однако — ай-ай-ай! — чего это стражники прицепились к нашему носильщику?
Фессенио. Беда! Стой тихо и гляди в оба!
Стражник. Ну, мерзавец, что там внутри?
Носильщик. Почем я знаю!
Стражник. На таможне был?
Носильщик. Никак нет.
Стражник. Что внутри? Признавайся!
Носильщик. Честное слово, не знаю.
Стражник. Говори, негодяй!
Носильщик. Мне было сказано: шелк, не то какой-то атлас! Так мне сказали!
Стражник. Ах, шелк?
Носильщик. Ну да, шелк.
Стражник. Он заперт?
Носильщик. Пожалуй, что нет.
Стражник. В нем запрещенные товары. Поставь-ка сундук!
Носильщик. Зачем же ставить, начальник?
Стражник. Ставь, негодяй! Хочешь, чтобы я всыпал тебе хорошенько?
Фессенио. Вот еще незадача! Дело-то наше, кажется, дрянь, все пошло прахом, остались мы у разбитого корыта!
Блудница. В чем дело?
Фессенио. Рухнула наша затея.
Блудница. Говори, Фессенио! В чем дело?
Фессенио. Помоги мне, Софилла.
Блудница. Чем могу я тебе помочь?
Фессенио. Плачь, причитай, рви на себе волосы.
Блудница. Зачем?
Фессенио. Скоро узнаешь.
Блудница. Вот так. О-о, у-а!
Стражник. У-у-ух! Да здесь покойник!
Фессенио. Что вы там делаете? Что вы ищете?
Стражник. Носильщик признался, что там товар, а оказался — мертвец.
Фессенио. И притом самый настоящий.
Стражник. Кто он?
Фессенио. Муж этой несчастной. Разве вы не видите, как она убивается?
Стражник. Почему же вы несете его в сундуке?
Фессенио. Говоря по чести, чтобы обмануть людей.
Стражник. Зачем же вам нужно их обманывать?
Фессенио. Иначе все будут от нас шарахаться.
Стражник. Почему же они будут шарахаться?
Фессенио. Он умер от чумы.
Стражник. От чумы? А я-то, несчастный, до него дотронулся!
Фессенио. Сам виноват.
Стражник. Куда вы его тащите?
Фессенио. Закопать в какую-нибудь яму, а то и просто швырнем в речку — и делу конец.
Каландро. Как?! Ты хочешь меня утопить? Я еще не умер, я жив, я вам покажу, негодяи!
Фессенио. Ишь какого страха нагнал, все задали стрекача! Эй, Софилла, носильщик! Софилла, носильщик! Поди ты, попробуй догони их! Сам черт не догонит. Вот и связывайся после этого с идиотами!
ЯВЛЕНИЕ ТРЕТЬЕ
Каландро. А, мерзавец, ты хотел утопить меня?
Фессенио. Уж не собираешься ли ты меня побить, хозяин?
Каландро. А что ж ты думал, негодяй ты этакий?
Фессенио. За что?
Каландро. Он еще будет спрашивать — за что, подлец!
Фессенио. «Несчастен тот, кому добром не угодишь». Значит, ты меня обижаешь за то, что я тебя спас?
Каландро. Как же ты меня спас?
Фессенио. Как спас? А вот отнесли бы тебя в таможню, так ты бы иное запел.
Каландро. Ну и пусть бы отнесли, что с того?
Фессенио. Как это — что с того? Нет, ты и вправду заслужил, чтоб тебя отнесли туда. Хлебнул бы горя.
Каландро. Какого же горя?
Фессенио. Словно ты только сегодня родился. Посуди сам: тебя изловили на месте преступления, задержали, а потом наверняка продали бы, как продают всякое другое барахло, которое отбирают за нарушение таможенных законов.
Каландро. Так, значит, ты совершил очень добрый поступок. Прости меня, Фессенио.
Фессенио. Другой раз не торопись серчать. Я не я, если не отплачу тебе за обиду.
Каландро. Хорошо, Фессенио, другой раз не буду торопиться. Но скажи, кто была эта уродина, которая так поспешно удрала?
Фессенио. Кто она такая? А! Да разве ты ее не знаешь?
Каландро. Нет.
Фессенио. Это сама смерть была вместе с тобой в сундуке.
Каландро. Со мной в сундуке?
Фессенио. Да, с тобой.
Каландро. О-о! Но я ее там что-то не заметил.
Фессенио. О, наивный человек! Да ведь ты ни сна не видишь, когда спишь, ни жажды, когда пьешь, ни голода, когда ешь. Более того: если хочешь знать правду, то и сейчас, когда жив, ты же не видишь жизни, а все-таки она при тебе.
Каландро. Конечно, не вижу. Ты прав.
Фессенио. И смерти не видишь, когда умираешь.
Каландро. А отчего убежал носильщик?
Фессенио. От смерти. Я даже боюсь, что сегодня ты не сможешь пойти к Сантилле.
Каландро. Если сегодня я не буду с ней, считай меня трусом.
Фессенио. Не сумею тебе помочь, коли ты сам не приложишь некоторых усилий.
Каландро. Фессенио, чтобы очутиться с ней, я сделаю все возможное, вплоть до того, что с босыми ногами залезу в постель.
Фессенио. Ха-ха! В постель с босыми ногами, каково? Нет, это уж слишком! Не дай Бог!
Каландро. Так что же мне делать, Фессенио?
Фессенио. Тебе нужно переодеться носильщиком, наряд этот, а также твоя физиономия, которая сильно изменилась, покуда ты побывал в покойниках, сделают тебя неузнаваемым. Я же появлюсь там в качестве того столяра, который смастерил сундук. Сантилла тотчас же смекнет, в чем дело, ибо она мудрей любой сивиллы,{5} и вы вволю насладитесь друг другом.
Каландро. О, ты ловко придумал. Ради нее я готов навьючить на себя любую поклажу.
Фессенио. Вот это страсть так страсть, когда человек готов превратиться во вьючного мула! Тпру-у-у! Стой смирно! О, черт, да ты падаешь. Стой! Держись!
Каландро. Все в порядке.
Фессенио. Но-о, пошел! Остановись у двери, а я пойду следом. Ну и хороша же эта вьючная скотина под своей ношей! Глупое ты животное! Да, главное, надо успеть привести с черного хода эту самую потаскуху. Лидио, хочет он того или нет, а придется пойти на то, чтобы Каландро его поцеловал. Но сколь противны покажутся ему поцелуи этого болвана, столь сладкими будут ему поцелуи красавицы Фульвии. Но вот и Самия. Она не заметила Каландро. Скажу ей два слова про Лидио для Фульвии, пусть этот рогатый ублюдок Каландро вдвойне почувствует свой груз.
ЯВЛЕНИЕ ЧЕТВЕРТОЕ
Фессенио. Откуда ты?
Самия. От того самого некроманта, к которому она меня только что посылала.
Фессенио. А что он сказал?
Самия. Что скоро к ней придет.
Фессенио. Э-э! Все это брехня. Я иду к Лидио, чтобы выполнить то, что госпожа твоя мне намедни наказала.
Самия. Разве он дома?
Фессенио. Да.
Самия. И что ты думаешь?
Фессенио. Между нами, ничего хорошего. Впрочем, не знаю.
Самия. Боюсь, что все лопнуло. Ну посмотрим.
Фессенио. Прощай.
ЯВЛЕНИЕ ПЯТОЕ
Самия. Могу вас заверить, что все обстоит хорошо, ибо ничего хорошего ни от Лидио, ни от духа я не принесла. На этот раз пусть Фульвия впадает в отчаяние. Глядите, вот она уже дожидается на пороге.
Фульвия. Чего так долго?
Самия. Я только сейчас отыскала Руффо.
Фульвия. Что он говорит?
Самия. Да ничего, так мне кажется.
Фульвия. А все-таки?
Самия. Что дух ответил… О, как это он сказал?.. Не припомню.
Фульвия. Чтоб тебе пусто было, гусиные твои мозги!
Самия. О-о-о, да, припоминаю: говорит, что дух ответил худомысленно.
Фульвия. Ты хочешь сказать — двусмысленно?
Самия. Да, похоже.
Фульвия. И это все?
Самия. Сказал, что снова его попросит.
Фульвия. Еще что?
Самия. Что, желая тебе услужить, он тотчас же придет к тебе и сам все скажет.
Фульвия. Боже, Боже! Ничего-то из этого не выйдет. А Лидио?
Самия. Считается с тобой не больше, чем со старым башмаком.
Фульвия. Ты его видела?
Самия. И даже говорила.
Фульвия. Скажи, в чем там дело?
Самия. Боюсь огорчить тебя.
Фульвия. В чем там дело? Говори сейчас же.
Самия. Да получилось так, что он тебя вроде никогда и не знал.
Фульвия. Что ты говоришь?
Самия. Так он сказал.
Фульвия. А может, тебе только показалось?
Самия. Нет, он так мне ответил, что я даже напугалась.
Фульвия. А если он решил тебя разыграть?
Самия. Зачем бы он стал морочить мне голову?
Фульвия. Может быть, ты плохо ему объяснила?
Самия. Я сказала все, что ты велела.
Фульвия. Он был один?
Самия. Нет, но я отвела его в сторону.
Фульвия. А может, ты говорила слишком громко?
Самия. Почти что на ухо.
Фульвия. В конце концов, что же он тебе сказал?
Самия. Прогнал меня.
Фульвия. Значит, он меня больше не любит?
Самия. Не любит и не уважает.
Фульвия. Ты думаешь?
Самия. Уверена в этом.
Фульвия. Несчастная, что я слышу!
Самия. Теперь ты понимаешь?
Фульвия. А обо мне он тебя даже не спрашивал?
Самия. Куда там! Сказал, что и в глаза тебя не видел.
Фульвия. Значит, он забыл меня?
Самия. Хорошо еще, если не возненавидел!
Фульвия. О жестокие небеса! Вот когда я поняла наконец, сколь он жестокосерд и сколь я несчастлива! О, как печальна женская наша доля! Как плохо вознаграждается женская любовь! О, безумная, зачем нужно было вкладывать столько страсти в любовь к этому человеку! Порой мне кажется, что я сама себе уже больше не принадлежу! А вы, небеса, почему не заставляете Лидио любить меня так, как я его люблю? Тогда заставьте меня бегать от него так, как он бегает от меня! О, жестокая, о чем прошу я? Разлюбить и бежать от своего Лидио? Но ведь этого я не могу и не хочу. О нет, я сама мечтаю к нему пойти, и почему мне нельзя один-единственный раз одеться мужчиной и пойти к нему так же, как он, переодевшись женщиной, не раз ко мне являлся? Ведь это разумно, и Лидио, конечно, заслуживает того, чтобы не только это, но и большее было сделано ради него. Почему же я не должна этого делать? Почему я не иду, не спешу, не лечу? Почему я не пользуюсь своей молодостью? Горе тому, кто воображает, будто молодость можно вернуть. Когда я еще найду такого возлюбленного? Когда еще представится более удобный случай пойти к нему? Лидио сейчас дома, а муж мой в отлучке. Кто запретит мне? Кто удержит меня? Конечно, я так и поступлю, ведь я прекрасно заметила, что Руффо не очень-то был уверен, что сумеет расположить духа в мою пользу. Посредники никогда не действуют так исправно, как те, кого это непосредственно касается: они не выбирают подходящего времени и не проявляют страсти влюбленного. Но если я пойду к Лидио, он увидит мои слезы, почувствует мое горе, услышит мои мольбы, я брошусь к его ногам, притворюсь умирающей, руками обовью его шею. Неужели же он будет столь жесток, что не дрогнет, не пожалеет меня? Любовные речи, воспринятые сердцем через слух, действуют сильнее, чем это можно себе представить, и для любящих почти нет ничего невозможного. Так я и поступлю. А теперь пойду и переоденусь мужчиной, ты же, Самия, посторожи у дверей и никому не давай останавливаться, чтобы при выходе из дома меня не узнали. Все это я сделаю мгновенно.
ЯВЛЕНИЕ ШЕСТОЕ
Самия. О, бедные, несчастные женщины! Каким только невзгодам не подвергаемся мы, когда полюбим. Вот Фульвия, некогда столь осторожная, ныне, воспылав к этому человеку страстью, не знает, что ей делать. Не имея возможности насладиться своим Лидио, она отправляется к нему в мужской одежде, даже не помышляя о том, сколько несчастий может произойти, если только об этом проведают. Она отдала ему свое добро, свою честь, свою плоть, а что получила взамен? Он ценит ее не дороже комка грязи. Поистине, все мы обездоленные! А вот и она идет, уже переоделась. Не сдается ли вам, дорогие зрители, что она быстрехонько управилась?
Фульвия. Слушай, я иду к Лидио, а ты оставайся здесь и держи дверь на запоре, покуда я не вернусь.
Самия. Исполню все в точности, будь спокойна. Ишь ты, как понеслась!
ЯВЛЕНИЕ СЕДЬМОЕ
Фульвия. Поистине, нет ничего, к чему любовь не могла бы принудить человека. Прежде я лишь с большим трудом вышла бы из дома без сопровождения, а ныне любовь гонит меня на улицу совсем одну, да еще в мужском наряде. Но если первое было робкое рабство, то второе — благородная вольность. Хотя Лидио живет совсем не близко, я все же иду к нему, ибо хорошо знаю, где находится его дом, и там я выложу все начистоту. Я могу не таиться, ибо там нет никого, кроме его старушки да еще, быть может, Фессенио, которым известно все. Никто меня не узнает, а потому дело это никогда не раскроется, а если и раскроется, то все равно лучше согрешить и покаяться, чем воздержаться и все равно покаяться.
ЯВЛЕНИЕ ВОСЬМОЕ
Самия. Она идет, чтобы доставить себе наслаждение, и если раньше я ее порицала, то теперь прощаю и даже хвалю, ибо тот, кто не отведал любви, не знает, что такое сладость жизни, тот не человек, а сущая скотина. Лично я, например, могу поклясться, что чувствую себя хорошо лишь тогда, когда провожу время с моим любовником Луско, рассыльным. Мы с ним в доме одни, а живет он здесь же во дворе. Оно и лучше, при запертых дверях утешать друг друга, не выходя из дома. Да ведь и сама хозяйка учит меня жить в свое удовольствие: «Безумец тот, кто не умеет ловить наслаждений, особливо когда они сами плывут тебе в руки». Что до скуки и житейских забот, то они подстерегают тебя на каждом углу. И потому лучше не упускать наслаждений. Лу-у-уско!
ЯВЛЕНИЕ ДЕВЯТОЕ
Фессенио. Не запирай, эй, ты! Оглохла, что ли? Впрочем, не важно, мне и так отопрут… Ведь теперь, когда я свел Каландро с этой потаскухой, я всегда буду в этом доме желанным гостем. Поспешу рассказать все Фульвии, которая как пить дать просто лопнет от смеху. Да и поистине, дело такое, что и мертвых рассмешит. Хорошенькие, должно быть, у них тайны! Итак, к Фульвии!
ЯВЛЕНИЕ ДЕСЯТОЕ
Фессенио. Тик-ток, тик-ток! Что вы там, оглохли? Эй, тик-ток, не слышите?
Самия. Кто там?
Фессенио. Фессенио. Самия, отопри!
Самия. Сейчас.
Фессенио. Почему не отпираешь?
Самия. Приподнимаюсь на цыпочки, чтобы было легче засунуть ключ в скважину.
Фессенио. Поскорей, если можешь.
Самия. Не найти дырки.
Фессенио. Ну давай, давай.
Самия. Ух, ух, ух ты! Пока еще не получается.
Фессенио. Почему?
Самия. Скважина забита.
Фессенио. Подуй в ключ.
Самия. Я делаю лучше.
Фессенио. Как это — лучше?
Самия. Трясу ключ что есть мочи.
Фессенио. Так тряси посильнее!
Самия. О-о-ох! Вот это ключ так ключ, Фессенио. Теперь я сделала все, что надо, и даже смочила ключ, чтобы он лучше отпирал.
Фессенио. Так отопри же!
Самия. Уже. Разве не слышишь, что я отпираю? Готово, входи, милости прошу.
Фессенио. Что означают все эти запоры?
Самия. Фульвия пожелала, чтобы сегодня дверь была на замке.
Фессенио. Почему?
Самия. Тебе-то можно сказать. Переодевшись в мужчину, она отправилась к Лидио.
Фессенио. О Самия, что ты говоришь?
Самия. Теперь ты понял? Я должна сторожить здесь, за запертой дверью, и отпереть ее, когда Фульвия вернется. Иди с Богом!
ЯВЛЕНИЕ ОДИННАДЦАТОЕ
Фессенио. Теперь я убедился, что не бывает такого трудного и сомнительного дела, на которое не решился бы человек, терзаемый страстью так, как, например, эта женщина. Она отправилась в дом к Лидио, не зная, что там находится ее муж, который, как бы он ни был глуп, непременно заподозрит самое дурное, увидев ее в мужском наряде и в этаком месте. Чего доброго, он осерчает так, что расскажет обо всем ее родне. Побегу туда и попробую как-нибудь пособить. Но, ой-ой-ой, что же это такое? Да, никак, это сама Фульвия волочит за собой Каландро, словно на аркане? Что за черт! Отойду-ка в сторонку да послушаю и погляжу, чем все это кончится.
ЯВЛЕНИЕ ДВЕНАДЦАТОЕ
Фульвия. О бравый супруг, не это ли вилла, куда ты собирался ехать? Так вот оно что! А? Разве у тебя в доме дела не хватает, что ты еще куда-то сворачиваешь? Бедная я, бедная! Вот кому я отдаю столько любви, кому я так верно служу! Теперь я понимаю, почему все прошлые ночи ты ни разу ко мне не подступался! Разгрузившись в другом месте, ты убоялся вступить в бой обессиленным. Клянусь честью, я сама не понимаю, что меня удерживает, чтобы не выцарапать тебе глаза. Пожалуй, ты еще станешь врать, будто обман этот не исподтишка тобой задуман? Но, клянусь, есть люди не глупее тебя! В этот самый злой для тебя час, в этой вот самой одежде, не полагаясь ни на кого другого, я пришла туда, чтобы застать тебя врасплох. И вот я волочу тебя, как ты этого заслужил, пес ты шелудивый! Пусть тебя пристыдят, а меня пожалеют за все обиды и оскорбления, которые я от тебя, неблагодарного, натерпелась. Неужели ты, несчастный, воображаешь, что, будь я такой скотиной, как ты, я бы не отыскала способа поразвлечься с другим? Да чтоб тебе пусто было! Я не настолько стара и не настолько уродлива, чтобы от меня отказались. Если бы я меньше считалась с тобой, чем с твоей гнусностью, я, будь уверен, сумела бы отомстить той, с которой тебя застала. Однако так и быть! Но если мне когда-нибудь представится случай, я не я, если не отплачу тебе и не отомщу ей.
Каландро. Ты кончила?
Фульвия. Да.
Каландро. Ну и черт с тобой! А теперь шуметь буду я, а не ты, негодная, ведь ты лишила меня земного рая, лишила всяческих утех, невыносимая ты женщина. Да ты ей и в подметки не годишься, ведь она и ласкает жарче, и целует слаще, чем ты. Она мне больше по вкусу, чем сладкое вино, она сияет ярче, чем звезда Дианы, она великолепней, чем полная луна, и хитроумней самой феи Морганы.{6} Так что с ней тебе нечего и тягаться, зловредная ты баба, и худо тебе будет, если ты хоть когда-нибудь вздумаешь ее обидеть!
Фульвия. Хватит! Довольно! Домой, домой! Отопри, эй, ты, отопри!
ЯВЛЕНИЕ ТРИНАДЦАТОЕ
Фессенио. Что же это такое? О любовь, сколь неизмеримо твое могущество! Сыщется ли поэт, сыщется ли ученый, философ, который сумел бы перечислить все уловки, все хитрости, которым ты обучаешь того, кто следует за твоим стягом? Всякая иная премудрость, всякая иная ученость, от кого бы она ни исходила, беспомощна в сравнении с твоей. Какая женщина, лишенная чувства любви, смогла бы прибегнуть к подобной хитрости, чтобы спастись от великой опасности? Такой находчивости я еще никогда не встречал… Но тссс… остановилась у входа. Пойду к ней и обнадежу насчет Лидио, ибо бедняжку надо пожалеть.
ЯВЛЕНИЕ ЧЕТЫРНАДЦАТОЕ
Фульвия. Видишь, милый Фессенио, как мне не везет — вместо Лидио я застала своего скотоподобного супруга, от которого едва-едва отделалась.
Фессенио. Все видел. Стань подальше, чтобы никто тебя не заметил в этой одежде.
Фульвия. Спасибо, что напомнил. Великое желание видеть Лидио ослепило меня настолько, что я ни о чем другом уже не помышляла. Но скажи, дорогой Фессенио, ты застал моего Лидио?
Фессенио. Где рана, там и кровь. Застал.
Фульвия. Да?
Фессенио. Да.
Фульвия. Хорошо, Фессенио. Что он говорит? Скажи мне.
Фессенио. Он так скоро не уедет.
Фульвия. О Боже! Когда же я смогу с ним поговорить?
Фессенио. Быть может, даже сегодня. А когда я увидел тебя с Каландро, я как раз направлялся к Лидио, чтобы уговорить его зайти к тебе.
Фульвия. Сделай это, милый Фессенио, ты не останешься внакладе. Свою судьбу я вручаю тебе.
Фессенио. Постараюсь сделать все, чтобы он к тебе пришел. Не волнуйся и жди.
Фульвия. Не волноваться и ждать? Конечно, я буду ждать, но ждать, снедаемая страстями и рыданиями. Вернуть спокойствие мне можешь только ты, раз ты идешь к Лидио.
Фессенио. Прощай.
Фульвия. Фессенио, милый, возвращайся скорей!
Фессенио. Постараюсь.
Фульвия. О злосчастная Фульвия! Если ты будешь слишком долго ждать, ты наверняка скоро умрешь. Бедная, что я должна делать?
Самия. Быть может, дух его уговорит.
Фульвия. Увы, что-то некромант так долго медлит! Сходи к нему еще раз, поторопи его.
Самия. Я попусту тратить время не буду, бегу.
Фульвия. Поговори с ним и не мешкая возвращайся обратно.
Самия. Передам и вернусь.
ЯВЛЕНИЕ ПЯТНАДЦАТОЕ
Самия. О, великое счастье! Вот и Руффо. Да хранит тебя небо!
Руффо. Кого ты ищешь, Самия?
Самия. Фульвия сгорает от нетерпения побыстрее узнать, что ты предпринял по ее просьбе.
Руффо. Думаю, что она будет выполнена.
Самия. А когда?
Руффо. Пойду к Фульвии и все расскажу.
Самия. Уж очень ты медлишь.
Руффо. Самия, бывают вещи, которые с одного маха не сделаешь: надо сопоставить созвездия, слова, воды, травы, камни и еще столько всяких мелочей, что хочешь не хочешь, но на это уходит время.
Самия. А если вы в конце концов все-таки добьетесь…
Руффо. Я твердо на это надеюсь.
Самия. А любовника ты знаешь?
Руффо. Нет, конечно.
Самия. Это вон тот.
Руффо. А ты хорошо его знаешь?
Самия. Не прошло и двух часов, как я с ним разговаривала.
Руффо. И что он тебе сказал?
Самия. Он ощетинился, что твой репейник.
Руффо. Подойди поговори с ним сейчас и взгляни, может быть, дух его хоть сколько-нибудь смягчился.
Самия. Ты думаешь?
Руффо. Прошу тебя.
Самия. Иду.
Руффо. Эй, ты, вернешься оттуда через ту вон дверь к Фульвии, а я тотчас же за тобой вслед.
Самия. Сказано — сделано.
Руффо. Пока она разговаривает с Лидио, я посторожу здесь.
ЯВЛЕНИЕ ШЕСТНАДЦАТОЕ
Фаннио. Эй, Лидио, гляди, к нам снова направляется служанка Фульвии. Запомни, что ее зовут Самия, и отвечай ей поласковей.
Сантилла. Я так и предполагал.
Самия. Ты все еще взволнован?
Сантилла. Нет, ей-богу, нет. Самия, дорогая, прости меня, я тогда был сильно озабочен и вроде как вне себя и даже не помню, что ты мне говорила. Прежде всего скажи, что с моей Фульвией?
Самия. Хочешь знать?
Сантилла. Ни о чем другом тебя не прошу.
Самия. Спроси свое сердце.
Сантилла. Не могу.
Самия. Почему?
Сантилла. О, разве ты не знаешь, что сердце мое при ней?
Самия. Дай-то Бог, чтобы у вашего брата, у любовников, почки были так же здоровы, как вы в любое время здоровы соврать. Еще недавно я так и не могла добиться, чтобы он о ней хотя бы вспомнил, а теперь он хочет меня уверить, что у него, мол, нет большего сокровища на свете, чем она, как будто я не знаю, что ты ее не любишь и не хочешь идти к ней.
Сантилла. Напротив, жизнь не мила мне, покуда я не с ней.
Самия. Клянусь Крестом Господним, никак, дух уже поработал на совесть. Итак, ты придешь, как обычно?
Сантилла. Что значит — как обычно?
Самия. Я хочу сказать: в обличье женщины.
Сантилла. Ясное дело — как и другие разы.
Самия. О, ну и новость же принесу я Фульвии! Больше не буду с тобой болтать и вернусь через боковую улицу, чтобы никто не видел, как я войду в дом, расставшись с тобой. Прощай.
Сантилла. Прощай.
ЯВЛЕНИЕ СЕМНАДЦАТОЕ
Сантилла. Ты слышал?
Фаннио. Слышал и заметил — «как обычно». Без сомнения, тебя приняли за другого.
Сантилла. Так оно и есть.
Фаннио. Хорошо бы предупредить Руффо, но вот и он собственной персоной.
Руффо. Итак, что ты собираешься делать?
Сантилла. А как тебе кажется? Не бросать же эту затею?
Руффо. Эх-эх-эх! Наш друг-то опомнился! Ты совершенно прав, Лидио. Ведь она просто солнышко.
Сантилла. Я ее знаю и даже знаю, где она живет.
Фаннио. Получишь от нее удовольствие.
Руффо. И пользу.
Фаннио. Если я правильно понял твои слова, Руффо, ты недавно говорил, что она прибегает к твоему средству, так как другие ей не помогают? Из этого я заключаю, что она уже не раз к тебе обращалась, хотя нам об этом ничего толком не известно. Однако надо полагать, что, судя по разговору со служанкой, Лидио принимают за кого-то другого, а раз так, тебе следует осторожно намекнуть Фульвии, якобы от имени духа, чтобы она о прошлом никогда больше не заговаривала, ибо дело это может открыться и произойти большой скандал. Будь начеку.
Руффо. Ты поступил разумно и здраво, напомнив мне об этом. Не надо лишних слов. К делу! Я иду к ней, а вы готовьтесь.
Сантилла. Иди и возвращайся, ибо ты найдешь нас на этом же месте.
Фаннио. Лидио, спрячься, я мигом вернусь. Руффо, два слова.
Руффо. В чем дело?
Фаннио. Я открою тебе одну тайну, настолько важную для этого дела, что ты и вообразить не можешь. Но смотри не проговорись.
Руффо. Не дай мне Бог того, чего мне более всего хочется, если я когда-нибудь проговорюсь.
Фаннио. Видишь ли, Руффо, ты погубил бы и меня, и сам бы лишился той пользы, которую получишь от этого дела.
Руффо. Не бойся, выкладывай побыстрее.
Фаннио. Знай же, что Лидио, мой хозяин, — гермафродит.
Руффо. А что толку, что он дермородит?
Фаннио. Я говорю: гермафродит. Сквернослов ты этакий!
Руффо. Хорошо, а что это значит?
Фаннио. Будто сам не знаешь?
Руффо. Знал бы — не спрашивал.
Фаннио. Гермафродиты — это те, у кого и тот и другой пол.
Руффо. И Лидио — из таких?
Фаннио. Это я тебе и втолковываю.
Руффо. И у него пол женский, а корешок мужской?
Фаннио. Да, сударь.
Руффо. Клянусь Евангелием, мне всегда казалось, что у твоего Лидио в голосе, да и в повадках есть что-то женское.
Фаннио. А потому знай, что на этот раз он будет пользоваться с Фульвией только своим женским полом, ибо, затребовав его к себе в женском обличье и обнаружив, что Лидио — женщина, она настолько поверит твоему духу, что после этого, уж будь спокоен, наверняка ее заобожает.
Руффо. Это одна из забавнейших интриг, о которых я когда-либо слышал. И поверь, Фаннио, к нам потекут денежки.
Фаннио. Все дело в том, насколько она щедра.
Руффо. Ты спрашиваешь, щедра ли? Любовники всегда завоевывают кошелек стебельком порея, недаром люди влюбленные, вроде нее, готовы отдать дукаты, платье, скот, должности, поместья и саму жизнь.
Фаннио. Ты меня утешил.
Руффо. Утешил и ты меня с этим своим бородобритым.
Фаннио. Мне нравится, что ты никак не выговоришь название этих двухснастных людей. Ведь если бы ты даже пожелал, то и тогда не сумел бы выговорить, как они называются.
Руффо. А теперь ступай к Лидио, переодевайтесь. Я же бегу предупредить Фульвию, что нынче она получит желанное.
Фаннио. Итак, я буду служанкой.
Руффо. Вот именно. Будьте готовы к моему приходу.
Фаннио. Вмиг. Я хорошо сделал, что отыскал платье и для себя.
ЯВЛЕНИЕ ВОСЕМНАДЦАТОЕ
Руффо. До сих пор дело складывается так, что само небо не могло лучше распорядиться. Если Самия за это время успела вернуться домой, Фульвия наверняка уже должна меня ждать. Я ей докажу, что дух сделал решительно все и что ей достаточно произнести несколько слов над этой фигуркой и совершить такие действия, какие она признает уместными в качестве заклинаний, а также внушу ей никому, кроме своей служанки, об этом не рассказывать, что бы из этой ее любви ни получилось. Еще скажу, что я тотчас же все исполню, после чего и уйду. А вот и Самия ждет на пороге.
Самия. Входи скорее, Руффо, и иди к Фульвии туда, в нижнюю ее спальню, так как наверху — эта скотина Каландро.
ЯВЛЕНИЕ ДЕВЯТНАДЦАТОЕ
Самия. Куда ты, Фессенио?
Фессенио. К хозяйке.
Самия. Сейчас тебе не удастся с ней поговорить.
Фессенио. Почему?
Самия. Она с некромантом.
Фессенио. Прошу, впусти меня.
Самия. Нет, сейчас никак нельзя.
Фессенио. Глупости!
Самия. Сам ты ходячая глупость.
Фессенио. Я-то… тьфу, чуть не сказал тебе… Но так и быть, сделаю еще круг и вернусь.
Самия. И правильно сделаешь.
Фессенио. Если бы Фульвия знала то, что знаю я, она не носилась бы со всякими духами. Ведь Лидио мечтает быть возле нее куда больше, чем она, и хочет с ней встретиться сегодня же, и я собственными устами хочу ей об этом сообщить, ибо знаю, что она мне за это что-нибудь даст, поэтому я и Самии об этом ничего не сказал. Дай-ка я уж лучше отсюда удалюсь, ибо Фульвия, завидев меня, может подумать, что я здесь только для того, чтобы поглазеть на ее некроманта, который, видно, и есть тот самый человек, что сейчас выходит из дома.
ЯВЛЕНИЕ ДВАДЦАТОЕ
Руффо. Дело пошло на лад. Теперь я выпутаюсь из своего жалкого положения и сброшу с себя эти лохмотья, так как получил от нее немалые денежки. Так что теперь могу затеять и более крупную игру! Она — женщина богатая, и, насколько я понимаю, влюбленность в ней сильнее рассудка. И если не ошибаюсь и даже уверен, что она сдуру еще раскошелится. Я же не помышлял даже и о меньшем счастье. Гляди-ка, гляди, и сны бывают вещие! Она и есть та самая фазаниха, которую я нынче ночью поймал во сне; мне приснилось, что я много-много перьев выдернул у нее из хвоста и засунул их себе в шляпу. Если она мне попадется — а теперь мне кажется, что оно так и будет, — я ощиплю ее так, что дела мои надолго поправятся. Честное слово, я тоже сумею провести время в свое удовольствие и добьюсь этого. О-о, как мне повезло! Какая-то женщина машет мне, чтобы я подошел к ней. Кто это? Я ее не знаю. Подойду-ка к ней поближе.
ЯВЛЕНИЕ ДВАДЦАТЬ ПЕРВОЕ
Руффо. У-ух, это ты, Фаннио. Однако одежда изменила тебя так, что я тебя не узнал.
Фаннио. Разве я не хорош?
Руффо. Хорош. Во всех отношениях. Идите, постарайтесь-ка удовлетворить эту неудовлетворенную женщину.
Фаннио. Мы-то с тобой хорошо знаем, что на этот раз она удовлетворена не будет.
Руффо. Да-да, на этот раз Лидио предстанет перед ней женщиной.
Фаннио. Да, сударь. Что же, можем идти?
Руффо. Как вам будет угодно. Лидио одет?
Фаннио. Он ждет меня здесь поблизости и так хорош собой, что нет человека, который не принял бы его за женщину.
Руффо. Ого! Это мне нравится! Фульвия вас ждет. Иди разыщи Лидио, и не мешкая отправляйтесь к ней, а я останусь тут поблизости, чтобы узнать, чем кончится дело. Ого-го! Смотрите, она уже на пороге. Уж больно поспешно выполнила она все то, что я ей наказывал.
ЯВЛЕНИЕ ДВАДЦАТЬ ВТОРОЕ
Фессенио. Теперь страдания тебя миновали, госпожа моя.
Фульвия. Как так?
Фессенио. Лидио пылает к тебе сильнее, чем ты к нему. Не успел я передать ему все, что ты мне поручила, как он оделся и уже идет сюда.
Фульвия. Дорогой Фессенио, эта весть отнюдь не пустяковая, и уж конечно, я тебя хорошо за нее вознагражу. Слышишь, как там наверху Каландро требует себе одежду для выхода? Скройся отсюда, чтобы он нас не видел вместе. О, какое блаженство, какую радость ты мне доставил! Отныне все на свете сулит мне благополучие. Дай мне только выпроводить этого болвана, чтобы остаться на свободе.
Фессенио. Могу вас уверить, почтенные зрители, что наши влюбленные сумеют наверстать потерянное время! И если Лидио будет благоразумен, он, конечно, сможет заинтересоваться судьбой сестры, коли таковая когда-нибудь найдется. Каландро дома не будет, и у них впереди довольно времени, чтобы насладиться друг другом, я же могу пойти прогуляться. Однако, ой-ой-ой, смотрите — Каландро выходит. Надо отойти в сторонку, иначе, остановившись со мной поболтать, он увидит Лидио, который должен вот-вот появиться.
ЯВЛЕНИЕ ДВАДЦАТЬ ТРЕТЬЕ
Каландро. О, счастливейший день в моей жизни! Не успел я и шага ступить за порог, как вижу мою драгоценную одну, и она прямехонько направляется ко мне. Как бы покрасивее ее приветствовать? Скажу: доброе утро! Но сейчас уже не утро. Добрый вечер! Но вечер еще не наступил. Бог в помощь? Но это приветствие для извозчиков. Скажу: душенька моя, красавица! Но это не приветствие. Сердце моей плоти? Так выражаются цирюльники. Ангельское личико? Так и прет купчина. Предательские глазки? Плохое словосочетание. Ах, черт, она уже подходит… Душенька… сер… анг… глаз… Чтоб тебе пусто было! О, дурак, я дурак, надо же так ошибиться. Хорошо, что я обругал ту, ибо вот моя Сантилла, а вовсе не та… Добрый день… то есть добрый вечер, хотел я сказать… Честное слово, не та, я ошибался. Нет, это не она и все-таки — та. Дай-ка я к ней подойду… Как ни верти, а это все-таки — она… Нет, клянусь, это — та. Вот теперь я вижу, это — она, моя жизнь… Нет, все-таки это — та, другая. Подойду-ка я к ней.
Лидио. Черт возьми! Этот влюбленный болван всерьез принимает меня за женщину. Теперь он будет плестись за мной до самого своего дома. Лучше вернуться домой и переодеться, а попозже снова отправлюсь к Фульвии.
Каландро. Увы! Это точно не она. Она — это та, что пошла по той улице. Попробую ее разыскать.
Сантилла. Теперь, когда эта скотина уже потерял нас из виду, поспешим к Фульвии. Глядите, она уже стоит в дверях и машет нам рукой. Скорее войдем.