Софья Андреевна прошла мимо нас и села за столик, стоящий рядом со столом, за которым сидели чета Деревянко, журналист и Лика Иванова.
Лика и Катя курили, легкий ветерок относил дым прямо на генеральшу. В принципе Софья Андреевна видела, что за этим столом курят, и могла бы выбрать другое место, но она этого не сделала, а начала демонстративно задыхаться. Никто из компании Лики не заметил, что она кашляет. Молодежь разговаривала и громко смеялась. Тогда генеральша решила сделать им замечание.
– Девушка, – обратилась она к Лике, – вы не могли бы потушить сигарету? В Риме и без вашего дыма воздух тяжелый, а у меня астма.
– Так чего же вы сюда приехали? Сидели бы дома, лечились, – нагло ответила Лика, даже не взглянув на Софью Андреевну, – а не по магазинам бы бегали.
– Что?!! – генеральша побагровела. – Я на поездку честно заработала и на магазины тоже, не то, что ты неизвестно где их взяла, – сквозь зубы процедила она. – Знаю я, где вы денежки берете. В сфере так называемых услуг.
– А что вы против сферы услуг имеете? – вскипела Лика. – Придешь ко мне в салон, все волосы по одной волосинке повыдергиваю. И коллег своих предупрежу, чтобы на порог тебя, старая кошелка, не пускали.
– Я кошелка? – Софья Андреевна стала беззвучно хватать ртом воздух, как будто и впрямь задыхалась.
Лика ничего не ответила, зато ее подруга Катя, чтобы усугубить ситуацию, подошла к генеральше и выдохнула той в лицо облако табачного дыма.
– Алина, пора их растаскивать, – предчувствуя приближение скандала, сказала я.
– А ведь не правы обе, – покачала головой Алина. – Софья Андреевна могла выбрать себе место вдали от курящей компании. Столиков свободных полно.
– А Лика и Катя могли бы пойти навстречу пожилой женщине и перестать дымить, – вступился за Софью Андреевну Веня. – Есть специально отведенные для курения места. Вот пусть идет туда и курит. Я может, тоже не переношу табачный дым.
– Да, но на входе не написано, что курить здесь нельзя, – заметила Степа. – Тем более что, когда Софья Андреевна вошла, Лика уже курила.
Пока мы измеряли меру вины обеих сторон, к Софье Андреевне неожиданно пришла помощь в лице… Леопольда Краюшкина.
– Сигаретку затуши, – не повышая голоса, но достаточно жестко сказал он. – Не видишь, женщине плохо. Мать же у тебя была…
Катя демонстративно отвернулась, а Лика, уронив сигарету, сквозь зубы зашипела:
– А маму мою попрошу не трогать.
– Вы в порядке? – склонился над генеральшей Леопольд.
Она с благодарностью посмотрела на Краюшкина и сказала:
– Спасибо, мне значительно лучше. Ну и молодежь пошла. Интересно, кто ее родители? Такие же…
Краюшкин не дал ей закончить.
– Я закажу воду? Или может чего-нибудь покрепче? Что вы предпочитаете?
– Я? Я пью сухое белое вино, – смущаясь, молвила Софья Андреевна.
– А я коньячку выпью за ваше здоровье. Юноша! – окликнул он официанта, чтобы сделать заказ.
Софья Андреевна с опаской посмотрела на Леопольда Ивановича.
– Вы будете пить коньяк?
– Не больше пятидесяти грамм. Не бойтесь, вчерашнего не повторится, – успокоил он ее. – Вы меня простите, может, я вчера что-то вам наговорил? Кажется, я перепутал двери.
Софья Андреевна пожала плечами.
– С кем не бывает.
– А вам не холодно? Может, к вину попросить кофе? Нет, лучше горячий шоколад! Я очень люблю шоколад. Шоколад – смысл моей жизни.
– Не откажусь от чашечки шоколада, – кивнула Софья Андреевна.
– Кажется, они нашли друг друга, – сказала Алина, наблюдая со стороны, как Краюшкин ухаживает за генеральшей.
– Не зря же он бросил в фонтан две монетки, – вспомнила Степа.
Лика, Деревянко и Славин еще посидели немного, молча допили пиво и, косясь на Краюшкина и Софью Андреевну, покинули кафе.
– Хорошо, что завтра не будет обязательных экскурсий. Авось за день голова остынет и у генеральши, и у Лики. Было бы здорово, если бы они вообще не замечали друг друга, – пожелала я.
Глава 4
Ранним утром следующего дня мы уехали на экскурсию в Помпеи, город, погребенный под пеплом, в результате извержения вулкана Везувия. От Рима до мертвого города триста километров, вернуться обратно в гостиницу мы рассчитывали только к вечеру. Так и получилось: полные впечатлений, довольные и уставшие мы ввалились в гостиничный номер только в восьмом часу.
– Завтра в девять утра мы посетим собор святого Петра – святилище католической церкви. Неплохо было бы напомнить нашим туристам, чтобы не опаздывали к автобусу, – сказала я, обращаясь к Алине. – У тебя есть список номеров?
– Конечно, есть, но зачем звонить? Мы всем роздали график экскурсий.
– Алина, тебе трудно позвонить? Должна бы уже знать, всегда найдется человек, который этот график потерял, не услышал, не обратил внимания. Он будет виноват, а деньги за несостоявшуюся экскурсию отдашь ты.
– Пожалуйста, – Алина села к телефону и стала обзванивать всех по списку.
Дозвонилась она мало к кому, только к Вовику и Кате, остальные все еще гуляли по Риму.
– Позвоню из своего номера, – сказала Алина и засобиралась к себе. – Ты ужинать пойдешь?
– Вряд ли.
– Я могу после ужина предупредить туристов о завтрашней экскурсии, – предложила Степа. – Мне даже не трудно к ним зайти. Всего-то несколько номеров.
– Очень хорошо, – с легкостью переложила на нее свои обязанности Алина.
Утомленная экскурсией, я рухнула на кровать и сама не заметила, как уснула.
В девять утра следующего дня все сидели в автобусе и ждали одну лишь Лику Иванову.
– Пять минут – пять евро, – считал Юра Антошкин. – Десять минут – десять евро. Где же Лика? Она разорится.
– Мы едем? – нервно спросила Софья Андреевна.
– Поехали, – заегозил Куропаткин.
– И, правда, семеро одного не ждут, – выкрикнул Леопольд Краюшкин, пересевший с хвоста салона к Софье Андреевне.
– Степа, ты говорила вчера Лике, когда экскурсия? – спросила я у Степы.
– Да, – кивнула та.
– И где она? Пусть только попробует сказать, что мы ее не предупредили, – вмешалась в разговор Алина.
– Я пойду ее потороплю, – вызвалась Степа.
– Я иду с тобой, – выразила желание Алина, как я поняла, чтобы отсчитать Лику без свидетелей. Нехорошо опаздывать, когда все тебя ждут.
Прошло пять минут. Ни Степа, ни Алина, ни Лика Иванова из гостиницы не выходили. Публика в автобусе начала роптать:
– Сколько можно ждать? Поехали.
Чтобы не отвечать, я вышла из автобуса. Как раз в это время у меня в сумке зазвонил телефон. Я удивилась, посмотрев на экран. Звонила Алина. При ее прижимистости тратить деньги на роуминг? Хотела не отвечать, но в душе шевельнулось подозрение, вряд ли из-за пустяка моя подруга станет тратиться.
– Да? – ответила я.
– Возьми с собой Дину Носову и поднимайся в номер Ивановой, – коротко велела Алина. – Двести пятый номер.
– Дину?
– Да-да, Дину! И скорее, – потребовала Алина и отключилась.
Носовы сидели в середине салона. Не отвечая на вопросы «Когда же мы поедем?», я прошла к Дине Леонидовне и, наклонившись к ее уху, попросила выйти из автобуса.
– А что случилось? – заволновалась она.
– Я не знаю, – пожала я плечами. – Вы ведь врач? Похоже, кому-то стало плохо, если попросили подняться именно вас.
Через пару минут мы уже стучали в двести пятый номер. Открыла дверь Степа, предварительно спросив:
– Кто?
– Мы. Что случилось?
Кивком головы она показала на пол. Рядом с кроватью в джинсах и блузке лежала Лика Иванова. С первого взгляда трудно было сказать, жива она или нет: глаза закрыты, дыхание отсутствует, губы синие. Я пропустила вперед Дину Леонидовну. Она взяла Лику за руку, приоткрыла веко.
– Жива. Пока жива. Пульс слабый, нечеткий. Срочно вызывайте реанимационную бригаду.
– А что с ней? Сердце?
– Не знаю. Похоже на сердечную недостаточность… – Дина наклонилась ко рту Лики и понюхала.
– Чем пахнет? Миндалем? – спросила Степа, подняв с кровати крышку от коробки из-под конфет. – Миндаль в шоколаде, – прочитала она.
В коробке конфет уже не было.
– Цианистый калий? – в один голос выдохнули я и Алина.
– От цианидов умирают мгновенно, – просветила нас Носовы. Да мы об этом и без нее знали. Кто ж об этом не знает? – Вы «скорую» вызвали? – напомнила она.
– Да, уже звоню, – я бросилась к телефону, стоящему на прикроватной тумбочке, не заметила и опрокинула недопитую бутылку шампанского. – Черт! – чертыхнулась я. – Как звонить? У нас «03», а у них?
– Может, я спущусь вниз? – предложила Степа. – Объясню, что человеку плохо.
– Да-да, иди, – отпустила я Степу.
Втроем мы подняли Лику и перенесли на кровать. Открыли окно, чтобы ей легче было дышать, на ноги положили одеяло.
– Надо что-то делать с экскурсией, – вздохнула я, взглянув на часы. Из графика мы выбились на полчаса.
– А что делать? Не отменять же, – ответила мне Алина. – Пусть едут без нас. Дина Леонидовна, вы можете еще чем-то помочь Лике до приезда врачей? – Носова пожала плечами. Мне показалось, что она чуть не сказала: «Ей уже ничем нельзя помочь». Очень уж плачевно выглядела Иванова. – Тогда идите в автобус и поезжайте на экскурсию без нас. Большая просьба, не говорите, что Лике так плохо. Нам сейчас паника совершенно не к чему.
– Что же мне людям сказать?
– Скажите, что у Лики кишечное отравление, или она простыла и решила остаться в номере.
– Так и скажу – простудилась.
Дина вышла из номера, буквально через три минуты после ее ухода в номер ворвались Степа в сопровождении двух итальянцев облаченных в зеленую медицинскую форму. Разговаривать с ними было бесполезно: ни я, ни Алина, ни Степа итальянским не владеем. Как Степа смогла объяснить на рецепции, что постоялице нужна медицинская помощь, не представляю.
Лике сделали какой-то укол. Лучше ей от него не стало. Один из врачей повернулся к нам и залопотал на своем языке. Из всего сказанного я поняла лишь два слова: кома и госпиталь.