Чтобы помочь разобраться в подобных вопросах, написана книга, лежащая перед вами. В ней вы найдете, конечно, не все до одного постоянные словосочетания нашего языка (их слишком много), но, во всяком случае, немало наиболее часто встречающихся и чем-либо любопытных. В дальнейшем вы будете сами отыскивать в алфавитном перечне то выражение, которое почему-либо привлечет ваше внимание, и узнавать как его смысл, так и его историю. Однако, прежде чем вы этим займетесь, мне хочется поговорить с вами о том, как и откуда являются к нам все вообще постоянные словосочетания.
Прежде всего надо заметить, что их легко разбить на две сразу же бросающиеся в глаза группы. Есть такие, которые как бы спускаются в народный язык сверху — из собственной и иноязычной литературы, из книг по науке, технике, философии, политике, из речей политических деятелей и дипломатов. Было время, когда заголовок статьи, написанной Владимиром Ильичем Лениным, — «Лучше меньше, да лучше» знал только сравнительно тесный круг близких к Ильичу людей; да и связывали они эти слова лишь со строго определенными вопросами, которые разбирал Ленин. Так было в 1923 году. А теперь мы очень часто пользуемся этими словами, когда хотим указать, что качество дороже количества. Заголовок статьи превратился во «фразеологическое сочетание», вошел в наш язык, сделался тем, что называют нередко «крылатым словом». Он получил общее значение.
Характерным признаком таких сочетаний является то, что — иногда совсем просто, порой после некоторых усилий — мы можем установить, когда, где, при каких условиях они родились на свет, а нередко и кто был их автором. Они имеют определенных творцов, и творцов этих можно найти.
Как вы увидите, некоторые из наших ходовых выражений принадлежат знаменитым людям глубокой древности, другие пущены в мир писателями, поэтами, учеными, государственными деятелями недавних дней… Правда, бывает так, что отыскать человека, который первый произнес то или другое крылатое слово или написал его, все-таки не удается, ибо история просто не сохранила его имени; но можно как-никак сказать, что слова «растекаться мыслию по древу» мы впервые встречаем в «Слове о полку Игореве», а «око за око, зуб за зуб» — в собрании древнееврейских легенд и преданий, называемом Библией.
А вот ответить на вопрос, кто первый сказал «баклуши бить» в смысле «бездельничать», просто невозможно даже приблизительно. Ведь также нельзя установить, кто является автором наших старинных народных песен, кто сочинял сказки, какой остряк выдумал пословицы, вроде «Семеро одного не ждут», загадки, наподобие «Антипка низок, на нем сто ризок», или скороговорки-языколомки, такие, как «Нашего пономаря не перепономáривайте». Разумеется, хотя мы и называем все это «народным творчеством», нельзя себе представлять дело так, что «весь народ» как-то однажды взял да сразу «за один помáх» и изобрел все это. В творении и шлифовке почти каждого из таких крошечных произведений словесности принимало участие на протяжении сотен лет великое множество людей: все они что-то свое вносили в них, что-то отнимали, как-то совершенствовали эти жемчужины устной литературы. Но, бесспорно, основное зерно в каждой из них всегда творил кто-то один, «первый сказавший», «первый придумавший». Так ведь и сегодня возникают различные забавные устные рассказы, остроты и каламбуры, передаваемые из уст в уста; установить их безымянных авторов почти никогда не возможно.
Таким образом, рядом с первым — так сказать, «нисходящим» — потоком вновь создаваемых словосочетаний всегда существовал в языке и второй, «восходящий». В течение долгих веков он выносит из глубин народной мысли те ее выражения, которые сам народ, его великий коллективный разум и вкус создали, оценили и признали заслуживающими долгой жизни. И фразеология наша состоит именно из этих двух слоев, двух струй: как они ни перемешиваются, исследователь всегда может их различить и разделить.
Читая эту книгу, вы без труда обнаружите в ней и то и другое. Каждому ясно, что такие выражения, как «Здесь Родос, здесь и прыгай!» (стр. 107), «Мафусаилов век» (стр. 156) или «Объятия Морфея» (стр. 192), никак не могли быть созданы русскими людьми: они связаны с обстоятельствами и лицами, о которых те не могли знать иначе, как через посредство переводной литературы. Они пришли через книгу от других народов.
А вот поговорки, вроде «На всю Ивановскую кричать» (стр. 164), «Погибоша, áки óбре» (стр. 215) или «Зарубить на носу» (стр. 104), возникли, разумеется, у нас дома: никто из иностранцев и не слыхал ни про «коломенские верстовые столбы» (смотри «Коломенская верста»), ни про «долгие ящики» наших «казенных присутствий» (смотри «В долгий ящик положить»); если они о них и знают, то только от нас.
В наше время народы ежедневно пользуются всевозможной литературой. Повсюду читают газеты, изучают различные книги, слушают радио, смотрят телевизионные передачи. То, что сказал или написал кто-либо в Москве в понедельник, в среду или четверг может стать известным всей стране, а нередко, всему миру. Не успели государственные деятели двадцати девяти стран Азии и Африки провозгласить на конференции в Бандунге знаменитые «пáнча шила» — пять основных принципов мирного сосуществования, — как это индийское выражение облетело весь мир.
Как только в 1942 году, в феврале, презренный предатель своей родины Видкун Квислинг был назначен немецко-фашистскими оккупантами главой марионеточного правительства Норвегии, о его гнусном преступлении узнали всюду и везде. Тотчас же его имя стало синонимом слова «предатель» для всех народов земного шара.
Да, но ведь не всегда так было. Долгие века люди не читали газет, не слушали радио; книги были редкостью и ценностью, да и грамотных людей приходилось искать «днем с огнем» (стр. 88). Откуда же и как появлялись тогда, как распространялись по свету фразеологические сочетания, если не говорить о тех из них, которые рождались в толще самих народных масс?
Собственно говоря, они выходили из двух источников. Первым было всем известное, повседневно слышимое и изучаемое «священное писание», те религиозные книги, которые читались в церквах, о содержании которых священники и монахи каждый день рассказывали «мирянам». Эти туманные мифы и предания, давным-давно облеченные в художественную форму, — арабские у мусульман, древнееврейские в христианском мире — за столетия стали известными всем и каждому. Не было человека, который — на Руси и в Западной Европе — не слыхал бы историй, содержащихся в библии и евангелии: о «первородном грехе», совершенном Адамом и Евой, о «древе познания добра и зла» (стр. 91), о «ноевом ковчеге» (стр. 187), «соломоновом суде» (стр. 256) и о прочем. Слова, будто бы сказанные полулегендарными царями, пророками и учителями еврейской древности, повторялись во всех концах света католическими, лютеранскими, православными патерами, пасторами, «батюшками». Так удивительно ли, если теперь немалое число наших фразеологических словосочетаний находит свое начало в евангелии и библии, относится к так называемым «библеизмам». Мы, совершенно забывая об их происхождении, то и дело употребляем слова и выражения, приписанные составителями церковных книг то тем, то другим упоминаемым в этих книгах лицам.
Долго религиозные книги были едва ли не единственным источником просвещения.
Я сказал: «едва ли не единственным», и выразился так осторожно не зря. Уже очень давно другой великолепно разработанный круг мифов, преданий, литературных произведений, исторических рассказов воздействует на человечество: я говорю обо всем, что относится к так называемой «классической», или «античной», древности. Великие цивилизации Древней Греции и Рима оставили нам богатейшее наследие своих легенд, своей истории, поверий, языческих верований и мифов. Церковь яростно боролась с остатками язычества, поэтому во все века противники ее с особым интересом обращались к сокровищнице античной мудрости. Но и само христианское учение пришло в Европу через посредство греков и римлян, так что самим церковникам приходилось изучать и греческий язык и латынь. А с этими языками в их сознание, помимо воли, врывались гениальные поэмы древних авторов, повествования о подвигах героев Греции и Рима, целый мир со своими притчами, сказками, поговорками, афоризмами — с огромным множеством иносказательных словечек, шуток, то есть с фразеологией всякого рода. И вышло так, что и церковники и их противники несколько столетий подряд переводили эти древние словосочетания на все языки Европы, невольно вдалбливали их в сознание французов и немцев, русских и поляков. Вот каким образом, вероятно, третья часть нашей русской фразеологии, если не больше, оказалась заполненной «сращениями», «единствами» и «сочетаниями» слов, созданными некогда на Балканском и Апеннинском полуостровах. По имени величайшего поэта древности, слепого старца Гомера, гениальные поэмы которого дали нам добрую половину этого запаса образов, мы зовем такие пришедшие из античного мира словосочетания «гомеризмами» даже тогда, когда почерпнуты они у других авторов.
Человек нашел способ одним смелым маневром разрешить трудную задачу, а мы говорим: «Он разрубил гордиев узел», намекая на легендарный поступок Александра Македонского (стр. 77). Государственный муж без конца настаивает на необходимости какой-то суровой меры, и нам невольно вспоминается упрямое «Карфаген должен быть разрушен» старика Катона (стр.