— Почему вы живёте в хлеву? И не сметь лежать при мне, скотина! Хочешь, чтобы я твои яйца змеям скормила?!
Её взгляд снова падает на это новое, обросшее подбородками лицо:
— А ведь это отличное наказание для некоторых дам... — в глазах её на мгновение сверкает весёлый блеск, теперь она знает, что делать с ведьмами, что вечно строят ей козни.
— Ладно. Кто у вас отвечает за магию? Мне нужно переговорить с ним.
Но Артём нажимает на кнопку пульта и не отвечает, обращая внимание на запись футбольного матча. Решив, что Ире лучше не подыгрывать, а то это может завести её совсем не туда...
В этот момент у Иры звонит телефон, и Артём вздыхает тяжело, но с долей облегчения. Сейчас она отвлечётся...
— Откуда звук? — она повышает голос, требуя ответа, но вскоре чувствует странное шебуршание в кармане. В нём лежит светящийся камень. — Зачем это?
— Для связи, ответь на звонок, наконец! Мешаешь смотреть.
— Что это значит? Смотреть что?
Она подходит ближе.
— Если у вас всё так развито, почему ты до сих пор не можешь понять ситуацию, баран? Ты немощный?
Артём, теряя терпение, забирает у неё телефон, нажимает на кнопку вызова и отдаёт его обратно.
«Алло, Ирочка? Где тебя носит?! Отчёт должен быть на моём столе сейчас же! Алло!»
Изида несколько секунд глядит на то место, откуда звучит, склоняет голову набок и закусывает губу изнутри, что с её теперешними щеками вообще не заметно внешне.
— Кто это?
«Твой босс! — разрывается трубка. — Тебя почти не слышно. Ирина, ты останешься таки без премии, ясно тебе? Если сейчас же не явишься в офис, я тебя ещё и оштрафую».
Изида открывает рот, чтобы забросать его бараньими внутренностями, но вместо этого молчит, обдумывая услышанное.
Срочно нужно разобраться, как здесь всё устроено, и не усложнить себе жизнь ещё больше.
Артём, который услышал часть разговора, обеспокоенно поднимается и начинает носиться по квартире в поисках её свитера, тёплых брюк и что там ещё надевает обычно сестра?
— Ладно, забудь, что я говорил! Тебе надо спешить. Мы же рассчитывали на твою премию. Ир, ну потерпи немного, а? Ну ты чего? — суёт он ей в руки ком одежды. — Денег совсем не будет, если он...
— На что? И почему рассчитывали? — Изида скалится. — Ты вообще кто такой?!
Он бледнеет и округляет глаза.
— Брат... Ир, приди в себя! У нас почти нет денег, тебя уволят, и окажемся под забором!
Она оглядывает комнату не веря своим ушам и хватает его за шиворот:
— Ты мужик или кто? — голос её разносится по всей квартире и дальше, потому что соседка за стенкой принимается истошно стучать.
Глава 4. Почему ты ещё жива?!
Артём обмякает в её руках, округляет глаза и бестолково трясёт головой, заикаясь, пытаясь что-то сказать.
Изида разжимает покрасневшие пальцы и кривится, а затем и ловит себя на том, что открывает рот и чуть выдвигает челюсть вперёд.
Чёрт, старая привычка даёт о себе знать.
Но какая же мерзость, что мужчина может быть таким!
Изида плюёт на него и переводит взгляд на кипу странной... одежды?
— Что это?
Он обиженно отползает к дивану, с важным, оскорблённым видом поправляет свой носок, чтобы из него не торчал палец, и демонстративно не отвечает ей.
— Совсем ополоумела, — ворчит сам себе, и ретируется на кухню, откуда звучит уже громче: — Ополоумела!
Изида качает головой.
— Ты должен отвести меня к Оракулу! — идёт за ним. — Есть что-то подобное? Иначе тебя ждёт мучительная смерть!
Лицо Изиды в этот момент приобретает такое выражение, что можно точно сказать — толк в пытках она знает.
Он пьёт воду с графина, с грохотом ставит его на стол и матерится. После чего переводит на сестру злой взгляд.
— Оракула тебе? Хочешь, чтобы игру продолжил и интернет тебе включил, мол, вот тебе, дева, волшебное говорящее зеркало или что-то такое? Ирина, если ты сейчас же не прекратишь, я вызову скорую, скажу, что ты головой совсем поехала. И лежать тебе в больнице! А оттуда, поверь мне, так просто тебя не выпустят. Ты пугаешь меня!
— Что ты несешь? Кого вызывать собираешься? — она слушает внимательно, но половины не понимает, а потому голова начинает истошно зудеть изнутри.
— Врача! — кричит он. — Чтобы закрыли тебя в больнице! А то ты совсем поехала, похоже. Ведёшь себя неадекватно, несёшь всякую чушь. Я почти поверил, что ты это серьёзно! Вернись в реальность сейчас же, или, обещаю, Ир, я вызову скорую!
— Закрыть?
Она чувствует, как кружится голова. Садится за стол и вытягивает вперёд руку.
— Воды, смерд.
Итак, холоп упорно не хочет сотрудничать. У неё здесь нет слуг, чьё уважение — либо страх — давно завоевано, нет точных сведений о том, что это за земли, и ужасно, ужасно неудобное тело.
К тому же, принадлежащее какой-то нищенке.
Которой нужно работать на мужика с мерзким голоском.
Она открывает рот снова и переводит яростный, жгучий взгляд на этого...
— Как тебя? Быстрее шевели своим мясом, иначе я тебе его и скормлю! Что ты говорил, мне надо тебе пожарить, тварь?
— Ка-картошечки, — лепечет Артём, и протягивает ей графин с водой, пусть Ира и сто раз уже просила не пить из него, а наливать в стакан. — Картошечки, жрать охота... — повторяет он уже почти жалобно, и смотрит на Иру с сочувствием и теплотой. — Ира, тебя начальник уволит, если не поспешишь. Ты в порядке?
Изида залихватски берёт графин и отпивает из него, мысленно сосредотачиваясь на новом теле.
Мышцы такие слабенькие, как так вышло? Ей даже графин поднимать тяжёло, и сердце как-то странно стучит.
Тум-тудум-тум-тум-ду-ду-ду-ду-туду-дых!
— Как она вообще живёт, не понимаю... Что за работа хоть?
Нужно осмотреться, успокоиться, не спорить, чтобы не сделать хуже. А уж потом...
— Ну... — мнётся Артём, хмурясь, пытаясь понять, как ответить. — Я не вникал никогда, прости. Эм, секретарша? И бухгалтерию на тебя повесили, вроде. Или что-то такое. Не обижайся, Ир, я в твои дела обычно не лезу, — он отмахивается, но вдруг выходит из кухни, и спустя пару секунд возвращается уже с папкой в руках. — Вот, ты брала отчёт делать, вроде!
При виде бумаг на Изиду накатывает тяжёлый, холодный... страх?
Она приподнимает бровь, устраивает ладонь на сердце и размыкает плотно сжатые губы:
— Я бесстрашная Изида, воительница и завоевательница.
Артём пугается, срывает с дверной ручки застиранное вафельное полотенце и принимается обмахивать им Изиду.
Изиду, так Изиду, плевать уже!
— Снова паническая атака? А врач тебе говорил отдыхать больше, спать лучше, а не романы свои строчить. Что он тебе советовал? Что же? — паникует он сам, но никак не может вспомнить.
— Какие романы? И, — она сужает глаза, — какая атака? На меня? — повышает голос.
За стенкой снова стучат.
— На-на тебя... — опускает он руку с полотенцем. — Ну, так что?
Изида рывком поднимается, сметая графин на пол.
— Кто атакует? Демоны?
Артём отшатывается и бежит в комнату за телефоном.
— Я звоню в скорую! Мне, — тут же выглядывает на неё из-за двери, теряя уверенность и меняя тон на растерянный, — звонить?
— Что они сделают? — Изида хмурится, готовая воспринимать новую информацию. — Они разбираются?
— Да, если ты... ну, бредишь, выпишут таблетки, или положат в больничку на месяцок... Ну, что, звоню? — в голосе его надежда.
Надежда, что звонить не придётся.
— Да, бараний желудочек, я про демон... — Изида осекается, мрачная как чёрт. — Почему она работает, а не ты? Она женщина! Должна наслаждаться и подставлять ноги для лобызаний! А тут есть что лобызать! Если ты полоумный, то где её мужчина?
— Так ведь... я брат. И у меня, между прочим, сложная ситуация в жизни, ты сама говоришь! Развод, знаешь ли, не шутки... — он подходит ближе, тяжело и горестно вздыхает, и садится напротив. — Ты на начальника всё смотришь. Классика. Но, как по мне, ты понимаешь всё, не дура ведь. Не светит тебе замужняя жизнь. Поэтому хорошо, что хоть я есть. Мужик в доме. Ну, что ты? — улыбается будто примирительно. — На работу идёшь? Одевайся и иди, да?
Взгляд Изиды холодеет.
— Теперь я знаю, кого использовать, если мне понадобиться провести ритуал с жертвоприношением. Зачем столько странной одежды?
— Холодно же, — ничего не понимает он из вышесказанного, но решает не вдумываться. — Ты же простужаешься, как раз плюнуть! Ир, давай быстрее, а?
— Холодно? — зиму Изида терпеть не может по понятным причинам.
Она подходит к окну, убирает штору и замирает. Везде серые высокие квадратные здания, все одинаковые, дороги огромные и чёрные, и по ним передвигаются странные существа... Машины — приходит в голову. Дорога, спальный район, работа, быстрее, ватрушки...
— Ничего не понимаю, — морщится она и оборачивается к холопу. — Какие ещё ватрушки?
— Да-да, — кивает он радостно, замечая в глазах её знакомый блеск и признаки адекватности, — и ватрушек по дороге купишь! Своих любимых. Ты ведь заслуживаешь немного счастья! Только иди скорее, ну, Ир!
— Да, мне нужно лучше рассмотреть это странное место. Может, — захватывает её щекочущее душу опасение, — это Ад? Ты, бездельник, должен проводить меня. Живо.
Она подходит к тряпью, чувствуя позыв уже, наконец, сесть. И, запыхиваясь на каждом движении, принимается натягивать на себя неприятную на ощупь, странную ткань.
Артём ждёт её у двери и переминается с ноги на ногу.
— Я не пойду никуда. Такси вызову, тебя отвезут. Холодно.
— Ты не спорь со мной! Если родился рабом, так будь нормальным, баранья головешка, рабом!
Она натягивает какие-то толстые штаны, в несколько слоёв, с какой-то неестественно красной скользящей тканью снаружи. От них моментально начинает печь ноги. И всё шуршит. Кружевную блузу в цветочек, свитер в елочку, шарф с бантиками, меховой плащ...
— Отвратительно! — выходит в коридор, едва передвигаясь.