Теперь унынье-мой удел. Бессилен стал Машраб.
О чаровница, пожалей: тобой повергнут он.
"Одинок, утомлен..."
Одинок, утомлен, я к тебе, дорогая, пришел.
О пощаде молить, рассказать, как страдаю, пришел:
Не отвергни Машраба! В слезах он взывает к тебе:
Опозорен, унижен, в грехах увязая, пришел.
Не принес я подарков, достойных твоей красоты.
Пожалей, не гони. Милосердья ища, я пришел.
Покупатель-бедняк, я пришел на базар бытия.
Вместо золота душу тебе предлагая, пришел.
Излечи же меня, о виновница боли моей,
О бальзаме любви униженно моля, я пришел.
Не отвергни Машраба! В слезах он взывает к тебе:
"Подними покрывало, взглянуть на тебя я пришел!"
"Как соловей в саду весеннем..."
Как соловей в саду весеннем, я был любовью обуян.
Я тосковал о розоликой, чей нежен взгляд и тонок стан.
Увы! Вовеки не раскрыться бутону сердца моего.
Конца не будет этой боли. Напрасно я пришел в Хутан!
Я знаю: россыпью жемчужин мои газели назовут.
Кто обладает даром слова таким, как мне, Машрабу, дан?!
"Багряный шелковый наряд..."
Багряный шелковый наряд надела озорница.
О, чья-то кровь должна теперь у ног ее пролиться!
Где, с кем она пила вино — об этом я не знаю.
Но вижу: щеки у нее зарделись, как зарница.
Нет, колдовскими создал бог не только эти очи!
От головы до ног она колдунья-чаровница.
Изящно в косы вплетены жемчужные подвески,
Волнами локонов она могла б до пят закрыться.
Машраб, надгробью твоему гореть в тюльпанах алых,
Сожгла тебя, повергла в прах души твоей царица!
"Внезапно встретилась в пути..."
Внезапно встретилась в пути, изящна и мила.
Край покрывала приподняв, бровями повела.
Взглянула в очи мне, смеясь, и завладела мной.
Огонь любви в душе моей мгновенно разожгла.
Повесив крест на грудь мою, сказала мне: "Крестись!"
Сама не верит и меня в неверье вовлекла.
Дала живую душу в дар, когда я в мир пришел.
А ныне, страстью опалив, жжет и сожжет дотла.
Лукавит! Стрелами ресниц пронзает сердце мне.
Изображение свое из глины создала!
Не отыскал Машраб борца, чья жизнь для всех пример.
К безбожнице припал душой, стремясь уйти от зла.
"На брови черные ее..."
На брови черные ее, на боль души моей взгляните.
На муку сердца моего, на шелк ее кудрей взгляните.
Кто виДел эту красоту, тот стал ее рабом навеки.
Луна и солнце рядом с ней становятся бледней, взгляните.
То ленту алую вплетет то платье красное наденет.
Прислушайтесь к ее речам. Она змеи хитрей. Взгляните.
Как лук изогнутая бровь, ресниц губительные стрелы.
Когда хитрит, чаруя всех на блеск ее очей взгляните.
Огонь разлуки жжет меня. Нейдет жестокая к Машрабу!
Как жалкий нищий, день и ночь я жду свиданья с ней, взгляните!
"Хочу пред милой проявить и преданность и прыть..."
Хочу пред милой проявить и преданность и прыть.
С ее собаками хочу полаять и повыть.
Эх, лекарь, я в любви могу стерпеть любую боль.
Не торопись меня жалеть, не прибегай лечить,
Так пусть ее лукавства меч мне голову снесет.
За что же, как не за любовь, и умирать и жить.
Что в мире краше и нежней ее волнистых кос?
Их ароматом я хочу все розы напоить.
Томясь, безумствуя, горя, стеная день и ночь,
Как я могу огонь любви от солнцеликой скрыть?!
Хочу я, чтоб ее душа в моей груди жила.
А грудь ее хочу своей душой воспламенить.
Один глоток вина любви отпил бедняк Машраб.
Теперь для всех влюбленных он султаном хочет быть!
"О девушка, чьи кудри — шелк..."
О девушка, чьи кудри — шелк и чьи уста как мед,
Что это: лик твой иль луна взошла на небосвод?
Я только глянул на тебя — и бездыханным пал.
Тебе лишь, глупой, невдомек, что я умру вот-вот.
Как жемчуг зубы у тебя, как лилия лицо.
Весь мир стал пленником твоим, твоих велений ждет.
О, если разрешит судьба тебя поцеловать,
С какою радостью Машраб к твоим устам прильнет!
"О, пусть я опьянюсь вином..."
О, пусть я опьянюсь вином с той пери озорной,
Пусть чашу выроню из рук — безумный и хмельной.
Разбито сердце у меня на тысячи кусков.
Взгляни хоть раз, пускай сгорю — покорный пленник твой.
Погряз в грехах несчетных я. О, не гневись, молю!
Будь милосердной. Видишь, я дрожу перед тобой.
Все существо мое, вся жизнь — растоптанный цветник.
Твой каждый милостивый шаг приму, как дар благой.
Что в бытие земли Машраб? Залетный ветерок!
Пусть, землю облетев, умру, покину мир земной.
"Скорблю с рассвета до рассвета..."
Скорблю с рассвета до рассвета, стеная у твоих дверей,
О милая! Души лишаюсь, когда я у твоих дверей.
Тюльпану, розе, базилику сродни, мучительница, ты.
Твой стройный стан обнять мечтаю, вздыхая у твоих дверей.
Юсуф прекрасный, девы рая, цари, султаны, люди все:
Те, что вольны, и те, что в рабстве, — я знаю, у твоих дверей.
Весь мир твоя краса пленила; весь мир от страсти опьянев,
Пришел к тебе, прося пощады, рыдая у твоих дверей.
О, сколько мук невыносимых принес мне шелк твоих волос.
Душа моя в сетях, как птица, о злая, у твоих дверей.
Ищя любви, нашел я горе. Твои глаза, как палачи,
Лишают воли, убивают, встречая у твоих дверей.
О периликая! Я гибну в огне разлуки. Пощади!
Как мотылек безумный, гибну, сгорая у твоих дверей.
"О нет, не обмануло зренье..."
О нет, не обмануло зренье! Моя красавица идет.
Изящной розы воплощенье — моя красавица идет.
Из губ пурпурных разливая пурпурное вино любви,
Нарядна, как цветок весенний, моя красавица идет.
Идет и всем, кого ни встретит, ресницы-стрелы в сердце шлет.
Душа от ревности в смятенье — моя красавица идет!
Друзья! Она мне ранит душу в одно мгновенье сотни раз!
О, где от горя избавленье?.. Моя красавица идет!
Хмельная, с томными глазами, с лицом румяным, как тюльпан.
Суля безумное забвенье, моя красавица идет.
В руке у чаровницы сабля, у бедер — ножны, взгляд хмельной.
Объята жаждой разрушенья, моя красавица идет.
Она сказала, что желает меня — Машраба — повидать.
Разжечь во мне огонь влеченья моя красавица идет.
"По красоте твоей тоскуя..."
По красоте твоей тоскуя, ее ищу, о ней я плачу.
Меджнун, блуждающий в безумье, горя в огне страстей, я плачу.
Не в силах я открыть все тайны, все муки сердца моего.
Но знаю, что оно разбито на тысячи частей, и плачу.
Твои уста сродни рубинам, язык твой сладок, как шербет.
Твой светлый лик подобен солнцу. О свет моих очей, я плачу.
Весь облик твой как сад весенний. Ты и тюльпан, и кипарис.
Вот почему, тобой отвергнут, как скорбный соловей, я плачу.
Ох, как я жажду вновь увидеть твои глаза, твои уста.
Откликнись! Как бездомный нищий, встав у твоих дверей, я плачу.
Ручьем кровавым льются слезы из глаз моих. Что делать мне?
Любимая! Едва лишь вспомню о красоте твоей, я плачу.
О боже правый, дай Машрабу из моря истины испить.
Твердя, как дервиш: "Боже! Боже!" — день ото дня сильней я плачу.