Оба озабоченно молчат.
Уж не лучше ль нам
30 В беде такой с мольбою к алтарю припасть?
К чьим алтарям? Поди, в богов ты веруешь?
Ну да!
А почему же?
Потому, чудак,
Что я богопротивен. Значит, боги есть.
Ты прав! Но все ж иного нет ли выхода?
Не рассказать ли нам о деле зрителям?
Прекрасно, только об одном попросим их:
Пусть откровенно скажут нам, довольны ли
Они рассказом и игрою нашею?
Итак, начну!
(К зрителям.)
40 Хозяин с ним один у нас,
Бобов грызун,[6] сварливый, привередливый.
Народ афинский, старикашка глухонький.
На рынке прошлом он себе раба купил,
Кожевника, рожденьем пафлагонца. Тот,
Пройдоха страшный, негодяй отъявленный,
Нрав старика тотчас же раскусить сумел,
Кожевник наш, и стал ему поддакивать,
Подкармливать словечками лукавыми,
Подмасливать и льстить: «О государь Народ!
50 Одной довольно тяжбы, отдохни теперь!
Поешь, попей, а вот тебе три грошика![7]
Сварить прикажешь ужин?» Дерзко выхватив
Еду, что мы хозяину состряпали,
Ему он преподносит. Вот недавно так
Крутую кашу заварил я в Пилосе,
Лаконскую. Негодник подскочил, схватил
И господину всю мою стряпню поднес.
Нам не дает прислуживать, всех гонит прочь,
А сам овчину держит над хозяином,
Как опахало, чтобы ей отмахивать
60 Ораторов. И все поет Пророчества.
Старик совсем помешан. Отупел совсем.
А тот и рад. Всех нас оклеветал кругом.
Под розги подведет, а после бегает
По дворне и орет и взяток требует:
«Видали вы, как Гила нынче высекли
Из-за меня? Послушными не будете —
Помрете все!» И мы даем, и как не дать!
Не то такого влепит подзатыльника
70 Хозяин, что в овчинку свет покажется.
(Никию.)
Ну вот теперь, дружочек, вновь подумаем,
Каким путем и где искать убежища.
Каким? Да тем же, милый, удирать пора!
Ничто от пафлагонца не укроется!
«Все видит он, все знает»…[8] Он одной ногой
Уперся в Пилос, а другой — в Собрание,
Расставясь так.
(Широко расставляет ноги.)
Широкий зад — в Раззявине[9],
В Грабильном — руки, а заботы — в Жуликах.
Так, видно, лучший выход — умереть!
Но как?
80 Мы умереть должны достойным образом.
(в раздумье)
Но как бы, как бы так, достойным образом?
Напьемся крови бычьей! Мысль прекрасная!
Смерть Фемистокла[10] всех смертей завиднее!
Не крови бычьей, нет, винца бы чистого,
Чтоб в голову полезли думы путные!
Ну вот, винца! Тебе бы все о выпивке!
Какие ж думы путные у пьяницы?
(к зрителям)
Хорош, глядите, жаба пресноводная!
90 Вино ты вредным обозвать осмелился?
Да ты найдешь ли что вина полезнее?
Кто пьян, тот и богат и тороват во всем,
И счастлив, и догадлив, и находчив он.
Он в тяжбах побеждает и соседям мил.
Живей, живее, притащи бутылку мне,
Чтоб вспрыснуть мозг и до добра додуматься.
Да только проку что от этой выпивки?
Уж будет прок, ступай!
Никий убегает.
А я улягусь здесь.
И, выпивши, засыплю все как есть кругом
100 Затейками, лазейками и планами.
Оглядываясь, возвращается Никий.
Стянуть тайком бутылку удалось. Никто
И не заметил.
Что же пафлагонец, что?
Храпит вовсю на коже, нализавшись всласть
Да пирожков нажравшись конфискованных.
Тогда налей мне чашу, да чтоб пенилось!
(наливает)
Но не забудь молитвы добрым демонам!
(Дает чашу Демосфену.)
Тяни, тяни дар демона Прамнийского![11]
(опрокинув кружку)
О добрый демон! Честь тебе открытия!
А что, скажи?
Гаданье поскорей стяни[12]
110 У пафлагонца, благо спит он, и сюда беги!
Бегу.
(Про себя.)
Ах, как бы добрый демон твой
Со мной чего недоброго не выкинул.
(Убегает.)
(к зрителям)
А я налью еще глоток тем временем,
Чтоб вспрыснуть мозг и до добра додуматься.
(Пьет.)
Возвращается Никий с табличками.
Такой там поднял пафлагонец храп и гром,
Что утащил я под шумок гадание,
Что больше всех стерег он.
Молодец какой!
Дай, я прочту, а ты вина тем временем
Налей мне кружку.
(Берет табличку.)
Что же здесь написано?
(Читает.)
О мудрость!
(Никию.)
120 Дай же, дай скорее кружку мне!
(подавая кружку)
Возьми! А что ж гаданье?
(опрокинув кружку)
Ну, еще налей!
Так и стоит в табличке: «Ну, еще налей»?
(читает дальше)
Велик Бакид[13]!
А что?
Налей мне кружечку!
Любил же, видно, кружку поминать Бакид!
А, подлый пафлагонец! Опасался ты
Вот этого гаданья, о себе?
А ну?
Как он погибнет, вот о чем здесь речь идет.
А как?
(торжественно)
Да все отчетливо указано:
В начале всех начал[14] пенькой торгующий
130 Придет и встанет у кормила города.
Один уж есть торговец. Кто ж потом придет?
Другой, и будет торговать он овнами.
Еще торговец! С этим что же станется?
Пока другого не найдут, мерзейшего,
Он править будет, а потом провалится.
Кожевник-пафлагонец вслед за ним придет,
Буян, горлан, как мельница грохочущий.
Падет овчатник, значит, от кожевника? Так суждено?
Как видишь.
Вот несчастье-то!
140 Ужель другого не найти торговца нам?
Есть и четвертый, с ремеслом изысканным.
А кто он, кто?
Сказать?
Скажи, пожалуйста!
(торжественно)
Придет колбасник и сразит кожевника.
Колбасник? Боги, ремесло чудесное!
Ну где же, где же мы найден колбасника?
Поищем!
На орхестру входит Колбасник с лотком и колбасами.
Погляди, на рынок входит он.
По воле всемогущих.
(Кричит.)
Эй, любезнейший!
Сюда, сюда, колбасник, подымись скорей!
Стране и нам явился ты спасителем.
Что нужно вам, в чем дело?
Друг мой, выслушай
150 Про счастье, про удачу, про судьбу свою.
Колбасник подходит к сцене.
Пускай лоток он сложит. Ты прочти ему
Пророчество, чтоб он узнал о будущем,
А я пойду посторожу кожевника.
(Уходит.)
(Колбаснику)
Сперва свою поклажу с плеч долой сними!
Колбасник снимает поклажу.
Теперь приветствуй землю и богов святых!
(кланяясь)
Ну вот, что ж дальше?