(торжественно)
Здравствуй, муж блаженнейший!
Ничто сегодня, завтра — все! Привет тебе,
Афин властитель, пышных и прославленных!
160 Ты что ж, голубчик, не даешь кишок промыть?
Колбас не купишь? Что ты издеваешься?
Дурак, при чем кишки тут? Погляди сюда!
(Показывает ему зрителей.)
Внизу людей ты видишь сотни, тысячи?
Конечно, вижу.
Всеми будешь ты владеть.
И рынком, и Собранием, и гаванью.
Вертеть Советом будешь и стратегов брить,
Судить, рядить и девок в Пританей[15] водить.
Все я?
Все ты! Да видишь ты не все еще!
Сюда, повыше, на лоток вскарабкайся!
170 Теперь ты видишь море, острова на нем?
Все вижу.
Барки, корабли с товарами?
И барки вижу.
Как же не счастливец ты?
Теперь окинь-ка правым глазом Карию,
А левым — Карфаген.
Глаза я вывихну!
И, верно, уж косое счастье ждет меня.
Тобою будет все это распродано!
Все сбудется, как говорят гадания,
О человек могучий!
Только как же так
Я человеком стану из колбасников?
180 За то велик и будешь, что ты этакий,
Подлец, наглец, буян, горлан проулочный.
Нет, о себе я мненья невысокого!
Ах, боги, почему же невысокого?
Иль за собой ты знаешь что похвальное,
Иль ты из благородных?
Вот уж это — нет!
Скорее из негодных!
Счастлив жребий твой!
С рождением, я вижу, повезло тебе.
Голубчик, да ведь я же малограмотен.
Читать умею, да и то едва-едва.
190 В том и беда, что все же хоть едва-едва!
Ведь демагогом быть — не дело грамотных,
Не дело граждан честных и порядочных,
Но неучей, негодных. Друг мой, выслушай,
Что возвещают прорицанья Фебовы!
А что?
Да все прекрасно, Зевс свидетель мне,
Темно, премудро и уж очень путано.
(Читает табличку торжественным тоном.)
«В день, когда волею рока[16] кожатник — орел кривокогтый
В схватке смертельной сойдется со змеем балдой кровопийцей.
Скиснет тогда пафлагонская снедь, а колбасников роду
200 Боги великую власть и бессмертную славу даруют,
Аще они не восхощут, как встарь, торговать колбасами».
А я-то здесь при чем же? Научи меня!
«Орел-кожатник» — пафлагонца прозвище!
А кривокогтый почему?
Да лапами
Кривыми загребает он добро себе.
А змей при чем тут?
Это уж совсем легко!
Ведь змей же длинен, ну и колбаса длинна,
Змей-«кровопийца» — колбаса кровяная.
Здесь сказано, что змей сразит кожатннка
210 И будет править, «аще не впадет в соблазн».
Ну, аще так, доволен я. А все-таки
Дивлюсь, как заправлять я стану городом.
Заправишь славно.[17] Делай то, что делаешь:
Мели, толки, покруче фарш замешивай,
Подперчивай, подсаливай, подмасливай
Да подсласти словечками повкрадчивей.
А в общем, как рожден ты демагогом быть,
С пропойным басом проходимец рыночный,
Всем одарен ты, чтобы стать правителем.
220 И помни: власть сулят тебе пророчества.
Возьми ж венок и бесу помолись Балде,[18]
Чтоб одолеть помог тебе противников.
Постой, а где отыщем мы союзников?
Ведь богачи напуганы кожевником,
А бедноте — его противны выходки.
Есть всадников неустрашимых тысяча,
Они-то уж помогут нам наверное;
Да лучшие из граждан — нам союзники,
Да зрители разумные и честные,
Да Аполлон, да я за дело примемся;
230 Да ты не бойся, не походит маскою
Актер на пафлагонца: испугался он!
Но все равно, узнают все и так его:
Ведь зрители у нас народ понятливый.
Ах, горе! Пафлагонец приближается.
(Бежит по орхестре.)
В ярости вбегает Клеон.
Клянусь богами всеми, вы раскаетесь,
Что на Народ умыслили недоброе.
(Замечает чашу, из которой пил Демосфен.)
Ага! А чаша здесь зачем халкидская?[19]
В Халкидике восстанье вы готовите?
240 Долой! Проклятье! Смерть и кровь предателям!
(Старается догнать Колбасника.)
Эй, ты, вернись! Куда бежишь, почтеннейший?
Колбасник, милый! Не губи отечества!
(Кричит.)
Мужи всадники![20] На помощь! Торопитесь, час настал!
Эй ты, Симон! Эй, Панетий! Правым заходи крылом!
(Колбаснику.)
Уж идут, а ты сражайся, защищайся, в бой вернись!
Вот и пыль столбом клубится. Помощь, помощь нам близка.
Так смелей, гони, преследуй, в бегство обрати врага!
ПАРОД
На орхестру входит хор из двадцати четырех всадников, разделенных на два полухория.
Бейте, бейте негодяя, коневредного слепня,
250 Ненасытную харибду, живоглота-паука!
Негодяя, негодяя! Дважды, трижды повторю:
Ведь не просто негодяй он, — дважды, трижды негодяй.
Ну, так бей его, преследуй, колоти, гони, лупи!
Плюй, как мы плюем, и с криком нападай на подлеца!
Да смотри, чтоб не удрал он! Он ведь ловок удирать,
Как Евкрат[21] когда-то с Пникса с головой нырнул в лабаз.
Всадники преследуют Клеона.
(бежит)
О старейшины, о судьи! Трехгрошовые друзья!
Я ли правдой и неправдой не растил вас, не кормил?
Помогите, избивают заговорщики меня!
(загораживает своим отрядом дорогу Клеону)
И за дело![22] Ты ведь общий жрешь без жеребьевки пай!
Ты ведь щупаешь, как смоквы, у ответчиков бока,
260 Что, созрели уж для взятки или пусть еще растут.
Ты ведь ищешь среди граждан побогаче дурачков,
Почестнее, поглупее выбираешь простака,
С херсонесского надела вызываешь и в суде
Мигом скрутишь, на лопатки опрокинешь и с сумой
Пустишь по миру скитаться. Всем давно ты омерзел!
Как, и вы меня тесните? Из-за вас меня ведь бьют!
Все за то, что уж давно я собирался предложить
Монументом достославным ваше мужество почтить.
Вот хитрец то, вот проныра! Видишь, что задумал он?
270 Стариками нас считает, хочет плутней провести.
Нет, сюда попробуй сунься, здесь же будешь ты избит,
А туда, так посчитаем ребра мы тебе и там.
(кричит)
Эй! Народ! Эй! город! Волки раздирают здесь меня!
Ты здоров кричать, мы знаем. Криком город ты мутишь.
И тебя я этим криком быстро в бегство обращу.
(показывает на Колбасника, стоящего в стороне)
Коль его перекричишь ты, пальма первенства тебе!
Но когда тебя бахвальством превзойдет он — нам венок!
Этот вот? Да в контрабанде обвиняю я его.
Он колбасы на канаты продает в Пелопоннес.
280 Сам мешочник! С брюхом ходишь ты порожним в Пританей,
Чтоб, набивши всякой снедью, полным вынести его.
Да, и снедью запрещенной, хлебом, салом, колбасой.
Угощения такого сам Перикл не получал.
(кричит)
Сдохнешь в миг один от воя.[23]
(кричит)
Зареву я громче втрое!
(еще громче)
Лопнешь ты, как только крикну!