(еще громче)
Треснешь ты, чуть только пикну!
Уличу тебя в измене!
Подведу тебя под пеню.
290 Оглушу тебя нахальством!
Обойду тебя бахвальством!
Посмотри в глаза мне, двинь-ка!
Что же, вскормлен я на рынке.
Задавлю, чуть залопочешь!
Заплюю, чуть загогочешь!
Я краду, признаюсь, смело,
Не посмеешь ты признаться.
Видит бог, могу умело
Воровать и отпираться.
По чужим не шарь карманам!
(Истошным криком.)
Донесу, гляди, пританам,
300 Что священной солониной
Ты торгуешь, десятины
В честь богов не уплатив!
АГОН ПЕРВЫЙ
Ода Мерзкий, ненавистнейший, бесстыднейший
Крикун! Твоих дерзких дел
Белый свет полон весь, полон Пникс.
Все суды, все ряды,
Лавки все, рынки все.
Пугало горластое!
310 Город возмутил ты наш.
Все перевернул вверх дном.
Ты ведь светлые Афины ревом оглушил своим,
Дань союзников, как рыбу, сторожишь ты со скалы.
Знаю, знаю я подкладку вашей брани и угроз!
Коль не знать тебе подкладок, значит — фарша мне не знать,
Мастер ты гнилую кожу за добротную продать
Простакам, крестьянам, срезав вкось ее по-плутовски.
Только суток не проносишь, глядь, разлезся весь сапог.
И со мной недавно шутку он такую же сыграл.
320 И друзья и домочадцы на смех подняли меня:
До Пергас[24] я не добрался, а уж в стоптанных поплыл.
Разве ты с первых дней
Не был груб, не был глуп.
Нет стыда, чести нет
У таких крикунов.
Грабишь жатву чужеземцев, а в театре первым ты.
Сын же бедный Гипподама[25] жмется, сидя наверху.
Все ж нам на радость нашелся другой теперь,
Много подлей тебя, много хитрее,
330 Он управится с тобою, это ясно, дважды два!
Бесстыден и бесчестен он
И на выдумки силен.
Теперь, голубчик, покажи, каким ты уродился.
Пусть знают все, что грош цена наукам и ученью.
Эпиррема
Каков вот этот гражданин, я расскажу вам тотчас.
Не дашь мне первым говорить?
К чему? Я вор такой же!
А если недоволен он, прибавь: «отродье вора».
Мне говорить не дашь?
Не дам.
(бросается на него)
Нет, дашь!
Так вот не дам же!
За то, чтоб первым говорить, полезу первым в драку.
Драка. Клеона бьют.
Со злости лопнуть я готов.
(в азарте)
340 Не дам, клянусь богами!
Ах, почему? Уж это дай! Пусть на здоровье лопнет.
Кто ты таков, наглец, что в спор со мной вступить решился?
Таков, что говорить и лгать, как ты, могу не хуже.
Туда же: «Говорить могу!» Я поглядеть хотел бы,
Как принялся бы ты, дружок, за свеженькое дельце?
Да знаешь ты, кто ты таков? Хоть пруд пруди стадами
Таких, как ты, говорунов. Небось процессии выиграл
У чужеземца-простака,[26] бедняги-поселенца.
И то ночами прозубрив, на улицах мурлыча,
350 Друзьям все уши протрубив, сырую воду пивши,
И думает — «оратор я». Дурак, а не оратор!
А ты какое зелье пил, что город обморочил?
Что все молчат, а ты один кричишь, не уставая?
А где ты ровню мне найдешь, чтобы без долгих споров,
Подзакусивши балычком да опрокинув кружку
Винца покрепче, прикрутить пилосских полководцев?
А я натрескаюсь рубцов, налопаюсь печенки,
Похлебки выдую горшок, а там, не умываясь,
Взъерошу всех говорунов и Никия взлохмачу.
Мне нравятся слова твои, одно лишь не по вкусу,
360 Что собираешься один похлебку ты прикончить.
Хоть камбалы наешься ты, милетян не осилишь.[27]
Что? Да нажравшись студня всласть, и рудники куплю я.
Вот погоди, ворвусь в Совет и заору истошно.
Вот погоди, кишки тебе и потроха я вырву.
За двери выброшу тебя, пинками в зад поддавши.
(Бросается на него)
Так заодно уж и меня, я с ним, клянусь богами!
(Вступается за Колбасника.)
Драка. Клеона снова бьют.
(кричит)
Тебя в колодки закую!
(тоже кричит)
Тебя к решетке притяну!
(еще громче)
С тебя покрышку я сдеру!
(еще громче)
370 Тебя в пустышку оберу!
На стельки раскрою тебя!
Для фарша раскрошу тебя!
Ресницы выщиплю на лоб!
Тебе повыпотрошу зоб!
Ей-богу, да! И пасть потом,
Как повара, колом проткнем,
Язык мясистый оторвем,
Свиную глотку раздерем,
Задище толстый раздвоим,
380 Да поглядим,
Уж не паршив ли боров!
Антода
Пламеннее пламени огонь нашелся.
Брани той, что была,
Жарче брань и наглей. Ловок был
Мой расчет, и побед
Близок час. Враг уж слаб.
Спуска не давай ему,
Крепче нападай и бей.
В крепости пробита брешь.
Если бросишься на приступ жарче, тверже и смелей,
390 Будет твой он, вот увидишь, я ведь знаю нрав его.
И таким презренным трусом был всегда он. Молодцом,
Смельчаком казался только. Где не сеял, там он жал.
Вот и те снопы,[28] что в город он недавно приволок,
Он гноит сейчас в темнице, чтобы дорого продать.
Не страшусь твоей угрозы, знай, пока живет Совет
И Народ с дурацким видом на собраньях, сидя, спит.
Антода
Вот наглец, а с лица,
Как и был, он румян,
Прежних дел и грехов
Не боясь, не стыдясь.
Если ты мне не противен, в драмах Морсима[29] играть
И для пьяницы Кратина[30] стать подстилкой я готов.
«Ты, словно пчелка, высоко взлетевшая,
С каждой былинки сбираешь по взятке».
400 Как схватил кусок нахрапом, так и вырыгни его.
Тогда одно я стану петь: «В день веселья пей до дна».
И сын Пулов,[31] мой сосед, старик всегда голодный,
И тот, ликуя, завопит: «О Вакх! О Вакх! О Бромий!»
Антэпиррема
Клянусь богами, вам меня не превзойти бахвальством.
410 А нет — пусть потрохов от жертв не получать мне больше.
Я ж колотушками клянусь и мясников пинками,
Что с детских лет я получал помногу ото многих,
Тебя бесстыдством превзойду. А нет, так, значит, даром,
Кормясь объедками, таким я вырос молодчиной.
Объедками кормился ты, как пес. Да как ты смеешь
Тогда в борьбу вступать со мной, с самим песьеголовцем[32].
Клянусь вам 3евсом, в детстве знал я и другие плутни.
Так надувал я поваров: «Ребята, поглядите,
Нам ласточка весну несет»[33]. Они уставят бельма,
420 А я жаркого утащу с лотка кусок румяный.
И впрямь ты, вижу, молодец. Ловка твоя проделка.