С бортами, насеро закрашенными.
Стальной. Спокойный. Боевой.
И были сумерки мистическими,
Когда прожектор в темноте
Кругами шарил электрическими
По черно-стеклянно́й воде.
И длилась ночь, пальбой встревоженная,
Завороженная тоской,
Холодным ветром замороженная
Над гулкой тишью городской.
Цвела наутро даль сиреневая,
Когда вошел в наш сонный порт
Подбитый крейсер, волны вспенивая,
Слегка склонясь на левый борт.
1915
Хозе – Кармен
Как пьявки губы, и взгляд как жало,
Горячий шепот как шелест роз.
Тоска и радость мне сердце сжала.
Люблю улыбки твоей наркоз.
Бороться с чувством душа устала,
Роятся мысли, как стаи ос…
Все в мире тусклым и мелким стало:
Царят улыбка и змеи кос.
Блестящих взглядов горят агаты,
Томят и нежат своим огнем.
Холодный разум на них сожгла ты.
Ты сердце хочешь спалить на нем.
Что ж… В ком хоть искру на миг зажгла ты,
Навеки станет твоим рабом.
1915
Молодость
Чуть скользит по черной глади лодка.
От упругой гребли глубже дышит грудь.
Ночь плывет, и надо мною четко
Разметался длинный Млечный Путь.
Небо кажется отсюда бездной серой,
Млечный Путь белеет, как роса.
Господи, с какою чистой верой
Я смотрю в ночные небеса!
Путь не долог. Серебристо светит
Под водой у берега песок.
Крикну я – и мне с горы ответит
Молодой звенящий голосок.
Я люблю тебя. Люблю свежо и чисто.
Я люблю в тебе, не сознавая сам,
Эту ночь, что движется лучисто,
Этот свет, что льется с неба к нам.
1915
С бульвара
Незримо ночь из кладовых заветных
В тиши, в тепле, на черный бархат вод
Рассыпала каменьев самоцветных
Блестящий, огненный, нестройный хоровод.
Вот прохрипел громадный пароход,
Вот на дубках, едва во тьме приметных,
Бьют склянки полночь. Но далек восход,
И море темное мерцает в бликах бледных.
Еще далек восход и чуток спящий порт.
Он дышит и сквозь сон едва заметно стонет:
То заскрипит канат, то стукнет борт о борт.
И стихнет все. Меня дремота клонит.
Еще далек восход! Еще далек восход!
Но чую ясный день в туманном блеске вод.
«Степной, душистый день прозрачен тих и сух…»
Степной, душистый день прозрачен тих и сух.
Лазурь полна веселым птичьим свистом,
Но солнце шею жжет, и мальчуган пастух
Прилег в траву под деревом тенистым.
Босой, с кнутом, в отцовском картузе,
Весь бронзовый от пыли и загара,
Глядит, как над землей по тусклой бирюзе
Струится марево от солнечного жара.
Вот снял картуз, сорвал зеленый лист,
Засунул в рот, и вместе с ветром чистым
Вдаль полетел задорный, резкий свист,
Сливаясь в воздухе с певучим птичьим свистом.
С купанья в полдень весело идти
К тенистой даче солнечным проселком.
В траве рассыпаны ромашки по пути,
И отливает рожь зеленоватым шелком.
1915
Суховей
Июль. Жара. Горячий суховей
Взметает пыль коричневым циклоном,
Несет ее далеко в ширь степей
И гнет кусты под серым небосклоном.
Подсолнечник сломало за окном.
Дымится пылью серая дорога,
И целый день кружится над гумном
Клочок соломы, вырванной из стога.
А дни текут унылой чередой,
И каждый день вокруг одно и то же:
Баштаны, степь, к полудню – пыль и зной.
Пошли нам дождь, пошли нам тучи, боже!
Но вот под утро сделалось темно.
Протяжно крикнула в болоте цапля.
И радостно упала на окно
Прохладная, увесистая капля.
Еще, еще немного подождем.
Уже от туч желанной бурей веет.
И скоро пыль запляшет под дождем,
Земля вздохнет и степь зазеленеет.
1915
Зной
В степном саду, слегка от зноя пьян,
Я шел тропинкою, поросшей повиликой.
Отец полол под вишнями бурьян
И с корнем вырывал пучки ромашки дикой.
Миндально пахла жаркая сирень,
На солнце ло́снилась трава перед покосом,
Свистел скворец, и от деревьев тень
Ложилась пятнами на кадку с купоросом.
Блестящий шмель в траве круги чертил,
И воздух пел нестянутой струною,
И светлый зной прозрачный пар струил
Над раскаленною землею.
1915
Гроза
1.
С утра поля пьянило зноем,
В сухом безветрии застыв.
Но, боже мой! – каким покоем
Дышал сверкающий залив.
Как ласково вода синела,
И как легко издалека
Вставали точно глыбы мела
Над горизонтом облака.
2.
А между тем над знойной степью,
Уже заряжены грозой,
Тянулись тучи темной цепью,
Клубясь, как дым пороховой.
3.
Я с моря видел все. Недаром
Так ярок полдень был и жгуч.
Гроза! Уж гром чугунным шаром
Перекатился среди туч.
Еще под тучею грозо́вой
Блестело солнце над водой,
Но выцвел отблеск бирюзовый,
И волны матово-свинцовой
Уже покрылись чешуей.
4.
Оделся наскоро. Гремело.
Взбежал на глиняный обрыв.
Над степью небо пожелтело,
И туча ярче почернела,
С разбега солнце проглотив.
5.
К трамвайной станции с испугом
Со всех сторон бежал народ.
Шли тучи низко, полукругом,
И гулко в воздухе упругом
Гремел свинцовый небосвод.
Еще не выпало ни капли,
Но на дороге паренек,
В защиту от дождя, на грабли
Набросил бережно мешок.
Коровы робко слились в стадо.
Потом повеяла прохлада,
И на испуганном коне
Батрак примчался… как во сне!
Пронесся по деревьям шорох,
А вдалеке, хлеба крестя,
Из тучи сыпались, как порох,
Косые полосы дождя.
6.
Вдали, на берегу песчаном
Поднялся тонкий столб смерча’.
Окутан дождевым туманом,
В холодном воздухе туманном
Он плыл как черная свеча,
И с каждым мигом разрастаясь,
Врастая в тучи на бегу,
Как змей свиваясь и качаясь,
Взметал песок на берегу.
7.
Зловеще отражен в заливе,
Огонь мелькнул по облакам.
Я ливня ждал. И хлынул ливень
Стеклянной дробью по полям.
8.
Дороги пылью закипели,
Засеребрились тускло ржи,
И бодро травы зашумели,
Склоняясь долу у межи.
В дожде среди стеклянных игл
Горохом крупный град запрыгал,
Дорогу вздуло как реку’.
И любо было через поле,
Смеясь и прыгая на воле,
Бежать к степному хуторку.
9.
Я помню после дождь вечерний,
Тоску и думы перед сном.
Струя воды лилась в цистерне,
И блески молний равномерней
Уже светились за окном.
Я сам себе казался лучше,
Как будто, ливнем разразясь,
В моей душе скопились тучи
И смыли ливнем ложь и грязь.
10.
Дождь перестал. Я в сени вышел
И молча стал перед окном.
Блестели вымытые крыши,
Ночь опускалась, и в затишье
Гремел последний слабый гром.
Как бы блистали чьи-то взоры
Из-под опущенных ресниц —
И тучи в ледяные горы
Преображались от зарниц.
1915
Полустанок
Дрожа от утреннего холода,
Я молча стал перед окном.
Как в горне плавленое золото,
Погасло солнце за гумном.
Кой-где покрыто небо тучами,
Изломан ветром желтый сад,
И по дорожкам листья кучами
Рассыпал ранний листопад.
Внизу, в долине лес березовый
За ночь дождливую измок,
И над ветвями тонкий, розовый,
Душистый тянется дымок.
Вороны черной стаей с криками
Перелетали за плетень…
Я просижу весь день за книгами,
И будет скучно целый день.
Когда же вечер станет матовым
И потемнеет косогор —
На фоне запада гранатовом
Сверкнет зеленый семафор.
1915
«Серебряные тучки с пунцовыми краями…»
Серебряные тучки с пунцовыми краями
Цвели за сетью улиц и зданий городских.
Закат переливался холодными тонами
От ярко-ярко красных до нежно-голубых.
За площадью базарной, за розовым вокзалом
Все небо было солнцем закатным сожжено.
Дрожали зыбко лужи, подобные зерка́лам,
И было в них все небо до туч отражено.
К отлету собираясь, летали в небе птицы.
По крышам, по карнизам, по черным
проводам
Болтливо щебетали крикливые станицы,
И в воздухе струился их переливный гам.
Во всем я сердцем чуял осенние намеки,
Мне мир казался ясен, прозрачен и глубок,
А сердце счастья ждало, и радостный
и легкий
Меня бодрил и нежил закатный холодок.
А вечером, в трамвае, а после по дороге
От станции трамвайной к степному хуторку
Все думалось о вечности, о жизни и о боге,
И жадно сердце пило осеннюю тоску.
Светила ночью Вега, как синяя лампада,
Сверчки звенели хором по жнивью, как часы,
И в вишеннике пахло началом листопада,
Увядшею травою и сыростью росы.
1915
«Пустая улица. Серебряным узором…»
Пустая улица. Серебряным узором
Осенних звезд земля озарена.
Из моря всплыв, застыла над собором
Зеленая сентябрьская луна.
Иду один. По звонким тротуарам
Как тень идут мои шаги за мной.
Плывет туман над морем легким паром,