— Чего?! — опешила от его заявления. — Да на кой мне это нужно?
— Ну, может и не нужно, но выбора у тебя все равно нет, — упрямо вздернув мордочку вверх, выдал этот… кошак, одним словом.
— Почему?
— Да потому, что ведьмы ты потомственная, Настасья, — как маленькому ребенку начал разъяснять он. — Вот скажи, что ты помнишь из своего прошлого?
Я призадумалась. А и правда, что я помню?
Так, однозначно в памяти присутствуют родители, но не помню, почему живу не с ними; бабушку помню, которая безумно меня любит и постоянно пытается чем-то накормить вкусненьким… вернее, пыталась.
Школу помню и приставучего Борьку Фролова, который вечно к урокам был не готов и из-за этого всегда у меня списывал. Тоже мне, блин, нашел бесплатный ГДЗ!
От этих воспоминаний даже фыркнула. Но при этом где-то глубоко в душе что-то шевельнулось и тут же спряталось, словно не желая быть обнаруженным. Ну, я, собственно, не сильно то и хотела.
Что еще помню… ну… снова призадумалась… Да ничего примечательного-то в моей жизни и не было, поэтому воспоминания, точно вода сквозь пальцы утекали, а я и не пыталась их задерживать. Ну, не живу с родителями и бабушкой, значит, так нужно… Для чего? Фиг его знает. Возможно, именно Ростислав Великолепный мне об этом и поведает.
— Да мало чего я помню, — как-то неопределенно пожала плечами, и тут же, с надеждой в голосе поинтересовалась: — А это не странно?
— Нет, — кивнул довольный кот, подняв свой зад и теперь мощной лапой открывая входную дверь. — Эта магия здешнего мира начала работать. Скоро ты забудешь все, что может потревожить душу и сердце, и не вспомнишь ничего из своего прошлого. — Ростик, хмыкнул: — Ну а раз все так удачненько складывается, то идем — нужно владения твои новые показать. А то где это видано, чтобы ведьма, да мест своих не знала! — Родик покачал головой и, махнув пушистым хвостом, вдруг как рявкнет: — А ну, п-шшшла, чего расселась, аки барышня на выданье?! Ведьма ты, или кто? Вот и нече мне тут сидеть и глазенками хлопать.
Тут же подскочила с лежанки и бросилась на выход вслед, нагло виляющему пухлым задом, котом.
Честное слово, я просто немного растерялась, а так.. Ух, показала бы я этому котище, где раки зимуют! Зараза мохнозад… мохнлапая!
— Итак, Настасья, — нравоучительно начал Ростислав, как только мы оказались за пределами небольшого домика, стоя теперь почти на том же самом месте, где я вчера и познакомилась с котиком, и теперь он, смешно шевеля большим носом, продолжил вещать: — то место, где мы находимся, называется Темный лес, а мир, в который ты попала — Радмар. Давай мы с тобой немного пройдемся, и я познакомлю тебя с некоторыми из важнейших обитателей этого леса.
Честно говоря, мне показалось, что я пилюлю с эффектом отупения проглотила, потому как вообще перестала что-либо соображать после слов о другом мире. И вот ведь парадокс — умом-то я понимаю, что должна паниковать, ведь другой мир, это вам не шутки, но душа моя оставалась спокойной и непринужденной, будто я всегда жила в этом мире, а конкретнее, в Темном лесу. Странно все это…
— … не любит, — меж тем поучительно продолжал Ростислав, бодро вышагивая по узенькой дорожке в самую глубь лесной чащи. — Поэтому, Настасья, если не хочешь его этим разозлить, то советую держать язык за зубами, иначе, горемычная ты моя, нам с тобой си-и-ильно не поздоровится!
Я же, состроив умную «мину», теперь размышляла: «Чего же такого я не должна говорить, а главное кому»? И ведь стыдно переспрашивать у Родьки, вдруг еще обидится, что я прослушала все, что он мне говорил. Эх… Знала бы я, к чему это может привести, лучше бы переспросила сто раз, получив за это небольшой нагоняй, чем то, что произошло дальше... Э-э-эх!
Глава 5
Стоило нам только ступить в самую темную часть леса, как Ростик вдруг остановился и, почтительно склонив голову, торжественно произнес:
— Приветствую тебя, хозяин чащи лесной, да не прогневайся на мирных путников, а прими нас, чтобы познакомиться с новой ведьмой Темного леса.
А я стою, поджилки трясутся, зуб на зуб не попадает, а глаза, точно два бездонных блюдца — страшно, пипец. Я еще никогда в жизни в лес не заходила, тем более в такую глухомань!
И только я подумала, что больше, по идее, бояться просто невозможно, как вдруг совсем близко от меня с Ростиком, метров, эдак, пять-семь, может и больше, зашевелилось что-то корявое, трухлявое и… с горящими желтыми глазами, размером с мой кулак!
— Кто-о-о посмел потрево-о-ожить мой со-о-он? — провыл-проскрипел этот… это… нечто!
— Ростислав Великолепный, — снова склонился в поклоне кот, а я…
— М… мам-м-м-моч… чки… — проблеяла кое-как, чувствуя, как на затылке начали шевелиться волосы, а по коже побежали неприятные мурашки… Короче, покрылась я гусиной кожей, а по спине такой холодок пробежал, что я непроизвольно передернула плечами.
— Мамочки? — прошелестел голос неведомого чудовища, уставившись точнехонько на меня. — Никогда такого странного имени не слышал…
— Хозяин лесной, не серчай на эту безголовую, это она сдуру болтнула — не подумала…
— А зачем же ты ко мне глупую-то приве-е-ел? — провыл трухлявый… эм… пенек?
Не, ну а как его еще обозвать: труха сыплется, ветки во все стороны торчат, листики такие, словно их сперва хорошенько пожевали, а затем выплюнули за ненадобностью, а еще сам этот, как его там… короче, он здоровый, раза в два меня выше, но такой скрюченный, что можно подумать, будто передо мной такой ста-а-а-арый-старый дедок. Ему лишь тросточки не хватает, чтобы идти стало легче.
— А… а вы кто? — осмелилась я все же задать животрепещущий вопрос.
И вот тут я поняла, что что-то явно сделала не так: кот, испуганно мяркнув, резко упал жирным пузом на землю и прикрыл голову лапами, тихо повторяя: «Ой, дура, ой и дура! Я же предупреждал! Ой, что будет… домой хочу…»
Стою, понять не могу, что такого я спросила, вроде вопрос-то не страшный и ничего в нем такого нет, но стоило только перевести взгляд с Ростика на… вот эту трухлявую образину, как поняла, что, таки, да, я что-то ляпнула, не подумав.
— Кто я такой? — прошипело это существо, начав раскачиваться из стороны в сторону, и смотрит на меня при этом так, что будь у меня хоть капля стыда, я бы точно сгорела на месте, а так… стою, значит, ничего не понимаю, кот от страха дрожит, мистер-Пенек отчего-то злиться и… Видимо, причиной всего этого являюсь, непосредственно, я.
Ну, я и ляпнула:
— Ну так что, как зовут-то вас, а? Не Пеньком же называть, в конце-то концов, — и так непринужденно пожала плечами, что сама приофигела. И откуда только столько наглости во мне? Никогда за собой не замечала раньше!
— Кто Пенек, я? — еще пуще начал шипеть он, размахивая своими ветками в разные стороны, словно руками, да вот только беда — он их, похоже, не контролировал, потому как они пытались дотянуться до меня, но у них, у «рук», ничего не получалось. Я даже хмыкнула.
Ой, зря!
— ТЫ еще и насмехаешься надо мной?! — окончательно взбешенный, взревел хозяин леса, наступая на меня.
— Кто? Я? — всамделишно удивилась, вскидывая брови. — Что вы, ни в коем разе.
— Молчи, дурочка, молчи! — подсказал мне Ростик, но я не я, если послушалась бы какого-то кота.
— Короче, мистер, я вас не знаю, не понимаю, для чего этот жирдяй, — кивнула в сторону кота, — меня к вам привел, но это крайне невежливо стоять и молчать, когда к вам обращаются. Вы вообще соображает, о чем я вас спрашиваю?
Непонятное существо даже замерло на мгновение от моей наглости, а затем, ка-а-а-к, заорет:
— Да как ты смеешь так разговаривать со мной?! Ты, — и презрение во взгляде, а в словах яд, — жалкая человечка! Еще слово, и ты никогда не выйдешь из моего леса!
— Ой ли! — хмыкнула я, доставая из кармана свой мобильник. — Компас еще никто не отменял. Где Север — знаю, остальное — дело техники.
— Молчи-и-и! — уже откровенно рыдая и трясясь всем своим тучным тельцем, провыл Ростик, в ужасе глядя на Трухлявого.
— Слушай, ну чего ты боишься какую-то корягу, а? — поинтересовалась у него, при этом четко осознавая, что у самой страх куда-то пропал. Странно это все.
Не, ну серьезно! Передо мной страшное чудовище, от которого реально мороз по коже, а я не боюсь и даже имею наглость дерзить ему! Чудеса, да и только!
— Послушайте, неуважаемый, а давайте-ка мы тихо и мирно разойдемся, кто куда, и все… словно мы друг друга никогда не видели. А?
— КАК. ТЫ. СМЕЕШЬ. ТАК. СО. МНОЙ. РАЗГОВАВРИВАТЬ?! — грозно прорычал этот ненормальный Пенек, грозовой тучей надвигаясь на меня. И столько в его взгляде жгучей ненависти появилось, что, таки, да, я поняла, что, походу, переборщила. Язык — враг мой!
Вот тут-то мой инстинкт самосохранения и сработал. Ну, лучше поздно, чем никогда!
— Эм, — начала я пятиться задом, не упуская из вида это космато-трухлявое чудовище, — кажется, нам уже пора… — а затем Ростику: — Поднимайся, зверюга мохнатая, нам ноги нужно уносить…
— Н… не могу-у, — промяукал кот, еще сильнее вжимаясь пузом в землю и вращая глазами, как ненормальный.
А монстр-то все надвигается… Только… медлительный он какой-то… Хотя, вон, уже пара метров до нас с котом остались.
— Слушай ты, котяра недоделанный, а ну, поднимай свой жирный зад и выводи меня из этой чащи! Сам завел, сам и выведешь! — и я даже притопнула ногой для пущей убедительности.
Но все мои увещевания не возымели ровным счетом никакого эффекта — кот все так же продолжал лежать на земле…
И вот тут я заметила странность: Ростик все это время смотрел на это чудовище и не мог отвести от него взгляд…
— Ростик, а посмотри на меня, а? — попросила кота.
— Он не с-с-с-сможе-е-ет, — прошипел мистер-Пенек, надвигаясь и…
Вашу ж маковку! У него, оказывается, еще и пасть имеется! Да не абы какая, а с сами натуральными клыками во всю харю! Да он и меня заглотить может и даже не подавится!