14
"...Лес вокруг изменился. Он сделался тревожным, насупленным, и когда Шейла проснулась, первое, что она сказала, было: "Где моя олениха?"
Она приподнялась на локте и принялась водить рукой по траве - искала одежду.
Откуда-то издалека донесся тихий протяжный свист; Шейла вздрогнула и прислушалась. Она тоже почувствовала тревогу.
По кронам пробежала волна: ветер. Солнце стояло, где и стояло - не сдвинувшись ни на дюйм - в зените. Костер погас - угольное пятно на траве темнело, как мертвый глаз великана.
- С добрым полднем, - сказал я бодрым, нарочито веселым голосом, хотел сорвать с ближайшей яблони яблоко, потянулся и ощутил в руке сморщенный холодный комок. Несколько плодов упали с потревоженной ветки и с мягким тяжелым стуком утонули в траве. Все они были дряблые, разбухшие, скользкие, с черными недужными черенками.
Шейла смотрела, как я брезгливо ковыряюсь в траве, потом запрокинула голову и стала смотреть на солнце.
- Что снилось, моя волшебница? - сказал я, чтобы наполнить звуками тишину,
- Сон, - ответила Шейла, и лицо ее потемнело. - Женя. Она подбежала ко мне и обхватила мои плечи руками. Ее холодные губы уткнулись в мою ключицу, волосы щекотали лицо, влажные подушечки пальцев холодили мои лопатки.
- Ну, Шейлочка, успокойся.
- Сон, - повторила Шейла. Улыбка медленно поднималась от краешков ее губ к глазам, моя девочка успокаивалась, пальцы ее сделались теплыми, тело мягким, напряжение спало; она снова была такой, как прежде.
Что-то легкое коснулось моей руки; на траве у ног закачался лодочкой узкий потерявшийся лист. Потом еще и еще они летели и падали, прорастая на притихшей траве искусственными кладбищенскими цветами. Я подхватил один на лету и почувствовал укол осени.
На планете настала осень.
Зеленая плоть деревьев таяла, превращалась в золото. Это было красиво и страшно, и солнце, вырезанное из желтой фольги и наклеенное на пустое небо, тоже было красивым и страшным.
- Пойдем. - Шейла потянула меня к одежде; растерявшиеся Адам и Ева оставили поляны Эдема и зашагали прочь от опадающих райских кущ.
Я помог Шейле одеться; она все оглядывалась на рощу, словно ждала, что оттуда вылезет что-то темное и чужое, чтобы отнять ее у меня, меня у нее.
- Все нормально, - сказал я, расправляя складку на ее рукаве, - главное - не стоять на месте, - и повел ее по пологому склону холма, по ленивой сонной траве с печальным отливом осени..."
15
"Главное - не стоять на месте". Я знал, что ждет их за этим холмом. Я слышал, как за стеной леса ворочается проснувшаяся трясина. Рай кончился. Это было изгнание из Рая.
Я отложил диктофон и подошел к окну. На меня равнодушным взглядом смотрит полночь XXII века. Я смотрю в ее слезящиеся от звездной пыли глаза и пытаюсь разглядеть будущее.