-Мам, ну, ты такая красивая у нас… Ты заслуживаешь хорошего мужа! – выдает как-то очень по-взрослому.
Едва не давлюсь чаем, который только что отхлебнула.
-Мне казалось, нам и втроем хорошо… Разве нет? – по спине ползет холодок.
-Хорошо, - соглашается Соня. – Но квартира большая, и лишний бы мужчина нам не помешал с Темой. Да, мелкий? – смотрит на брата, ожидая его поддержки.
-Он бы меня в садик водил, - поспешно соглашается сын. – Как Леньку… У него папа вот такой высокий, - встает со своего места и начинает подпрыгивать, удерживая свою ручку над головой. Будто я не видела.
Пицца застревает в горле. В этот миг я четко понимаю, что детям не хватает отца. И если с Темой в принципе всё понятно, то вот от Сони я такого не ожидала. Она ведь встречается с родным отцом очень часто. Мне казалось, ей этого достаточно.
Дети продолжают сметать со стола еду и напитки, а мой аппетит пропадает окончательно. Вспоминаю слова Лизы. Она не раз говорила о том, что детям нужна полноценная семья, что если мне самой никто не нравится, то нужно подумать о них. Сложно… Однажды я ведь попыталась создать иллюзию счастья без любви. И чем в итоге это закончилось? Нет! Больше я так не хочу. Не хочу ни себя обманывать, ни кого-то другого.
Посидев в кафе, едем домой. Уже вечер, и завтра снова на работу. С сожалением думаю о том, как быстро летит время, когда всё хорошо.
Возле дома Тема вдруг начинает капризничать и отказывается подниматься в квартиру, пока мы не сходим на площадку. Будто мало было ему сегодня развлечений. Но делать нечего… Не желая раздувать скандал, отправляю Соню домой делать уроки, а сама иду с Артемом туда, куда он просит.
Так пробегает еще один час. Сын сегодня словно энерджайзер. Ни минуты покоя.
-Тёма, может, домой уже пойдем? Я устала, - признаюсь.
Жалостливо смотрит на меня своими круглыми глазенками и наконец соглашается. Взявшись за руки, направляемся к дому. Когда до подъезда остается метров сто, с замиранием сердца замечаю мужчину, движущегося нам навстречу.
Черт бы всё побрал… Романовский! Еще несколько секунд, и он уже почти рядом. Мысли в голове мечутся словно встревоженные птицы.
И что теперь??? Никита ведь поймет… Он не дурак.
-Привет! – преграждает мне путь. Смотрит на Тёму. На меня. Снова на Тёму. - Это кто? – голубые глаза становятся почти серыми, штормовыми.
-Здравствуйте! Я Артемий Александрович, - важно представляется мой сын, которому пока нет и пяти лет. Протягивает Никите руку. Достойный оппонент.
Надо же… Где он только научился этому? Неужели Саша показал?..
-Александрович? – Романовский в таком ступоре, что даже забывает протянуть в ответ свою ладонь. Или же просто игнорирует малыша.
-Тём, поиграй еще чуть-чуть в песочнице, - беру ситуацию в свои руки, пока не стало слишком поздно. Или уже поздно? - Я сейчас с дядей поговорю и к тебе сразу же приду, - прошу сына с улыбкой.
Когда он радостно уносится обратно на детскую площадку, улыбка медленно сползает с моих губ.
-Это… сын? - Никита говорит так тяжело, словно ему не хватает воздуха.
-Ты зачем снова нашел меня? Я же сказала, что нам не о чем больше говорить, - и сама ощущаю удушье. Зачем он явился в очередной раз. Зачем???
Романовский хочет что-то сказать, но, приоткрыв рот, вдруг замирает. Я словно ощущаю напряжение, которое сковывает в этот миг его тело. Едва не искрит.
-Сколько… - прокашливается. – Сколько ему лет? – не сводя с меня взгляда, кивает на песочницу.
-Ты подумал это твой сын? – принимаюсь смеяться так громко, как только могу. Только бы не сорваться, только бы не показать Никите, как трясется внутри меня сердце, как кружится от страха голова.
Щурит глаза. Пронзает ими меня насквозь. Раньше я бы, наверняка, засмущалась, увела взгляд в сторону. Но не сейчас. Не после того, через что пришлось мне пройти из-за него. Не теперь, когда на кону спокойствие моего ребенка.
-Нет?.. Так сколько ему? Ты не ответила.
-Какая разница?
-Светлые волосы. Голубые глаза, - перечисляет Романовский то, что совпадает у них с Темой.
-Больше ни у кого, кроме тебя, нет ни голубых глаз, ни светлых волос? – снова насмехаюсь. – Ты, конечно, всегда был о себе высокого мнения, но сейчас, по-моему, это уже откровенный перебор!
Меня начинает трясти от ярости. И я не хочу, чтобы Никита это видел. Пора прекращать этот разговор.
-Прощай! – сколько этих «прощай» уже сказано. Поворачиваюсь, чтобы пойти к сыну, но моё запястье тут же оказывается во власти горячей мужской ладони.
-Ну, почему же прощай?.. Давай выясним всё до конца! Ведь ты права… Есть тот, у кого такие же голубые глаза… Такие же светлые волосы… И имя его Александр… И он тот, кого я просил позаботиться о тебе после того, как уеду… - с каждым словом голос Никиты набирает силу. – Это его сын???
Боже… От страха ощущаю себя будто в невесомости.
-Да!
Глава 11.
Никита
Я ведь чувствовал какой-то подвох, когда завтракал с отцом. Так вот откуда его амнезия, его непонятное волнение. И теперь понятно, откуда у Оли квартира, бизнес. Всё определенно встало на свои места.
-Молодец отец! - киваю, как заведенный, пытаясь уложить информацию в своей голове.
Он и Оля… В то время, как я пытался выжить в чужой стране, пытался не сойти с ума. А еще звонил ему, просил помощи. Знал бы тогда, если бы вообще мог представить подобное, послал бы его ко всем чертям. Да лучше сдохнул бы, но ни за что не принял его помощи.
-Молодец! Определенно лучше, чем его сын, - произносит Оля дрожащим голосом. Не сводит с меня высокомерного взгляда. Словно на противное насекомое смотрит.
Вот, значит, как…Сильно припечатала. Удар ниже пояса. Проглатываю унижение.
-И в чем же лучше?
-Во всем! – фыркает, не раздумывая ни секунды.
-Старый конь борозды не портит, да?
-Да! – ей ни капли не стыдно. В глазах читается превосходство.
-И куда так быстро подевались все твои принципы, слезы, слова о том, как ты любишь семью? У отца оказалось денег больше, чем у меня? – делаю само собой напрашивающееся предположение.
-А у тебя они были? Ты ведь жил на деньги Саши – сам ты ничего не зарабатывал. Паразит, одним словом.
Её слова правдивы. Наверное, оттого так больно впиваются в сознание, проникают под кожу, вызывая отторжение.
-Я думал, ты другая… - произношу с сожалением. С разочарованием. Столько лет я думал, что обидел её, что, возможно, разрушил её семью, что она сейчас страдает. А оно вот как всё обернулось. Да она только выиграла от того, что прежняя семья распалась.
-Я тоже думала ты другой. А ты по факту оказался простым говнюком.
Сжимаю зубы. Слова, которыми так легко бросается Оля, начинают откровенно нервировать. Не позволю вытирать о себя ноги. Если она думает, что находится под защитой моего отца и ей позволительно подобное, то глубоко ошибается.
-Раньше ты изъяснялась поприятнее, - вспоминаю, как наслаждался её речью в период, когда только познакомились с ней. – Сейчас выражаешься, как… - не договариваю.
-А я теперь называю вещи своими именами! И людей. Тебя обидело слово «говнюк». Почему? Разве я сказала неправду?
-Как тогда назвать тебя? – мне кажется, я начинаю ненавидеть Олю. Она упрекает меня при том, что сама оказалась не лучше.
-Не тебе меня судить и как-либо называть! Я не лезла в твою жизнь ни тогда, ни сейчас. Что тебе от меня нужно??? – повышает голос так, что на нас начинают обращать внимание прохожие.
-Уже ничего, - перевожу взгляд на симпатичного малыша в песочнице и ощущаю какое-то странное чувство в груди. А это ведь мог бы быть мой ребенок…
-Тогда уходи! И на этот раз навсегда! Когда-то ты решил от меня просто откупиться… Попросил отца помочь тебе в этом... Так чем ты теперь недоволен??? Всё произошло, как ты и хотел. Откуда эти непонятные сожаление и пробы извиниться??? Хочешь доказать самому себе, что ты изменился и стал разумным мальчиком? Поздно, Романовский, раскаиваться! Такие, как ты, не меняются.
-Зато такие, как ты, оказалось, меняются. Мне жаль тебя… - понимаю, что действительно нужно проваливать отсюда, но ноги словно не принадлежат мне. – И еще больше жаль, что той Оли, которую я знал, больше нет.
-Оставь себе свою жалость. Тебе она больше нужна, чем мне! – насмехается, перекрещивая руки на груди.
Совершенно другая… Незнакомая… Неприятная… Понимаю, что нам больше нечего обсуждать. А вот с отцом поговорить стоит обязательно!
-Надеюсь, твоя дочь не вырастет похожей на тебя! – говорю на прощание, понимая, как обидно должны звучать для Оли, как для матери, такие слова.
-Молюсь, чтобы рядом с ней никогда не оказалось таких людей, как ты! – произносит мне уже в спину.
Иду в ту сторону, где стоят такси, не разбирая перед собой дороги. Никогда не считал себя впечатлительным, но тот факт, что между Олей и отцом возникла связь и её результатом стал маленький мальчик, так похожий на меня, вызывает омерзение. Достаю телефон и набираю номер предка. Долгие гудки, которые раздражают всё сильнее и сильнее, остаются безответными.
Перезванивает только тогда, когда я возвращаюсь в свой номер. Наверняка, Оля уже успела рассказать о нашем с ней разговоре. Предупредила.
-Звонил? – интересуется, словно ни в чем не бывало.
-Хочу встретиться! – беру быка за рога. Сжимаю руку в кулак. Я до сих пор не успокоился.
-Завтра без проблем.
-Мне нужно сегодня.
-Ну… Приезжай за триста километров… Я в командировке.
Как удачно выпала командировка. Может, просто врет? Может, боится встречаться со мной теперь, когда я обо всём знаю?
-Ладно, подожду до завтра, - соглашаюсь. В конце концов немного утрясу все мысли. На холодную голову разговор будет лучше. Сегодня, на горячую, не смог бы контролировать себя так, как нужно. Мог бы позволить себе много лишнего, недопустимого.
-Буду ждать тебя в районе обеда дома.
Дом… Уже не уверен, что он у меня есть. Не хочу там находиться. Отец в свете открывшихся событий не вызывает ничего, кроме презрения. Морщусь, представляя их с Олей.