ятся в приречной долине, но драконий меч…
Или это сам Шудур, опасаясь остатков армии правителя Юри, заманил сюда Нишая?
Но не проще ли было послать двух колдунов на драконах и выжечь врагов сверху, закидав молниями?
Может, Шудур боится повредить в сражении меч? Ну, так он его и сейчас не получит! Вот ещё!
Пусть потом кусает свои волосатые локти! Меч — достойный приз!
Нишай верил, конечно, что Айнур может превзойти его в фехтовании. Но не в магии. Остальных же воинов и дикарей мастер чёрного слова за противников вообще не считал.
Чтобы противостоять слову, нужно иметь волю. А откуда у плебея воля? И уж тем более — у дикаря?
Разоблачения юный колдун тоже не боялся. Он не просто личину надел — поменялся с охотником сущностной частью души. Его и родная мать не отличит теперь от этого местного оборванца.
Нишай беззвучно рассмеялся, вспомнив, что даже не спросил, как зовут парня, в чью шкуру он влез.
Пришлось перебрать в памяти всё, что изучал про здешние племена. Наконец вспомнил название одной из ветвей какого-то местного рода — Кара. Ну, пусть будет Кара.
По сути «Кара» — такой же дикарь, что и «воины», снующие возле Айнура. И даже род парень назвал подходящий для красной кости из здешних гор — суна, волчий.
Нишай потихоньку отполз подальше в чащу. Нашёл приметное место на склоне горы, где оставил двух мёртвых воинов.
Он вдохнул в их тела самую капельку жизни, чтобы продолжали изображать охранников.
Воины таращились на хозяина ввалившимися глазами, их челюсти уже расслабились и обвисли, но издалека мужики ещё могли сойти за живых.
Юный колдун завалил ветками кедра сундук с колдовскими снадобьями. Замаскировал заклятиями висящий на поясе драконий меч так, чтобы взгляды соскальзывали с него, не давая рассмотреть.
Оставалось придумать легенду, с которой он объявится во вражеском лагере.
Нишай стал спускаться со склона, высматривая в зарослях хоть какую-нибудь тропинку.
Старая гора поросла маральником и колючей малиной. И он остановился, раздумывая, не вернуться ли сначала на караванную тропу? Ну не ползти же опять через эти заросли⁈
И тут в кустах раздался шум и треск, словно ломился медведь. А потом и людские крики:
— Да ты боком её поверни! Боком! Да твою ж мать!
Мать?
Нишай осторожно раздвинул маральник: через лес по узкой звериной тропе двое дикарей тащили корзину, установленную на блестящие чёрные позвонки ютпы. Корзина подскакивала, с ужасающим хрустом ломая сухие ветки.
«Да что же у них тут творится? — подумал Нишай. — Что это за странное колдовство? Так это они уничтожили столько ютпа? Вот для этих корзин?»
Дикари, мучавшие корзину, показались Нишаю откровенными деревенскими идиотами. И план проникновения в лагерь в его голове созрел сразу.
Короткие мечи — значит, воины. И корзину тащат, скорее всего, в этот же самый лагерь, больше-то рядом никаких поселений нет.
Нишай улыбнулся сам себе. Тут даже придумывать ничего не надо — сойдёт и иллюзия.
Юный колдун «связал» себе руки верёвкой и с криками о помощи выскочил на тропу. Его мёртвые воины бездумно бежали следом, покачиваясь и сжимая в окоченевших пальцах изогнутые найманские мечи.
Дикари — оба они были вряд ли старше Нишая — сразу бросили корзину и устремились навстречу «воинам», что «гнались» за мальчишкой-охотником.
Пара неуклюжих ударов короткими мечами, и охранники Нишая, совсем недавно бывшие трупами, рухнули на тропинку.
Один из парней охнул и потрясённо уставился на свой меч, блестевший иллюзорной кровью.
— Кай — великий воин! — воскликнул он. — Он всё-таки научил меня фех… фех…
Нишай постарался не таращиться на идиота, неспособного выговорить слово фехтование. Гораздо интереснее было — кто такой Кай?
Он протянул второму воину связанные руки и сказал, стараясь, чтобы голос дрожал от страха.
— Я суна, волк! Найманы тащили меня на корм драконам!
— Нихера! — сказал первый из дикарей. — Больше никуда не потащат! Идём с нами, волк. Поешь, отдохнёшь, и охотники проводят тебя до твоей деревни. Ты из Акрых или Тке?
Нишай замялся, не зная, что отвечать, но дикарю, похоже, ответ и не требовался. Он поднял найманский меч и начал цокать над ним языком. А налюбовавшись, снова взялся за свою корзину.
— Это магия? — робко спросил Нишай.
— Это? — дикарь гордо кивнул на корзину. — Это — механика! Вот это вот, — он указал сапогом на позвонок ютпы. — Колесо. Понял?
Юный колдун неуверенно кивнул.
Втроём они кое-как дотащили до лагеря корзину, постоянно теряющую позвонки-колёса. Проблема была в креплениях позвонков, они отваливались на кочках.
В лагере Нишая встретили приветливо. Кроме подростков, что потели с тяжёлыми мечами, там пряталось больше двух дюжин дикарей и воинов бывшего правителя.
Они окружили «гостей» плотной толпой. Правда, больше интересовались корзиной. Но ровно до тех пор, пока болтливый испытатель колёс не проговорился, что зарубил сегодня двоих найманов и спас чужака.
Нишай опомниться не успел, как его засыпали настороженными вопросами:
— Кто такой? Откуда пришёл?
— Шёл в город, — признался Нишай. — Нёс на продажу соболя и лису.
Это было правдой. Охотник тащил на рынок корзину со шкурками пушного зверя. Нишай бросил её по дороге.
— А какого ты рода?
К Нишаю подошёл дикарь огромного роста, на целых полголовы выше обычного воина. Да ещё и плечистый, широкогрудый!
Надо бы пощадить его, а потом связать печатями и пусть служит в охране!
— Я суна — волк, — быстро ответил Нишай. — Имя моё — Кара.
— Он бежал от найманов, что вели его в город, — подсказал болтливый парень с корзиной.
И вытащил два добытых вайгальских меча.
— Да это-то хорошо, — сказал огромный воин, мельком взглянув на оружие. — Да только утром мы уже поймали одного «волка», что убежал от найманов. Ты свою корзину мёдом не мазал, нет? — ехидно спросил он болтливого.
Тот удивлённо помотал головой.
А огромный скомандовал:
— А ну, тащите сюда второго! Разберёмся, чего у нас шпионы толпами бегают! А ты, — обратился он к «Каре», — стой смирно!
Бежать Нишаю было некуда — его плотно обступили дикари. Да он и не собирался — какие они ему противники?
А вот демаскировать могли. И это ему не нравилось.
Наконец к Нишаю протолкнули грязного и побитого парнишку примерно его же возраста.
— Ну? — спросил огромный второго беглеца. — Знаешь этого? Тоже «волк», и тоже сбежал от найманов сегодня утром!
Парнишка уставился на Нишая и испуганно помотал головой.
Нишай его тоже не знал, зато прекрасно видел на нём печать Шудура. Похоже, это действительно был шпион, подосланный главным колдуном.
Что же за игру затеял Шудур? Вот же каша заварилась какая!
Но надо было как-то выкручиваться. И юный колдун, присмотревшись к побитому волчонку, схватил его за резной амулет, висящий на шее в куче других.
— Это амулет колдунов, — сказал он уверенно. — Я видел такие в городе. Боюсь, ваш гость — и вправду шпион. Такой штукой колдуны подчиняют волю. Снимите амулет, и может, парень расскажет, кто он такой?
На его удивление, никто из дикарей не полез снимать амулет. Кто-то успел научить их, что такое самоуправство — штука небезопасная. Забавно.
— Позовите-ка Шасти, — велел огромный воин. — Пускай она снимет!
Шасти? Она?
Нишай задумался. Если Шасти была шаманкой, то почему у неё вайгальское имя?
Пока ждали женщину, жену того же самого Кая, о котором говорил болтливый, подошёл Айнур, заинтересованный шумом. Вместе с ним явился ещё один воин, который мог бы узнать Нишая, не будь тот под надёжной личиной.
Воина звали Чиен, он был ближником правителя Юри и драконьим воином не по рождению, но по клятве. И меч тоже носил драконий.
Нишай выдохнул и улыбнулся. Жизнь налаживалась — целых два меча! И шанс обыграть Шудура!
Наконец, явилась и женщина. Вернее — девушка-подросток. Замуж таких берут только мерзавцы, охочие до детей. По обычаям ей до женщины гулять ещё не меньше зимы.
Девушка была красивая, большеглазая и…
Нишай ощутил, что сейчас всё-таки не выдержит и расхохочется.
Это была чёрная Нангай, рождённая милостью Эрлика. Дочь одного из подручных Шудура — колдуна Нгайалая!
Колдун был родственником самого императора, да и Нишаю девчонка приходилась не меньше, чем троюродной сестрой!
Похож на Нишая?)
Глава 7В городе
Сборы затянулись, и из лагеря я вышел поздним утром вместе с шаманами. У них планировалось какое-то грандиозное камлание на вершине Теке, той самой горы, что нависала над сожжённым военным лагерем барсов.
Оказывается, эта гора у вольных племён считалась чем-то вроде дома духа барса. Потому никто из местных и не удивлялся бродящему там призраку этого великолепного хищника.
В представлении шаманов гора Теке была связана с Белой горой корнями. Но на духовном, а не на физическом уровне.
Дедушка Тин сказал, что большое камлание на горе — один из ключей к нашей миссии. Без одобрения духов ничего не выйдет, даже если вайгальцы пропустят нас к перевалу.
Мало захватить Белую гору и огненный перевал. Надо, чтобы Дьайачы впустили меня в сон воина, дали оружие, с которым я смогу победить терия Вердена.
— У меня же есть меч? — удивился я и похлопал себя по бедру, где под иллюзией охотничьего ножа скрывался мой красавец-дракон.
— Откуда ты знаешь, что для победы нужен именно меч? — хитро улыбнулся дедушка Тин. — Оружие победы может быть и костяной иглой. И только Дьайачы знают, что тебе нужно на самом деле.
— Значит, без камлания духи Белой горы могут и не впустить нас? — уточнил я и задал коварный вопрос: — Но как же они пустили вайгальцев?
Дедушка Тин загадочно улыбнулся:
— А кто сказал тебе, что пустили?
Эта простая мысль буквально ошеломила меня. Действительно, окружить гору, где живут духи — это ещё не победа. С чего мы взяли, что вайгальцы могут получить там оружие или молоко для волчат?