— Зачем? — удивился Нишай.
— А ты догадайся? — я нашёл глазами Ичина и попросил. — Верни Нишаю драконий меч.
И спиной ощутил укоризненный взгляд.
Обернулся: Шасти, конечно, выбралась на шум из юрты и всё слышала.
— Один он не справится, — пояснил я. — Охрана его ещё не вернулась, гостит у шаманов. Придётся мне.
— Может, и мне? — с надеждой спросил Майман.
Опять прямо из-под земли вырос!
Вигра — разодетый под дикаря — тоже подкрался и внимательно слушал наш разговор. Хорошо хоть Айнура с утра услали в лесной лагерь.
Я уставился на Вигру: вот кто хочет приключений и сейчас побежит встречать Чиена! И быстро-быстро! Ноги у парня длинные, как раз успеет.
Фехтовальщика мы ждали с караваном сегодня к вечеру. Я решил, что главным в лагере вместо меня останется он.
Нишай прав — Йорду нельзя доверять на все сто. А Чиен как раз тот, кто присмотрит и за зайцами, и за их наставником. И по башке ему настучит без труда, учитывая мастерство и общий уровень наглости.
Нишай смотрел на меня с сомнением: он обдумывал моё предложение. Потом улыбнулся:
— Может, ты и прав — вдвоём веселее. Ты же командуешь зайцами, значит, будет без слов понятно, зачем я взял тебя в это путешествие. Приблизил к себе как младшего командира, который будет расти и принесёт мне много славы.
Я улыбнулся: с этой точки зрения мою персону ещё никто не оценивал.
— Однако мне нужна ещё подобающая моему рангу охрана, — продолжил Нишай.
Вигра чуть на месте не подпрыгнул.
— Нет, — сказал колдун. — По твоему лицу видно, какого ты рода, воин. Я возьму охрану из опытных воинов барсов и волков. Они уберегут нас от глупости простудиться в горах или наесться какой-нибудь дряни. Выберу из тех… — он завертел головой, внимательно вглядываясь в лица наших людей, — что не поддались моим печатям.
— А что, совсем не поддались? — спросил я. Этот вопрос давно не давал мне покоя. — Ведь говорят, что опытный мастер сумеет наложить печать на любого?
Нишай указал на Йорда, обессиленно привалившегося к камню, и пояснил:
— Если ударить воина по голове и дать мне достаточно времени, вряд ли устоит даже самый сильный. Но в бою это не так-то просто.
— Многие поддаются и в бою? — уточнил я. — И найманы?
Эти воины у вайгальцев считались самыми крутыми.
— Да, Кай, — сказал колдун, кривя губы: — Особенно найманы.
— Почему?
— Потому что они и так под печатями.
Нишай крепился-крепился, делая умное лицо, но не выдержал — рассмеялся.
А я подумал, что мог бы и сам догадаться.
Найманы — свирепые, не знающие страха воины из племён, что уже поработил терий Верден! Они же всю жизнь под печатями, и к ошейнику приучены с детства!
— А с Йордом как поступим? — спросил я, оглядываясь на измученного наставника.
Допрос дался ему тяжело. Пока мы разбирались с колдуном Шудура, он делал вид, что дремлет.
Нишай задумчиво посмотрел на Йорда и покачал головой.
— Я узнал достаточно, но уже этим сильно утомил его душу. Этот воин очень долго был под печатью.
— А кто её наложил? Шудур?
— Кто? — изумился Нишай. — Эта бездарность? Такую сложную многослойную печать? — он рассмеялся, и вытер брызнувшие из глаз слёзы.
Напряжение потихонечку покидало его. Только теперь было заметно, чего стоило мастеру чёрного слова решение вернуться в лагерь и встать на нашу сторону.
— Но я видел главного колдуна в юрте, где нас собрали! — не согласился Йорд.
— Я и не говорю, что его там не было, — легко согласился Нишай, присаживаясь на корточки рядом с дюжинным. — Но руку чую совсем другую — главного мастера печатей Маргона!
— Так значит, снять её невозможно? — нахмурился Йорд.
— Сделанное человеком, снять можно всегда, — заверил его Нишай. — Но сейчас у нас нет для этого времени.
— Слишком долго? — уточнил я.
— И слишком опасно, — кивнул Нишая. — Лишившись печати, Йорд будет болеть не один день, а я не могу остаться и лечить его. Если вернусь живым — выполню все свои обещания. Если не вернусь — я старался, Тенгри видел.
— Ладно! Справлюсь и так! — буркнул Йорд. И поправился: — Раньше справлялся.
Нишай в сомнении сдвинул брови, но промолчал.
Он видел, что мы стараемся не сильно вводить Йорда в противоречие с тем, что ему было приказано мастером печатей. И неизвестно, что будет, когда дело дойдёт до прямого противостояния приказу.
Когда из леса показался Чиен с караваном птиц-верблюдов, мы уже почти собрались: отобрали полдюжины опытных воинов, чтобы изображали нашу охрану. Сложили в мешки кое-какую еду.
Шасти принесла два зелёных хоргона из своих запасов, но я велел оставить их в лагере. Вдруг опять полезет всякая нечисть?
Запасы магических шаров таяли, а Нишай не был профи в сфере артефактов.
Может, Шудур пошлёт достаточно умелого колдуна, чтобы убить нас? Поймаем — и будет нам шарики делать!
Глава 4Волки
Прощаясь, я кое-как успокоил Шасти и Нису, но не Мавика. Этот наглый волк вознамерился идти со мной. Я его и уговаривал, и гнал — всё равно осталось ощущение, что Мавик просто с глаз скрылся, а сам идёт следом.
Однако у Мавика хватало хитрости не показываться на глаза, и, обернувшись раз пять, я сдался. Полезем в горы — отстанет. Там волку не удастся идти за мной незаметно.
Брать с собой волка было никак нельзя — возиться с ним в дороге будет некому. Тут уж или все на волках, или все пешком.
Да и найманы… Я не знал, чего ждать от таких «попутчиков». Хватит мне истории с Буркой, которого ни за что ни про что пырнули ножом.
Нишаю полагалось ехать на гору в паланкине, и охотников в группу сопровождения мы выбрали поначалу самых рослых и крепких.
Но колдун поразмыслил и весело сообщил, что сидеть в деревянной клетке ему надоело. И раз уж он взялся нарушать правила — то пойдёт пешком. И будет с нетерпением ждать, посмеет ли кто-то из колдунов напомнить ему о традициях?
В итоге мы вышли на караванную тропу малым пешим отрядом — три воина, трое охотников и мы с Нишаем.
Из знакомых мне барсов в отряде был только Сурлан — косноязычный седой старший дюжины. Он обладал непомерным военным и охотничьим опытом и сумел уцелеть в битве с найманами, хотя держался, как и положено старшему, в первых рядах бойцов.
Сурлана в роли командира нашей охраны выбрал Ичин. Старый барс был до мозга костей «свой». Он знал, кто я и чего хочу. И был готов охранять меня даже ценою собственной жизни.
Для воинов-барсов не было секретом, что личина, наложенная на меня Шасти, скрывает княжича Камая. Все они происходили из одной родовой ветви, знали воинские имена друг друга, и тайн между ними быть не могло.
Другое дело волки — этот род состоял из нескольких военных и охотничьих ветвей, и для многих оставалось загадкой, кто такой «Кай из рода зайца».
Только Майман и его родовичи знали ту правду, которую я здесь мог о себе рассказать. А настоящей не знал никто.
Да и зачем она в этом мире?
На торговой тропе мы сделали привал и дождались головного разъезда отряда, посланного к Белой горе терием Верденом.
Это были найманы на волках. Опытные бойцы в хороших доспехах. Они обеспечивали разведку и были готовы первыми ввязаться в бой.
Волчьи всадники — их было с полдюжины — узнали Нишая издалека и миновали нас, отделавшись приветственными криками: «Слава сиятельному Нишаю!».
Он весело помахал им в ответ. Мастеру чёрного слова поход нравился. Он улыбался чему-то и даже шутил с «охраной».
Позади разъезда шёл пеший отряд найманов, потерявших волчат. Суровые, битые жизнью мужики. Вот к ним-то нам и предлагалось присоединиться, что мы и сделали.
Пеших найманов было в районе двух дюжин. А ещё у них имелся колдун с такой испуганной рожей, что настроение у меня сразу поднялось и я начал отвечать на шутки Нишая.
Колдуняка до судорог боялся нашего мастера чёрного слова, а значит — до Белой горы мы доберёмся спокойно. У креатуры Шудура просто не может быть такой унылой и запуганной физиономии.
Шли мы быстро, а потому не отвлекались на разговоры. Но приглядываться и размышлять я вполне успевал. И отметил, что караванная тропа выглядит основательно вытоптанной.
Кончался последний летний месяц, дождей не было давно, траву местами выбили до земли. А караваны-то стоят в городе… Что же это вайгальцы таскают туда-сюда?
Я стал вспоминать скупые отчёты Маймана. Судя по добыче наших «грабителей», вайгальцы поспешно возили к Белой горе провизию, оружие и гнали рабов.
Они там что, окапываются к зиме?
Похоже, что так. Ведь терий Верден вроде бы поддался на уговоры Шудура и планировал ждать до весны.
И вдруг шлея ему попала под мантию. И все планы зимовать у его воинов пойдут сейчас волку под хвост… Нежданчик такой.
Вот так и рушатся хорошо проработанные планы. Из-за «мантии» военачальников.
Нет мантии — меньше дури. Но мантия у начальства разрастается быстро. Стоит дураку занять хоть какую-то должность — его самомнение подскакивает в геометрической прогрессии.
Сколько друзей у меня погибло оттого, что у командиров была длинная пышная мантия. И вот же чудо: мир другой, люди другие, а мантии — всё те же.
Идти было жарко и нервно — найманы впереди, найманы вокруг… Целая куча врагов. Плюс нас ещё и с тыла прикрывал отряд волчьих всадников.
Разглядел я их только к вечеру, когда мы сошли с тропы и стали устраиваться на ночлег. Вот тут-то и нарисовалась ещё дюжина на волках.
Эти всадники были совсем молодые. И оружие у них было похуже, и доспехи. Они развели отдельный костёр, словно бы сторонились своих же товарищей.
Ну и мы развели свой костёр чуть-чуть в стороне. Иначе бы колдун, который всё ещё до гримас на роже боялся Нишая, кушать не смог.
— Молодёжь, — презрительно процедил Нишай, когда я спросил его о странном поведении арьергарда. — Они нарочно тащатся сзади. Хотят славы и провоцируют бандитов, зверствующих на тропе — вдруг нападут?