Ее лицо слегка нахмурилось, когда она продолжила перемешивать густой суп. Затем она покачала головой.
— Нет, на этот раз все будет иначе. Вот увидишь. И на этот раз, Эдди перевезет всех нас в тот прекрасный дом. Он увидит, что нуждается во мне… ему нужны все мы.
Мои плечи поникли, когда я признала свое поражение. Я слишком устала, чтобы сейчас справляться с этим.
Мама пригладила свои темно-каштановые волосы, те же волосы, которые я унаследовала от неё, и снова ярко улыбнулась.
— У меня все еще есть моя внешность, Тенли. Эдди всегда говорил, что я самая красивая женщина в Кентукки, и у меня есть эта лента, чтобы доказать, что он не лжет.
Её глаза стали мечтательными, как и всегда, когда она говорила о своем титуле мисс Санберст, том, который она выиграла, когда была в моем возрасте. Она повернулась ко мне и подмигнула. Подняв прядь моих волос, она улыбнулась.
— Ты такая же красивая, как и я, — сказала она, но потом нахмурилась. — Хотела бы я иметь достаточно денег, чтобы записать тебя на конкурс красоты. Держу пари, ты бы выиграла, так же как и я, — она тяжело вздохнула и вернулась к помешиванию супа.
Я вздрогнула, когда дверь распахнулась, и Марло ворвалась внутрь. Её щеки покраснели, и она тяжело дышала. Она ухмыльнулась мне.
— Господи, сегодня такой сильный ветер.
Я кивнула ей, без улыбки, и посмотрела на нашу маму, которая переливала суп в пластиковый контейнер. Улыбка исчезла с лица Марло.
— Эй, мама, что ты делаешь? — спросила она, снимая куртку и отбрасывая её в сторону.
Мама подняла глаза и мило улыбнулась.
— Собираюсь отнести суп Эдди, — сказала она, щелкнув крышкой контейнера и направившись с ним в нашу маленькую гостиную.
— Нет, мама. Ты никуда не пойдешь, — сказала Марло, в ее голосе звучала горечь.
Мама моргнула.
— Конечно, пойду, Марло.
— Дай мне суп, мама. Тенли, принеси ее лекарство.
Мама начала энергично трясти головой, когда я помчалась за ее лекарством. Лекарством, которое мы едва могли себе позволить. Лекарством, которое я купила за счет своего дохода, который получила, моя полы и протирая полки «У Расти», в городском магазине, принадлежащем одному из самых больших придурков в городе. Лекарством, из-за которого мы с Марло остались без еды, что бы у нас были деньги на его покупку.
Я услышала потасовку за своей спиной, и поспешила в ванную, где из аптечки дрожащей рукой схватила флакон с таблетками.
Когда я побежала назад, то увидела, как мама всхлипывала, а суп разливался по всему полу и Марло. Мама опустилась на колени прямо в лужу супа, закрыла лицо руками и заплакала. Марло забрала у меня лекарство дрожащими руками
Она опустилась на пол рядом с мамой, встала на колени в этот беспорядок и обняла ее, покачиваясь.
— Я знаю, что он все еще любит меня, Мар. Я знаю, что это так! — закричала моя мама. — Я хорошенькая, я красивее ее!
— Нет, мама, он тебя не любит, — сказала Марло очень осторожно. — Мне очень жаль. Но мы тебя любим. Мы с Тенли тебя любим. Очень сильно. Ты нужна нам, мама.
— Я просто хочу, чтобы кто-то позаботился о нас. Мне просто нужен кто-то, кто поможет нам. Эдди поможет нам, если я просто…
Но эта мысль была потеряна в ее рыданиях, а Марло продолжала качать ее, не говоря ни слова. Слова не сработают с нашей мамой, не тогда, когда она была такой. Завтра она снимет ленту. Завтра она останется в постели на весь день. И через несколько дней лекарство начнет действовать, и она вернется в норму. А затем она решит, что оно ей больше не понадобится, и слетит с катушек, и все сегодняшние действия будут повторяться снова и снова. И я задаюсь вопросом, должна ли семнадцатилетняя девочка быть такой уставшей? Просто настолько чертовски уставшей, что это ощущается внутри меня… до самой глубины души?
Мы с Марло помогли маме подняться, и дали ей лекарство со стаканом воды, уложили ее в постель, а затем спокойно вернулись в главную комнату. Мы убрали картофельный суп, выложив его с пола обратно в контейнер, сохраняя как можно больше. Мы не жили той жизнью, когда трата еды была приемлемым действием, даже еды, которая была с пола. Позже той ночью мы разлили суп по мискам и съели его на ужин. Грязный или нет, он все равно наполнил наши животы.
Глава 2
— Привет, Расти, — сказала я, войдя в магазин, где работала четыре дня в неделю после школы.
Я тяжело дышала и была мокрой от дождя. Я провела рукой по своим волосам. Снаружи все только начало проясняться.
— Ты опять опоздала, — нахмурился Расти.
Я внутренне сжалась от его резкого тона и взглянула на часы. Пройти шесть миль от школы в Эвансли за час и пятнадцать минут было невозможно. Я бежала большую часть пути и, как правило, приходила в магазин потная и запыхавшаяся. Не то чтобы Расти это заботило.
— Всего на две минуты, Расти. Я останусь после смены на две минуты, хорошо? — я предложила ему свою самую красивую улыбку.
Раздражение Расти только усилилось.
— Ты останешься на пятнадцать минут из-за того, что в одной из шести бутылок пива, которые сегодня утром Джей Кроули принес на кассу, была трещина.
Я сжала губы.
Тот факт, что Джей Кроули покупал пиво первым делом с утра, не было удивительно, но то, что бутылка пива треснула из-за меня, я не была уверена, ведь Расти был тем, кто распаковал алкоголь. Несмотря на это, я просто кивнула, и, не говоря ни слова, пошла в заднюю комнату, чтобы взять свой фартук и швабру.
Сейчас начало месяца, поэтому я должна была убрать и оперативно расставить товары на полках, поскольку в течение следующего часа будут зачислены дебетовые карты продуктов питания, и в магазине будет полно людей, продающих тележки полные сладких напитков. Это в лучшем случае было мошенничеством по социальному обеспечению — взять пятьсот или около того долларов, которые получает семья из четырех человек на еду в месяц, купить газировку вниз по шоссе на автозаправке у Джоджо и продать ее Расти за пятьдесят центов за доллар, превратив правительственную помощь в двести пятьдесят долларов чистой наличности. На эти деньги купить сигареты, алкоголь, лотерейные билеты… наркотики — и талонов на еду нет. Расти был рад получить прибыль, не обращая внимания на то, что это означало, что дети остаются без еды. Однако, справедливости ради, если бы Расти не выкупал газировку, это был бы кто-то другой. Вот так это работало.
Через пару часов толпа разошлась, и я вернулась к протиранию полок, когда раздался дверной звонок. Я продолжала свою работу, когда периферийным зрением увидела, что кто-то открывает дверь холодильника у дальней стены. Когда я поднялась оттуда, где сидела на корточках перед полкой, мои глаза встретились с Кайлендом Барреттом. Мой взгляд опустились к его руке, которой он засовывал бутерброд под куртку. Его глаза расширились, и на короткую секунду он выглядел шокированным, прежде чем его взгляд бросился мне за спину, где я услышала внезапные шаги. Моя голова повернулась. Расти, хмурясь, подходил к проходу, где позади меня стоял Кайленд, а его рука с большим куском сэндвича все еще была под его курткой. Если я двинусь, его поймают с поличным. Решение было принято в долю секунды. Я притворилась, что неловко опрокинула несколько коробок того, что наверняка должно было быть черствыми Чериос — сахарные хлопья никогда не распродавались — с полки и слегка вскрикнула. Я точно не знаю, почему это сделала, может быть, вид шокированного выражения страха на лице Кайленда коснулся чего-то внутри меня, возможно, это было понимание голода, существовавшее между нами. Я, конечно, не знала, что это оперативное решение полностью изменит ход всей моей жизни.
Я безжалостно шагнула по коробкам, раздавив их и заставив хлопья вывалиться на пол.
— Что с тобой, глупая девчонка? — потребовал Расти громко, наклонившись, чтобы подобрать коробку у своих ног, когда Кайленд устремился мимо нас. — Ты уволена. С меня довольно.
Я услышала дверной звонок и быстро встала, снова посмотрев на Кайленда. Он повернулся, широко раскрыв глаза, и его выражение лица было нечитаемым. Он ненадолго остановился, слегка вздрогнув, а затем дверь захлопнулась за его спиной.
— Прости, Расти, это был просто несчастный случай. Пожалуйста, не увольняй меня, — мне нужна была эта работа.
Как бы я ни ненавидела умолять об этом, но были люди, полагающиеся на меня.
— Я давал тебе достаточно шансов. Завтра на этой улице будет очередь для этой работы, — он указал на меня, его глаза были холодными и злыми. — Ты должна была ценить то, что у тебя было, и усердно трудился. Твои красивые глазки не помогут тебе в жизни, если нет головы на плечах.
Я хорошо знала об этом. На горьком опыте. Все, что вам нужно сделать, это посмотреть на мою маму, чтобы установить этот факт.
Кровь свистела в моих ушах. Моя шея горела. Я сняла фартук и бросила его на пол, пока Расти продолжал бормотать о неблагодарной, бесполезной помощи.
Через несколько минут я вышла из магазина, солнце садилось за горы позади меня, небо залилось розовыми и оранжевыми тонами. Воздух был холодным и наполнен запахом свежего дождя и сосен. Я сделала глубокий вдох, обхватив себя руками, чувствуя себя потерянной и побежденной. Потеря моей работы была очень, очень плохой новостью. Марло точно убьет меня. Я застонала вслух.
— Что еще? — прошептала я Вселенной.
Но Вселенная не отвечала за мой глупый выбор. Это была только моя заслуга.
Иногда моя жизнь казалась такой маленькой. И мне было интересно, почему те из нас, кому дали маленькие жизни, все-таки должны были чувствовать боль такой сильной. Едва ли это казалось справедливым.
Я засунула руки в карманы и пошла к основанию нашей горы, со школьным рюкзаком, закинутым за плечо. Весной и летом я читала, пока шла по дороге достаточно знакомой мне, чтобы сосредоточиться на книге. Автомобили редко ездили по этой дороге, и я всегда заблаговременно могла заметить, если кто-то все-таки проедет. Но когда пришла осень, в то время когда я покидала магазин Расти становилось слишком тускло, не то, что это теперь было проблемой, поэтому я шла, потерявшись в своих мыслях. И сегодня ничего не изменилось. На самом деле мне нужно было отвлечься от моих мечтаний. Мне нужна была надежда, что жизнь не всегда будет такой сложной. Я представляла себя победителем стипендии «Тайтон Уголь», над которой я работала с тех пор, как начала учиться в средней школе. Каждый год одного из лучших студентов выбирали для получения стипендии, которая отправляла его или ее в университет на четыре года, где все расходы были оплачены. Если я выиграю, наконец-то смогу выбраться из Деннвилла, подальше от нищеты и отчаяния, мошенничества в сфере социального обеспечения, а также «таблеток» с наркотиками. Я, наконец, смогу об