Брюнет, заметив, что я не только могу говорить, но и подаю другие признаки жизни и удирания, наклонился и поднял с пола холщовую сумку. Ослабив на ней завязку, он начал что-то искать и, не отрываясь от этого архиважного процесса, крикнул:
— Тащите сюда какого-нибудь храмовника из тех, что еще живы. Пусть нас повенчает. Невеста очнулась.
Нет, я, конечно, слышала о скорых браках, но чтобы настолько… К тому же в памяти накрепко засели слова белки о том, что «ему бы невесту только до алтаря дотащить». А потом что? Прибьет? Ну уж нет!
Неимоверным усилием воли я перевернулась на бок. Потом еще раз… Каждое движение давалось с болью, но уж очень хотелось жить.
Увы, далеко укатиться не удалось. Путь преградили сапоги. Добротные сапоги из дубленой кожи, с окованными железом носами.
— И куда собрались, лэрисса Кэролайн? — спросил все тот же чуть хриплый голос. — Или как твое настоящее имя?
— Лада, — невесть зачем брякнула я.
— Хорошо, что женщина, возни будет меньше, — удовлетворенно хмыкнул брюнет. Он присел на корточки и, заглянув в мое лицо, проникновенно спросил: — Ну и куда ты собралась от меня, Лада?
— Не все рождены для брака, кто-то и для счастья… — попыталась я донести до этого типа прописную истину. Дескать, не очень-то мне и хочется венчаться сейчас. Да и вообще, в перспективе, так сказать. — А я хочу быть счастливой.
— Значит, ты, Лада, как и курица Кэролайн, которую отравили, считаешь, что лучше смерть, чем выйти замуж за темного?
— Ни в коем разе. — Удивительно, но чем больше я говорила, тем легче мне давались слова. — Я вообще не расистка. Какая разница: белый, черный, красный, желтый… Главное, чтобы человек был хороший.
И тут нашу милую беседу прервали. Сначала стук сапог о мрамор, потом пыхтение и истошный женский крик: «Я? Никогда!», а потом и собственно визитеры.
Молодой парень в черной одежде заломил руку монахине, а еще для надежности приставил к ее горлу кинжал.
— Мессир, храмовника не было. Тут только монашки…
— Не важно, пусть эта, — брюнет кивнул в сторону замершей под лезвием служительницы, — проведет церемонию.
— Исчадие тьмы, не дождешься! В оскверненном храме…
— Я в курсе, что он осквернен, ибо сам же его и разрушил. Увы, в целый я, как истинный темный, не смог зайти. А вы не горели желанием выдать мне невесту. Проводите церемонию, — потребовал брюнет, — и я надену на руку моей нареченной обручальный браслет.
Кинжал впился в горло монахини, прочертив красную полосу. По лезвию потекли капли крови. Я увидела животный ужас в ее глазах, сейчас он напрочь вытеснил фанатичный блеск веры. Ей хотелось жить. До одури, до дикой паники.
— Вы не понимаете, я не могу! — истерично выкрикнула она. — Сочетать узами может только церковник. Я же…
Брюнет холодно посмотрел на монахиню, и та осеклась.
— А вы попробуйте. — От его обманчиво ласкового голоса мне захотелось срочно зарыться поглубже. И не важно, что подо мной была каменная кладка. Я сказала «зарыться», и все тут.
Монахиня сглотнула и выдавила из себя дрожащее «д-д-да».
А потом была самая странная свадьба из всех, что я когда-либо видела, а видела я немало. Невеста, то бишь я, все так же лежала на полу, жених стоял рядом, а регистраторше в бок упирался кинжал. Когда она дошла до слов «согласна ли дева Кэролайн Лавронс…», я решила, что самое время, и… потеряла сознание. Как говорится, в борьбе за жизнь все средства хороши. И если длина оной прямо пропорциональна тому, как долго я нужна брюнету в качестве невесты, то я сделаю все возможное, чтобы пробыть в данном статусе как можно дольше.
В себя пришла оттого, что кто-то меня нес, причем перекинутой через плечо. Я попробовала дернуться. Меня тут же подкинули, отчего мои челюсти клацнули в районе мужского зада, обтянутого черными штанами. А потом я узрела сапоги. Знакомые такие сапоги из дубленой кожи.
— Если решишь еще чего-нибудь выкинуть, то я тебя упокою, — предупредил мой жених. Или уже муж?
Нет, судя по тому, что мои запястья были свободны от дурацких браслетов, церемония все же не состоялась. Это радовало. Как и то, что я сейчас относительно одета. Точнее, завернута в какую-то шкуру, если судить по ощущениям. Кожу щекотал густой мех.
Мой «жених» перехватил меня поудобнее и продолжил выдавать ценные указания:
— Виси и не вертись. А если решишь удрать, так и знай: убью. И плевать, что на призыв твоей души я потратил почти все свои силы.
Я закашлялась. Кровь резко прилила к голове, а вместе с ней и дурь. Иначе почему я не прикусила язык, а ляпнула:
— Вообще-то это была моя фраза. Про лучшие отданные годы.
Я почувствовала, как мышцы брюнета напряглись, хотя шаги его были такими же четкими и размеренными. А вот вкрадчивый голос заставил насторожиться:
— Что ты хотела этим сказать?
— Ну, обычно такое после энного количества лет брака говорят жены. Я, дескать, отдала мужу лучшие годы своей жизни.
— Мы еще, слава бездне, не женаты.
— Если ты славишь свою бездну и вообще рад, что мы еще не супруги, отчего так рьяно тащишь меня в этот самый брак?
Разговор выходил презанятный, особенно с учетом того, что я все еще висела вниз головой. Но не молчать же мне? А так слово за слово и выясню, куда меня занесло и каковы туманные перспективы кроме злополучного замужества.
— Потому что жениться на тебе мне повелел владыка, — прозвучал исчерпывающий ответ, и мой телоносец надолго замолчал.
Мне же слегка осточертело висеть вниз головой и рассматривать каменную кладку. Я дрыгнула пяткой.
— Сейчас скину, — предостерег «жених».
— А можно меня поставить? Или хотя бы сделать так, чтобы голова была вверху, а не внизу? А то, господин хороший, у вас так невеста повторно скончается. От кровоизлияния в мозг.
Но то ли этот гад решил, что крови изливаться у меня не во что, то ли мне вообще попался на диво небережливый тип, но моей просьбе он не внял. Хотя… Чего ждать от того, кто с радостью женился бы и на зомби, если бы оно смогло пойти к алтарю?
Мы вышли на улицу и начали спуск по лестнице, когда раздался крик:
— Сдавайся, исчадие тьмы! Руки вверх! И никаких заклинаний. С нами белый маг.
Судя по всему, обращались к моему телоносцу.
Брюнет остановился, словно обдумывая прозвучавшую фразу.
Лично я была против такого развития событий хотя бы потому, что если мой «жених» поднимет руки, то я грохнусь вниз и сверну шею.
Между тем «исчадие тьмы», удерживая меня одной рукой, невозмутимо поинтересовалось у тех, кто заступил ему дорогу:
— И почему я должен сдаваться?
Вопрос прозвучал спокойно и обыденно. Я бы даже сказала, с интонацией «как же они меня достали».
— Ты разрушил монастырь! Осквернил святыню! Надругался над монахинями и крадешь святые мощи! — Кто-то пафосно обличал брюнета.
Да уж, сильно того прижало жениться. Судя по всему, владыка — суровый мужик. Раз моему «жениху» проще показалось разворотить монастырь, рискуя сдохнуть от руки стражей, чем вызвать гнев своего повелителя.
— Я не разрушал монастырь, а лишь улучшил систему вентиляции купола. Что же до осквернения: если выдали бы мне мою невесту сразу, мне не пришлось бы входить внутрь. Когда темный маг ступает под свод святыни, то тут одно из двух — сгорает либо он, либо защита храма. Поэтому уж извините, что мой дар оказался сильнее, чем купол над вашей молельней.
— Ты еще смеешь дерзить, чернокнижник?! — В дипломатический диспут средневекового разлива вступил третий, зычный голос, прочно ассоциировавшийся у меня с криком «Гектор!» из фильма «Троя». — У тебя на плече — умертвие, ты выходишь из разрушенного тобой храма и считаешь, что все сойдет тебе с рук?
Раздался вскрик: «Сперато!», и в воздухе что-то затрещало. Темный со мной на плече резко сиганул в сторону. Я здорово приложилась к чему-то бедром. Хорошо хоть не головой.
Мой «жених» прошипел что-то сквозь зубы. То ли колданул, то ли выругался. Через секунду совсем рядом что-то обрушилось.
Надеюсь, не то укрытие, за которым мы находились. Еще немного в том же духе — и нас просто убьют. Поэтому сочла, что стоит слегка разрядить обстановку:
— Мужики, клянусь, я не труп! Я его невеста. У нас всего лишь была репетиция брачной церемонии.
Говорить, что перед ней моя предшественница отправилась за грань, я не стала. Зачем брюнета еще сильнее подставлять?
Мой крик возымел эффект. На миг воцарилась тишина.
— Клянешься? Невеста темного? И венчание в храме светлых? Давненько я такого бреда не слышал! — раздался все тот же голос, обладателя которого я про себя окрестила Гектором.
— Моя невеста не темная, — неожиданно поддержал меня мой «жених». — Она самая что ни на есть светлая. Кэролайн Лавронс. Надеюсь, это имя вам знакомо? А я истинный темный Деймон Райос, страж и ее жених.
И тут в рядах противников случилось что-то странное. До моего уха долетел шепот «тот самый страж» и «император повелел», а потом… тишина.
Я задергалась, пытаясь вывернуться.
— Стоять сможешь? — спросил темный.
У меня уже кружилась голова, пульс набатом отдавался в висках — да я бы сказала, что смогу не только стоять, но и станцевать канкан, лишь бы меня вернули в нормальное для человека положение.
Деймон опустил меня. Голые ноги коснулись каменной кладки, в ступни впились мелкие осколки. Перед глазами все еще плыли разноцветные круги, но ком тошноты, подступавший к горлу, исчез. Я была пьяна от ощущений. Снова стояла на ногах, осязала стылый холод. Могла повернуть голову. Чувствовала тело. Пусть не свое собственное… или уже мое?
— Где они? — спросила я, зябко кутаясь в плащ, который поначалу приняла за шкуру.
— Эти, в отличие от монахинь, оказались более понятливыми. Ушли, — буднично ответил брюнет.
— Просто услышали твое имя — и ушли? — не поверила я.
— Наши имена. И твою клятву.
— При чем здесь имена, клятва и…
— И давай поторопись. Мне еще нужно найти того, кто сегодня обвенчает нас.