В последние дни вас может охватить двигательное беспокойство. Некоторые умирающие дергают простыню, некоторые указывают пальцами в сторону. Кто-то пытается снять одежду. Кто-то порывается встать и уйти. Кто-то сбрасывает одеяло, словно хочет избавиться от чего-то. Такие движения — частое явление. Попытка что-то нащупать. Удержать. Вы уходите в небытие. Медики называют это поведение карфологией. Опытным работникам хосписов пациенты в таком состоянии напоминают детей, которые летят на карусели и словно пропускают ветер сквозь пальцы.
Некоторые умирающие, в том числе те, кто до сих пор не осознал, что умирает, начинают общаться образами. Одни требуют походные ботинки. Другие боятся опоздать на поезд. Кто-то порывается собрать чемодан, спрашивает, где его пальто, заказывает каталог предложений для кругосветных путешествий. Врачи называют это символическим языком умирающих. Но и он слабеет. Сил все меньше. Не получается даже шептать. Вы всё больше спите. Ночью, днем. Чувство времени ускользает.
Сознание дрейфует. Вы то здесь, то где-то далеко. Одной ногой в этом мире, другой в ином — так говорят в хосписах. Окружающим кажется, что вам все тяжелее пробуждаться ото сна. Если вы пьете все меньше и меньше, в организме возникает дефицит воды, который многие врачи паллиативных отделений считают естественным. Пульс замедляется, уменьшается объем мочи. Вас реже мучает тошнота, реже возникает рвота. Организм выделяет вещества, которые уменьшают боль.
Иногда бывает, что люди незадолго до смерти ко всеобщему удивлению будто снова расцветают. Человек угасает, но ему вдруг становится лучше. Голова совершенно ясная. Кажется, что силы вернулись. Ощущается дух жизни. Это может проявляться во многих формах. Молодая женщина, уже несколько дней находившаяся в предсмертном состоянии, вдруг начинает петь. Ребенок, давно окутанный туманом болезни, вдруг приходит в себя и говорит родителям, что умирает. Старик, очнувшись от забытья, спрашивает о внуках и рассказывает анекдоты.
Ученые называют это явление парадоксальной, или терминальной, ясностью осознания. Им трудно его объяснить. Подобные предсмертные состояния чужды опрометчивым оценкам. Возможно, эти явления связаны с биологическим распадом организма. Возможно, это чудо души или чудо разума. Никто не знает. Большинство людей, сидящих у постели умирающего, надеются, что никто и не узнает. Они ценят таинственность завесы, отделяющей смерть от жизни, и то, что за эту завесу никому из живущих не проникнуть.
Есть меткое выражение для подобного прояснения сознания перед смертью: свет в начале туннеля. Это просветление проходит. Поющая женщина замолкает. Ребенок впадает в кому. Старик теряет сознание столь же внезапно, как очнулся.
Вы погружаетесь в сумерки. Глаза уже почти не видят. Тяжело поднять веки. Вы уходите все дальше. Для этих изменений существует много образов. Ночная прогулка, когда силуэт теряется в темноте. Выцветающая фотография. Садящееся солнце. Меркнущий свет. Но ничто не сравнится со словами врачей. Они говорят: состояние ухудшается.
Это не значит, что вы теряете сознание. Вы слышите, как близкие рядом говорят о вас со слезами в голосе или так, словно вас уже нет. Вы чувствуете прикосновения. Но тело настолько ослабло, а разум настолько затуманен, что работники хосписов иногда говорят: это уже переход в иной мир. Случается, что умирающие видят людей, которых больше никто не видит. Женщина качает невидимого младенца. Потом ее муж рассказывает, что их первенец не пережил роды. Бездомный мужчина по вечерам видит полицейскую облаву и не может убежать; кто-то ощущает запах духов матери, умершей, когда он был ребенком. Почти столетняя женщина здоровается с пустым углом, где ей видится сестра, которая умерла много лет назад.
Врачи, рассматривающие смерть исключительно как медицинский феномен, называют подобные видения на смертном одре бредом, спутанностью сознания. Другие остерегаются делать окончательные выводы, это явление находится за пределами научного познания: переступившие порог смерти уже не могут ничего рассказать, все оценки только внешние. Это фундаментальная проблема. Смерть изучают живые. По словам ученых, наши знания о смерти редко бывают эмическими, то есть основанными на сообщениях умирающих, на взгляде изнутри. Гораздо чаще они этические — полученные путем внешних наблюдений.
Отныне вы остаетесь наедине с собой. Это не значит, что вы одиноки. Вокруг могут быть друзья, родные, весь мир, это неважно. Умираем мы всегда в одиночку. Как в одиночку дышим. Как в одиночку видим сны.
Умирание требует времени. Смерть приходит в свой черед. Особенно ближе к концу, принимая отчетливые очертания, она не торопится. Ощущение, что она рядом, исчезло, и ваши близкие разрываются между страхом (скоро все случится) и ожиданием (когда все закончится).
Они сидят у вашей кровати, встают, ходят, садятся, гладят вас по волосам. Они ждут, как ждут грозы, когда небо затянули тучи, а дождь все не идет: вы должны умереть, а всё не умираете. Они ждут и плачут, плачут и ждут, ловят каждый ваш вдох. Кажется, будто часы, не подчиняясь больше течению времени, ждут вместе с ними. Но смерть не наступает.
Люди, сидящие у постели, видят себя в вашем уходе, как в зеркале. Они смотрят на вас, представляют себя, и многим кажется, что на них обрушивается множество вопросов. Кто я? Что такое жизнь? Как теперь жить? Необходимость быть у постели умирающего побуждает остановиться и задуматься. Одних людей это пугает, они пытаются подобного избежать; других, наоборот, притягивает, они собираются у постели умирающего, как у костра.
В учебниках по медицине написано, что умирание часто следует пути, предписанному болезнью: люди с циррозом печени по мере ее распада впадают в забытье и кому. При болезнях почек пациенты теряют сознание из-за скопления в организме мочевины, при болезнях легких — из-за накопления углекислого газа в крови. Врачи, которые видели много смертей, считают это упрощением. Все реже и реже умирающие, особенно пожилые, страдают только от одной болезни.
В больнице, у сотрудников которой есть опыт работы с умирающими, врачи заходят к вам чаще, хоть и ненадолго. Они отслеживают изменения, свидетельствующие о приближающейся смерти. Обращают внимание на ухудшение состояния, цвет лица, внешний вид рук и ног — и обязательно на дыхание.
Ваше дыхание стало неглубоким, это так уже несколько недель, а может, несколько дней. Дыхание — мощная сила. В жизни почти никто не обращает на него внимание. Когда человек спит, глубокое, ровное дыхание убаюкивает его. Когда он просыпается, оно поддерживает, снимает напряжение, когда силы на пределе. Это единственный жизненно важный процесс в организме, который происходит не только автоматически: им можно управлять. Теперь ваше дыхание меняется.
У вас появляются новые типы дыхания. Их несколько. У многих умирающих развивается так называемое дыхание Чейна — Стокса (периодическое дыхание). Поверхностные вдохи и выдохи учащаются и углубляются, потом становятся все реже и слабее, после чего наступает пауза. Через небольшой промежуток времени дыхание возобновляется. Так дышат животные во время зимней спячки. И умирающие люди.
Дыхание может сопровождаться стонами. Не постоянно и не долго, время от времени. Женщинам это напоминает о другой стороне жизни: рождении. В этих вздохах они улавливают ритм схваток. Но и мужчины ощущают, что в эти мгновения действуют силы природы — нечто первобытное, древнее, естественное. Одних это пугает, в каждом вздохе им видится страдание. Других, наоборот, утешает, поскольку они убеждаются, насколько естественен процесс умирания. Однако всё это — внешние наблюдения и впечатления: никто не может сказать, что чувствует умирающий. Некоторые врачи считают такое состояние не комой и не потерей сознания, а чем-то вроде сна. Есть и те, кто придерживается другой точки зрения: душа и разум уже давно покинули тело.
На восково-бледной коже проступают темные пятна, делая руки и ноги похожими на мрамор. Ногти становятся голубоватыми, иногда коленные чашечки и уголки рта тоже меняют цвет — это признак слабой циркуляции крови.
Рот приоткрывается, щеки и глаза вваливаются. Нос и подбородок заостряются. Маска Гиппократа. В прежние времена для врачей это означало, что их работа окончена. Начинается работа священника.
Вид умирающего пугает. Люди привыкли воспринимать смерть не как неизбежность, а как результат неправильного жизненного пути. Понятия «молодой» и «старый» все чаще обозначают не столько физическое состояние, сколько состояние духа.
Глотательный рефлекс слабеет, в горле скапливается слюна. Во время дыхания воздух заставляет гортань вибрировать, возникают булькающие звуки. Похожий звук получается, когда ребенок высасывает остатки лимонада из стакана через соломинку. Предсмертный хрип.
Многие близкие связывают эти звуки с мучениями. Даже работникам хосписов тяжело выносить их. Это своего рода рефлекс: у окружающих словно обостряются все чувства в ответ на каждое движение тела умирающего. Многие близкие, услышав такое дыхание, просят врачей что-то сделать: дать успокоительное, провести бронхоаспирацию, помочь. Только сомнительно, поможет ли это и нужна ли сейчас умирающему помощь. Работники хосписов предпочитают в такие минуты смотреть на лоб. Если человеку больно, он морщится. Перед смертью такое бывает все реже. Умирающий уже готов оставить боль далеко позади.
Час вашей смерти приближается, он все ближе, но все равно его наступление непредсказуемо. Понять, что смерть рядом, можно по лицу, дыханию, внешнему виду рук и ног, но все это не дает четкого представления о том, насколько упорно тело цепляется за жизнь. Пожилые врачи рассказывают, что часто сталкивались с неожиданностями у постели умирающего. Например, состояние одного умирающего ухудшалось так стремительно, что все были уверены: он не проживет и нескольких часов. Но он протянул 3 дня. И другой случай: женщина сидела и разговаривала, а потом умерла за 10 минут.