-за них. Мама в плохом настроении – из-за меня. Родители ругаются – это из-за меня. Родители развелись – точно из-за меня. В моей практике была девочка, которая считала, что папа умер из-за нее. Она качалась на качелях с подружками и громко смеялась. А когда пришла домой – узнала, что папа умер. Папа тяжело болел. Мама и другие близкие родственники знали, что его уход близок, морально готовились, но ничего девочке не сказали, чтобы не расстраивать раньше времени. Поэтому смерть папы для нее была сильным потрясением. Девочка решила: «Я много смеялась – и поэтому папа умер». Абсурд? Но бабушка часто говорила: «Не надо сильно смеяться, а то потом плакать будешь» – так и случилось. Поэтому девочка решила больше не смеяться и не улыбаться на всякий случай тоже. Со временем, конечно, способность смеяться и улыбаться вернулась, но каждый раз приходилось отгонять суеверный страх.
Повторюсь, но это важная мысль. Выход из вины – в ответе на вопросы «Что действительно от меня зависит? На что я действительно могу повлиять? Что от меня не зависит? На что я не могу влиять?». А после стоит делать то, что считаешь нужным и возможным, не сливая энергию в проживание вины.
Есть молитва, которую знают даже атеисты и обращаются к ней время от времени. По-английски ее именуют Serenity Prayer – «Молитва о спокойствии духа» или «Молитва безмятежности». Варианты формулировки несколько отличаются:
«Господи, дай мне разум и душевный покой принять то, что я не в силах изменить, мужество изменить то, что могу, и мудрость отличить одно от другого».
«Господи, дай мне спокойствие духа, чтобы принять то, чего я не могу изменить, дай мне мужество изменить то, что я могу изменить, и дай мне мудрость отличить одно от другого».
«Господи! Дай мне силы изменить в моей жизни то, что я могу изменить, дай мужество и душевный покой принять то, что изменить не в моей власти, и дай мне мудрость отличить одно от другого».
Смысл один. Уметь отличать ситуации, когда нужны действия и нужна сила, а когда нужно принять бездействие и бессилие.
Если совсем ничего нельзя сделать для исправления ситуации, то накрывает ощущением бессилия. Что с ним делать? А с ним ничего делать не надо, потому что на то оно и бессилие, что сил никаких нет его изменить, трансформировать. Но важно, чтобы ощущение бессилия не захватило тотально. Есть то, в чем я бессильна. И есть то, где я что-то могу. Вместе с бессилием есть сила и возможность.
Я бессильна выключить дождь, но могу открыть зонт. Я бессильна отменить снег, но могу взять лопату и почистить дорожку. Я бессильна остановить инфляцию, но могу искать новые варианты заработка. Я бессильна в идее создать идеальный безопасный мир, в основе которого доброта и нравственность. Но я могу продолжать транслировать эти ценности.
Пока я тотально смотрю туда, где я бессильна, я не делаю даже то, что могу. Поэтому, принимая свое бессилие в определенной области, нужно продолжать что-то делать в надежде, что от этих действий будет польза. Выход из бессилия, как и в случае с виной, в ответе себе на вопрос: «Что я сейчас могу делать?» Уменьшая ощущение бессилия, мы становимся способны с надеждой заглядывать в будущее.
Тревога за будущее
Тревога за будущее – постоянный спутник ненормативного кризиса. Запускающее кризис событие ломает планы, переворачивает не только настоящее, но и образ будущего. Во время неожиданных резких перемен тревога за будущее обычно выходит на первый план. Какое теперь будущее? К чему готовиться? Есть ли вообще это будущее? Как теперь дальше жить? Что с нами будет? Чем больше неопределенности, тем больше тревоги.
11 марта 2020 года ВОЗ объявила пандемию коронавируса. Страны начинают закрывать границы. 17–30 марта – продовольственная паника во многих странах мира. 30 марта границы России полностью закрыты, объявлен режим нерабочих дней. Людям рекомендовано постоянно находиться дома, покидая жилище только ради приобретения товаров первой необходимости. Изначально предполагалось, что данная мера продлится всего неделю, однако ограничения продлили еще на неделю, потом еще… В этот период возросло количество обращений к психологам по поводу дестабилизирующей тревоги. Благо современные средства связи позволяли проводить консультации онлайн. У меня тогда возникло желание освежить, обновить знания по работе с тревогой, и я стала смотреть электронные книги на эту тему. Нашла бестселлер с высокой оценкой. Начала читать. И поняла, что книга совершенно не подходит. Она для другой жизни написана. Для какой-то совершенно обычной жизни, в которой человек тревожится, не забыл ли он выключить утюг. Тревожится, что коллега на него косо посмотрел. Тревожится, не допустил ли он ошибку в отчете. Тревожится о предстоящей лекции. Подумалось: «Сейчас такую книгу читать – только завидовать. Я бы предпочла тревожиться о предстоящей лекции, а не о ковиде, пандемии, локдауне, вынужденной отмене мероприятий, возврате денег за билеты, потере доходов». Пройдет два года, и о локдауне я буду думать как о милом, уютном времени, когда сидели дома, смотрели сериалы…
«Нет уверенности в будущем, не знаем, что будет завтра».
От этого ужасно некомфортно. Но даже в более спокойные времена наша уверенность в будущем – не более чем иллюзия, которую мы себе строим. Никто не может знать, что будет завтра.
Однажды летом я приехала в гости к родителям и попала на похороны одноклассника. Он вечером уснул – и не проснулся. Говорят, сердечный приступ. Наверняка у него были планы на следующий день… Можно мечтать, планировать, надеяться и верить, но гарантий нет. Всегда есть вероятность того, что что-то пойдет не по плану, случится несчастный случай. Берлиоз твердо знал, что будет вечером на заседании литераторов, но Аннушка уже разлила масло.
Иллюзию уверенности в завтрашнем дне легко поддерживать, когда наш опыт позволяет формировать ожидания, а потом эти ожидания более-менее оправдываются. И мы как будто бы что-то знаем про будущее. Когда ожидания не оправдываются – уверенности становится меньше, иллюзии строить сложнее. Когда мы сталкиваемся с беспрецедентным опытом – мы лишаемся строительного материала для построения картинки будущего. Но вне зависимости от наличия/отсутствия чувства уверенности мы никогда не знаем, что будет завтра.
В более предсказуемые времена картинка будущего может быть опорой. В книге «Секреты спокойствия “ленивой мамы”» я писала о таком способе в главе про ресурсы линии времени. Но времена меняются. Новые условия требуют новых способов обретения опор.
Представим, что вы рисовали картинку будущего, а у вас из палитры исчезли все яркие и светлые краски. Остались черная и коричневая. Можно, конечно, продолжать рисовать ими. Но картинка выходит слишком мрачной. Перестает быть ресурсной. Тогда лучше перестать рисовать. Посматривать на белый лист, философски возвращая себя к тому, что никто не знает, что будет завтра.
Притча. Одного крестьянина из бедной деревни считали зажиточным, поскольку он имел лошадь. Однажды его лошадь убежала. Все соседи восклицали, как это плохо, но крестьянин просто сказал: «Может, и плохо, а может, и хорошо». Через несколько дней лошадь вернулась и привела за собой двух диких коней. Все соседи поражались редкой удаче, говорили, как это хорошо! Но крестьянин снова произнес лишь: «Может, и хорошо, а может, и плохо». На следующий день сын крестьянина попытался объездить одного из диких коней, но тот сбросил его, и юноша сломал ногу. Все соседи сочувствовали несчастью, говорили, как плохо! Но крестьянин снова повторил: «Может, и плохо, а может, и хорошо». На следующей неделе в деревню явился чиновник, чтобы забрать молодых людей в армию, но он не взял крестьянского сына из-за сломанной ноги. Когда же соседи стали наперебой поздравлять крестьянина с этим и говорить, как хорошо! – он и на этот раз ответил: «Может, и хорошо, а может, и плохо».
А сейчас я одну чернушную историю расскажу. Не для того, чтобы жути нагнать, а чтобы проиллюстрировать притчу. Притча – она как сказка. Но в жизни похожих историй много.
Середина девяностых. К трем обкуренным подросткам подошли два пьяных мужика. (Вот прямо с самого начала тут ничего хорошего.) И началось все с классического «Дай закурить», а потом переросло в конфликт. Мужчина выхватил нож и полоснул одного подростка по шее. Второй подросток отодрал доску от скамейки (она на одном гвозде держалась, прямо как символ времени) и со всей дури треснул нападающего по голове. Мужчина умер. На похоронах люди причитали: «Вот ведь, в Чечне был, в танке горел, а убили подростки недалеко от собственного дома». Трое подростков попали под суд. А сел один. Тот, кого ножом порезали. У родителей приятелей были деньги на адвоката, а у него не было. Адвокаты приятелей его научили, чтоб всю вину на себя взял. Обещали, что его оправдают, так как это была самооборона. А ему единственному из компании как раз накануне инцидента 18 лет исполнилось. И хотя разница в рождении несколько месяцев (парни – одноклассники), формально для суда те были еще дети, а с него по всей строгости спросили. Дали 8 лет. Отсидел 6. Освободили досрочно. Пока сидел, рабочую специальность освоил, книг много прочитал. (А что еще было в тюрьме делать? Работал и читал.) Вышел, дом построил, женился, двое детей. А тот, которого родители от тюрьмы отмазали, с травки на другой наркотик перешел и вскоре умер от передозировки. Общие знакомые потом судачили, что лучше бы тоже в тюрьме отсидел, там бы с наркотой завязать пришлось.
У бабушки моей поговорка была на этот счет: «Никогда не знаешь, где найдешь, где потеряешь». То, что кажется ужасным, может быть началом чего-то хорошего. Как говорила героиня фильма «Москва слезам не верит»: «Если бы я не обожглась так сильно, ничего бы из меня не вышло».
Итак, если у вас из настоящего времени позитивная картинка будущего никак не рисуется, то и не надо пока рисовать. Впереди что-то будет. Никто не знает, что именно. Может быть, хуже. А может быть, лучше.