— Ваня! Как я тебя люблю! Ваня! Ты — мой самый дорогой, самый любимый! Ваня! Дружба — навеки! Ваня! Ты ведь мне друг? Скажи! Ваня! Прости, если что!… Ваня! Последнюю мечту мою осуществи! Ваня! Подойди! Дай вдарю! Ваня, друг любимый! Ваня, мой верный! Дай вдарю! Эх! Не могу! Ты меня любишь? Подойди!
А Ваня — хотя бы и хотел помочь лучшему другу — он не возражал, не уходил — только было немножечко страшно… И они так ещё долго “плясали” друг перед другу в этой незавершающейся “любовной сцене”, пока вдруг оба не повалились и не заснули в грязи…
И на фоне всей этой мерзости и деградации — даже там, в глуши, — жёсткий контроль КГБ. Местные жители одной из деревень рассказывали, как их односельчан решил-было начать самостоятельную жизнь. Ушёл, подавшись в леса, не сказав никому — куда. Построил сам себе там избу, вскопал и засадил огород…
Когда слухи об этом дошли до районного начальства КГБ — была проведена операция по “прочёсыванию местности” силами сотен сотрудников КГБ и милиции! Нашли! Всё хозяйство разорили, “преступника” водворили обратно в совхоз:
— Ишь ты! Воли захотел!? Надо трудиться не на себя, а на Родину, на страну, на государство!
Мужик через две недели повесился… Это — можно!…
… Когда я доложил руководителю о результатах своей бобровой разведки, он ткнул пальцем на карте в одну из самых отдалённых от города точек:
— Чем дальше от людей — тем лучше!
Это были болота вдоль небольшой лесной речки примерно в 200 км от Петербурга. Там мне предстояло жить среди бобров, комаров и прочей лесной живности, иногда месяцами не видя людей. Картировал местность с поселениями бобров, проводил наблюдения за их суточной активностью, изучал, что они едят летом и зимой, фотографировал. Бывало, проваливался зимой под лёд, летом — утопал в болоте. Однажды ночью буря повалила большую сосну стволом — точно поперёк моего марлевого полога, накрытого полиэтиленом. Но меня в ту ночь там не было: как раз ходил на другое поселение бобров и там заночевал.
Комаров летом в тех местах было столько, что приходилось работать в жару, не снимая куртки. А поскольку вокруг были только комары и вода, сухих мест — очень мало, ходил по воде прямо во всей одежде, потом она на теле же и просыхала.
Интересное наблюдение: поскольку бобры — ночные животные, мне, наблюдая за ними, приходилось бодрствовать ночами и потом спать днём; при этом зрение адаптировалось к видению в темноте: я привык свободно передвигаться тёмными ночами по своим болотам, не пользуясь фонарём.
Помню, однажды летом, после примерно полуторамесячной безвылазной жизни в болоте, я возвращался домой. Ехал сначала на грузовике, потом в автобусе, потом в метро. Обратил внимание, что люди как-то странно на меня поглядывают, а потом отходят на некоторое расстояние… А когда пришёл домой и посмотрел в зеркало — перепугался сам: волосы на бороде были покрыты толстым и плотным серым налётом, напоминающим плесень. Болезнь какая-то! Аж пот прошиб! Я — за ножницы, хотел состригать! Потом понял и рассмеялся: ведь это были накопившиеся за всё то время и засохшие на волосах отложения антикомариной мази, которой я тогда пользовался!
Одним словом, жизненный опыт за те годы я приобрёл огромный!
… Оппонентом при защите дипломной работы мне выделили старшего лаборанта кафедры. Он так и не нашёл времени прочитать её содержание. Но, поскольку сказать всё-таки что-то было надо, он сделал ряд нелепых замечаний. В ответном слове я показал несостоятельность каждого из них. “Дерзость” дипломанта не понравилась председателю комиссии, хотел снизить за это оценку. Лишь “в связи с особой трудоёмкостью” работы всё же решили оценить на “отлично”.
… Один мой сокурсник на сбор материала для своей дипломной работы потратил всего 4–5 дней: прогулялся по пляжу Финского залива и подсчитал моллюсков четырёх-пяти видов, оставшихся на песке после отлива. Тоже защитился. “На трояк”. Тоже получил диплом об окончании университета…
Но я тогда научился очень многому, что стало фундаментом меня как учёного. Он же — не научился ничему.
В частности, я научился за те годы питаться в значительной мере за счёт леса. Съедобные травы, которые можно есть прямо сырыми, можно сушить, заготавливая на зиму для супов, заварок, витаминных добавок к другим блюдам, также лекарственные растения, мёд собственного приготовления из цветков одуванчиков, таволги или черёмухи, варенье из лесных ягод и особенно грибы — всё это позволяло и питаться круглый год здоровой пищей и тратить на питание минимальное количество денег.
Впоследствии такие лесные заготовки позволили мне в самом прямом смысле выжить в этом теле — и в последующие годы политических гонений, и тогда, когда преступная банда, сформированная одной из моих бывших учениц, надолго превратила меня в инвалида…
… Очень многие люди “знают”, что еда — это только то, что продаётся в магазинах. Они готовы, ходя ногами по еде, страдать от голода, чуть ли не умирая. А ведь под ногами у них… растут сныть, крапива и масса других дикорастущих растений, которыми можно было бы питаться весь год, до следующей весны!
Более того: ими можно исцеляться! Та же крапива (свежая или сушёная) — ведь является изумительным лекарством от многих заболеваний! А сныть имеет смысл изучить, в том числе, с точки зрения лечения рака (в последнем случае — в качестве монодиеты на длительные сроки, исчисляемые месяцами).
А грибы! С мая-июня (луговые опята и денежки обыкновенные) — и до декабря (вешенки и ивовые опята[2]) можно их собирать и питаться ими — сытно, вкусно и полезно! “Массовые” же грибы, растущие с августа по октябрь, хорошо заготавливать на весь год — до следующих грибов!
Особенно полезны грибы квашеные (“солёные”, то есть, заквашенные с солью). Они лучше других усваиваются и прекрасно нормализуют пищеварение! Их можно рассматривать как целебную пищу: ибо они обеспечивают пищеварительную систему молочнокислыми бактериями. В грибах также — масса микроэлементов, витаминов. А грибные белки прекрасно усваиваются именно из квашеных или консервированных грибов: кислота разрушает их “трудные” для пищеварительных ферментов клеточные оболочки.
Квашеные грибы хранить можно в металлических эмалированных баках даже в городских квартирах. Надо только примерно раз в неделю снимать с поверхности жидкости образующуюся плесень.
А ягоды! А засушенные листья мяты, смородины, даже иван-чая! Всё это вовсе не надо покупать! Только — набрать, не полениться! Даже хвоя с упавших сосновых или еловых веток — прекрасный источник витамина С!
* * *
Однажды мой давнишний знакомый, “комнатный” человек, с которым мы давно не виделись, — приболел.
А была весна, мы вовсю собирали и ели, наслаждаясь, молодую крапиву. Самое вкусное — это если её нарезать, бросить в кипяток, проварить не больше минуты, а потом — с майонезом! Или с грибным маринадом, оставшимся от съеденных грибов!
И вот, звоню к тому знакомому — и узнаю о его хвори. Говорю:
— Так надо же было — крапивы! Сразу бы всё сняло!
— Во! Отличная идея! Как это сам не сообразил?! Попрошу кого-нибудь, чтоб купили!
— Купили?!… Где?!
— Да в аптеке же, конечно! Где же её ещё взять?
Я рассказал ему, что крапивой сейчас заросло всё пространство вокруг города! Посмеялись.
Потом накормил его свежей крапивой. Понравилось! Даже очень!
… Через несколько дней звоню к нему по каким-то делам. Он рассказывает, что вчера был за городом, там-то. Шучу:
— Ну, теперь знаешь, где крапива растёт?
— Да?… А где?…
— Ну ведь ты был вчера там, где её — полно!
— А я под ноги не смотрел…
Некоторые научные исследования
Мне удалось за годы своей деятельности в сфере материалистической науки сделать много достаточно важного. Эти материалы публиковались в периодической научной печати. Но кто их читал, кроме узкого круга специалистов-учёных? До всех остальных людей результаты научных исследований доходят лишь через научно-популярную литературу или другие средства массового вещания.
Я же расскажу для вас об этом на страницах данной книги.
Аутоидентификация сексуальная
Когда мне было в этой жизни ещё лет пять, наша семья жила в как раз такой страшной коммуналке, о которой пел Владимир Высоцкий: “на тридцать девять комнат — всего одна уборная[3]”. Помимо всегда кашляющих и харкающих туберкулёзников, мне из её жильцов запомнился ещё котик Кузька.
Его взяли в квартиру ещё маленьким котёнком. Он вырос, и вдруг… у него… — ко всеобщему изумлению — родились котята. Оказалось, что он… — кошечка…
Дольше всех был озадачен я. Ибо никак не мог решить проблему и приставал с этим ко взрослым:
— А сам-то Кузька — знает, что он — кошка?…
… Но за этой детской наивностью просматривалась одна из интереснейших проблем биологии и психологии: сексуальная аутоидентификация, то есть, ощущение своей принадлежности к тому или иному полу.
Мы узнаём, что наши физические тела — того или иного пола, по воспитанию. Нас родители соответственно называют, одевают, причёсывают, объясняют, что ты и вот они — такого-то пола, а те — другого.
Но трудность здесь состоит в том, что именно ощущение принадлежности к тому или другому полу иногда вступает в противоречие со всеми этими знаниями.
Человек, например, с детства внутренне протестует против своих явных анатомических признаков. Иногда это может быть связано с памятью о своей прежней жизни в теле противоположного пола — тогда этот протест со временем исчезает. Но в других случаях противоречие, наоборот, обостряется после наступления половой зрелости. А попытки вести себя “как положено”, “как принято”, включая вступление в “нормальный брак”, — приводят к внутреннему и внешнему дискомфорту — иногда чудовищному. В таких случаях говорят об инверсии (болезненном извращении) сексуальной аутоидентификации. И, поскольку такая аномалия всегда прослеживается уже с детства — то нет оснований сомневаться в том, чтобы отнести её к категории врождённых.
Механизм формирования инверсии сексуальной аутоидентификации в те десятилетия интенсивно исследовался учёными, особенно в Германии (G.Dörner и др.; обзор литературы см. в [23]). Было обнаружено, что головной мозг формируется у плода и развившегося ребёнка неравномерно. Мозговая ткань разных его отделов созревает в определённой последовательности, причём существуют строго зафиксированные генетически — по времени — этапы дифференциации и формирования их клеток. Именно в эти сроки, названные критическими, отделы мозга наиболее уязвимы к повреждающим воздействиям. А возникшие повреждения сохраняются на всю последующую жизнь.
В частности, было обнаружено, что существуют особые мозговые центры — мужской и женский — ответственные за соответствующую сексуальную аутоидентификацию — как у животных, так и у людей. Разные повреждающие факторы — гормональные, прочие лекарственные или даже такие, как тяжёлая болезнь или сильный отрицательно-эмоциональный стресс и т. п. беременной женщины во время соответствующего “критического” этапа развития плода — могут вызывать те нарушения развития мозга плода, которые ярко проявят себя лишь по достижении этим человеком половой зрелости [10–15,23]. Такие люди обречены на то, чтобы войти в состав “сексуальных меньшинств”, став гомосексуальными или бисексуальными (в зависимости от тяжести повреждения).
… Но существует и другой механизм формирования как гомосексуализма, так и других отклонений половой направленности. Это — сочетательный (“условный”) рефлекс[4].
… Но для того, чтобы это понять, надо поговорить сначала о стадиях полового созревания.
… У ребёнка ведь (в норме) полностью отсутствует влечение к половому акту. А эрогенность гениталий тоже отсутствует или минимальна, хотя и отмечаются эпизодические кровонаполнения так называемых “пещеристых” тел половых органов. Напротив, закономерна выраженность эрогенности, в том числе, рта, что дополнительно стимулирует влечение к питанию материнским молоком [6]; это явление впервые было подмечено З. Фройдом (Фрейдом) [16].
Лишь с наступлением половой зрелости — под влиянием начавшейся выработки половых гормонов — постепенно развивается эрогенность половых органов. Но — вот, что весьма важно! — влечение к половому акту появляется не сразу, а лишь спустя ещё несколько лет.
Этот второй этап развития сексуальности получил специальное название — “этап недифференцированной сексуальности”. У обоих полов в это время лишь начинает зреть сексуальный интерес: юноши “обсуждают” в своём кругу сексуальную тему, девушки зачастую “пробуют себя”, поддразнивая сексуально мужчин — им интересно посмотреть: “а что будет?…”. Но перспектива реального начала половой жизни в этом возрасте обычно пугает. И это понятно: ведь процесс анатомического взросления репродуктивной системы под влиянием именно половых гормонов требует достаточного времени, исчисляемого у человека годами.
Этап взрослой сексуальности (то есть, третий по счёту) начинается у обоих полов с появления реального стремления к половому акту. Причём у мужских особей всех изученных в этом отношении видов животных и у человека — в это время возникает впервые врождённая реакция полового возбуждения на именно видоспецифичные (то есть, свойственные данному биологическому виду) “ключевые” сексуальные сигналы. У насекомых и млекопитающих, кроме приматов, ими являются пахучие вещества, выделяемые половыми органами самок (половые феромоны). А у птиц и приматов — визуальные сигналы. У приматов, включая людей, такими “ключевыми” сигналами для мужских особей является именно вид женских гениталий[5].
… В ракурсе темы данной главы наибольший интерес представляет именно стадия недифференцированной сексуальности, когда верная сексуальная направленность ещё не проявилась, но половые возбуждения, которые часто сопровождаются мастурбацией и оргазмами, уже имеют место. В этом-то возрасте и могут возникать сексуальные сочетательные рефлексы, иногда столь прочные, что сохраняются на всю последующую жизнь, сопутствуя нормальной сексуальности, или же даже вытесняя, заменяя её полностью.
Именно по данному механизму формируются такие сексуальные отклонения от нормы, как фетишизм, зоофилии (половые влечения к животным), мазохизм, некрофилия, а также многие случаи гомосексуальных влечений.
Это мне удалось доказать экспериментально [23,27] и подтвердить в исследованиях на людях [23].
В частности, я вырастил самцов собак, у которых разные извращённые формы полового поведения полностью исключали нормальную сексуальность во взрослом состоянии. И это возникало по механизму сочетательного рефлекса — при условии отсутствия адекватного общения в раннем возрасте со сверстниками своего биологического вида [23,27].
Что же касается именно гомосексуализма, то мне удалось впервые создать цельную концепцию этой аномалии, возникающей, однако, разными путями [23].
* * *
В Уголовном кодексе СССР в те годы существовала введённая по личному распоряжению Сталина чудовищная по абсурдности, я бы даже сказал, преступная статья, отражающая преступность всего тогдашнего режима, — об уголовной наказуемости многолетними сроками заключения в концлагерях тех мужчин, которые имели гомосексуальное влечение и формировали гомосексуальные пары.
Мне довелось стать первым из учёных в СССР, кто выступил тогда — с научных позиций — в защиту этих людей.
Осторожность потребовала, чтобы в первой публикации я прикрылся фамилией известного в те годы сексолога профессора А. М. Свядоща [44][6], лишь потом издал собственную книгу [23].
И всё же я угодил под следствие.
Оказалось, что меня, учёного, проводившего анкетные опросы среди гомосексуалистов, заподозрили в том, что я… — сам гомосексуалист, а с помощью как бы научных анкет пытаюсь налаживать новые личные гомосексуальные связи…
Тогда впервые Бог познакомил меня с двумя крайними типами следователей.
Один из допрашивавших меня был сам — по своим мерзким душевным качествам — преступником.
… Ведь в разные государственные силовые “структуры” — идут кто? “Здоровую” часть этого контингента составляют те, кто ради блага других людей готовы жертвовать собой в борьбе с социальным злом. Но другие идут туда “работать” ради удовлетворения “на законном основании” своих самых низменных агрессивных, садистских качеств! Именно они — с наслаждением истязают своих жертв! И им не важно: виноват ли человек на самом деле? Не установление истины “правосудия” их беспокоит — а лишь личное влечение унижать, истязать, уничтожать других! Попав к ним в руки — хоть ты даже и ничего никогда не слышал о том, что тебе “вменяется в вину”, — не вырвешься! Потому, что оправдание подозреваемого не входит в личные планы таких воплощённых дьяволов. Их беспокоит лишь собственное полное садистское удовлетворение.
… И вот такой начал тогда меня допрашивать…
Но вскоре вмешался начальник отдела уголовного розыска. Он быстро оценил ситуацию, выпроводил за дверь следователя-дьявола, задал мне несколько вопросов с применением “невербальной суггестии” (см. ниже), был вполне удовлетворён ответами, определил, что у меня “медицинский” почерк, попросил написать “объяснительную записку” (что я, мол, — учёный), закрыл “дело” и отпустил с миром.
… Ну а преследование людей с отклонениями в сексуальной ориентации в России было отменено[7]. (За исключением, естественно, случаев совращений малолетних и сексуального принуждения).
Аутоидентификация видовая и импринтинг
В предыдущей главе мы рассмотрели, что не всегда представление человека о собственной половой принадлежности совпадает со строением его тела. Но есть ещё более “крутая” проблема — она касается субъективного знания о том, к какому биологическому виду ты относишься.
Не сомневаюсь, что большинству моих читателей кажется, что данное знание у всех врождённо. Но это — не так.
В научной литературе есть описание нескольких случаев, когда человеческих детей вскармливали и воспитывали в своих стаях обезьяны, волки или другие животные. Эти детишки бегали на четвереньках, ели ту еду, что и воспитывавшие их звери. А когда появлялись люди — они вовсе не признавали людей “за своих”, наоборот, вели себя с испугом или враждебно.
В специальных экспериментах я выращивал самцов собак до примерно двух лет — так, что они никогда в жизни других собак не видели: я их вскармливал искусственно, отняв от матерей ещё до того, как у них открывались глаза; потом они росли в изолированных клетках и общались только с людьми.
Их отношение к людям было прекрасным. Но когда я их впервые сводил с другими собаками (очень даже дружелюбно к ним настроенными) — их ужас при виде этих “чудовищ” был чрезвычайным: они падали на спину и застывали в каталептических позах! Они так могли лежать в оцепенении хоть час и дольше! И лишь моё ласковое вмешательство постепенно возвращало их в нормальное состояние.
Радикально же отношение этих псов к другим собакам изменялось лишь тогда, когда они вдруг узнавали, что собаки-самки в состоянии течки являются источниками запаха половых феромонов… То есть, сексуальный фактор создавал условия для ускоренного процесса социализации.
Оказывается, что те псы прежде… вовсе не считали себя собаками… Они ощущали себя… — людьми.
Как и те человеческие дети, которых воспитывали обезьяны или волки, — считали себя обезьянами или волками.
Дело в том, что ощущение своей видовой принадлежности — не врождённо. Оно приобретается в определённый критический этап развития по механизму, названному первичной социализацией — в отличие от вторичной социализации, которая может долго и трудно происходить в более позднем возрасте.
Во время критического этапа первичной социализации происходит запечатлевание (imprinting) — взрослых особей своего вида (обычно — своих родителей) — и именно на этой основе и формируется ощущение своей принадлежности к тому или иному биологическому виду.
У человека этот этап длится с 2 до 6–7 месяцев (см. [1,7]). В это время и в последующие примерно два года психика ребёнка чрезвычайно чувствительна к нарушениям гармоничных отношений с матерью или человеком, её заменяющим. Как было выяснено во многих наблюдениях за развитием детей и в специальных опытах на обезьянах (H.F.Harlow и др.; обзор литературы см. [7]), нарушение этой гармонии (например, хотя бы длительное отсутствие в это время того взрослого человека, к которому произошёл “импринтинг”, попытки резкой замены такого человека другим воспитателем и т. п.) вызывает труднообратимые или даже необратимые нарушения в психическом развитии ребёнка, сказывающиеся и во взрослом состоянии. Это могут быть психологические трудности в общении с другими людьми, “нелюдимость”, повышенная агрессивность и т. д.
* * *
Механизм запечатлевания (импринтинга), однако, работает, обеспечивая не только первичную социализацию.
… Какие вообще есть механизмы обучения?
— Метод “проб и ошибок”.
— Сочетательный (“условный”) рефлекс.
— Изучение чужого опыта через вербальный (речевой) контакт, книги, радио, телевидение, кино.
— Подражание. И так далее.
Но есть ещё и импринтинг, о котором в России пока мало, кто знает.
В данном случае это — почти то же, что подражание, но только работает этот механизм именно во время соответствующих критических этапов развития в детстве. И его эффект — несравненно более силён.
Например, песни певчих птиц — это вовсе не их врождённые голоса. Самцы обучаются пению, когда они ещё сидят маленькими птенчиками в гнезде, а папа поёт рядом. Они запечатлевают песню, но сами петь будут лишь не скоро — по достижении половой зрелости. (Это относится к самцам. Самочки же петь не будут, но станут реагировать на песни своих сверстников — как на сексуально значимые голоса представителей своего биологического вида).
Если же папа у гнезда не поёт — способность петь у потомства не сформируется, особи станут социально неполноценными, их участие в репродукции (размножении) будет искажено или станет вовсе невозможным.
Или ещё бывает, что самцы выучивают песню чужого биологического вида и пытаются её воспроизводить — в той степени, насколько позволяет их собственный голосовой аппарат.
Так, на лекциях в университете по орнитологии профессор Алексей Сергеевич Мальчевский — замечательный энтузиаст своего дела, прекрасный педагог — демонстрировал магнитофонную запись голоса самца канарейки. Птички вылупились и выросли в клетке в доме одинокой старушки, которой было не с кем разговаривать, кроме своих любимых птичек. А папы-канарейки в той семье не было. И вот, подрос молодой канарейчик — и стал петь вдруг всё одну и ту же песню на чистом русском языке голосом той старушки:
— Ах, какие птички, миленькие птички! Ах, какие птички, миленькие птички!…
Так же ведь и человеческие дети: слушают-слушают, как говорят взрослые, особенно мама (или няня)… А потом и сами начинают пробовать голос. Речь взрослых — запечатлевается, родной разговорный язык усваивается очень легко во время соответствующего критического этапа развития. Иностранный язык заучивать взрослому человеку — уже гораздо сложнее: здесь приходится использовать совсем уже другие механизмы заучивания, включая “зубрёжку” слов…
… А вот, если с младенцем не разговаривать — и он не получает возможности наслушаться голоса любимого им человека — он так и не научается полноценно говорить, родной язык ему потом становится, как иностранный…
Это — одно из проявлений заболевания, широко изучавшегося в странах Запада в детских сиротских приютах после Первой мировой войны: дети, которых только добросовестно кормят и перепелёнывают, но которые лишены именно индивидуальной эмоциональной теплоты — эти дети вырастают в людей асоциальных, не умеющих полноценно говорить, очень часто агрессивных. Возник даже специальный термин, обозначающий этот синдром, — госпитализм.
Но из этого вовсе не следует, что госпитализм является неизбежной участью всех детей, воспитываемых без участия их собственных мам. Нет: не имеет значения, родная мать воспитывает детей — или же приёмная; важно лишь, чтобы это был человек с полноценным комплексом душевных качеств. Плюс определённые научные знания.
Так например, опыт истинно коммунистического образа жизни, реализованный уже после Второй мировой войны вовсе не в “строившем коммунизм” СССР, а в израильских коммунах (кибуцах), показал, что общественное воспитание детей в отрыве от их матерей, но при правильно поставленном воспитательном процессе, даёт прекрасные результаты (обзор литературы см. в [7]).
* * *
Знание этих закономерностей развития детей и их воспитания уже давно присуще педагогике всех развитых стран Земли. Но в СССР об этом не было известно, и детские учреждения приютского типа массово “штамповали” психически ущербных выпускников. Данная тема в СССР была… “закрытой”, то есть, не подлежащей обсуждению, запрещённой.
… Тогда в СССР ведь и вообще не было науки психологии, была лишь “павловская” физиология высшей нервной деятельности, оперировавшая понятием лишь “условных” и “безусловных” рефлексов. Поведение и мышление, согласно этому механистическому материалистическому учению, являются лишь рефлексами на сигналы из внешней и внутренней (то есть, телесной анатомо-физиологической) сред. А все живые существа и человек, в том числе, — не развивающиеся в рамках Эволюции Абсолюта единицы сознания, а лишь этакие странные живые органические механизмы: пожили зачем-то сами, наплодили потомство ради продолжения своего вида, оставили ему (в лучшем случае) какие-то материальные ценности — и сдохли…
И чтобы в эту тупую схему внедрить какие-то новые идеи — требовалась борьба, наполненная политическим риском (“попытка подрыва основ материалистического мировоззрения!”).
… Я стал тогда первым в СССР, кто серьёзно заговорил в печати об этих проблемах (до этого было лишь одно упоминание о них другого автора). Мои публикации в те годы имели большой позитивный резонанс среди учёных и врачей.
Но сейчас… я снова с болью слушаю выступления по радио о том, что дети в учреждениях приютского типа в России так и не научаются говорить…
* * *
По механизму импринтинга формируются также целые шаблоны социального поведения, свойственного своему полу. Это форма импринтинга получила особое название — идентификация. Были выявлены особые критические этапы для этого явления (обзор литературы см. в [16]). Исследования показали, что ребёнку необходим, в том числе, полноценный контакт со взрослыми одноимённого пола. Причём мальчикам — с отцом — с трёх лет, а девочкам — с матерью — и до, и после этого срока. Эти взрослые должны быть любимыми и уважаемыми ребёнком людьми, хотя вовсе не обязательно, чтобы это были именно родные мать и отец.
Родители должны знать: ваш ребёнок неосознанно запечатлевает ваши шаблоны поведения — как хорошие, так и дурные. Он не воспроизводит их немедленно, но будет воспроизводить — когда подрастёт. Он будет использовать ваши речевые обороты, эмоциональные реакции, пищевые привычки, будет (или не будет) курить, пьянствовать, он позаимствует у вас непроизвольно ваши профессиональные навыки, формы проведения досуга, отношение к природе, к людям… И лишь где-то около двадцати лет он, может быть, сможет начать эти шаблоны критически переосмысливать…
* * *
Приведу любопытный пример насчёт запечатлевания пищевых продуктов.
Когда однажды у меня заболел щенок, я решил попробовать лечить его, в том числе, чесноком.
Стал давать ему чеснок — не хочет: не вкусно! Выплёвывает.
Тогда я начал сам жевать дольки чеснока — специально, чтобы он видел. Причём изображал ему, как это мне нравится, в каком я пребываю от чеснока блаженстве… Он долго смотрел, изучал, пробовал, выплёвывал, морщась… Но потом стал есть сам… — лишь подражая!
… Года через два, когда он стал уже большой взрослой собакой, я вспомнил о том эпизоде и решил проверить: как он будет относиться к чесноку теперь?
К моему изумлению, он был в восторге от чеснока: с наслаждением жевал, просил ещё!
Трудно сомневаться в том, что он стал единственной за всю историю Земли собакой, от которой потом так разило чесноком!
* * *
Если мы хотим помочь детям стать лучше — мы обязаны не только говорить им об этом, но и демонстрировать им образцы собственного правильного поведения.
Любовь — в аспектах нежности, заботливости, уважения и сострадания ко всем живым существам, практической готовности помочь всем во всём добром, также устремлённость к знаниям, трудолюбие — это есть то, что взрослые должны сами исполнять, в том числе, на виду у детей.
… Но иногда бывает, что воспитывать именно так — уже поздно: ребёнок уже растёт эгоистичным, злобным…
И здесь уже не обойтись без “угашения порочных рефлексов методами отрицательного подкрепления” (говоря языком физиологии высшей нервной деятельности).
… В исследованиях на собаках мною было выявлено, что, во-первых, эгоизм и агрессивность проявляются при прочих равных условиях не у всех особей (то есть, главными факторами, их определяющими, являются свойства душ, пришедших в данные тела), а во-вторых, их можно уничтожить “воспитательными мерами”, подавляя силой, то есть, наказывая “адекватными мерами наказания”. Именно, если в группе собак оказывалась сильная и неагрессивная особь, способная силой подавлять агрессивные “выходки” других собак, наделённых этими пороками, — то пороки последних постепенно снижались, пока не исчезали вовсе [9].
Регуляция репродуктивной функции
Проявления отдельных компонентов репродуктивной функции взрослого организма зависят от ряда внутренних и внешних причин и могут регулироваться — в случаях отклонений от нормы — причём разными способами.
Для решения проблем лечения опытный специалист всегда применяет именно комплексный подход, учитывающий и все возможные причины ослабления функции или заболевания, и возможность коррекции или лечения — тоже через разные “входы” в организм: нервный, гормональный, антибактериальный, разъяснительный, суггестивный, биоэнергетический и другие. Он просмотрит заранее также и отдалённые последствия своего воздействия.
Меня в те годы, когда в России только начинали появляться первые публикации по сексологии, поражала тотальная некомпетентность большинства рекомендаций по медикаментозному лечению, например, импотенции: в одном списке лечебных препаратов — без всяких комментариев — приводились вещества прямо противоположного действия! Каждое из них на самом деле могло помочь — но лишь больным с вполне определённой причиной патологии. А другим больным оно же лишь повредит, усилив действие фактора, вызвавшего именно у них ослабление половой функции.
Или ещё пример “узости”, некомплексности лечебного подхода. Молодая женщина обращается к платному сексологу: каждый раз — боль при начале полового акта. Он ей: надо, мол, не сразу начинать, надо сначала поласкаться, возбудить себя… Говорил-то он ей, в общем, правильные слова. Но только боль у неё была от другой причины: от венерического инфекционного заболевания…
… Мне сейчас очень не хочется внедряться глубоко и широко в сексологию — эту важнейшую и интереснейшую проблему: иначе получится “книга в книге”. Да и интересы мои нынче сместились в гораздо более значимую и малоисследованную область знаний. Современную же сексологическую литературу я уже давно не читаю: не могу тратить на это время. Хотя, наверное, есть среди неё и прекрасные книги.
Но, раз уж взялся рассказывать о своём “сексологическом прошлом” на базе, в том числе, Сексологического центра, возглавлявшегося тогда профессором Абрамом Моисеевичем Свядощем, — то ограничусь в основном лишь перечнем того, что мне удалось в этой области знаний сделать (в дополнение к тому, о чём уже рассказывал).
… Мною, в частности, была впервые экспериментально доказана в опытах на представителях класса млекопитающих роль в регуляции мужской сексуальности — семенных пузырьков — желёз, расположенных рядом с предстательной железой. Я вживлял кроликам в семенные пузырьки кусочки полиэтиленового стержня, которые раздражали барорецепторы внутри семенных пузырьков. От этого интенсивность полового влечения у самцов возрастала в среднем почти в пять раз, а у некоторых — более чем в десять раз! [23]. То есть, чем больше скопилось в этих железах продуцируемой ими жидкости, — тем выше сексуальная готовность, сексуальное желание. А при воспалительных явлениях в этих железах можно ожидать снижение или даже исчезновение проявлений половой функции.
Но надо учитывать, что семенные пузырьки — только один из многих механизмов регуляции мужской половой функции.
… Например, при переутомлениях или истощающих заболеваниях снижается выработка организмом половых гормонов. Это и понятно: и силы надо сберечь, да и потомство было бы более полноценным от именно полного здоровья и сил отца.
Но… “семейная ситуация” может требовать лекарственной помощи.
В этих случаях не следует применять половые гормоны: их введение в организм извне приводит к уменьшению выработки их самим организмом. Гораздо лучше стимулировать собственное продуцирование гормонов. Этому будут способствовать, например, препараты женьшеня или элеутерококка (первый “срабатывает” быстро, второй — лишь через несколько суток, но зато создаёт устойчивый фон стимуляции выработки андрогенов); оба действуют через гипоталамо-гипофизарную систему головного мозга. [23]
Эти же препараты также хорошо снимают утомление и повышают сопротивляемость организма.
Добавлю, что ультрафиолетовое облучение — под солнцем или кварцевой лампой — будет действовать в ту же сторону.
Отрицательно-эмоциональные стрессы в виде затяжных тревожных состояний, гнева и т. п. — разрушают репродуктивную функцию у представителей обоих полов. Лучшим решением здесь будет, разумеется, принятие в свою жизнь Бога, осмысление своего смысла жизни и овладение методами психической саморегуляции на основе использования чакр (см. ниже).
Но, пока вы этим ещё не овладели, можно применить лекарственные препараты.
Наши психические состояния воздействуют на функции тех или иных органов физического тела — через два отдела нервной системы, находящихся в реципрокных отношениях (то есть, действующих в противоположных, встречных направлениях). Это — симпатическая система, участвующая в управлении телом при стрессах, и парасимпатическая, доминирующая в состояниях покоя, комфорта.
И сексологические характеристики, и лактация, и материнское поведение — могут быть улучшены на фоне существовании стрессогенного фактора — с помощью лекарственных препаратов, подавляющих симпатическую систему (адренолитиков) или активирующих парасимпатическую (холиномиметиков). Это было подтверждено и в моих исследованиях по лечению мужчин с ослабленной потенцией или ускоренной эякуляцией [23], и в экспериментах на животных, где было продемонстрировано улучшение показателей лактации и материнского поведения с помощью прозерина [8].
* * *
Одна из главных причин нарушения родового акта — та или иная степень выраженности так называемой дискоординации родовой деятельности, то есть, несинхронного сокращения мышечных волокон матки. При этом возникает боль, сокращения матки теряют эффективность, ребёнок страдает от сдавливания пуповины… А в мышечных волокнах — при их усталости — накапливается молочная кислота, от чего они ещё больше слабеют…
Акушеры в таких случаях или вводят препараты, стимулирующие сократительную активность матки, или дают “медикаментозный сон” для отдыха, или же идут на операцию “кесарева сечения”.
Ещё — как раз в те годы, когда я занимался исследованием данной тематики, — имели место попытки стимуляции родов с помощью пропускания через тело роженицы (и плода!) электрического тока. Были созданы и активно навязывались “из Москвы” всем акушерским учреждениям СССР и за границу специально созданные для этого очень дорогие аппараты. Но, купив их, от них тут же отказывались: они не только не помогали рожать, но лишь усиливали плохое самочувствие несчастных женщин. А что, может быть, ещё более важно — при этом вовсе игнорировались возможные отдалённые последствия влияния электрического тока на биоэнергетические структуры организма ребёнка…
Я же размышлял так:
Причину дискоординации родовой деятельности надо искать и в убойном питании, засоряющем тело солями мочевой кислоты и чуждыми грубыми энергиями, и в “засорении” биоэнергетических каналов тела под влиянием иных причин (болезни, травмы, биоэнергетических загрязнений от других людей, в том числе, при сексуальных контактах с больными или грубыми мужчинами). Всё это хорошо бы объяснять женщинам (да и мужчинам тоже) задолго до родов! Но теперь — уже поздно, надо помочь родить с наименьшим ущербом для матери и ребёнка!
И я предложил безмедикаментозный способ нейтрализации молочной кислоты в мышцах матки. Двое моих помощников быстро смонтировали нехитрую аппаратуру. Она предназначалась для — всего лишь — создания локального электропотенциала. Мы провели клинические испытания. Успех был великолепный! Оставалось только разработать чёткие показания к применению именно этого метода… Но тут начались гонения со стороны КГБ…
Позднее инженер, который помог в создании аппаратуры, опубликовал методику без моего ведома, показав свою полную некомпетентность уже даже в заголовке публикации… А мне было уже не до регуляции родовой деятельности: Бог торопил меня изучать Его Самого и прокладывать Путь к Нему![8]
* * *
В те годы, когда я работал с бобрами, а также в сексологии и акушерстве, — я ещё не знал о гораздо более важных факторах, влияющих на наше здоровье и благополучие. Это — прежде всего, этический компонент наших жизней, определяющий то, как наш Учитель-Бог формирует наши судьбы. Сюда относится и то, чему мы посвящаем наши жизни, и характер питания, и взаимоотношения с людьми разных эволюционно-возрастных групп, и овладение приёмами психической саморегуляции, и т. д.
Простейший пример: человек живёт постоянно концентрацией сознания только в голове — тогда у него возникает биоэнергетическое обеднение туловищных чакр и, как следствие, страдание функций соответствующих им органов. Если же обучиться произвольному переходу сознанием в любую нужную — в соответствии с обстановкой — чакру и плюс к тому поддерживать все чакры в чистоте, расправленности и наполненности тонкими энергиями, — то уже лишь от этого исчезают многие хронические воспалительные процессы, восстанавливаются и нормализуются функции органов и систем организма. Сказанное в полной мере относится и к сексуальной функции, как и ко всей репродуктивной системе.