Между тем Бабочка оставалась на прежнем месте и улетать не собиралась.
– Дорогая Бабочка! – не выдержал наконец Цветок. – Извините меня, пожалуйста, но я очень устал. Может быть, мы встретимся с Вами будущей весной? Тогда я как следует отдохну и рад буду опять предоставить Вам свои лепестки.
– До чего Вы всё-таки невоспитанный цветок! – возмутилась Бабочка. – Не кажется ли Вам, что это совершенно неприлично – заявлять мне прямо в глаза, чтобы я убиралась отсюда?
Цветок вздрогнул и забормотал:
– Простите, простите меня, дорогая Бабочка! Это действительно совершенно неприлично, Вы правы…
– То-то! – усмехнулась Бабочка и приосанилась, чтобы ещё лучше стали видны её полоски. Хотя на них больше, кажется, и не смотрел никто: луг опустел.
– Как? – изумился Осенний Ветер, опять пролетая над лугом. – Вы всё ещё тут? Милая, да скоро уж снег выпадет, а Вы так и не удосужились улететь… Пожалейте Цветок, на нём лица нет!
– Зато на нём есть я! – возразила Бабочка. – Не каждому Цветку выпадает честь быть украшенным бабочкой, да ещё такой бабочкой.
– Но ведь Вас никто не видит! А Цветок страдает…
– Ничего, – прошептал совсем измученный Цветок. – Я чувствую себя хорошо.
– Оно и видно! – почти прогрохотал Осенний Ветер. – Вам осталось только дождаться мороза и погибнуть. И Вы никогда больше не увидите весны.
– Что же делать? – пролепетал Цветок, немножко испуганный.
– А вот что!..
Тут Осенний Ветер подхватил Бабочку с красными полосками и понёс её над лугом.
– Вы не имеете права! – кричала она. – У меня же красные полоски, не видите разве?!
Но Осенний Ветер и не смотрел на её полоски: он был по-настоящему рассержен.
А Цветок облегчённо вздохнул и с удовольствием увял, а потом сразу же и осыпался, чтобы, не дай бог, ещё какая-нибудь беспардонная бабочка не опустилась на него. И на лугу настала окончательная осень, потому что… осень есть осень, как говаривал Цветок Справа, – и это, хотим мы или не хотим, относится ко всем, независимо от цвета полосок.
Самолётик, который очень устал
Каждый может устать. Если долго-предолго делать что-нибудь, то в конце концов обязательно устанешь как миленький. Разумеется, лучше не подавать виду, что ты устал, но это не всегда получается. И тогда начинает хотеться глубоко вздохнуть и громко сказать:
– Ох, как же я устал, просто ужас!
Так Самолётик и сделал. Он глубоко вздохнул и громко сказал:
– Ох, как же я устал, просто ужас!
Причём сказал он это, будучи на небе, потому что самолёты и вообще-то чаще всего можно встретить на небе: они там работают. И наш Самолётик работал: он возил почту и был, значит, Самолётик-почтальон.
Случайно услышав это «Ох-как-же-я-устал-просто-ужас!» – Капелька Воды, сосредоточенно летевшая с неба на землю, даже перестала лететь. Она остановилась и спросила с огромным сомнением:
– Разве самолёты устают?
– Все устают, – вздохнул Самолётик и для убедительности добавил: – А самолёты входят в число всех.
– М-да… – задумалась Капелька Воды. – Что же теперь делать?
– Списывать меня, и как можно скорее! – охотно объяснил Самолётик, дальше, конечно, не летя по небу, а только разговаривая с Капелькой Воды.
Но Капелька Воды объяснений не поняла и испугалась:
– Как это «списывать»?
– Да не бойтесь Вы! – засмеялся Самолётик. – Списываться совсем не страшно. Списывать самолёт – это означает вычёркивать его из списка самолётов. А когда тебя вычеркнули из списка самолётов, ты можешь больше не летать.
– Интересно, – сказала Капелька Воды, – кем же Вы тогда станете? Предположим, Вас действительно вычеркнули из списка самолётов и Вы больше не самолёт… а кто?
– Не знаю, – честно ответил Самолётик. – Да и откуда мне знать? Меня же ещё никогда не списывали.
– А кем бы Вы хотели стать, после того как Вас спишут?
Самолётик задумался.
– Наверное, царём! Потому что цари ничего не делают, только управляют государствами – и всё. Это как раз для меня: я так устал, что вполне уже могу начать управлять каким-нибудь государством и ничего не делать.
– Тогда я сразу же вышла бы за Вас замуж и стала царицей, – призадумалась, в свою очередь, Капелька Воды. – Царицей быть ещё лучше: она только помогает царю управлять государством – и всё.
Самолётику её предложение ужасно понравилось. Капелька Воды была такая маленькая, такая прозрачная… как же тут не обрадоваться?
– Давайте тогда выходите за меня замуж прямо сейчас! – воскликнул он.
– Ещё рано, – строго сказала Капелька Воды. – Сначала станьте царём.
– Надо, чтобы сперва меня списали, – вздохнул Самолётик.
– Скорее бы уж! – сказала Капелька Воды. – Мне делается тяжело просто так висеть в пространстве. Давайте я быстро полечу на землю и попрошу там кого-нибудь, чтобы Вас прямо сейчас списали – и мы тогда сразу станем царём и царицей!
– Давайте! – согласился Самолётик. – А я тут повишу пока.
Капелька Воды изо всех сил полетела к земле, между тем как из кабины выглянул пилот и спросил:
– Почему это, Самолётик, Вы перестали лететь по назначенному маршруту?
– Потому, – ответил Самолётик, – что я очень устал. Сейчас на земле меня списывают – и я уже почти царь.
– А как же почта? Люди ведь ждут писем друг от друга! – обомлел Пилот, который больше всего на свете любил людей.
– Разве Вы не слышали, – удивился Самолётик, – что я уже почти царь? А цари, как известно, не доставляют писем. Они только управляют государствами – и всё.
Тут Пилот решил, что Самолётик сломался, раз говорит такие глупости, и стал его прямо посреди неба чинить. Только Самолётик и внимания не обращал, что его чинят: он продолжал висеть и ждать с земли Капельку Воды с радостной вестью.
Но Капельки Воды он не дождался – дождался какого-то Облачка Пара. Облачко Пара, вообще говоря, сосредоточенно летело вверх, но по дороге, словно что-то вспомнив, остановилось и сказало:
– Да, кстати… На земле, дорогой Самолётик, говорят, что у Вас не истёк срок годности и на Вас пока можно летать. И ещё говорят, что самолёты на небе не списывают – их на земле списывают, когда они уже вернулись из рейса. Узнав об этом, я испарилась от огорчения и теперь должна покинуть Вас.
Самолётик грустно посмотрел вслед Облачку Пара, недавно бывшему Капелькой Воды, и вдруг что-то случилось у него внутри: он заурчал, заурчал… и с новыми силами сорвался с места. Это Пилот прямо посреди неба заменил какую-то штуку у него в животе – и усталость как рукой сняло! Тогда Самолётик сразу же поспешил по назначенному маршруту, потому что потерял в небе много времени, а люди давным-давно ждали писем друг от друга.
– Лучше я женюсь на какой-нибудь птице, – размышлял Самолётик, летя по назначенному маршруту. – Потому что птицы не испаряются. Тем более что у меня ещё не истёк срок годности… а с птицей мы вполне можем вместе летать по небу, пока нас не спишут. И потом, царей всё равно рано или поздно свергают!
Камушек с круглой дырочкой
Говорят, найти камушек с круглой дырочкой – к счастью.
Вот Камушек-с-Круглой-Дырочкой и нашли. И сказали: «Это к счастью».
А Камушек-с-Круглой-Дырочкой испугался, потому что не знал, как делают счастье.
– Ой… – озаботился он вслух, – меня нашли. Надо теперь счастье скорее делать.
– Делай! – сразу начала торопить его Ниточка, на которую его повесили.
Ниточка была красная и крепкая: с такой не сорвёшься!
Камушек-с-Круглой-Дырочкой дёрнулся вправо, дёрнулся влево – в надежде, что Ниточка всё-таки лопнет – и он убежит. Но Ниточка не лопнула.
Ещё и сказала, совсем уже строго:
– Не дёргайся! Делай счастье!
И Камушек-с-Круглой-Дырочкой принялся висеть на Ниточке и думать…
Легко ей говорить: делай счастье! От неё самой, между прочим, ничего не требуется: её просунули в дырочку – и всё.
А ему что теперь, когда он уже привязан?
Привяжут, да ещё требуют: делай счастье… Он и отвязанным-то не знал – как!
Камушек-с-Круглой-Дырочкой носили на шее. На шее было тепло и спокойно. Можно было спрятаться под одежду и носа наружу не показывать. Так и жить себе поживать: снаружи ведь всё равно не видно, делает он там, под одеждой, счастье – или спит да сопит в свою дырочку!
Только вот Ниточка сперва никак покою не давала – нет-нет, да и скажет:
– Ты чего это просто так висишь? Тебя на меня не за этим повесили! Тебя повесили, чтобы ты счастье делал. Делай давай!
Впрочем, потом и Ниточка замолчала: тоже, небось, пригрелась на шее – и ни гу-гу. Благодать!
«Может, не каждый камушек с круглой дырочкой должен счастье делать? – спрашивал себя иногда Камушек-с-Круглой-Дырочкой. – Кстати, и вообще непонятно, кому и когда такое в голову пришло, что камушки с круглыми дырочками – к счастью! Кто это проверял, что они – к счастью? Да и как можно так уж совсем всерьёз полагаться на какой-то камушек… Камушек, он камушек и есть: что с него возьмёшь? И не отругаешь его, и не похвалишь: камушку всё равно! Лежит себе где-нибудь на бережку – или вот, как я, висит на ниточке… и взятки с него гладки».
Правда, иногда возникала в нём вдруг паника: что ж я всё вишу и вишу – и так долго уже вишу, а счастья не делаю! На меня ведь надеются… Хоть и не сказали точно, когда именно счастья ждут! Тоже, между прочим, неправильно – если вам надо, чтобы я счастье делал, скажите: счастье должно наступить тогда-то и тогда-то. Я бы к тому моменту приготовился… напрягся бы как-нибудь: авось, и получилось бы не одно, так другое! А если всё так неопределённо… сделаешь счастье, а и не заметит никто, потому что – не ждут. Доказывай потом: в такой-то вот день и в такой-то вот час я счастье сделал!.. Посмотрят на тебя с недоверием и спросят: это какое же такое было тогда счастье – что-то не припоминается! Зря, значит, старался.
Хоть Ниточка и казалась крепкой, а взяла как-то и лопнула – с лёгоньким таким взрывом: ах!..