[44].
Во всем мире стремительно исчезают ледники. Миллионы людей в Гималаях, Альпах и Андах, зависящие от ледниковой воды в течение года, живут в постоянной тревоге: зимой снега выпадает все меньше, ледники уменьшаются и весной, тая, дают все меньше воды. Одновременно участились проливные дожди, вызывающие наводнения, и продолжительные засухи. Некоторые самые бедные сообщества уже испытали то, что несет с собой дефицит воды: межконфессиональные стычки, массовую эмиграцию и гибель людей.
Даже в некоторых регионах Соединенных Штатов из-за воды вспыхивают ожесточенные конфликты – между богатыми, готовыми платить за любые требуемые им объемы, и всеми остальными, настаивающими на равном доступе к жизненно необходимому ресурсу. Краны почти во всех общественных местах перекрыты, а чтобы включить воду в туалете, надо опустить монетку. На федеральном уровне, в Конгрессе, идут жаркие дебаты по поводу перераспределения воды: штаты, в которых воды меньше, требуют справедливой, по их мнению, доли от тех штатов, где ее в избытке. Руководство страны уже много лет бьется над этой проблемой, а реки Колорадо и Рио-Гранде с каждым месяцем мелеют все больше[45]. Назревает конфликт с Мексикой, которая уже не может обеспечить потребителей водой из пересыхающих Рио-Конхос и Рио-Гранде[46]. Такие же споры кипят в Перу, Китае, России и многих других странах.
Производство продуктов питания нестабильно, от месяца к месяцу, от сезона к сезону, в зависимости от того, где вы живете. Такого количества голодающих на нашей планете еще не было. Климатические зоны сместились, и одни территории стали пригодными для сельского хозяйства (Аляска, арктическое побережье)[47], а другие превратились в пустыню (Мексика, Калифорния). В некоторых регионах климат нестабильный, с экстремальной жарой, внезапными наводнениями, природными пожарами и торнадо. Это делает поставки продовольствия в целом непредсказуемыми. Не изменилось лишь одно – если у вас есть деньги, у вас есть еда. Мировая торговля сбавила обороты, поскольку такие страны, как Китай, прекратили экспорт, решив поберечь свои ресурсы. Природные катастрофы и войны разрушили торговые пути. Диктат спроса и предложения неумолим: дефицит продовольствия тотчас взвинчивает цены до небес. Неравенство доходов существовало всегда, но никогда оно не было таким разительным и таким опасным.
Целые регионы поразила эпидемия низкорослости как следствие недостаточного питания. Рождаемость упала, особенно в странах с острой нехваткой продовольствия. Детская смертность резко возросла, а международная помощь в условиях массовой бедности стала невозможна в силу политических причин: страны, которым пока еще хватает продовольствия, решительно настроены оставить этот ресурс для себя.
Кое-где недоступность таких базовых продуктов, как пшеница, рис или сорго, привела к экономическому краху и общественным беспорядкам гораздо быстрее, чем предсказывали даже самые пессимистично настроенные эксперты. Ученые попытались вывести сорта сельскохозяйственных культур, максимально устойчивых к засухе, колебаниям температуры и засолению почвы, но таких сортов оказалось недостаточно, чтобы накормить все население планеты. Результатом стали продовольственные бунты, заговоры и гражданские войны, которые тоже в первую очередь ударили по самым незащищенным слоям населения. Чтобы не допустить массовой иммиграции, развитые страны закрыли границы, но от кризиса это не спасает. Рынки акций рушатся, курс валют нестабилен, Европейский союз распался[48].
Все страны решительно настроены удерживать ресурсы внутри своих рубежей, а чужаков – снаружи. Армии большинства стран теперь в основном несут пограничную службу, чтобы никого не впускать, но эта цель недостижима. Доведенные до отчаяния люди всегда найдут способ преодолеть барьеры. Даже те государства, которые всегда слыли добрыми самаритянами, закрыли свои границы, кошельки и глаза[49].
По мере того как экваториальная зона постепенно становилась непригодной для жизни, бесконечный поток мигрантов потянулся на север, из Центральной Америки в Мексику и Соединенные Штаты. Другие двинулись на юг, в Чили и Аргентину. Та же картина наблюдается в Европе и Азии. Северные и южные страны столкнулись с огромным политическим вызовом: принимать мигрантов или не пускать их в страну. Некоторые государства впускают к себе людей, но только на условиях, близких к кабальным. Лишь по прошествии нескольких лет не имеющие средств к существованию мигранты могут найти убежище или поселиться в новых городах для беженцев, возникших вдоль границы.
Даже если вы живете в регионах с более прохладным климатом, таких как Канада или Скандинавия, вы все равно беззащитны перед стихией. Мощные торнадо, внезапные наводнения, природные пожары, оползни и метели – обо всем этом приходится помнить постоянно. В зависимости от того, в какой местности вы живете, у вас должно быть оборудованное противоураганное убежище, сумка с предметами первой необходимости в машине или двухметровый ров вокруг дома. Люди постоянно следят за прогнозами погоды. Только самые безрассудные отключают телефон на ночь. В случае чрезвычайной ситуации для спасения остаются какие-то минуты. Системы оповещений, установленные за государственный счет, нередко имеют доступ лишь к базовым технологиям и оттого грешат ошибками и сбоями в работе. Подписка на более надежные частные спутниковые системы предупреждения доступна лишь состоятельной публике.
От погоды не спрячешься, но в последнее время людей все больше угнетают новости о том, что происходит на границах. Растет число самоубийств, и под давлением высших чиновников от здравоохранения национальные новостные агентства дают все меньше сообщений о геноциде, работорговле и беженцах. Новостям больше нельзя доверять. Социальные сети, давно превратившиеся в источник мрачных сведений о катастрофах, изобилуют конспирологическими теориями и сфабрикованными видеоматериалами. В целом новости приобрели странную и, похоже, управляемую тенденцию к искажению реальности и продвижению ложнопозитивной повестки.
Да, физически жителям стабильных стран пока ничего не угрожает, но психологическая нагрузка на них все время увеличивается. С каждой пройденной точкой невозврата они чувствуют, как уходит надежда. Нет никакого способа остановить стремительное потепление планеты, и мы, вне всякого сомнения, медленно, но неуклонно движемся к катастрофе. И не только из-за жары. Таяние вечной мерзлоты приведет к высвобождению древних микробов, с которыми современные люди никогда не встречались – и не умеют с ними бороться[50]. Повсюду вспыхивают болезни, переносимые комарами и клещами, поскольку с изменением климата эти виды размножились, распространившись на ранее безопасные регионы планеты. Медицинскую проблему резистентности возбудителей к антибиотикам усугубило резкое повышение плотности населения в обитаемых зонах и дальнейший рост средней температуры на планете[51].
Все чаще поднимается тема исчезновения человека как вида. На взгляд многих, это лишь вопрос времени – как долго мы сумеем продержаться, сколько еще поколений успеет увидеть свет. Самоубийства – лишь наиболее наглядное проявление царящего в обществе отчаяния, но есть и другие: чувство безвозвратной потери, невыносимой вины и глубокая обида на предыдущие поколения, которые не приняли необходимых мер, чтобы предупредить надвигающуюся катастрофу.
Глава 3Мир, который мы должны создать
Год 2050-й. Нам удалось каждые десять лет, начиная с 2020 года, вдвое снижать выбросы парниковых газов. И теперь мы движемся к миру, в котором к 2100 году температура повысится от силы на 1,5 °C.
В большинстве регионов мира воздух влажный и свежий, даже в городах. Возникает впечатление, что вы гуляете в лесу, – и в большинстве случаев так оно и есть. Таким чистым воздухом люди не дышали с начала промышленной революции.
И все благодаря деревьям. Они теперь повсюду[52].
Это было не единственное решение, которое нам потребовалось, но масштабная высадка деревьев позволила выиграть время, необходимое для сокращения выбросов углекислого газа. На пожертвования корпораций и бюджетные средства была запущена крупнейшая в истории кампания по возобновлению лесов. Первоначально это была чистая прагматика: деревья поглощают двуокись углерода из воздуха, возвращая в него кислород, а углерод – обратно в землю. Это, разумеется, помогло замедлить климатические изменения, но оказалось полезно и в другом отношении. Само ощущение, что мы снова живем на зеленой планете, явилось поворотным, особенно для горожан. Никогда еще наши города не были такими удобными для жизни. Когда деревьев стало больше, а машин меньше, появилась возможность отдать целые улицы под городские сады и детские парки. Каждый пустырь, каждый неприглядный проулок превратился в тенистую рощу. На крышах разбиты цветочные сады и огороды. Глухие стены домов, прежде исписанные граффити, теперь увиты зелеными лозами.
В Испании движение за озеленение стало ответом на усилившуюся жару. В силу географического положения Мадрида осадков там выпадает меньше, чем в любом другом европейском городе. Теперь выбросы углекислого газа в Мадриде находятся под жестким контролем, но в прошлом город едва не превратился в пустыню. Эффект «теплового острова», вызванный удержанием тепла зданиями и поглощением солнечных лучей темными мостовыми, привел к тому, что в Мадриде с его 6-миллионным населением было на несколько градусов теплее, чем в сельской местности в нескольких километрах от него. Кроме того, загрязнение воздуха вызвало рост числа преждевременных родов