Ханна. Довольно о Нью-Йорке, Бостоне, Вашингтоне и Филадельфии! Меня не так беспокоит ГДЕ будет жить Дженни. Меня больше беспокоит КАК она будет жить. Дженни умная, доброжелательная девочка. Пусть эти хорошие качества растут и крепнут. А чему она может научиться у вас в Калифорнии, где дети занимаются парковкой машин, чтобы заработать несколько баксов…
Билли. А наши интеллектуалы простаивают в очереди в своих пляжных сандалиях, чтобы попасть на выставку картин какого-нибудь знаменитого художника… а вот твои политические друзья никогда не производили на меня впечатления… Я был на одном благотворительном завтраке в помощь сборщикам винограда — одно лицемерие!.. Впрочем, хватит препираться. Давай поговорим о Дженни.
Ханна. О Дженни? Что ж, неплохая идея.
Билли. Если ты уважаешь ее как личность, ты должен уважать ее право на свободный выбор.
Ханна. Лето она проводит с тобой. Считаю, что это вполне достаточно. Если бы судья увидел стиль твоей жизни — ты был бы счастлив заполучить ее хотя бы на полдень и то в Праздник Труда.
Билли. Интересно, А каков стиль твоей жизни?
Ханна. А у мена нет стиля. У мена есть жизнь.
Билли. Чёрта с два! Ты живешь лишь по вторникам утром, когда твой журнал поступает в продажу. Ведь ты же газетная ищейка, выискиваешь что-нибудь этакое «солененькое», выкидываешь из номера все здоровые счастливые, положительные моменты в жизни людей, потому что они не интересуют твоих читателей, которые платят по доллару за экземпляр.
Ханна. Иногда мне тебя действительно не хватает. Ты бы не хотел вернуться в Нью-Йорк и мы бы втроем вели бы хозяйство?
Билли. Ты хочешь знать, что о тебе думает Дженни?
Ханна. Она мне сама сказала. Она думает, что я сука. Она также думает, что я занятная сука. Она меня любит, хотя я ей не нравлюсь. Она боится меня. Потому что я держу ее в строгости. Она уважает меня, но не хотела бы на меня походить. Словом, у нас с ней нормальные отношения — дочки-матери.
Билли. Дженни сказала мне, что в Нью-Йорке она задыхается. И только здесь в Калифорнии ей дышится легко.
Ханна. У меня есть отличный врач на 84-ой улице — специалист уха, горла, носа.
Билли. Как можешь ты столь легкомысленно относиться к благополучию собственной дочери?
Ханна. А как можешь ты с таким апломбом не признавать здоровый дух противоречий в подростке. Если бы она не жаловалась, — то я возможно отправила бы ее в дорогую психушку. Но так как она проводит со мной десять месяцев в году, то естественно, что скучать она будет по тебе. В общем-то, мы с ней неплохо живем, но очевидно ей, как всем девочкам ее возраста, хочется иметь образ отца. Я не возражаю, если в июле и августе этим отцом можешь оказаться ты.
Билли. Но сейчас уже ноябрь, День Благодарения. Она прилетела ко мне без твоего разрешения.
Ханна. Очевидно она просто перепутала даты. Она никогда не была сильна в числах.
Билли. Чтобы ты сделала, если бы я оставил ее у себя?
Ханна. Не смеши.
Билли. А все-таки чтобы ты сделала, Ханна?
Ханна. Я бы наняла самого лучшего адвоката в Калифорнии и заставила бы его выбить из тебя эту дурь.
Билли. И ты готова начать судебную тяжбу, если я скажу, что оставляю ее здесь на полгода?
Ханна. Я подниму на ноги главного прокурора штата (кстати он мой друг), если Дженни не будет со мной на трехчасовом рейсе.
Билли(усмехается). Ханна, — почему ты никогда не баллотировалась на выборах? Из тебя бы вышел отличный губернатор штата.
Ханна. Потому что я не верю в нашу демократическую систему выборов. Предложи мне монархию — тогда поговорим. (Смотрит на часы). Пятнадцать минут второго. Кто позвонит Дженни — ты или я?
Билли. Только не я.
Ханна. Тогда объясни, как добраться до твоей маленькой французской фермочки. Я сама заеду за ней.
Билли. Ханна, сколько времени ты ей уделяешь? Ты когда-нибудь завтракаешь вместе с ней? Сколько вечеров девочка ужинает в одиночестве? Неужели ты думаешь, что она счастлива, если ты сунешь ей 20 долларов перед поездкой в Вашингтон на уик-энд? Девочка растет одинокой. Быть может, ты скажешь мне, что у нее есть кошка и канарейка?..
Ханна. У нее две собаки. Кухарка-мексиканка и десяток подружек, которые ночуют в нашем доме, когда я уезжаю. У нее хорошие отметки в школе, и ее жизнь не похожа на жизнь Джейн Эйр в сиротском заведении.
Билли. Уверен. Если мы дадим Дженни право решать самой — с кем ей остаться — у тебя не будет шанса усадить ее в самолет. Разве не так?
Ханна. Да, это так. Иначе наша дурочка не сбежала бы от меня к тебе. Кто сказал, что у нас с ней нет проблем? Ей только семнадцать. И когда мы ссоримся, естественно, ей нужно чье-то плечо, чтобы выплакать свою обиду. Но я буду проклята, если я передам свою дочь кашемировому плечу на расстоянии трех тысяч миль от меня.
Билли. Господи, это действительно тебя пугает… Это что-то из ряда вон выходящее. Я вижу впервые, как сильно ты нервничаешь.
Ханна. Неправда. Я нервничала в нашу первую брачную ночь. Но это было уже после нашей близости.
Билли. Пожалуйста, не придумывай. На тебя это не похоже. Ведь был же у нас маленький шанс на счастье. Но секс никогда не был камнем преткновения.
Ханна. Но он также не был шедевром творческого воображения. Нет, тебя я не упрекаю. Ты был очень приятен в постели. Ты мог часами ласкать меня. Но как только экстаз проходил, ты глубоко вздыхал и принимался излагать какие-то свои планы на будущее… Твоя близость была стимулирующей, но все твои планы были такими невыносимо скучными.
Билли. Скучными?.. Я занимался любовью с женщинами при включенном телевизоре, но Эрика Сиварида никогда не смотрел.
Ханна. Иногда нам нужны вспышки фантазии, чтобы взлететь на вершину волшебной горы.
Билли. Знаешь что, Ханна?.. Ты мне больше не нравишься.
Ханна. Отлично. Иногда я сама себе тоже не нравлюсь… И все-таки, что же мы будем делать, Билли? Я хочу, чтобы моя дочь вернулась бы вместе со мной. Только ты один можешь мне в этом помочь.
Билли. Не знаю, ты говоришь искренне или же нет? Ты так редко бываешь искренней. И даже когда ты говоришь как бы искренне, я всегда ищу какой-то подвох.
Ханна. Билли… Чего же ты ждешь от будущего?
Билли. Это что — допрос?
Ханна. Ты меня знаешь. Мой ум всегда забегает вперед… Заглянем в будущее. Тебе уже сорок пять лет, ты был дважды женат, имеешь дочь, ты сменил десятки адресов, у тебя была перспективная карьера журналиста и ты добился сомнительного, но все же неплохого коммерческого успеха… Хотела бы я знать, чего ты ждешь?
Билли(подумав). Субботы… Люблю уик-энд.
Ханна. Для шалопая — простачка ты иногда выказываешь незаурядный ум… Прошу, помоги мне.
Билли. Отправить Дженни домой? Так она через две недели будет дома. И останется с тобой.
Ханна. Только если я привяжу тяжелые гири к ее ногам. У нас остался всего лишь год нашей совместной жизни. В сентябре она поступает в колледж. Вернется через четыре года — либо монашкой, либо революционеркой, а что еще хуже… похожей на меня или на тебя.
Билли. Немного от каждого из нас. Не так уж плохо.
Ханна. Ты любил свою мать?.. Не уходи от ответа. Ты любил ее?
Билли. Она была невротичкой, но неплохой женщиной.
Ханна. А я свою не очень любила. Такие люди, как ты и я — эгоисты. Но я не хочу, чтобы Дженни выросла эгоисткой, чтобы она меня ненавидела… Потому я не хочу, чтобы она росла здесь, потому что я могу ее невзлюбить… Быть может, нам нужно было бы оставаться вместе, а Дженни отпустить?.. Что ты на это скажешь?
Билли. Я ошибся. Ты снова мне нравишься.
Ханна. Он долго не проживет.
Билли. Кто он?
Ханна. Мистер «Вашингтон Пост», мой друг. У него была открытая операция на сердце, но, увы, поздно.
Билли. Мне очень жаль.
Ханна. Мне тоже. Вот он мог по-настоящему меня рассмешить.
Билли. Это делает ему честь.
Ханна. Иногда ты выигрываешь, иногда проигрываешь.
Билли. Но всегда восстанавливаешь баланс.
Ханна. Для неглупой женщины в мире, где всем заправляют мужчины, я достаточно преуспела.
Билли. Да, ты права… Чтобы ты не волновалась, хочешь, я познакомлю тебя с моей подругой, актрисой? Будешь знать, что Дженни не попала в недобрые руки.
Ханна. Сейчас я не в той форме, чтобы встречаться с кем-то моложе меня… Большое тебе спасибо.
Билли. Спасибо — за что?
Ханна. Ты должен был сказать: «Она не выглядит моложе тебя».
Билли. Прости, но она выглядит… Но только в остроумном разговоре первенство она уступит тебе.
Ханна. Спасибо… Билли, хорошо быть влюбленным?
Билли. Да.
Ханна. А почему?
Билли. Потому что это сейчас.
Ханна. Мне не нравится, как проходит наша встреча. мне кажется, что почва уходит у меня из-под ног. Почему бы нам не слетать в Нью-Йорк и там всё порешить?
Билли. А можно сделать иначе.
Ханна. Как?
Билли. Зимой ты возьмешь себе летний отпуск. Приедешь сюда. Я найду тебе прелестное бунгало на побережье. И мы вместе будем видеть Дженни.
Ханна. Жить здесь целых два месяца?! У меня высохнут все мозги!
Билли. Ты боишься.
Ханна. Боюсь — чего?
Билли. Что тебе здесь может понравиться. А кое-что даже очень. Счастье — ведь это банальная вещь, неправда ли?
Ханна. Нет. Просто люди так говорят. А в действительности все иначе. Давай оставим все, как есть, Билли. Бог подарил нам только девять лет совместной жизни. Ведь он знал, что делал.