О чем это она? Это самый божественный минет, который я получал в жизни! Жена так не умела и не научится никогда!
Рот Кристины был на удивление тесен, словно узенькое влагалище маленькой девочки, коих я так люблю ебать мысленно.
Дочка, увлеченно отсасывающая у меня, так и не оторвалась от предмета своей страсти даже тогда, когда я заставил ее перебросить колено через мое лицо. Ее чуть влажные, аккуратные половые губки оказались перед моим взглядом, заставив задохнуться от восторга, и я, сжав твердые, шелковые ягодицы в ладонях, приник к щелке ртом. И наградой мне, вдобавок к чудесным ощущениям от ее губ, любовно обслуживающих мой член, стало благодарное взмыкивание. Не знаю, сколько времени мы провели в позе 69, но оба уже задыхались от эмоций — я вкладывал весь опыт в управлении чувственными грудными стонами и протяжными вздохами: то вылизывал шелковистые лепестки широким языком, то теребил их самым кончиком, то забирал в рот и ласково посасывал, то пытался проникнуть в глубь дырочки, но особенно частое внимание уделял чувствительному треугольничку, отчего Кристина вскидывалась, но затем с голодным урчанием снова набрасывалась на член. То, что у нее не было опыта, вполне компенсировалось энтузиазмом и чутким повторением моих движений. Поэтому мы вскоре «работали» в унисон: ее язычок лопаткой проходился по всему дико напряженному стволу, а когда я менял направление усилий, то, став остреньким, порхал по головке. Ну, а если я проникал внутрь ее киски, то по моему члену вновь скользило колечко губ, всё плотнее и интенсивнее.
Наконец, я сгрузил стройное, бурно вздыхающее тело рядом и был готов навалиться на него, как вдруг Кристина между шумными вздохами простонала:
— Нет, примерно это у нас уже было! Давай так…
И она, извернувшись, встала раком, предоставив мне жадно оглядывать ее прогнутую спинку, упругую попку и, конечно чуть раскрывшуюся, влажную раковину с лучиками ануса над ней. При этом ее ступни вытянулись параллельно постели, как это делают порнозвезды.
— Пап, я встала правильно? — повернула она мордашку ко мне. — И красиво?
— Ты у меня в любом случае самая лучшая и красивая!
— Ну, пап! Я хочу возбуждать тебя всеми способами!
— Ты все делаешь как надо.
Я принялся покрывать тугую шелковистую попку поцелуями, но дочка не позволила мне отвлекаться от главного:
— Пап, да блин, давай уже!
Я, по=моему, и сам нетерпеливо подрагивал в такт собственному члену, чуть ли не вибрирующему в жадном стремлении, поэтому не заставил себя долго упрашивать и втиснул неимоверно разбухшую головку в узкое влагалище. На несколько мгновений мы замерли, наслаждаясь тугим взаимопроникновением и почти одинаково отдуваясь. Затем я начал осторожно двигаться, все глубже загоняя член в свою любимую дочь, постанывающую и даже пытающуюся подмахивать. Все мои опасения и моральные установки слетели с меня, как шелуха. Да, отец ебёт собственную дочь, но какое же это удовольствие — овладевать самым любимым существом на свете!
Поначалу я был очень осторожен из опаски растревожить ранку, нанесенную вчера, и медленно вводил член в узкое влагалище, впрочем, изрядно увлаженное. Но вздрагивающая Кристина очень скоро сама принялась поддавать бедрами, надвигая свою дырочку на словно деревянный кол.
— Пап! — простонала она. — Ну что, ты как пенсионер? Возьми меня, как следует!
М-да, капризы дочери я выполнял со всеми возможными скоростью и полнотой. Поэтому сжал бедра в ладонях и принялся насаживать покорное моей воле, стонущее тело на член. Да, в начале все же не очень резко, но потом самец во мне разбушевался — видя, что самке, подвластной моим устремлениям, это скорее нравится, чем наоборот, стал трахать дочку бурно, часто и глубоко. И она взвизгивала, чувственно извивалась передо мной, вскрикивала после особенно сильных ударов. Вскоре я уже буквально долбил стройное тело, словно вернулся в дни молодости и начало отношений с бывшей. Но это было гораздо лучше! И возбуждающе! Я забыл обо всем на свете, обрабатывая сексуальный станочек, послушно стоящий передо мной в удобной (и красивой!) позе. Этого показалось мало. Я вынул член, скользкий от девичьей смазки, и всунул его в Кристинкину попку.
— Ой… — пискнула дочь. Я спустил.
Потом, желая оказаться лицом к лицу с Кристиной, перевернул ее. Ее грудки бурно вздымались, устремляя затвердевшие розовые сосочки к потолку, ротик был приоткрыт, а ножки услужливо широко раздвинулись передо мной. Более того, когда я навис над ней, сама ухватилась за мокрый от наших выделений член и, задыхаясь, направила в себя со словами:
— Скорее, папка, скорее!
Я все же, ощутив, что член снова любовно стиснут стенками влажного влагалища, прошептал на розовое ушко:
— Ты как, Кристиночка?
— Немного больно, но это лучшее, что у меня было в жизни! Папка, я тебя обожаю!
Естественно после этих слов я с удвоенной силой стал долбить податливую дырочку. Иногда, согнувшись в три погибели, принимался ласкать языком и посасывать нежные соски, а иногда выходил и приникал к промежности, забавляясь ртом с шелковистыми мокрыми лепестками. В эти мгновения Кристина мела волосами подушку и, поставив ступни на мои плечи, приподнимала попку для того, чтобы моему языку было удобнее распоряжаться ее раковиной. Маленькое тугое колечко девичьего ануса выглядело довольно-таки гостеприимным, как выгл\дит, по обычаю, любое подобное отерстие дочери перед любящим отцом. Я, конечно, им воспользовался. Но очень скоро дочка потянула меня за короткую стрижку, нетерпеливо словила член цепкими пальчиками и поспешно вновь направила его в себя.
Я улегся на спину и, выставив член вертикально, прищурился:
— Папа устал. Теперь ты давай поработай.
— Слабак!
Вместо обычной между нами звонкой дружеской насмешки ее реплика на выдохе получилась чувственной и страстной. Ненасытная!
Кристина вдруг замерла, распахнутыми глазами глядя на мой член, вздыбленный в небеса:
— Пап, а можно я его ротиком приласкаю?
— Если не брезгуешь…
— Нет. Просто я же не знаю, нравится тебе — чтобы попеременно то в ротик, то потом снова сюда, — ее почти детская ладошка накрыла голенький лобок. — И туда, сам знаешь…
— Конечно, нравится!
И моя дочка порывисто наклонилась, чтобы, замурчав, словно кошка, заглотить член чуть ли не до половины. Немного пососав, она так же стремительно вскочила со словами: «Папка, прости, но моя девочка ужасно соскучилась!» и резко насадилась, сразу начав совершать фрикции вверх — вниз и вперед — назад. С ее губ сорвался вскрик:
— Какой же он горячий!
И продолжилось наше безумное, непристойное, но такое восхитительное совокупление. При этом Кристина иногда соскакивала и несколько раз экспрессивно проходилась по стволу тугим колечком губ. А ближе к концу, я впился железными пальцами в девичью попку и принялся поддавать бедрами вверх так часто, как мог. И вскоре дочка забилась в экстазе, часто-часто вскрикивая серебристым тоненьким голоском. «Папа, еби меня!» И это было лучшей музыкой для моих ушей.
Едва сладострастные судороги девичьего тела сошли на нет, я тут же опрокинул его на спину. В молодости я «стрелял» довольно далеко, но уже с десяток лет — не дальше пупка. Но не в этот раз! Я был так накален, что брызги мой спермы хлестнули аж между аккуратными грудками, залив потом и плоский животик, и лобок…
— Папка, ты — лучший, — изнеможенно пролепетала Кристина, размазывая мою сперму по шелковистой коже тонкими пальчиками…
И у меня наступило самое счастливое время в моей жизни. Надеюсь, у дочки — тоже. Мы купались: днем — не развратничая (невдалеке плавали туристские яхты, часто пролетали гидроциклы), а вот ночью — только голышом. Спали в одной постели, полностью без одежды, и меня часто будили девичьи губы, завладевшие моей утренней эрекцией. Мы «опробовали» всё в домике: и обе постели, и диван, и ковер перед электрокамином, и столешницу на кухне, и, конечно, душевую… Гуляли в городе и, плюнув на условности, обнимались и целовались, плюя на мнения правильных старух, когда нам этого хотелось. Однажды в одном из ресторанов — в «купе», закрытом с трех сторон, — Кристина долго — долго гоняла кожицу по моей эрекции, а потом с восторгом приняла мое предложение завершить ротиком, проглотив сперму.
— Папка! — вскричала она, когда распрямилась, вытирая белесую капельку с уголка рта. — Почему ты раньше не сказал, что это так здорово? Вку-усно!..
С тех пор я кончал попеременно во влагалище (мы купили ей в аптеке противозачаточное), в ротик, и в попку.
Могу с гордостью сказать, что член у меня стоял, как сразу после пубертатного периода! Я готов был иметь дочь в любое время и в любом месте. Например, во взятой напрокат машине. Или на ней. Как-то заехали на виноградники — купить вина от производителя. И на середине пути домой Кристина вдруг задумчиво протянула: «Па-а-ап?». Мы и раньше понимали друг друга с полуслова, а тем более сейчас. Я сразу свернул в небольшой отвилок и через минуту поимел дочь прямо на капоте. Сквозь довольно редкие заросли были видны проезжающие автомобили и туристические автобусы, но нас это абсолютно не волновало. Итальянцы оказались вполне понимающими людьми.
Когда к моему облегчению у дочки начались месячные, мы немного умерили наш аппетит — она брезговала и смущалась крови, хотя я и объяснял ей, что секс во время месячных вполне доступен. Однако, едва падала темнота, мы запрыгивали в море и трахались, как это было в первый раз, только гораздо длительнее и интенсивнее…
Я был убит, когда наши совместные каникулы подошли к концу. Кристина тоже была подавлена и расстроена, но я скрепя сердце попытался объяснить, что ей нужно двигаться дальше, что она еще найдет свою любовь, свои алые паруса…
Мне немного помогло то, что пришлось сразу уехать в командировку, на этот раз на месяц. И погружение с головой в работу помогло привести свое психологическое состояние почти к норме. Впрочем, знаки внимания (эффектной, кстати) барышни из местного отдела кадров я проигнорировал напрочь — ну, скучно и пресно держать в объятиях любое другое тело после дочери!