– Отдай. Мне. Его. – Аглая говорила медленно, явно сдерживая гнев и понимая, что все козыри пока на руках у мужчины. – Я в своём праве, Герман, и ты это знаешь. Я проиграла в прошлый раз и расплатилась сполна за свою ошибку. А издеваться над тем, кто слабее, – это не по-мужски как-то, не считаешь?
– А разве я издеваюсь? – бровь мужчины изогнулась в притворном удивлении. – Я просто озвучиваю свои впечатления от первой встречи после долгой… очень долгой разлуки.
– Просто верни то, что принадлежит мне по праву, – хрипло проговорила Аглая, не трогаясь с места, – у тебя было достаточно времени для того, чтобы насладиться победой.
С каждым словом её речь становилась всё более связной, словно близость заветного браслета давала ей дополнительные силы. Впрочем, не исключено, что именно так оно и было. Она опустила руку, которую протянула было в сторону по-прежнему стоящего в тени Германа, словно ей был невыносим этот унизительный жест.
– Разве я отказываюсь? – удивление в голосе мужчины было почти натуральным, но лицедейство явно не было его сильной стороной. – Возьми его, Аглая, он твой. За последнее столетие, которое ты столь бездарно провела в той лесной яме, куда я тебя заманил, моё мастерство вышло на принципиально новый уровень. Мне больше нет необходимости использовать примитивные артефакты. Но тебе, разумеется, без него не обойтись, особенно сейчас, когда ты на ногах-то еле стоишь, бедняжка.
– Не стоит увлекаться лживым сочувствием, – оборвала его монолог Аглая, – мы оба прекрасно знаем, что мир между нами невозможен. Да, я проиграла в прошлый раз. Но проигранное сражение, как сказал какой-то известный человек, не означает проигранную войну. Не забывай об этом, Герман.
– Ты всегда была неисправимой оптимисткой, – раздалось из сумрака, а затем мужчина сделал несколько шагов и остановился возле покрытого пылью стола. Он аккуратно положил браслет и снова отступил в темноту, лишь в чёрных глазах на миг сверкнули недобрые багровые искры, тут же исчезнув.
Аглая, которой явно хотелось броситься к столу и побыстрее схватить своё сокровище, смогла справиться с эмоциями и через холл прошла с поистине королевской невозмутимостью. Лишь в тот момент, когда её костлявая рука протянулась к браслету, она не выдержала, и последнее движение получилось слишком быстрым, торопливым, жадным.
Тонкие пальцы судорожно сжали витую безделушку, и с женщиной начали происходить невероятные вещи. Она словно сбрасывала старую, отслужившую свой век шкуру и рождалась заново.
Спутанные тёмные волосы прямо на глазах становились гуще, начинали сиять здоровьем и силой, закручиваться в кольца и вскоре превратились в роскошный водопад блестящих кудрей. Кожа вспыхнула миллионами искорок и побелела, избавившись от отвратительных трупных пятен и нездорового серого цвета. Аглая подняла руку и полюбовалась на безупречную изящную кисть, на тонкие пальцы с идеальными ногтями.
Лохмотья тоже претерпели кардинальные изменения: вместо с трудом опознаваемых обрывков платья возник элегантный брючный костюм, выгодно подчёркивающий великолепную фигуру женщины. Насыщенный алый цвет потрясающе гармонировал с белой кожей и волосами цвета воронова крыла.
– Наконец-то! – Аглая, не скрывая наслаждения, потянулась, словно заново привыкая к телу, к внешности. – Как же я соскучилась по себе настоящей!
– Да, выглядела ты так себе, – не стал спорить Герман, с откровенным удовольствием разглядывая женщину. – То, что мы враги, не мешает мне наслаждаться прекрасным, – пояснил он, заметив скептическую усмешку собеседницы. – Но время идёт, Аглая. Наступает новый круг нашей с тобой бесконечной игры, которая никогда не надоест ни тебе, ни мне, ибо нет ничего слаще, чем борьба за власть. Не правда ли?
– Не стану с тобой спорить, так как нет смысла отрицать очевидное, – роскошная брюнетка кивнула, с явным удовольствием тряхнув густыми кудрями, и негромко засмеялась. – Но на этот раз я не попадусь на твои уловки, можешь даже не мечтать, Герман. Пока счёт практически равный: мы оба трижды проигрывали и трижды оставались в выигрыше.
– Да, забавный такой паритет, – усмехнулся в ответ мужчина, – но это не надолго, Аглая. Просто потому что я сильнее, вот и всё.
– Может быть, – она мило улыбнулась мужчине, и тот в ответ слегка нахмурился, видимо, насторожившись, – но после того, как ты не просто победил, а предал меня, заманив в ловушку просто для того, чтобы потешить своё самолюбие, у меня появилось новое мощное оружие против тебя.
– Какое же? – Герман справился с собой, и его усмешка снова стала покровительственной и снисходительной. – Ты услышала от кротов или дождевых червей новое мощное заклинание?
– Нет, мой дорогой, – улыбка стала ещё ослепительнее, – заклинания здесь ни при чём.
– Что же тогда?
– Ненависть, Герман, – Аглая хищно прищурилась, – я могла признать твою победу, смириться с собственным поражением, но тебе этого показалось мало, и ты решил унизить меня, замуровав в этой яме на целых сто лет. Я могла бы много рассказать тебе о том, как проходят под землёй дни, месяцы, годы… Как медленно гниёт плоть, выцветают глаза, как ты перестаёшь дышать, но не умираешь. Ты нарушил клятву, Герман. Нарушил условия игры, и я этого так не оставлю. Я поклялась тебе отмстить, и я сделаю это, обещаю!
– Какие слова! Какой текст! – мужчина засмеялся, но смех получился злым, холодным. – Ну что же, это сделает игру ещё интереснее. Итак, что станет призом в этот раз? Твоя очередь предлагать, Аглая.
– Я помню, – женщина на мгновение задумалась. – Призом станет клад, и игроков будет трое. Я наложу шесть проклятий на этот дом, ты – столько же на парк. А кому из нас что достанется, решит жребий. Согласен?
– Согласен, – кивнул мужчина, – как победитель прошлой игры, клад спрячу я. Зато игроков можешь выбрать ты. Ну что, кидаем монетку?
– Кидаем, – глаза Аглаи азартно сверкнули. – Моя решка.
В воздух взвилась блестящая монета и со звоном, показавшимся оглушительным, упала на пол. Оба – и Герман, и Аглая – нагнулись над нею, и женщина объявила:
– Если хотя бы один игрок найдёт клад и останется в живых – я выиграла. Если нет – победил ты. Но я проконтролирую твои проклятья, как и ты можешь посмотреть на мои.
– Да уж не сомневайся, – абсолютно серьёзно ответил мужчина, – не хватало ещё, чтобы ты выбрала что-нибудь попроще, дабы игроки получили дополнительный шанс. Всё должно быть по-честному.
– О да! – не смогла удержаться от насмешки Аглая. – Кто бы говорил! Ну что же… пусть начнётся игра!
Глава 2
«… воздух прогреется до +7 градусов, однако во второй половине дня возможны кратковременные дожди и усиление ветра…»
Жизнерадостный голос ведущей проник в моё по-прежнему бродящее где-то в сладких сонных грёзах сознание и заставил с недовольным стоном приоткрыть один глаз. И зачем только я повёлся на Женькины уговоры и настроил свой бюджетный вариант «умного дома» так, что каждый будний день ровно в половину восьмого меня будил автоматически включающийся телевизор. Надо бы отменить эту настройку, но тогда я гарантированно буду просыпать на работу, а этого я себе позволить не могу. Пока, во всяком случае.
Несмотря на то, что подавляющее большинство журналистов во всём мире – люди, живущие по своему собственному графику, мы обязаны были являться на службу ежедневно с понедельника по пятницу аккурат в девять часов на планёрку. Главный редактор (он же неофициальный владелец) главной городской газеты, Юрий Филиппович Ряшенский, был человеком старой закалки. Он совершенно искренне считал, что сотрудник, который может не приходить на работу в присутственные часы, – позорное пятно на безупречной репутации любой нормальной организации. В нашем случае – главной городской газеты «Стрешневские ведомости». Поэтому планёрки у нас проводились ежедневно, а их игнорирование каралось сначала лишением премии, а потом – увольнением.
Так как пополнять собой ряды перманентно безработных фрилансеров я пока не планировал, то приходилось вставать и тащиться в редакцию. К счастью, моя квартира находилась относительно недалеко от места службы, так что добирался я туда пешком. На то, чтобы дойти до гаража, открыть его, выгнать машину, закрыть гараж, остановиться на выезде из гаражного комплекса, дождаться, пока неторопливый охранник поднимет шлагбаум, доехать до редакции, найти место для парковки… времени было банально жалко. А так вроде как и польза – пешая прогулка, относительно свежий воздух, кофе с круассаном в «Булочной Вольчека».
Вот и сегодня я, привычно ворча себе под нос, встал, умылся, посмотрел в зеркало и решил, что побриться можно и завтра: пока щетина выглядела как продуманный элемент брутальности. Быстро кинув в сумку необходимые вещи и привычно распихав по карманам бумажник, телефон и ключи, я вышел из дома.
Если бы только я тогда знал, чем закончится для меня сегодняшняя планёрка, то остался бы дома, отключил свет, телефон, даже воду и газ, забаррикадировался бы в комнате и сидел бы тихо, как мышка, всё то время, пока кто-нибудь другой расхлёбывал проблемы. Но я забегаю вперёд…
Не предвидя никаких неожиданностей от самого обычного четверга, я спокойно зашёл в «Вольчека», улыбнулся девушке Кате, которая уже прекрасно знала большинство утренних посетителей и поэтому даже не уточняла, кому что. Она привычно протянула мне бумажный пакет с двумя круассанами и, не спрашивая, поставила в кофемашину большой стакан для опять же традиционного большого капучино. Неожиданно слева, около сердца, словно кольнула ледяная иголочка, но я не обратил на неё никакого внимания, мало ли, какая мышца решила о себе напомнить. Хотя, может, и стоит наведаться к матери в клинику и сделать какие-нибудь анализы – всё же не мальчик, к тридцатнику дело.
– Капучино большой возьмите!
– Спасибо, Катюша, хорошего дня, – очнулся я от задумчивости и взял знакомый белый стакан с красной эмблемой.
– И тебе, Егор, – откликнулась девушка, тут же переключаясь на следующего покупателя – мужчину средних лет, такого же утреннего завсегдатая, как и я.