Жена стряхнула руки мужа, глаза её зло сверкнули.
– Сам позвони! Майор ты или петух общипанный? Говорил - будем вместе, планы строил, а сам? Я тебя вижу три раза в неделю! К чёрту твою службу! Ненавижу! Твои сокурсники уже в полковниках ходят, а ты три года всё майор и майор!
Максим покачал головой. Это была, мягко говоря, неправда, но Варе доказывать ничего не хотелось. Да и невозможно было, когда она входила в раж.
– Сколько можно терпеть? Я ничего не вижу, кроме казарм и кухни!
И это была неправда, супруги Разины часто «выходили в свет», да и в Москве имели друзей, ходили в гости и в театры, но опять же, когда Варвара начинала выставлять мужу претензии, остановить её могло только стихийное бедствие. И случалось это всё чаще и чаще.
– Ты видел мой гардероб? - В голосе жены зазвучали слёзы. - Два платья и костюм! Где твоя зарплата? Что на неё можно купить? Почему ты не устроился в коммерческую структуру, как Саша Бушкович?
– Сашка твой совсем отупел и обнаглел, рабов нанял…
– Тупой не тупой, а деньги лопатой загребает! В последний раз спрашиваю: полетишь или нет? Звони полковнику!
Максим потемнел:
– Варя, ну зачем ты так?…
– Я уже двадцать шесть лет Варя! Могла бы жениха получше выбрать, а не такого безвольного урода! Короче, не позвонишь - я…
– Что?
– Уйду!
Максим проглотил всё, что вертелось на языке, побросал в сумку личные вещи, обошёл жену, проговорил от двери глухо:
– Приеду - поговорим.
И вышел.
– Можешь не возвращаться, козёл! - донеслось из-за двери.
Он стиснул зубы, вспоминая слова соседа. Тот как-то очень осторожно намекнул, что к жене ходит некий молодой человек. Что ж, вполне возможно, Варя завела любовника, уж слишком часто она стала вести себя стервозно, нервно, срываясь на каждой мелочи, устраивая скандалы по всякому поводу и без. О чём это говорит?
О том, что прошла любовь, завяли помидоры, саркастически ответил внутренний голос. Самому уходить надо, пока не поздно.
Но ведь я её люблю?
Любил когда-то, сейчас - вряд ли. Покопайся в душе, она ответит.
Но нельзя же так, с ходу…
Ты давно уже подошёл к последней черте, найди смелость - переступи.
И что я буду делать?
Предложи ей пожить врозь какое-то время, может, образумится.
Это идея, кивнул сам себе Максим, запахнул куртку и ссыпался по лестнице вниз, разом отсекая семейные проблемы от мыслительной сферы. Жена упрекала его в безвольности, по натуре же он был решительным и твёрдым человеком, человеком слова.
Группа ждала его на стоянке маршрутных такси. Все четверо: старлей Гена Пашкевич по кличке Писатель, лейтенант Веня Бурков по кличке Кузьмич, Герман Райхман, капитан, кличка - Штирлиц, и «гражданское лицо на службе» Иван-Доржо Итигилов по кличке Шаман. Ему исполнилось пятьдесят восемь лет, и был он самым настоящим шаманом, получившим вдобавок ко всему медицинское образование. Его «вычислили» ещё предшественники Максима из Отдела и предложили работать на службу безопасности. Итигилов согласился и с тех пор являлся сотрудником ФСБ без погон. Нюх на экстрасенсов у него наличествовал великолепный, поэтому сочетание пси-сканера с «живым биолокатором» сильно увеличивало эффективность работы группы.
– Как настроение? - поинтересовался Разин.
– Не могли послать нас в понедельник? - недовольно проговорил Пашкевич, выражая общее состояние. - Что за спешка? Никуда бы он не делся.
– Кто?
– Кого мы едем ловить.
– Это решает начальство, - резонно заметил Райхман-Штирлиц. - Мне тоже хотелось бы отдохнуть в выходные, на рыбалку собирался с друзьями.
– И мне, - хмыкнул Бурков-Кузьмич.
Максим оглядел унылые физиономии подчинённых, усмехнулся:
– Это что - бунт на корабле?
– Новый фильм из сериала «Тупой и ещё тупее», - вставил слово Шаман; говорил он редко, зато метко. - Третья серия, «Восстание тупых».
Максим засмеялся:
– Не в бровь, а в глаз. Пошли на посадку, «тупые». Где порученец?
– Не видели.
Из подъехавшей маршрутки вышел мужчина в дублёнке, с портфелем, подошёл к группе, выдыхая облачка пара; несмотря на проглядывающее сквозь тучи солнышко, мороз стоял нешуточный, градусов под восемнадцать.
– Кого ждём?
Это был капитан Сорокин, правая рука полковника Пищелко, начальника Отдела.
– С моря погоды, - буркнул Бурков.
– Разрешаю вылет, господа-товарищи. - Капитан пожал руки сослуживцам, вытащил из портфеля пакет. - Ознакомитесь с заданием в самолёте. Вот билеты н документы.
В руки Максима перешёл ещё один пакет.
– В Улан-Удэ вас встретит наш человек, местный чекист, устроит в гостиницу и поможет с транспортом. Вопросы есть?
– Есть, - сказал Кузьмич. - Дублёнка на тебе государственная или на свои кровные купил?
Брови Сорокина полезли на лоб.
– На свои кровные. А что?
– Богато живёшь, капитан. - Лейтенант посмотрел на приятелей. - Может, проверим его приборчиком? Вдруг он на мафию работает?
Сорокин сделал официальное лицо, повернулся к Разину:
– У вас есть вопросы, Максим Аверьянович?
– Он пошутил, - сказал Максим с улыбкой, взглядом одёргивая подчинённого. - У него было тяжёлое детство, беспризорное, потом детдом и служба. Уж ты его прости, Владимир Борисыч. Не любит наш Кузьмич… богатеньких, бзик у него такой.
– Хрен вас поймёшь, - пробурчал Сорокин, отходя, - когда вы шутите, когда нет.
Помолчали, глядя ему вслед.
Потом Максим свёл брови в линию, глянул на старшего лейтенанта:
– Чего привязался к человеку со своими глупостями? При чём тут его дублёнка?
Кузьмич шмыгнул носом:
– Я и сам не знаю. Не люблю я его, однако, холёный он какой-то, недобрый, да и одевается с подчёркнутым шиком.
– Хорошо одеваться - ещё не значит - быть дураком. А Борисыч не дурак.
– Откуда у него башли на дублёнки и фраки? Машину купил недавно - новенький FX-45. Где заработал? На капитанскую зарплату такую тачку не купишь.
– Это не наше дело.
– Может, и не наше. А богатеньких я и в самом деле не переношу, особенно тех, кто добывает деньги неправедным путём. Я читал, что у нас, в России, десять процентов населения - богачи, а концентрируют они в своих шаловливых ручках сорок процентов всех доходов населения. Как прикажете к ним относиться?
– Не все богатые нажили свой капитал неправедным путём, - подал голос Райхман. - И среди них попадаются нормальные люди, предприниматели и творческие личности. Я знаком с некоторыми крутыми бизнесменами и могу подтвердить: они очень ответственные люди и очень много работают.
– Каким же чудом они разбогатели?
– Не чудом, просто оказались в нужное время в нужном месте. Будь вы на их месте, вы бы тоже воспользовались моментом.
– Я слеплен из другого теста. Твои приятели наверняка уклоняются от уплаты налогов.
– Вот и нет, им это не нужно.
– Ты проверял?
– Отставить базар! - рассердился Максим. - Философы доморощенные! На посадку!
Пряча лица от ветра, группа направилась, к зданию аэропорта.
Взлетели точно по расписанию и прилетели в Улан-Удэ тоже по расписанию - в шесть часов вечера по местному времени.
В столице Бурятии было теплее, всего минус шесть, но тоже шёл снег.
Разомлевшую в самолёте группу встречала симпатичная девушка в чёрной меховой шубке, усадила в «Баргузин» и отвезла в гостиницу «Майдари», где все и поселились.
За время полёта Разин ознакомился с переданными Сорокиным материалами и знал, что предстоит делать его команде.
Местный криминалитет, как оказалось, имел «крышу» в лице главы городского УВД Льва Вайсмана, поэтому обращаться к милиции за помощью не стоило. С подачи того же Вайсмана «братки» выкрали из Иволгинского дацана одного из молодых монахов, сильного экстрасенса, судя по наблюдениям чекистов, и заставили работать на структуру. Теперь надо было вычислить его местонахождение, освободить и перевезти в Москву.
Простой задачу назвать было трудно, так как зима сильно осложняла манёвры группы, к тому же монаха наверняка охраняли по высшему разряду, как президента, уж очень большую выгоду сулило применение его способностей бандитам. Во всяком случае, именно с его помощью местная мафия устранила соперников с юга и расставила на руководящие посты в республике своих людей.
– То, что они задавили кавказцев, это хорошо, - сказал Пашкевич-Писатель, - но то, что их «крышует» милиция, это плохо.
– Нам эти нюансы до лампочки, - сказал Кузьмич. - Важно другое: эта связь добавляет проблем.
– Ничего не до лампочки, - возмутился Пашкевич. - За державу обидно! За коллег, переметнувшихся на сторону бандитов.
– Какие они тебе коллеги, - проворчал Райхман-Штирлиц, чем-то и в самом деле похожий на артиста Тихонова, сыгравшего Штирлица в фильме «Семнадцать мгновений весны». - Коллеги остались на этой стороне, а на ту переметнулись предатели.
– Давайте о деле, - остановил спор Максим. - У кого какие соображения?
Ответом ему было молчание.
В самолёте так никто ничего и не предложил. В гостинице же нашлись соображения у девушки-проводника - её звали Еленой Вышинской, оказавшейся капитаном УФСБ Улан-Удэ, и у Шамана.
Шаман, то есть Иван-Доржо Итигилов, или, как его чаще называли члены группы, - Ваня Дрожжевич, бурят по национальности, говорил мало, знал много, поэтому его советы всегда были конкретны и практичны.
– Я схожу в дацан, - сказал он бесстрастно, щуря и без того узкие глаза; по-русски Ваня Дрожжевич говорил чисто, но его выдавал характерный горловой «акцент». - Поговорю с настоятелем. Всё узнаю. Потом обсудим.
– Отлично! - кивнул Максим. - Настоятель и монахи должны знать обстоятельства дела и могут подсказать путь.
– А я выдам вам всю информацию о передвижении и о встречах генерала УВД Вайсмана, - добавила Вышинская. - Мы давно следим за его деятельностью, вычисляем связи, которые тянутся аж на самый верх, в Москву. Возможно, это даст вам шанс найти адрес, по которому мафиози прячут монаха.