– Если вы знаете о его связях с бандитами, - проворчал Бурков, - почему не берёте с поличным?
– Не знаю, - смутилась Вышинская, - я только координатор по оперативно-розыскной работе, делом Вайсмана занимается отдел по борьбе с коррупцией…
– Если уж занялись этим «оборотнем», - хмыкнул Пашкевич, - то доведут до финала.
– Оптимист ты, Писатель. Сколько таких дел открывалось за последние годы и тут же закрывалось по указке сверху? Генералов вообще, по-моему, не судят, всегда спускают их дела на тормозах.
– Не всегда.
Вышинская с интересом посмотрела на спорщиков, и Максим, пряча досаду, сказал с усмешкой:
– Не слушайте этих теоретиков, капитан, они спорят просто от безделья. Когда вы снабдите нас данными наружки?
– Завтра утром.
– Вот с утра и начнём работать, - решил Разин. - Дискуссий не начинать, всем спать. Писатель, проводи хозяйку.
– Не надо, я сама доберусь. Спокойной ночи.
Вышинская ушла.
Поворчав, группа разошлась по номерам.
Наутро, после раннего визита симпатичной представительницы УФСБ, разделились на два отряда: Писатель, Штирлиц и Кузьмич отправились изучать видеоплёнку наблюдений за главными действующими лицами местной «элиты», а также местность, Разин же поехал с Шаманом в Иволгинский дацан. Вышинская сдержала обещание, и группе были приданы два автомобиля: микроавтобус «Баргузин» и новенькая «КИА Брабус». Водителями машин были сотрудники Управления, что упрощало контакты с местной патрульно-постовой службой в случае каких-либо осложнений.
«Брабус» выехал на Кяхтинское шоссе.
Иволгинский дацан - монастырь по-русски, располагался в тридцати километрах от города, дорога была очищена от снега, тучи разошлись, выглянуло солнце, и снежная равнина по обеим сторонам шоссе заискрилась россыпями драгоценных камней. Настроение Максима слегка поднялось, хотя он помнил размолвку с женой и особого повода радоваться жизни не имел.
– Летом здесь красиво, - кивнул на пейзаж Иван-Доржо. - Ты не бывал на Майдари-хурале?
– Нет, - качнул головой Максим. - Что за праздник?
– По буддистским верованиям в будущем, по окончании кальпы, в наш мир снизойдёт новый Будда - Майдари, чтобы принести обновлённое учение. Майдари-хурал - это символическая встреча нового Будды.
– Интересно было бы посмотреть.
– Я был много раз. Красивое зрелище, торжественное, особенно шествие. Впереди идёт монах, окропляет дорогу освящённой водой из ритуального сосуда, за ним ламы с благовониями, служители в красно-бордовых бонго и в жёлтых шапках, следящие за порядком и соблюдением правил церемонии, и монахи, тянущие колесницу. Послушники держат жалцаны…
– Что?
– Штандарты освобождения от земных привязанностей. Красиво, - повторил Шаман, оставаясь бесстрастным. - Только вряд ли с приходом Майдари наступит счастье на земле.
Максим с любопытством посмотрел на собеседника. Обычно экстрасенс молчал, думая о чём-то своём, недоступном простым смертным, а тут вдруг разговорился. С чего бы это? Разволновался, вернувшись на родину?
По губам Шамана скользнула едва заметная усмешка.
– Ты прав, командир, это родина, однако.
Максим улыбнулся в ответ, не удивляясь прозорливости Итигилова. Шаман часто удивлял сослуживцев своими способностями читать мысли и предвидеть опасные ситуации. Экстрасенсом он был сильным.
Машина свернула к отрогу хребта Хамар-Дабан, впереди показались башни и стены монастыря. Пара яков, запряжённая в нечто похожее на сани, свернула к обочине дороги. Монах в лохматой шубе и шапке, бредущий рядом, проводил машину внимательным взглядом.
– Нас встретят, - сказал Шаман.
– Ты уверен?
– Настоятель уже знает, что мы едем к нему.
Максим оглянулся, кивнул на сани с ездоком:
– Сторож?
– Здесь каждый камень - сторож. Тебя не пропустят в дацан, будешь ждать в машине, командир.
– Честно говоря, я бы хотел сам задать настоятелю пару вопросов.
– Я всё узнаю, не беспокойся.
Подъехали к воротам монастыря. Навстречу вышел монах в малиновой накидке и лохматой шапке, поднял руку.
Водитель остановил «Брабус».
Максим и Шаман вылезли.
– Мы бы хотели поговорить с настоятелем… - начал майор.
Монах снова поднял руку, Максим замолчал.
Короткая фраза.
Максим посмотрел на спутника.
Шаман кивнул:
– Приглашают меня одного.
– Черти полосатые, - усмехнулся Максим, - не глянулся я им. Что ж, иди, знаешь сам, что делать.
Монах, не оглядываясь, пошёл к неприметной дверце в стене монастыря, рядом с воротами. Шаман последовал за ним. Максим проводил их взглядом, поёжился под ветром. У стен дацана было ветрено и значительно холоднее, чем в городе, хотя снегу было меньше. Громада монастыря производила странное впечатление. С одной стороны, это было замечательное архитектурное сооружение, очень древнее, тяжеловесное, монументальное, строгое, явно рассчитанное не по канонам золотых сечений и вурфов. С другой - оно бросало вызов стихиям, гордо поднимая к небу башни и стены, уподобясь недалёким горным хребтам. Словно создавали его не люди, а великаны.
Максим побродил вокруг машины, поглядывая на стены монастыря, на безлюдные склоны холмов, выходы скал, горные пики, потом достал из сумки пси-сканер «Беркут».
С виду прибор походил на цифровой фотоаппарат, на самом же деле он представлял собой чудо нанотехники, последнее поколение биолокаторов, «искателей психоэнергетических объёмов», и мог засечь практикующего экстрасенса на расстоянии до полукилометра.
В глазок сканера Иволгинский дацан выглядел стеклянным, полупрозрачным, но стоило только включить прибор, он засиял как осколок солнца, и Максим, зажмурившись, отдёрнул руку, изумлённый и ошеломлённый. Впечатление было такое, будто в монастыре располагался могучий генератор торсионного поля, накрывающего всё сооружение каскадом излучения. Либо это «работал» эгрегор собравшихся вместе для молитвы монахов, либо среди них находился экстрасенс исключительно высокого уровня. Настоятель, к примеру.
Максим снова поднёс окуляр «Беркута» к глазу.
Ничего!
Монастырь как монастырь! Лишь изредка сквозь стены просверкивают алые лучики. Где же только что сиявшее «солнце»?! Или это был сбой системы сканера? Момент настройки? Не может быть! Раньше такого не случалось. Неужели владыка дацана почуял наблюдение и «выключил» свой «пси-прожектор»?
Максим запустил программу поиска на всех диапазонах, но добился лишь того, что прибор обнаружил несколько слабеньких энергоинформационных источников, соответствующих спектру человеческих аур. Монахи, обладавшие экстрасенсорными способностями, среди обитателей монастыря были. Но тот, кто едва не ослепил майора, больше «не высовывался».
Если ты такой сильный, подумал Максим с осуждением, почему допустил, чтобы бандиты украли твоего монаха?
В глубине монастыря - сквозь окуляр сканера - разгорелась лучистая оранжевая звёздочка, погасла. Будто кто-то подслушал мысли майора и подмигнул ему.
Максим усмехнулся. Проработав в Отделе больше двуx лет, он перестал быть скептиком. Кто бы что ни говорил, какие бы доводы ни приводил, феномен экстрасенсов существовал реально, и с этим надо было считаться.
Шаман вышел через сорок минут, сосредоточенный и бесстрастный, как и всегда. Сел в машину:
– Поехали.
– Куда?
– В гостиницу. Потом в аэропорт.
Максим удивлённо посмотрел на Ваню Дрожжевича:
– Шутишь? В чём дело, Иван?
– Наше начальство неправильно оценило ситуацию.
– Конкретнее.
– Монаха из дацана никто не похищал. Он заслан в ряды местной мафии настоятелем.
– Зачем?!
– Бандиты «наехали» на монастырь, решили снимать с монахов дань, как и с остальных граждан, занимающихся бизнесом. Пригрозили в случае отказа взорвать монастырь.
– Монахи занимаются бизнесом?
– Не занимаются, но средства у них есть. Вот бандиты и решили обложить их данью. А так как местная милиция с ними заодно, ничего не предпринимает для защиты монастыря, то монахи и разработали план спасения. Теперь в рядах мафии есть разведчик дацана, который вовремя предупреждает настоятеля о намерениях бандитов. Слух о похищении монаха был распространён намеренно, чтобы «братки» не догадались о шпионе.
Шаман выдохся, замолчал.
Молчал и обалдевший Максим, не зная, что сказать, и что делать дальше. Если всё обстояло так, как рассказал Шаман, группе в Улан-Удэ делать нечего. Однако начальство в Москве едва ли оценит юмор ситуации, если ему доложить о реальном положении дел. Возвращаться в Москву было рано.
В обед группа собралась в гостинице, и майор сообщил подчинённым о замысле настоятеля. После недолгих дебатов решили побыть в столице Бурятии еще день, чтобы начальство не обвинило в нежелании работать серьёзно. Впервые задание оказалось пустой тратой времени, сил и средств, заканчиваясь неудачей. Хотя, с другой стороны, такая неудача стоила многих побед. За преступной группировкой Улан-Удэ теперь присматривали и не только чекисты, но и монахи, что в скором времени должно было дать результаты и уничтожить группировку.
В Москву вернулись в понедельник.
Приехав домой, Максим обнаружил, что дверь в квартиру заменена на металлическую и старые ключи к замку не подходят.
Первой была мысль: убью!
Потом он заставил себя успокоиться, сел на ступеньку лестницы и подумал: может, это к лучшему? Жена решила всё сама, зачем ей мешать? Надо лишь забрать свои вещи и уйти. Или попробовать всё же разрядить обстановку?
Он встал и нажал кнопку звонка.
–
Бытие
–
К обеду небо затянули черно-фиолетовые тучи, предвещавшие снегопад, стемнело. Зато резко проступила белизна заснеженной равнины, будто снег засветился изнутри. Чётче проступили на этом фоне тёмно-зелёная полоса близкого леса и серо-чёрные дома окраины Родомля.
Заигрался под вечер на Николу мороз,
Снег в лесу - не бывает белее.