Вскоре они пересекли экватор, открыли устье могучей реки Конго и двинулись дальше на юг, обследовав неизвестный ранее западный берег Африки к югу от экватора вплоть до 22° ю. ш.
В 1487 году король Португалии послал по южному морскому пути три каравеллы под командой Бартоломеу Диаша.
Диаш вышел из форта Мина, пересек южный тропик и за ним открыл новый пустынный берег. Тут поднялась страшная буря и погнала две каравеллы Диаша в открытый океан. Их долго относило все дальше на юг; берег исчез из виду, и Диаш больше не смог найти его. Тогда он решил, что уже миновал южную оконечность Африки. Так это и было. Добравшись здесь до берега, Диаш повел свои корабли вдоль него на восток и вскоре понял, что находится уже в Индийском океане. Тогда он повернул обратно и привез на родину радостную весть: морской путь в Индию вокруг Африки открыт! Так было опровергнуто утверждение античного ученого Птолемея, будто Африканский материк простирается до самого Южного полюса, а Индийский океан представляет собой замкнутый бассейн.
Мыс у южной оконечности Африки, где он перенес двухнедельный шторм, Диаш назвал «Торментозу»[7], но король после возвращения экспедиции в Лиссабон приказал переименовать его в мыс Доброй Надежды.
Однако надежда на быстрое достижение Индии была не так-то легко осуществима: ведь Лиссабон от южной оконечности Африки отделяло огромное расстояние в десять тысяч километров. И кто мог знать, сколько еще предстояло плыть от мыса Доброй Надежды до Индии… В ближайшие несколько лет португальцы не предприняли ни одной попытки продвинуться вперед. Они словно переводили дыхание и набирались сил перед грандиозной экспедицией Васко да Гамы в Индию, к далеким берегам Азии.
Богобоязненный Энрике-Мореплаватель – организатор охоты на рабов (по старинной гравюре).
Успехи Португалии на Африканском побережье вызвали огромный интерес и в Испании. Эти обе страны, несмотря на родственные связи их государей, жили в вечных раздорах и вражде. Португальский король приказал своим морякам безжалостно топить каждое иноземное судно, если только оно осмелится появиться у берегов Африки. Побережье этого материка, а также южный морской путь в Индию португальцы считали своим владением и не собирались ни с кем делиться добычей.
Испания на пути к могуществу
Создание единого королевства Испания. – Подавление самовластия крупных феодалов. – Инквизиция. – Война с маврами. – Католические короли – идеал монарха. – Страсть к наживе – болезнь века. – Древние торговые пути во власти турок.
На Пиренейском полуострове, рядом с быстро развивавшейся Португалией, из многочисленных феодальных княжеств, беспрестанно воевавших друг с другом и с их общим врагом – маврами, оттесненными уже на самый юг полуострова, рождалось единое испанское государство – могущественная абсолютная монархия.
В последний период создания единого испанского королевства, в 1469 году, состоялось бракосочетание кастильской королевы Изабеллы с наследником арагонского престола Фернандо, – так были объединены два крупнейших пиренейских государства – Кастилия, с принадлежавшим ей Леоном, и Арагон, которому были подвластны Каталония, Южная Италия с городом Неаполем и остров Сицилия.
Изабелла и Фернандо, прозванные впоследствии католическими королями, всячески старались усилить свою власть, прежде весьма ограниченную. В течение столетий в беспрестанных войнах с маврами возникло множество мелких государств, возглавляемых могущественными феодалами-грандами, которые не желали подчиняться королям, не признавали их чиновников. Во владениях грандов нельзя было ни собирать подати, ни вершить суд, ни усмирять бунтовщиков.
Крупные и мелкие феодалы враждовали между собой и вместе со своими вассалами совершали набеги на соседние замки, опустошали поля, грабили селения и города. На дорогах хозяйничали разбойничьи шайки. Смута и беззаконие царили в Испании.
Своеволие крупных феодалов можно было обуздать только вооруженной силой. Король и королева создали свое войско и одного за другим разгромили непокорных грандов, сравняли с землей замки, зачастую превращавшиеся в разбойничьи гнезда, и возвратили церкви и монастырям земли, похищенные у них феодалами. Так католические короли обеспечили себе поддержку церкви.
В этой борьбе Фернандо и Изабелла пользовались помощью мелкопоместных дворян – идальго и поддержкой богатых городов и портов. Но затем короли безжалостно расправились с городами, в особенности с трудовым людом – ремесленниками и крестьянами, – утопив в крови их стремление к свободе.
Для борьбы с бунтовщиками и еретиками католические короли создали высший церковный суд – инквизицию и в 1482 году назначили на пост великого инквизитора Томазо Торквемаду. Костры инквизиции запылали по всей стране. По приказу одного лишь Торквемады было сожжено свыше восьми тысяч человек. Церковь превратилась в самое страшное оружие абсолютизма.
Одновременно с процессом объединения Испании продолжалась и нескончаемая война с маврами. Наконец, в начале 1492 года испанцы заняли Гранаду – последний оплот мусульман на Пиренейском полуострове. Так завершилась кровавая реконкиста, продолжавшаяся восемь веков. Вскоре государи приказали изгнать из Испании мусульман, а затем и евреев; при этом были убиты и ограблены сотни тысяч прилежных, трудолюбивых людей.
Эти католические короли в то время считались идеальными монархами. Так, например, итальянский историк и писатель Макиавелли в своем знаменитом трактате «Государь» писал о Фернандо:
«Государь должен особенно заботиться… чтобы, слушая и глядя на него, казалось, будто он – весь благочестие, верность, человечность, искренность, религия. Все же важнее видимость этой последней добродетели… Есть в наше время один государь, – не надо его называть, – который никогда ничего, кроме мира и верности, не проповедует, на деле же он и тому и другому великий враг…».
В другом же месте Макиавелли прямо называет Фернандо Арагонского по имени, с похвалой отзываясь о нем, как о государе, который благодаря вероломству и лицемерию превратился из слабого короля в первого монарха христианского мира.
Фернандо и впрямь был коварным, жестоким интриганом, ловким и вероломным дипломатом. Он не гнушался никакими средствами для достижения своей цели и не скрывал своего истинного лица. Рассказывают, будто испанский монарх в ответ на жалобу французского короля, утверждавшего, что Фернандо дважды его обманул, насмешливо воскликнул: «Он лжет, я обманул его, по крайней мере, десять раз!»
Зато Изабелла, превозносимая историками как благочестивая и милосердная правительница, наделенная многими добродетелями, умела ловко маскировать свои жестокость, коварство и лицемерие туманными фразами, фанатической религиозностью и лживой обходительностью и сердечностью. В то же время она, из любви к Христу и святой деве Марии, без стеснения грабила целые провинции и города, набивая сундуки имуществом жертв инквизиции.
Таковы были государи, вскоре превратившие Испанию в самое сильное государство Западной Европы.
Образование могущественных абсолютных монархий сопровождалось во всей Западной Европе постепенным разложением феодализма. Его разрушали деньги, ставшие большой силой и превратившиеся благодаря широкому развитию торговли в средство обмена. Зарождалась новая эра – эра капитализма. Стремительно росла потребность в золоте.
Западную Европу охватила всеобщая жажда золота, жажда обогащения. Голое, ничем не прикрытое стяжательство губило души людей и провозглашалось высшей добродетелью человека. Поэты воспевали золото – этот удивительный металл, дитя земли и солнца, это новое божество, которое заставляет безногого ходить, немого – говорить, а безрукого – тянуться за сверкающими слитками, ибо тот, кто обладает золотом, может купить все, что пожелает – власть, честь, славу, любовь, даже папское благословение и райское блаженство. Слабого золото делает сильным, правду превращает в ложь, а ложь – в правду.
По словам Фридриха Энгельса, главной движущей силой цивилизации стало низменное стяжательство, а ее единственной определяющей целью – обогащение не всего общества в целом, а отдельного жалкого индивида.
Но достигнуть этого богатства становилось все труднее: над торговлей Европы с Востоком, приносившей огромные барыши, нависли грозные тучи.
Турки-сельджуки, предприняв успешные походы в Малую Азию и Аравию, заняли в 1453 году Константинополь, а затем захватили весь Балканский полуостров, вторглись в Крым, покорили Аравию и Египет, проникли в Среднюю Европу и теперь вместе со своими североафриканскими вассалами господствовали на Средиземном море, преградив и так не слишком надежный – далекий и тяжелый путь на Восток.
Турки облагали торговые караваны данью, а то и просто грабили их по дороге – старинные торговые пути совсем заглохли и богатые города Италии – Венеция, Генуя, Флоренция – стали постепенно терять свое могущество.
В то же время спрос на восточные товары возрос до небывалых размеров, и жажда наживы, которую приносила торговля, все больше разгоралась. Во что бы то ни стало нужно было открыть морской путь в Индию!
Южный морской путь вдоль берегов Африки захватила Португалия. На долю других стран, расположенных у Атлантического океана, в том числе и Испании, оставался лишь морской путь на Запад – через неведомый океан. Только там можно было рассчитывать на новые земли, рынки сбыта и богатство, которых в равной степени жаждали и испанские государи, и купцы, и знатные гранды, и католическая церковь, и мелкопоместные идальго, – эти последние после прекращения войн лишились привычного занятия и могли теперь составить ядро вооруженных сил для заокеанской экспансии.
Христофор Колумб
Детство и юность, окутанные тайной. – Плебей или дворянин, ученый или самоучка? – Христофор Колумб в Португалии. – Рассказы моряков и древние мифы об океанских странах.