– Ну, его первого допросили, поскольку он тут вроде бы пока посторонний, и отпустили. Не знаю, рассчитывать ли на него теперь.
– Знаешь, я бы на всякий случай не рассчитывала, даже если он вернется. Как-то он не вписывается в это блюдо.
– Тухлый? – хмыкнул Норберт.
– Похоже на то. – И мы согласно ухмыльнулись. – Госпожа Лиза фон Бекк! – со всем усердием проорал от двери рослый полицейский в блестящем шлеме.
– Ну, вот и мой черед. – Я со вздохом поднялась и отправилась на допрос.
– Госпожа фон Бекк? – не поднимая головы, спросил полицейский, сидящий за рабочим столом в кабинете Норберта. От двери я видела только его русую макушку, освещенную настольной лампой, да левый погон черного мундира. Погон был насквозь золотой, видно, немалый чин этот следователь.
– Здравствуйте. – Я не стала дожидаться приглашения и села в кресло. – Да, я Лиза фон Бекк. Спрашивайте.
– Это ваше родовое имя? Где и когда вы учились?
– Я… – Тут я задохнулась, потому что полицейский поднял голову, и я увидела широкую улыбку и знакомые серые глаза Дэна Паттерсона. Старины Дэна, моего друга детства! – Не может быть. Дэн!
– Но-но, мадам, берите выше – глава столичного управления безопасности господин майор Паттерсон! – И Дэн, вскочив, обежал вокруг стола, чтобы сдавить меня в объятиях.
Мы не виделись лет десять, с тех самых пор, как разъехались из нашего городка в разные стороны, чтобы завершить образование – Дэн в Королевской военной академии, а я, как полагалось девице из хорошей семьи, – в монастыре Святой Бригитты. Знакомы мы были, можно сказать, почти с пеленок. Ну, уж с песочницы-то точно. Дэна родители привели на мой день рождения, когда мне исполнялось три года. С тех пор мы были, что называется, «не разлей вода». И если случалась какая-то неприятность в маленьком тихом городке Вицнау, что спрятался в горах далеко к югу от Люнденвика, то почему-то в первую очередь всех вокруг интересовал вопрос: «Где эти кошмарные дети?»
Интересными дорогами нас вело, если обоих в итоге вынесло сюда.
– Ну, рассказывай, – велел Дэн, снова усевшись за стол. – Какой Темный принес тебя на эту галеру?
– Работаю здесь, – пожала я плечами. Вот кому соврать не получилось бы, так это Дэну: и про семью мою он все знал, и то, сколько денег у меня лежало в гномьем банке, наверняка представлял. Да и характер мой ему был хорошо известен.
– Ты работаешь? В ресторане?! Зачем?
– Ну а что я должна была делать? Возвращаться домой не хочу, светская жизнь меня не интересует, а магия теперь недоступна. Здесь я работаю с пряностями, вкусно ем. У меня тут друзья…
– Ладно, я понял. Это ты обратила внимание на бульон? – вернулся Дэн к самой важной теме.
– Да.
– Почему?
– Потому что я – нос! Он пах не так, как должен был! Аромат хорошего бульона чуть сладковатый и очень насыщенный, а уж бульон для консоме[1], который варит Фред, вообще пахнет сказочно! От этого же тянуло чем-то кисловатым и неприятным…
– Хорошо, предположим. А если бы господин Борнлиф не попробовал бульон, что бы с ним делали дальше? Кто-то еще пробовал бы его до подачи?
– М-м-м… пожалуй, нет. Рецепт испытанный, мы такое консоме подаем уже три года. Кастрюлю просто отставили бы в сторону и разливали по заказу. Погоди… то есть выходит, что нельзя было заранее сказать, кому первому в тарелку попал бы этот подарочек? – Я схватилась за медальон. Вот такая привычка еще с детства: когда напряженно думаю, кручу в пальцах образок святой Эрменджильды. – Получается, напакостить хотели не Фреду Борнлифу, а ресторану, то есть Норберту Редфилду!
– Вот именно. – Дэн хотел добавить что-то еще, но меня снова осенило.
– Погоди-погоди! А если учесть, что его, Норберта то есть, вынудили взять на работу в качестве шеф-повара сущее недоразумение, получается, что кому-то мешал ресторан? Но это же чушь! Ну подумаешь, ресторан, даже популярный – их в Люнденвике десятки и сотни. – Я перевела дух. – А уже известно, что было добавлено в бульон?
– Пока нет, исследуем.
– Нет, погоди, я задала неправильный вопрос. Запах был совсем другой. И мы можем установить момент, когда это что-то было добавлено.
– Я не понял. – Дэн смотрел очень внимательно. – Почему, поясни.
– Потому что он готовится по особому рецепту. Не буду рассказывать подробности, это Фредова страшная тайна, но важный момент – готовый бульон процеживается, замораживается, а потом оттаивает в леднике при плюс четырех градусах. Ну, такой способ очистки. Размораживается долго, больше суток. Все это время никто на него не смотрит. Но ведь в ледышку яд никак не добавишь. Значит, или отравили, пока бульон варился, или добавили яд в момент между полной разморозкой и началом работы, правильно?
– Наверное. Я мало что смыслю в варке бульонов. А скажи мне, где у вас ледник?
– В дальнем коридоре. Слева деревянная дверь, там мое хозяйство, а напротив металлическая, за ней царство холода. Но там магический замок. – Тут мне самой стало смешно. На всякий магический замок найдется не менее магическая отмычка.
– Ясно. Ну, хорошо, госпожа фон Бекк, королевское управление безопасности благодарит вас за сотрудничество.
– А ресторан? – спросила я с тревогой.
– Пока будет закрыт до особого распоряжения. Неофициально говоря – дня на три-четыре.
– Ясно… Ты Норберта уже отпустил?
– Владельца? – Дэн кивнул. – Да, я с ним говорил и сказал, что он свободен, но думаю, никуда он не ушел.
– Хорошо, пойду с ним поболтаю. И Дэн…
– А?
– Если будет возможность, держи меня в курсе. Хотя бы чтобы знать, надо ли опасаться. И чего…
– Ладно, – протянул задумчиво Дэн. Зная его, я могла быть уверена, что он прикидывает, как можно использовать наше давнее знакомство для ускорения расследования. – У тебя есть личный коммуникатор?
– У меня только личный и есть, – усмехнулась я. – Буду ждать.
Норберт и в самом деле все еще был в кухне. Да и не только он: Майя сидела у кондитерского стола и выстраивала фигуры из ядрышек фундука, Судзуки с непроницаемым лицом разгадывал кроссворд в газете, напечатанной иероглифами, Хаким каждые пять минут выглядывал в окно, как будто гигантская акация, которая росла здесь уже лет триста, могла выйти погулять. В общем, все были при деле. Хорошо еще, что официанты должны были появиться к половине восьмого вечера. Хотя бы их встревоженные физиономии перед глазами не маячили.
– Что слышно из больницы? – задала я общий вопрос.
– Ничего пока. Ну, то есть желудок Фреду промыли, жить будет. К нему вызывали королевского медика, мэтра Карсинэля, эльфы же лучше всех с отравлениями работают, – ответила Майя. – А что сказал наш полицейский?
– Не полицейский, а безопасник. Так что мы с вами, дорогие мои, вляпались в дело, касающееся высших вопросов защиты. Ничего внятного он не сказал, как можно догадаться. Велел всем быть в пределах досягаемости. В конце концов, это я первой унюхала ту неизвестную гадость.
– Душа моя. – Норберт прекратил бессмысленное кружение по кухне и остановился передо мной. – Если бы ты ее не унюхала, то мы вполне могли бы на основе этого бульона сделать соус к оленине, например. И подать клиентам.
Тут он схватился за голову. Нет, вот ей-богу – я всегда считала это выражение вполне умозрительным, как бы символом полного отчаяния. Но Норберт действительно держался за голову и даже, кажется, готов был ею побиться о стену.
– Кстати, насчет оленины, – сказала я бодро. – Не гнить же добру! Даже если нас откроют через три дня, мясо может и не дожить. Ну ладно, мы его, конечно, закроем стазисом[2], но вкус-то уже будет не тот, а? Ведь можем же мы для поддержания сил того… по кусочку… а?
Хаким оживился и полез на полку за любимой сковородкой, а я достала желе для соуса. В конце концов, не пропадать же приготовленным пряностям.
Коммуникатор просигналил очень поздно вечером, практически ночью. Я еще не спала: при таком графике работы раньше трех я и не ложилась, но к звонкам после полуночи все равно относилась неодобрительно. С другой стороны, этот неожиданный звонок вполне мог быть связан с бульонными приключениями.
Отвечу, пожалуй.
– Слушаю. – Экран я оставила темным; с какой бы стати мне показываться неизвестно кому в шелковой пижаме с гигантскими розами.
– Лиза, это я. Ты дома? – Да уж, вот неожиданность. Мне звонил Дэн Паттерсон. Майор Паттерсон. – Можно я зайду?
– Дома. Конечно, давай. Через сколько тебя ждать?
– Да, собственно, я уже здесь. Возле калитки.
– Ну если ты переживешь мой вид в пижаме, то открываю. – Я нажала кнопку, отпирающую вход во двор.
Мой дом нельзя назвать особняком: в нем всего два этажа, чердак и подвал. Или, считая по-другому, – три спальни, гостиная, кабинет-библиотека и кухня. Но это было по-настоящему хорошее здание в благополучном районе, и я выбрала его и купила сама. В моей жизни это второй осознанный и полностью самостоятельный выбор – первым случаем я считала отъезд из Вицнау сюда, в Люнденвик, когда вся моя семья отправилась в Сиам. Я почти никогда не открывала дверь посторонним и даже не вполне посторонним, но пришедшим без приглашения. Дело было даже не в старой поговорке «мой дом – моя крепость». Просто у каждого человека должно быть место, где он мог остаться один. Кому-то хватало для этого стола и стула в библиотеке, ну а мне дом был в самый раз.
Сквозь цветное витражное стекло входной двери тенью маячила высокая фигура Дэна. Я помедлила мгновение и приложила ладонь к магозамку. Со щелчком дверь отворилась.
– Кофе дашь? – Дэн не утруждал себя приветствиями. В конце концов, не так давно виделись. Не так давно, как в прошлый раз.
– Дам, конечно. Сейчас сварю. Проходи, садись вот у камина. – Я не стала бросать в пасть камина магический огненный шарик, а добросовестно разожгла дрова. Настоящие дрова и настоящей спичкой. Впрочем, труда это не составило, и огонек мгновенно побежал по горке тонко наколотых поленьев. – Можешь курить, если хочешь.