Волосы на голове от тёмно-русых до чёрных; на усах и бороде светлее, волнистые. Казаки этого типа идут в гвардию и артиллерию». (Савельев Е.П. Древняя история казачества. С. 265).
В говоре новгородцев и поморов много сходного с казачьим, как отмечали этнографы и историки конца 19 – начала 20 века.
Вот, например, перечень некоторых одинаково произносимых слов: пишша, пешшаный, сусед, скусно, сумлеваться, глыбоко, быдто, слухать, молонья (молния), трухмал, лясы точить, ну те к ляду, сиверка, сивер, исть (есть) и многие другие. У казаков обнизовских и гребенских станиц говорили: «Мы поставили угодницку свецицку». Цоканье в поморских песнях, исполняемых Северным народным хором, можно услышать и сейчас. От ушкуйников на Дон пришли следующие слова: атаман, стан, ватага, Ильмень (так на Дону называют большие частые озёра). Целый ряд донских станиц носили названия, полученные от новгородских (хлыновских, двинских) ушкуйников.
Ряд из них тесно связаны с архангельскими землями – хутора и фамилии. Черевков – от села Черевково, которое расположено в Красноборском районе.
Станица Гундоровская – от села на Северной Двине.
На Дону. Октябрь 2010 г.
Упоминает Савельев и о посёлке Ягриш близ села Верхняя Тойма. В Верхнетоемском районе до сих пор в ходу истории и легенды о находившихся там сторожевых казачьих поселениях.
Именно казачьих, хотя эти казаки, скорее всего, были ушкуйничьего происхождения (Савельев Е. П. Древняя история казачества. С. 266).
По версии великоустюжского историка А. Иванова, название Прокопьевской ярмарки, что проходит в Великом Устюге, как и в Сольвычегодске, произошло от известного вожака двинских и новгородских ушкуйников Прокопия, который долго находился под Великим Устюгом, готовясь к прогремевшему затем походу по Волге. Он вёл себя мирно, никого из жителей Великого Устюга не обидел, оставив о себе хорошую память. Поэтому со временем в его честь была названа одна из главнейших ярмарок региона. Версия, что ярмарка прозывается так в честь святого, А. Ивановым подвергается сомнениям, так как не совпадает по времени. Продолжая сравнивать общие черты Донского казачества и новгородских земель, надо отметить ряд общих черт в архитектуре построек церквей, в орнаментах, нравах, суевериях, обычаях, обрядах и другом. Вот ряд общих черт:
1) Новгородское вече – это тот же казачий круг.
2) Женщина-новгородка, помимо отца и матери, должна была говорить публично на вече «люб или не люб ей жених». В средних и низовых станицах на Дону желающие вступить в брак являлись в сопровождении родственников на круг, где жених, обращаясь к невесте, спрашивал её, «люб ли он ей». После ответа невеста задавала такой же вопрос жениху.
3) Венчались в церкви и около ракиты («круг ракитова куста венчались»). Тот же Разин Степан венчал молодых вокруг ракиты или вербы. Сам Разин часто выражался языком былин, подражая Василию Буслаеву, новгородскому ушкуйнику.
4) Женились неоднократно и свободно разводились, жён публично передавали другим. В 16–17 веках на Дону разводились также легко. Жену казак приводил на майдан, говорил, что не нужна, слегка отталкивал от себя, желающий мог взять её в жены, прикрыв её полою своего казакина. Ещё в середине 18 века о подобной форме брака писал Е. Кательников в «Исторической Записке о Верхне-Курмоярской станице». Казаки женились по много раз. По этому поводу в 1745 году была даже послана специальная царская грамота о воспрещении жениться от живых жен и четвертыми браками, но казаки продолжали сохранять свой древний обычай.
Здесь и далее размещены фотографии с празднования 20-летия возрождения Войска Донского. Основные торжества проходили в Новочеркасске. Гости наслаждались конно-спортивным праздником и скачкой на Приз атамана Войска Донского, пробовали творения участников конкурса «Донская казачья чудо-уха» и казачий кулеш с дымком.
Покров давно официально объявлен в Ростовской области «красным днём календаря» Войска Донского. 14 октября 2010 г.
Фото Николая Редькина
5) Лиц, осужденных церковнонародным судом, сажали на цепь. На Дону существовал древний обычай сажать на цепь. Эти цепи были обнаружены в ряде донских станиц. Не зря пойманного Степана Разина с братом Фролом посадили на цепь.
6) Известие о смерти согражданина передавалось трезвоном колоколов. Ещё в 18 веке у донских казаков была такая же традиция, прекратили этот обычай указом войскового начальства из-за частых опустошительных пожаров, о которых также оповещали церковным набатом.
7) В день св. Николая и Козьмы освящались алкогольные напитки, а не вода. На Дону в Николин день освящали водку вместо воды и разносили молящимся в храме.
8) Вдовые священники, несмотря на запрещение московских соборов, во всех новгородских областях свободно совершали богослужение по найму, переходя с места на место. Вдовые священники на Дону служили с незапамятных времён, хотя у тех же запорожцев служили священники-монахи (Савельев Е.П. Древняя история. С. 267–272).
Больше по всей России подобных обычаев и церковных обрядов нигде не было. Вспомните, что и в 17 веке донских казаков, особенно из союзных Степану Разину, немало побывало на Соловках.
И Соловки не случайно подверглись осаде царскими войсками. Да и вообще, не было ли восстание Степана Разина выступлением потомков Новгородской республики против погубившей Великий Новгород Москвы? Вспомните, что война шла на казачьих территориях – на Дону, Волге и в Поморье. Это не может быть простой случайностью. Слишком много было бы тогда случайностей.
К тому же, именно потомки двинян и новгородцев на Дону, будучи отличными плотниками, принялись первыми строить укрепленные городки, деревянные церкви, дома, подобные тем, что сейчас можно увидеть в музее деревянного зодчества Малые Корелы, в Кенозерском парке. Академик Е. Ознобишин, сравнивая новгородское, хлыновское и двинское церковное зодчество с деревянными донскими церквями, пришел к выводу, что строители у них были одни и те же – новгородского происхождения. Похожие церкви академик Е. Ознобишин обнаружил по р. Сухоне, Северной Двине, а также на Дону (Савельев Е.П. Древняя история казачества. С. 273–279).
Прославленные былины о древнерусских богатырях, в том числе и о старом матером казаке Илье Муромце, очень друг на друга похожие, сохранились и были собраны более всего в архангельских краях и в донских станицах. Так вышло, что Московская Русь древних богатырей не знала, один Великий Новгород помнил о них, так как они большей частью вышли из среды его дружин, да к тому же почти поголовная грамотность жителей новгородских земель помогала сохранять эти жемчужины народного творчества. Как пишет Е. Савельев: «Говор новгородских областей, так и язык новгородских летописей и былин отличаются чистотой и лёгкостью, которые приближают их к современному литературно-народному… Старые донские письменные памятники, помимо песен и былин, отличаются, как и новгородские, такой же чистотой и лёгкостью. Летописные сказания о Ермаке и его подвигах, писанные его сподвижниками-новгородцами, среди которых грамотность была развита, имеют те же достоинства» (Савельев Е.П. Древняя история казачества. С. 283–289).
Как на Поморском Севере, так и на Дону среди казаков сохранялось длительное время значительное количество старообрядцев. Часовни на Дону (по Е.П. Савельеву) и на Русском Севере (по Н.М. Теребихину) чаще всего посвящали Николаю Чудотворцу.
В 1530-40 годах неожиданно появившиеся донские казаки стали активно и успешно воевать, поддерживая Московское государство, но независимо, не присягая ему и не считая себя московитами, а только родственными по языку и православной вере. Но ничто из ничего не возникает. А тут сразу хорошо обученное и сильное войско, знающее «огневой бой» и «минное» дело. Версии о беглых крестьянах не выдерживают никакой критики. Великолепными воинами вот так сразу не становятся. И если умение ездить на конях – это от исторических корней древних предков казачества, то от ушкуйников – умение управлять речными и морскими судами. Заносило их и на свою родину. Так, в 1591-92 годах, как сообщает Соловецкая летопись, «вольные казаки» принимали участие в войне со шведами, упоминаются они и как жители Севера в «уставной грамоте» Соловецкого монастыря от 17 августа 1584 г. (Булатов В.Н. Русский Север. 2006. С. 364).
Я специально так подробно рассказываю про исторические связи между двинянами-ушкуйниками и донскими казаками, указывая на их не только духовное, но и кровное родство. Теперь можно будет и перейти к фигуре знаменитого присоединителя Сибири Ермака, подвиг которого сравним с завоеванием Кортесом и Писсаро Америки, разрушившими царства ацтеков, майя и инков. Но в отличие от жестоких конкистадоров Ермак больше действовал дипломатией, справедливым отношением к туземцам, только в совсем необходимых случаях используя силу оружия, которым его отряд владел в совершенстве. Но Ермак Тимофеевич был не первым появившимся в Сибири. Его успех имел серьезные предпосылки, шел он уже известными его предкам путями.
Какое сейчас бытует мнение о том, как должен выглядеть казак? Конечно же, с шашкой и на лихом коне.
Но было время, когда казаков в дальний путь несли не лихие скакуны, а речные и морские суда – струги и «чайки».
Вот и славный казак, покоритель Сибири атаман Ермак прославил своё имя на речных дорогах. Есть много версий его происхождения. И то, что он донской казак, и то, что он родился в Перми, и то, что он уроженец Борка, что находится на Северной Двине. В Архангельской области больше всего претендуют на место рождения Ермака два района – Виноградовский и Красноборский, энтузиасты-краеведы из обоих районов приводят различные доказательства. Два района – Красноборский и Котласский – могут заявлять, что в их краях Ермак стоял станом, пока его снаряжали в поход Строгановы. В Красноборском районе за местечком Шеломя располагаются Ермакова гора, Ермаков ручей, Ермакова лестница, где-то, предположительно, есть и Ермаков колодец, в котором, по местным преданиям, легендарный атаман схоронил сокровища, захваченные им во время походов по Волге.