как луч из-за вышних скал, —
из перьев блестящих клубок
в девичье лоно упал.
С копьем, со щитом был рожден
боец, чьи движенья легки,
был выношен девою он,
кто так меток с левой руки.
На нее, Коатликуэ,
устремился вражеский клич,
но в огненной он змее
обрел оскорбителям бич.
Когда он раскрасил щит
и краски явил лица,
был грозен цветистый вид,
победительный вид бойца.
И тешился в бранной игре,
кто за мать свою деву встал,
врагов на Змеиной горе,
как камни, он всех разметал.
Перевод М. Самаева
На щите, рожденный девой, свет увидел
величайший воин.
На щите, рожденный девой, свет увидел
величайший воин.
На горе Змеи, на круге, среди гор,
непобедимый, вырос.
Он раскрашен для сраженья и воздел
орлиный щит.[18]
Никому с ним не сразиться, и сама земля
качаться стала
под ногами у героя, поднимающего щит.
Перевод М. Самаева
Ах, желтый цветок раскрыл лепестки.
То наша мать, лицо свое спрятав
под маской,
из Тамоанчана[20] в край наш пришла.
Желтый цветок раскрылся — он твой.
То наша мать, лицо свое спрятав
под маской,
из Тамоанчана в край наш пришла.
Ах, белый цветок раскрыл лепестки.
То наша мать, лицо свое спрятав
под маской,
из Тамоанчана в край наш пришла.
……………………………..
Белый цветок раскрылся — он твой.
То наша мать, лицо свое спрятав
под маской,
из Тамоанчана в край наш пришла.
Это она, Мать-Богиня, над кактусом
вьется обсидиановой бабочкой.
Ах, это она убрана в перья,
голубою окрашена глиной;
стрелы летят на четыре стороны света.
Ах, ты оленихой бродила в степи каменистой,
Шиуненель и Мимич[22] тебя увидали.
Перевод М. Самаева
Узор твой, Орлица Киластли,[24]
змеиною кровью раскрашен.
Сверкает твое оперенье,
кормилица Чальмы.[25]
О, жизни основа, маис
божественной пашни!
В руке ее жезл с бубенцами,
мотыга в руке у меня.
Мотыга в руке у меня
на божественной пашне,
в руке ее жезл с бубенцами.
Тебе, мать воителей, наша богиня,
мы в жертву приносим оленя —
он в перья обряжен.
Вот солнце взошло, и взметнулись
военные кличи.
Вот солнце взошло, и взметнулись
военные кличи.
Да будут погублены пленные мужи,
а край их да сгинет!
Олень в оперенье обряжен,
ведь перья — твое украшенье,
и храбрые воины тоже
твое украшенье.
*Перевод К. Бальмонта
Из Семи Пещер[28] он возник,
из Семи Тайниковых Теней.
Явил быстроглазый свой лик
в стране Колючих Стеблей.[29]
Из Семи взошел он Пещер,
чей глубинен туманный размер,
из Семи изошел он Пещер.
Я сошел, я сошел,
у меня копье с шипом.
Из стеблей колючих сплел
я копье с острием.
Я сошел, я сошел.
Я сошел, я сошел,
а со мною сеть,
я ее искусно сплел,
будет кто-то в сети млеть.
Я сошел, я сошел.
Я хватаю, я схватил,
я хватаю, я беру.
Из Семи пришел Могил
и хватаюсь за игру,
я хватаю, я схватил.
*Перевод К. Бальмонта
Богиня Семи Изумрудных Змей,
богиня Семи Зернистых Стеблей,
поднимись, пробудись скорей.
Ибо ты, наша мать, в свой уходишь дом,
в Тлалокан,[31] где все скрыто дождем,
возвращайся, мы ждем.
Воротись, Семизмейная, к радостям дней,
пробудись, наша Матерь Семи Стеблей,
поднимись, пробудись скорей.
Ибо вот ты уходишь — пока прощай —
в Тлалокан, в свой родимый край.
Снова к нам поспешай.
*Перевод К. Бальмонта
Перед богинею, в томленье,
в ее божественном владенье,
в черепаховом сиденье
беременная родила.
Перед богиней в устремленье,
в ее возвышенном владенье,
на черепаховом сиденье
она ребенку жизнь дала.
Выйди, выйди, торопись,
выйди, милое дитя,
светом ранним засветись,
будь как перышко, блестя,
нежным жемчугом зажгись,
глянь, как звездочка, светя,
выйди, выйди, торопись,
торопись, торопись.
Перевод М. Самаева
О испиватель ночи,[34] зачем ты переоделся?
Вновь золотую свою одежду дождем окутай.
Из драгоценных камней, владыка,
твой дар — вода.
По водостокам струится влага,
в куст обращая перо кецаля,[35]
чтоб драгоценной огнистой змейкой
росток мой выполз.
Маиса стебель, я не погибну, я не увяну.
Ты, мое сердце из изумруда,
стремишься к злату.
Тебя размелют, о мое сердце, и муж созреет,
и вождь родится для войн суровых.
Дай изобилье маиса, бог мой!
Его ростки перед тобою дрожат смиренно
и в ожиданье глядят на горы.
Тебя размелют, о мое сердце,
и муж созреет,
и вождь родится для войн суровых.
Перевод М. Самаева
На лугу, где мяч летает в игре,
яркоперый запевает фазан,
бог маиса отвечает ему.
На закате запевает фазан,
красный бог маиса вторит ему.
Пусть владыка тьмы услышит меня,
кто на бедрах носит дивный узор,
змей земли пускай услышит меня.
Эа, эа, знайте волю мою, жрецы Тлалока!
Эа, эа, жрецы Тлалока,
знайте волю мою.
Я пришел на перекресток дорог,
бог маиса, — по какой мне идти, следовать?
Эа, эа, боги ливней, жрецы Тлалока.
Перевод М. Самаева
Я — Шочикецаль,[37] богиня цветов и любви.
Я из дождливо-туманной явилась страны.
Из Тамоанчана я, Шочикецаль, пришла.
Крона священного дерева высится там,
нежно-прохладные ветры поют
над девятью небесами.
Горестно плачущий Пильцинтекутли[38]
ищет свою Шочикецаль.
Следовать хочет за нею
в край умиранья и скорби —
вот отчего он так плачет.
*Перевод Ю. Зубрицкого
Он тот, кто оживляет глину,
кто острым взглядом видит в глине формы,
кто глину мнет без устали руками.