Лишь тот гончар искусный и хороший,
кто столько вкладывает сил в работу,
что в глине трудно глину распознать.
Трудясь, у сердца просит он совета.
Он жизнь вещам дает, он их творец.
Он знает все, как будто он тольтек.
Он упражняет руки бесконечно.
Плохой гончар — он туп,
он слаб в искусстве,
он омертвляет вещи прикасаньем.
Перевод Ю. Петрова
Мудрец — это свет, это факел без дыма,
он — зеркало с глубиной бесконечной,
властитель красок, красных и черных,
списков и манускриптов древних.
Сам он — письменность, знанье, мудрость,
он — путь, он — вожатый в пути, наставник,
он направляет людей и предметы,
кормчий, вожатый людских поступков.
Истый мудрец осторожен, как лекарь,
заветы минувшего он сохраняет;
владея по праву накопленным знаньем,
он учит идущих за истиной следом.
Глашатай сущего, он помогает
себя обрести и себя увидеть;
он учит разумному домоводству;
людей научает слушать и слышать.
Наставник наставников, путь указуя,
он тот, от которого все мы зависим;
он ставит зеркало перед каждым,
чтоб в нем отразилась глядящего сущность.
Он все изучает и все направляет,
он мир освещает собственным светом.
Он знает, что происходит над нами
и что свершается в мире мертвых.
Он, тламатини, суров и сдержан,
но каждый им ободрен и обучен;
любовь человечную людям внушая,
их в истинных он людей превращает;
источник мужества, мира опора,
он лечит и исцеляет всех.
Перевод Ю. Петрова
Певец — это тот, кто возносит свой голос,
голос протяжный, низкий и мягкий,
голос четкий и полнозвучный…
Он песни отыскивает и слагает,
кует, закаляет их, нижет на нити.
Голос певца закален обученьем,
чист он, и верен, и без изъяна.
Слова песнопевца точны, постоянны,
как круглые каменные колонны.
Дар песнопенья, острый и тонкий,
в сердце своем певец сохраняет.
Он ни о чем позабыть не может,
помнит он обо всем.
Пой же, дай волю звукам надежным,
как круглые каменные колонны,
вверх и вниз направляй свой голос,
пой уверенно и спокойно,
души умиротворяй…
Голос певца неумелого звуком
треснувший колокол напоминает,
он, как камень, сухой, шершавый,
сердце его мертво и недвижно,
съедено жадными муравьями,
не ведает ничего.
Перевод Ю. Петрова
Вот я начинаю, вот песнь созрела,
сюда я для пенья пришел из Тулы,
уже я могу запеть свою песню,
уже слова и цветы распустились,
слушайте, слушайте песнь мою!
Сердце мое, похититель песен,
где ты их ищешь и где находишь,
ты, собиратель и попрошайка?
В черное знанье и в красное знанье,
как живописец, войди, проникни —
и, может быть, жить перестанешь в нужде.
Перевод М. Самаева
Спрашиваю сердце: посоветуй,
где найти цветов дивнодушистых?
У кого спросить?
Блестку-изумрудинку-колибри,
птичку-муху? Или золотинку —
бабочку? Кого?
Может, им известно, где раскрылись
венчики цветов дивнодушистых?
Кинусь в лес сине-зеленых елей
и цветов огнистолепестковых.
Там под гнетом рос лучеобильных
венчики к самой земле пригнулись,
радуя своими лепестками.
Может быть, угодно будет им
в том лесу глазам моим открыться?
Я б набрал их полную накидку,
одарил бы самых благородных,
самым знатным я принес бы радость.
Здесь они, цветы: не говор гор —
песню их священную я слышу
около реки зеленоструйной,
у ключа с лазурною водою.
Он поет средь камешков, а вторят
птица-бубенец и пересмешник.
Звон гремушек разукрашен птичьим
пересвистом,
воздает хвалу владыке мира
песенным узором.
Говорю им: «О, простите, птицы!
Я мешаю петь вам, вопрошая».
Все умолкло, а потом я слышу
блестку-изумрудинку-колибри:
«Что, певец, ты ищешь?»
Отвечаю ей своим вопросом:
«Где найти цветов дивнодушистых?
Одарил бы я цветами теми
вам подобных».
Много птиц ответить пожелало:
«О певец, тебе мы путь укажем,
только одари цветами теми
благороднейших и с нами схожих».
И они дорогу указали
в недра горные земли-опоры-нашей,
в цветоносные ее глубины.
Там под гнетом рос ярколучистых,
несравненные своим нарядом,
в радужном тумане лепестки
щедроароматные склонялись.
И я слышу: «Рви их, о певец,
сколько пожелаешь, сколько надо
для подарка
благороднейшим и с нами схожим,
радующим взор владыки мира».
Я сбирал цветы в свою накидку,
щедроароматные, усладу
сердца,
и, цветы срывая, говорил я:
«Я один проведал это место,
но своим друзьям его открою.
Я приду еще сюда с друзьями,
и цветов нарвем мы много-много.
Мы придем сюда в любое время
за красой их и благоуханьем.
Вместе с песнями мы поднесем их
самым знатным, самым благородным
из мужей земли орлов и ягуаров.[41]
Этими прекрасными цветами
я украшу самых благородных,
всех наизнатнейших увенчаю,
а потом я их повеличаю
песней,
и ее услышит тот-кто-с-нами».
А незнатным никаких подарков?
Где им взять цветов дивнодушистых?
Может, им сойти со мною в недра
цветоносные земли-опоры-нашей?
Разве им, сносящим только беды,
им, злосчастным, ничего не надо?
Лишь прислуживать тому-кто-с-нами?
Вспомнятся цветы земли священной,
и заплачет сердце от печали.
Смертные, не здесь, не на земле
благодать ищите:
нас в конце пути земного ждет
край счастливый.
Там я был и вместе с хором птичьим
пел, дивнодушистыми цветами
услаждался.
Только там цветы врачуют сердце,
веселят, пьянят благоуханьем,
веселят, пьянят благоуханьем.
Перевод Ю. Петрова
Песен твоих изумруды нижу я,[42]
из песен я делаю ожерелье,
тверда золотая оправа песен,
ими себя укрась.
Ничто не сравнится с твоим богатством!
По двое вскинуты перья кецаля,
стройно колышутся, вверх устремляясь,
черно-зеленые, красные —
ими
ты барабан украшаешь свой.
Ничто не сравнится с твоим богатством!
Перевод Ю. Петрова
Граню изумруды и золото лью
для изделий, —
это песня моя.
В золото изумруды одеты, —
это песня моя.
Гранями камня город расцвечен
на лесной горе Колибри.
Мы — ожерелье, и мы — кецали.
Песен твоих изумруды
один к одному подбираю, —
так дружба нас на земле единит.
Перевод Ю. Петрова
Солнце — в гербе твоем, а во владенье —
горе и муки. Пой же, певец.
Песен-цветов твоих яркая радуга
радует сердце мое.
Перевод М. Самаева
Ты цветами нежнейших оттенков
свое сердце украсил,
ты рисуешь слова,
слова своей песни,
благороднейший Несауалькойотль.
Перевод Ю. Петрова
Ликуй с барабаном гремящим вместе
или уйди, если сердце захочет.
Ведь бабочка, как цветок воздушный,
меж людьми летает, покорна
только самой себе.
Вкуси от цветов, наслаждайся ими —
соками наших цветов!
Она порхает меж веерами,
в дыме табачном от наших трубок,
в лад с барабаном ликует она!
Перевод Ю. Петрова
Даже смарагды могут разбиться,
даже золото в прах распасться
и облететь — оперенье кецаля…
Мы живем на земле не вечно —
лишь мгновенье, лишь миг мы здесь!
Падают, как семена, изумруды,
цветы рождаются, благоухая:
это песня твоя!
Как только ты к небу цветы вздымаешь,
над Мехико солнце встает!
Перевод Ю. Петрова
Блеск бирюзы, пестрота плюмажей —