Мигель, уже собравшийся было избавиться от визитной карточки, оставленной ему американским коллекционером, поймал себя на мысли о том, что готов пересмотреть прежнее решение. Любовь к жене и нахлынувшее на него отчаяние сделались настолько острыми, что Мигель уверился в мысли, что его любимую должен вылечить некий лучший в США специалист по пересадкам костного мозга. Однако цена операции была столь велика, что для нее не хватило бы даже внушительного финансового состояния Мигеля. Поэтому он, не медля, взялся за телефонную трубку, позвонил в офис американского коллекционера и объяснил, что передумал и готов уступить ему мертвую голову. Он недвусмысленно дал понять своему собеседнику, что расстается с любимыми предметом коллекции исключительно в силу сложившихся обстоятельств.
Жена Мигеля получила лучшее лечение, которое только можно купить за деньги. К сожалению, после этого она прожила совсем недолго — болезнь ее оказалась слишком запущена, — однако было приятно думать, что несчастный древний воин дал возможность двум любящим сердцам еще немного прожить вместе на белом свете, подарив несколько бесценных лет счастья. Вы согласны со мной? Даже лишившись жизни, он смог сделать добро, хотя самому ему от этого не стало бы легче. Давайте избавим его от столь унизительной позы, которую он занимает, лежа на столе. Кстати, обратите внимание, волосы по-прежнему продолжают расти. Вполне возможно, что он плохо думает о нас своим нынешним камнем, заменяющим ему мозг.
— По-прежнему растут? — удивился Фабиан.
— Конечно. Ты посмотри, какие они длинные. Вообще-то я должен проконсультироваться кое с кем. Приводить его в надлежащий вид, видимо, придется мне, поскольку я считаюсь его нынешним хранителем.
После того как Суарес высказал вслух предположение о возложенной на него ответственности, мы посмотрели на мертвую голову с новым интересом.
— Ты не передашь ее мне, Анти? — небрежным тоном попросил он меня. — Нужно проверить, не посеклись ли концы волос.
— Послушай, дядя Суарес, может, хватит пугать нас? Мы же знаем, что волосы у мертвых не могут расти. Так чем там закончилась твоя история?
Фабиан уже начал немного приходить в себя, но его, судя по всему, задело, что Суарес попросил именно меня передать ему засушенную голову. Даже во время этого тяжелого разговора он продолжал поглядывать на меня, словно хотел проверить, как я справлюсь с возложенным заданием и окажусь ли на высоте положения.
Я встал, перегнулся через стол и взял мертвую голову. Она оказалась поразительно легкой. Я подержал ее на ладони так, как это недавно делал Суарес. Хотя я всячески старался избежать прикосновений к «лицу», кончики моих пальцев все-таки скользнули по крошечному сморщенному носику. Я быстро повернулся к Суаресу и протянул ему засушенную голову. Пряди волос свесились с моей ладони. Когда я вытянул вперед руку, пахнуло запахом маринада и больницы.
— Спасибо, Анти. Ты заслужил еще одну порцию рома, — поблагодарил меня Суарес, указав на бутылку. — Так, где я остановился? Ах да, на американце. Нет необходимости лишний раз говорить о том, что Мигель де Торре был в высшей степени благородный человек. Добросовестно продав коллекционеру эту вещицу, он даже не думал о возможности заполучить ее обратно. Да и можно ли надеяться на то, что завзятый коллекционер когда-либо передумает и откажется от вожделенного предмета давних поисков? Он решил, так сказать, что при расставании с головой увидел ее затылок в последний раз.
Мигель был ужасно расстроен кончиной любимой жены. Чтобы смягчить тяжесть утраты, он вознамерился совершить поездку по странам Европы. Он захватил с собой в дорогу один сувенир, который может показаться вам весьма курьезным. Это был палец его дорогой жены с обручальным кольцом.
Не оставив адреса, по которому следует пересылать письма, Мигель отправился в путешествие, сам точно не зная, как долго оно продлится. Спешить ему было некуда. Он будет странствовать по Европе столько, сколько ему заблагорассудится. Образ жены не оставлял его ни на минуту, а также ее палец, лежащий в его кармане, и он намеревался снова увидеть те места, где они когда-то бывали вместе и где были счастливы, а также открыть для себя новые. В дни своего медового месяца они бывали в опере в Вероне, обедали в превосходных ресторанах в Шартре и Барселоне, исходили многие мили пешком по тропам Северного нагорья в Шотландии. Не исключено, что вместе с паломниками-католиками они добрались до самого Сантьяго.
Во время своей европейской поездки Мигель держал палец жены в кармане, периодически прикасаясь к нему, как будто наслаждался беседой с ней, как это бывало в счастливые дни их совместной жизни. В конечном итоге, когда Мигель поведал ей все, что считал нужным, он нашел красивое место на берегу какой-то реки — где именно, мой друг мне не сообщил — и похоронил там палец, закопав его в землю. На этом траур его закончился, и он вернулся к прежней жизни. Ну разве не прекрасная история?
— Суарес, — сказал Фабиан. — Какое отношение все это имеет к проклятию?
— Наберись терпения, — пообещал Суарес. — Когда Мигель вернулся домой, то обнаружил свидетельства того, что кто-то тщетно пытался связаться с ним: горы писем и записок. Его родственники также несколько раз пытались выйти с ним на связь. Похоже, американец в конце концов горько пожалел о покупке мертвой головы.
Вскоре после того, как он приобрел ее, его жизнь пошла кувырком. Он оказался вовлечен в финансовый скандал, потерял работу в коммерческом банке, где работал. Друзья с презрением отвернулись от него. Но самое ужасное случилось, когда он направлялся в суд для дачи показаний и его сбило мчавшееся куда-то такси. Травмы оказались настолько ужасными, что медики «скорой помощи» были вынуждены в срочном порядке ампутировать ему обе ноги прямо на ступенях дворца правосудия. И как будто этого было недостаточно, когда американец пришел в себя на больничной койке, ему сообщили, что причиной несусветной спешки злополучного такси была его жена, умолявшая водителя ехать как можно быстрее, чтобы попасть в суд и подать на развод.
Но на этом все не закончилось. Когда злополучный коллекционер начал понемногу приспосабливаться к новой жизни — разведенный, обесчещенный, осужденный, прикованный навеки к креслу-каталке, — его постигло новое несчастье — неожиданная, непонятная болезнь, вызвавшая атрофию мускулов. Причину недуга не смог объяснить ни один из многочисленных специалистов, к которым он обращался за консультацией. В конечном итоге до него дошло, что он должен вернуть засушенную голову прежнему законному владельцу. Что американец и сделал.
Много лет спустя, когда Мигель, снова ставший хозяином этой вещицы, умер, он завещал ее мне. Как вы понимаете, я завладел ею на законных основаниях. А это значит, что она должна принести мне удачу. Возможно, она когда-нибудь принесет удачу и тебе, Фабиан, если ты веришь в подобные вещи.
Фабиан задумался.
— Я не верю в эпизод с пальцем, — заявил он. — Вряд ли такое бывает, ты, наверно, все выдумал.
— Это, мой мальчик, самая правдивая часть моего рассказа. Смерть любимого человека подчас толкает людей на невероятные поступки. Знаешь, мои друзья в свое время спрашивали Мигеля о том, почему он отреагировал на смерть жены столь… э-э-э… экстравагантным способом. Мигель лишь улыбнулся и еле слышно ответил: «Горе задает нам самые разные вопросы». И он был прав. За мою жизнь мне довелось повидать чрезвычайно эксцентричное отношение людей к смерти. Когда я работал в Андалузии, у одной дамы ребенок умер прежде, чем его успели окрестить. Вместо того чтобы похоронить малыша в неосвященной земле, она поместила его тельце в банку с маринадом и хранила на кухне до конца своих дней.
— Надеюсь, она не напилась допьяна и не воспользовалась содержимым банки в кулинарных целях, — заметил Фабиан.
— Я тоже надеюсь, — ответил Суарес. — Она несколько раз угощала меня едой, которая пришлась мне по вкусу.
— Как ты думаешь, Анти? Стоит нам попросить Суареса, чтобы он разрешил нам отнести эту проклятую голову в школу, чтобы попугать девчонок? — спросил меня Фабиан.
— Представляю, сколько бы потом было разговоров, — отозвался я.
— Даже не мечтайте, — возразил Суарес. — Вам того и гляди взбредет в голову подарить эту штуку тому, кого вы недолюбливаете, а обвинение в колдовстве отнюдь не поспособствует моей врачебной практике. К тому же, принимая во внимание суеверную натуру отдельных моих пациентов… Нет. Голова, пожалуй, останется здесь, в моем доме. Но вы, надеюсь, уяснили для себя: Ледяная принцесса — не единственная удивительная реликвия, несмотря на все ваше страстное желание отправиться в путешествие и совершить открытия. Уверяю тебя, Фабиан, вовсе не обязательно отправляться в дальние странствия, если можно заняться поисками даже в стенах родного дома.
Сказав это, Суарес улыбнулся, встал и нежно поцеловал племянника в лоб. Со мной он попрощался за руку.
— Спокойной ночи, юноши. Все эти байки что-то сильно меня утомили. Приятных вам сновидений. Не выпивайте весь мой ром.
Это было хорошо продуманное проявление снисходительности к нашим дурным привычкам. В бутылке оставалось совсем немного, по крошечному глотку на каждого. Но сама мысль о том, что мы можем не спать всю ночь, ведя разговоры «за жизнь» за бутылкой рома, — это уже из области фантазии, в которой, однако, мы оба были добровольными участниками.
Чуть позже мы с Фабианом пожелали друг другу спокойной ночи, и я отправился наверх, в свободную спальню, предназначавшуюся специально для гостей. Я ожидал, что моя голова будет кружиться не только от рома, но и воспоминаний о замерзшей во льду принцессе, и боевых трофеях с отрубленными пальцами, и замаринованных мертвых младенцах. Мое воображение было воспалено до предела. Однако это было вызвано не отдельными интересными предметами и событиями дня, но моими видениями Мигеля де Торре. Вот он бредет по вересковым пустошам, вот останавливается на ночлег в