Она кивнула.
— О нет! — Я сурово посмотрела на охранника, но он и ухом не повел.
Пока проверяли следующего в очереди, я помогала Зои снять эти прядки.
— Просто надави на зажим, и он сам раскроется, — проинструктировала меня Зои.
Бедняжка. Хоть она и выступала в стриптизе, но это уже верх унижения.
Я исподтишка бросила взгляд на того красавчика. Он даже не пытался скрыть отвращения. Свинья. Я мысленно пожелала, чтобы у него всегда воняло изо рта и чтобы всю жизнь ему жали ботинки. Когда он клал в поднос свой бумажник, один из зажимов прицепился к его рукаву. Я хотела снять его, но парень оказался быстрее и уже шагнул через ворота.
Пи-и-и-ип!
Охранник указал на причину, и этот козел, брезгливо взяв зажим двумя пальцами, словно это была волосатая гусеница, бросил его на ковер. А дальше, вместо того чтобы поднять его и вернуть Зои, как поступил бы нормальный человек, он просто схватил свой рюкзак с транспортера и удалился прочь.
Зои выглядела раздавленной.
— Я думала, ты бережешь себя для Уилла Смита, — подбодрила я ее.
Зои вздохнула.
— Он бы посмеялся надо мной, да?
Я кивнула:
— Он бы улыбнулся и сказал: «Без этих накладных волос ты даже лучше!»
— Да! — воскликнула она. — Дай пять!
— Это последняя. — Я подала ей яркий локон, как у русалочки.
Зои взбила остатки волос, которые теперь едва закрывали ей уши, и вздохнула:
— Я себя чувствую как одна из кукол, у которых растут волосы. Только наоборот.
Я взяла ее за руку и прошептала:
— Все равно ты выглядишь довольно-таки потрясно для приглашения в Голливуд!
— Спасибо! — Она улыбнулась. Уверенность возвращалась к ней.
Наряды Зои любит эпатирующие, но, что удивительно, она не уверена в том, что выглядит классно. Пару раз мы убеждали ее смыть эту боевую индейскую раскраску и снять эти тряпки ядовитых цветов, чтобы продемонстрировать естественную красоту. Но она все еще убеждена, что может быть привлекательной, только если будет яркой. В один прекрасный день она, наконец, поймет, что ей можно натянуть на себя даже бесформенное платье, и все равно она будет суперсексуальна.
— Обменник! — известила меня Зои.
Только мы сложили наши деньги, чтобы два раза не платить комиссию, как Зои вздрогнула:
— Снова этот парень!
Он стоял всего через одного человека от нас и собирал свои деньги со стойки.
— Пойдем отсюда! — взмолилась Зои, поворачиваясь, чтобы уйти.
— Нет, постой, где там у тебя эти зажимы? Дай какой-нибудь ненужный!
— А зачем тебе?
Я нетерпеливо взмахнула рукой.
— Вот этот для меня слишком светлый. — Она достала из сумочки соломенно-желтую прядку.
Я взяла ее, притворилась, что наклонилась изучить курсы валют — «Ты только подумай, за один южноафриканский-рэнд четырнадцать фунтов!», — и аккуратненько прицепила пучок волос к его джемперу.
Зои выпучила глаза.
— Макаке прицепили хвост! — хихикнула я.
— Больше смахивает на белозадую обезьяну- альбиноса!
Мы обменялись рукопожатием, задыхаясь от смеха. Считая свои евро, он вышел, не заметив свисающего хвоста.
— Ну и задница! — покачала я головой, и мы пошли в дьюти-фри.
Пока Зои размышляла, что ей купить — водку с запахом мандарина или киви, — я тайком попрыскалась туалетной водой Элиота «Happy for Men» от Клиник. От этого запаха у меня сжались и сердце, и желудок.
Тут на меня набросилась продавщица:
— У нас есть и женский аромат этой серии!
— Угу. — Я покраснела и отодвинулась от витрины.
— Не хотите попробовать? — Она преследовала меня с пробником в руке, должно быть, он был спрятан в рукаве.
— О, у меня как раз такой парфюм! — заявила Элиза, как только я столкнулась с ней. — Только-только флакон закончился.
— Вот и чудненько, — я попыталась сдать ее в руки продавщицы.
— Жаль, но я не могу его купить, слишком дорого.
— Двадцать три с половиной фунта, — нахмурилась я.
Элизе вообще противопоказано пользоваться духами «Нарру», ей следовало бы воспользоваться Законом об описании товаров[2] и прибегнуть к ядовитым «Poison».
— Духи должны дарить, — жеманясь, промурлыкала Элиза. — Настоящая женщина не должна покупать духи сама. Вы же не считаете меня дурочкой?
«Ага, правильнее было бы назвать тебя вымогательницей», — пробормотала я себе под нос, когда увидела, что Элиот полез за кошельком.
— Я заплачу! — предложил он.
— Нет, что ты! Ты не обязан!
Да что ты говоришь. Я покачала головой. Некоторые женщины прибегают к подобным уловкам, чтобы вынудить мужчин так поступать. Может, мужчины чувствуют себя Настоящими Мужчинами, если женщина разыгрывает из себя несчастную. Как бы там ни было, это всего лишь пустая болтовня.
Я догнала Зои (она, кстати, решила купить обе бутылки водки), и мы, позвякивая этими бутылками, помчались на посадку.
Внезапно я остановилась:
— Мне срочно надо что-нибудь понюхать!
Зои молча, открутила крышечку одной из бутылок. Я жадно сделала глоток.
— Черт побери! — хриплым голосом сказала я.
— Тебе лучше?
Я кивнула и закашлялась.
Когда мы поднялись на борт, то в проходах, как ни странно, не толпились пассажиры. И вот уже заняты места, а стюардесса приветствует нас и подает шампанское. «Наверное, Брендан постарался», — подумала я, делая глоток. Водка уже выветрилась.
— Подождите! — сказал Элиот. — Я бы хотел сказать пару слов!
Я наклонилась вперед, пытаясь почувствовать себя частью их компании и спрятаться от пристальных взглядов соседей.
Я подняла бокал и приготовилась услышать тост. За Элен! За Калифорнию! За прекрасные солнечные дни и приключения, которые ждут нас! Вместо этого Элиот обнял Элизу и обрезал стропы моего парашюта словами: «Мы помолвлены!»
Элиза медленно сняла перчатку и продемонстрировала сверкающее кольцо.
Я в шоке откинулась в кресло.
Почему-то у меня было ощущение, будто Элиза вдавила меня в него своим средним пальцем.
2
Пока что я придумала три способа, как избавиться от Элизы во время полета:
1. Когда она станет доставать свою сумку из багажного отсека над сиденьями, водка Зои свалится на нее и треснет по башке.
2. Я подменю ее носки, препятствующие варикозному расширению вен, на носки, которые останавливают кровообращение вообще.
3. Во время обеда она подавится куриной косточкой, а мы не сможем оказать ей первую помощь, потому что командир экипажа включит табло «Пристегните ремни».
Помолвлены!
Ах, если бы она стала кабинкой туалета, я просто повесила бы табличку «Свободно».
Я что, онемела? Должно быть. Иначе бы кричала. Правда, для приступа гнева места маловато. Я даже ноги-то скрестить нормально не могу, потому что Зои откинулась назад, насколько это возможно. Надо сделать хоть что-то полезное, может, провести Зои сеанс массажа головы? Да и кто услышит мои вопли? Саша погрузилась в книгу (очередная повесть о гейшах), а Элиот и Элиза поглощены друг другом. Ага, от слова «глотать».
Сдерживая слезы, я попыталась сосредоточиться на фильме, но масштабные батальные сцены «Властелина колец» не очень-то прикольно смотрятся на крошечном экране величиной с блокнот. Обед, конечно, отвлек мое внимание, хотя есть не хотелось. Когда я отказалась от предложенной стюардом булочки, Элиза отклонилась назад и спросила, можно ли ее взять. Конечно! Это ведь небольшое дополнение к уже случившемуся, я думаю. Сначала ты забрала моего любимого мужчину, потом мою булочку — подходи и забирай все!
Я выпила еще вина. Наверное, вторая бутылка была ошибкой. Из-за этого я расчувствовалась и затосковала по тем чудесным денечкам, когда мы были юны и у Элиота не было никаких невест.
Я всегда с удовольствием вспоминаю времена, когда Элиот расставался с одной девушкой, а следующей еще не нашел. Тогда я могла подойти и взъерошить его волосы, положить голову на плечо, практически в открытую обожать его под видом дружбы. Даже сейчас, если бы не было Ее, мы бы смотрели кино и провода наших наушников перепутались бы. Мы ели бы соленые крендельки, откусывая кусочки друг у друга. И пристраивались бы, чтобы уснуть на плече соседа. И не надо быть очень проницательным, чтобы понять, какой божественный восторг переполнял бы меня изнутри. Но как только на горизонте возникает подружка, уж не говоря о будущих женах, то сразу появляется большое количество запретов и неписаных правил. Я должна говорить с задержкой в пару секунд, чтобы исключить любое неверное толкование и не выдать себя. Появляется ощущение, словно у меня на плече сидит маленький человечек в белом пиджачке, который советует мне, как себя вести, и комментирует: «Ты не сделаешь этого, если любишь его! Не дотрагивайся до него! Не стоило этого говорить в ее присутствии! Ну-ка, быстро повернись к ней и улыбнись, чтобы она не чувствовала себя лишней!»
Иногда в качестве противовеса мне приходилось игнорировать Элиота, чтобы снискать расположение его подружек. «Кто? Я?! Тебя люблю?! Да пошел ты!» Иногда, во имя фальшивой женской солидарности, мы даже объединялись против него. Но это был всего лишь защитный механизм: две женщины узнают все друг о друге с тем, чтобы доказать кое-что себе. Ей нужно было доказать, что она хорошая пара для него, но не настолько безумно влюблена, чтобы потерять свое «я». А я хотела доказать, что я нормальная девчонка и не прыгну к нему в постель, лишь только она отвернется. (Ага, дали бы мне шанс!)
Если девушка оказывалась милашкой, с которой любому парню было бы приятно встречаться, я испытывала чувство вины из-за своей сильной любви к нему. Боялась, что его подружка обо всем догадается. Не осмеливалась даже смотреть на него в ее присутствии, поскольку опасалась, что мои глаза светятся любовью и их свет яркий и блестящий, как в фильме «Привидение». Но почему я должна стыдиться своих чувств? Иногда меня охватывало возмущение, что я заискиваю пред кем-то, кого знаю всего-то пару месяцев, вместо того чтобы быть честной самой с собой. Девушки прилипали к нему намертво, но, в конце концов, он отрывал их от себя. Это меня утешало. Не хотелось бы выглядеть влюбленной маньячкой, но я-то продержалась дольше их всех. Правда, он никому до этого не делал предложения.